No Puedo Ser Alfa

Чем больше он смотрелся в зеркало, тем больше дисморфии, которую он первоначально ощущал, исчезала. На самом деле, он чувствовал, что что-то не так, но в то же время ощущал определенное удовлетворение своими чувствами. Запахи, вкусы, вид, даже то, как он воспринимал других людей, все это кардинально изменилось по сравнению с тем, как это видел и как его воспринимали другие. Он не знал, может ли наслаждаться этим, ведь его новая природа не приносила проблем, кроме идеи того, что Хансоль перестанет его любить. До сих пор ни один из них ничего не упомянул. Они сидели за столом и беседовали, как всегда. Хансоль казался более спокойным относительно своей новой природы, но было что-то в контроле над Сынгваном, что Хансоль постоянно отвергал. Похоже, он не осознавал этого, возможно, даже не замечал его. Это не было обязательно плохо, но это заставляло Сынгвана немного терять терпение с ним. Сынгван не знал, как его друг воспринял его перевоплощение, он искренне хотел спросить, хотел узнать, что думает Хансоль, но боялся, что его друг перестанет быть его другом, если произнесет хоть одно слово об этом.

***

В то утро Сынгван остался дома, единственная лекция была у него в пятницу, и декан его отменила, поэтому ему было нечего делать. Он сел за обеденный стол и читал журнал, пока на его телефоне играла песня “Little Talks” от Of Monster and Men. Он отложил беспокойство в сторону и посвятил себя себе с тех пор, как Хансоль ушел с утра. По крайней мере, он мог расслабиться, пока тот не вернется домой снова. Спокойствие, которое окутывало его, было явно ощутимо — сладкое, приятное на ощупь, оно выходило с каждым вдохом и выбрасывалось как снаряды, когда Сынгван кричал вслух. Он сам этого не заметил, его обоняние еще не было настроено на восприятие самого себя, и он не был готов управлять им. Если бы кто-то был с ним, Сынгван задушил бы его. Именно в тот момент, когда Сынгван собирался загреметь громче, кто-то постучал в дверь. Выдохнув, он встал и пошел открыть. Несколько сильных ударов раздались с другой стороны двери за несколько секунд до того, как он достиг ручки, и Сынгван, немного раздраженный, резко открыл с громким "МОЛЧИ". — Сынгван, чёрт возьми! — крикнул Сынчоль, проносясь мимо и стремительно направляясь к первому увиденному окну, чтобы открыть его. — Чоль... Подожди, у меня включен кондиционер! — Открой окна и включи вентилятор уже, — Сынчоль прикрывал нос своей рубашкой, как будто пытаясь избежать ужасного запаха. — Ты не можешь делать так. Если ты будешь запирать себя и выделять феромоны так сильно, ты можешь быть в опасности. Что, если альфа из дома почувствует тебя? Откуда ты знаешь, что они не причинят тебе вред? Сынгван не имел представления, о чем ему говорят, но в этот момент воспоминание о его собственной природе ударило его в лицо, заставив почувствовать стыд. Спустя некоторое время Сынчоль мог наконец-то спокойно дышать. Дом был проветрен, и они наконец дышали свежим, чистым воздухом. Именно тогда Сынчоль смог посмотреть своему другу в глаза и столкнуть его с поиском ответов. — Итак? — спросил альфа, приближаясь, чтобы взять его за руки и нюхнуть прямо. — Да, это твой запах мандарина. — Мандарина? — Сынгван нахмурился. — Какой именно запах мандарина? — Цитрусовый запах, который мы все заметили, о котором упомянул Джихун, который упомянул Хансоль, это был ты. Что случилось, Сынгван? Сынгван начал нервничать и попросил пространства, отодвигая руки альфы. — Я... Я не знаю, о чем ты говоришь, — прошептал он, заставив Сынчоля еще больше волноваться. Его новая природа была явной, все заметили, когда он прибыл в квартиру утром, он недавно пережил несколько течек. — Сынгван, остановись на минуту, — Сынчоль схватил его за руку и приблизил к себе, чтобы они были лицом к лицу. — Расскажи мне, ты можешь мне доверять, мы почти как братья, и я действительно беспокоюсь о тебе. Если у тебя проблемы, скажи мне, как я могу помочь. Выражение лица Сынгвана резко изменилось. Он рухнул в секунду и, пытаясь сохранить свои чувства под контролем, сел на диване, чтобы немного утихомириться. — Чоль, я... — он вздохнул, казалось, что у него не хватает слов. — Не знаю, это было что-то, что я не контролировал, но, честно говоря, я позволил этому случиться. В какой-то степени, это моя вина. — Что именно, Сынгванни, в чём твоя вина? — Я давно влюблен в Хансоля, — сказал он. Его слова не удивили Сынчоля, это было самое очевидное для всех друзей, тут не было тайны. — По сравнению с тобой и Джихуном, я знаю его относительно недавно, но он всегда был со мной в любое время суток, независимо от обстоятельств. Чоль, я очень сильно в него влюблен. Слезы стекали по щекам Сынгвана, и вскоре не было ничего, кроме его рыданий. Сынчоль заметил горечь в феромонах своего друга, что пронзило ему сердце. Он подошел, чтобы обнять его и позволить выразить всю свою печаль. — Я осознал слишком поздно, что я не могу быть с ним, что я не тот, кого он ищет, и когда он стал выражать ненависть к омегам, я почувствовал, что могу подойти к нему так, чтобы он начал видеть меня как нечто более, чем друга. Конечно, я был бетой, — он остановился, чтобы высморкаться, и Сынчоль воспользовался этим, чтобы взять подавитель с чаем, так как его феромоны делали дыхание все сложнее. Сынгван взял несколько секунд, прежде чем продолжить, затем оглянулся через плечо, чтобы увидеть друга на кухне. Он вдохнул и сказал: — Чоль, ты веришь в мифы и легенды? — А... Ну, ты знаешь, что я очень верю в такие вещи, но как это связано с нашим разговором? — Потому что когда начался гон у Хансоля, произошли вещи, о которых я уверен, он не собирался делать, но сделал. Сынчоль поставил чашку на стол и наблюдал, как парень начал нахмуриваться. — Сынгван, что случилось? — спросил он уже более серьезно. — Он сделал то, чего не хотел, пока спал. — Его взгляд говорил обо всем. Они оба были напряжены, но поза, которую принял Сынчоль, заставила Сынгвана колебаться. — Сынчоль, Хансоль укусил меня в шею, и я думаю, что он превратил меня в омегу.