No Puedo Ser Alfa

Воздух в комнате был насыщен напряжением. Тусклый солнечный свет, проникающий через окно, казался все более бледным с каждым проходящим мгновением, подчеркивая бледность на лицах Сынгвана и Джихуна. Взгляд Сынгвана остановился на Хансоле, и он впервые осознал изменение в цвете его глаз. Этот блестящий золотистый оттенок, который он не помнил, чтобы когда-либо видел раньше. — Хансоль, твои глаза... — пробормотал он с дрожащим голосом. Хансоль, с защитной и угрожающей позой, казался, не услышал Сынгвана. Его взгляд был прикован к Джихуну, который пытался подойти и забрать Сынгвана подальше от него. — Сынгван, иди ко мне. Здесь сейчас небезопасно, — повторил Джихун с настойчивостью в голосе, протянув руку к своему другу. Хансоль вырвался с низким и гортанным рычанием, которое отразилось в комнате. Он шагнул вперед, его золотистые глаза сверкали яростью, излучая сжатое гневное сияние. Сынгван снова взглянул на него и наморщил лоб от беспокойства. — Нет, Хансоль, пожалуйста. Тем не менее, Хансоль, казалось, был вне себе. Его внутренний альфа брал верх, и он не собирался позволять забрать Сынгвана от себя. Джихун напряженно смотрел на него, ощущая опасность. Он также постоянно бросал взгляды на Сынчоля, стараясь не излучать феромоны неуверенности или страха, чтобы не спровоцировать столкновение между двумя альфами. Он хотел защитить своих друзей, но знал, что если к его альфе придет плохое чувство, это приведет к ранениям, когда один альфа столкнется с другим в состоянии ярости. — Сынчоль, все в порядке, я просто возьму Сынгвана, и мы уйдем. Потом ты сможешь спокойно поговорить с Хансолем. Сынчоль внимательно наблюдал за сценой, его глаза были полны расчетливости. Он лишь повернул взгляд к своему омеге и слегка кивнул, всегда следя за окружающей обстановкой. Джихун почти дотянулся до руки Сынгвана, когда резкое движение со стороны Хансоля заставило их обоих испугаться и отступить на несколько шагов. Хансоль попытался схватить запястье Сынгвана, но вместо этого оказался слишком близко к Джихуну, что заставило Сынчоля снова зарычать, чувствуя, как его собственный альфа пробуждается. С удивительной скоростью он встал между ними. Быстрый и решительный удар остановил всё — Сынчоль ударил Хансола по лицу, отправив его прямо на пол. — НЕТ! — закричали в унисон оба омеги, их голоса были полны паники. Хансоль медленно поднял взгляд и, коснувшись щеки, куда получил удар, начал оглядываться вокруг. Его сверкающий золотой цвет глаз начинал тускнеть от смеси смятения и боли, когда он ощутил, как феромоны спокойствия, исходящие от Джихуна и Сынгвана, наполнили комнату, создавая более спокойную атмосферу. Хансоль посмотрел на Сынгвана, и как только его внутренний альфа распознал страх в глазах его омега, он начал отступать. — Сынгван... — прошептал он, пытаясь подняться и подойти к нему, но остановился, увидев страх на его лице. — Отпусти их, Хансоль, — сказал Сынчоль твердо, — ты не контролируешь ситуацию. Ты не можешь подходить к нему сейчас. Хансоль глубоко вздохнул, пытаясь вернуть свою человеческую сущность. Золотой цвет в его глазах полностью исчез, и спустя несколько секунд вернулся к своему обычному оттенку. Наконец, он медленно кивнул, позволяя Сынгвану и Джихуну выйти из комнаты. Как только омеги ушли, атмосфера в комнате изменилась. Сынчоль и Хансоль остались молча смотреть друг на друга; воздух все еще был полон напряжения, но мягкое движение Сынчоля, когда он сел на край кровати Сынгвана, сделало обстановку более спокойной. — Ты представляешь, что мог наделать альфа, пока ты не контролировал себя? — спросил Сынчоль холодным голосом. Другой только покачал головой. — Нет, я не знаю, — ответил он, прерываясь от волнения в голосе. — Ты мог причинить ему вред, мог навредить Джихуну, — произнес он с упреком в голосе, затем нахмурился. — Ты должен контролировать себя, иначе подвергнешь опасности всех, кто тебя окружает. Хансоль встал и подошел к стулу за письменным столом Сынгвана, затем сел. Он пытался вспомнить, что произошло с того момента, как вышел из кабинета Джонхана, но все было затуманено в его сознании. У него начали дрожать руки, коварные мысли атаковали его голову, и образы, созданные его сознанием, как он причиняет вред Сынгвану, заполнили его мысли. Картина его омеги, страдающего из-за неспособности Хансоля контролировать себя, вызывала у него боль в животе. — Но что сделано, то сделано, — продолжил Сынчоль теперь более мягким голосом, — мы не можем изменить прошлое, но можем работать над тобой и тем, что нужно вам обоим. Хансоль слабо кивнул. — Я пойду к своему семейному врачу, — сказал он, пытаясь ухватиться за надежду. — Он проводит мне исследования. Говорит, что, если нам повезет, я смогу жить более спокойной жизнью и смогу отвечать Сынгвану так, как он того заслуживает. Сынчоль сел напротив него, и его глаза, наконец, наполнились состраданием. — Это хорошее начало, — сказал он. — Ты должен принять свою природу и научиться с ней сосуществовать. Ты не можешь продолжать её отвергать. Хансоль снова кивнул, на этот раз с большей убежденностью. — Я знаю, я сделаю всё необходимое для Сынгвана. Сынчоль внимательно посмотрел на него, оценивая его слова критическим взглядом. Он вспомнил, что эти же слова когда-то произнес Сокмин, и почувствовал облегчение, думая, что Хансоль может быть на правильном пути. — Хорошо. Давай работать над этим вместе. Ты не одинок, Хансоль. У тебя есть Сынгван, у тебя есть мы, твои друзья — все мы хотим помочь тебе. Хансоль ощутил небольшую искорку надежды, зажжённую внутри него, и снова кивнул. Тем временем в зале Сынгван и Джихун пытались осознать, что только что произошло. Сынгван всё еще ощущал тяжесть страха на своей груди, но также и глубокую заботу о Хансоле. — Сынгван, ты в порядке? — спросил Джихун с тревогой в голосе. — Да, я в порядке, — ответил Сынгван, — просто... я не знал, что глаза альф и омег меняют цвет таким образом. Это было страшно. Джихун кивнул, понимая шок своего друга. — Это знак того, что его альфа берет контроль, — объяснил он. — Это физическое проявление. Сынгван медленно кивнул, переваривая эту информацию и размышляя о цвете своих глаз. — Спасибо, что ты рядом, Джихун, — наконец сказал он, обняв своего друга. — Я не знаю, что бы я сделал без тебя и Сынчоля. Джихун ответил на объятие, чувствуя, что собственные эмоции тоже накаляются. — Мне не нравятся эти слезливые моменты, но я понимаю, что теперь всё совершенно иначе, — Джихун на мгновение замолчал, а затем посмотрел на него с тревогой. — Теперь скажи мне, что же произошло всё это время, пока я был в универе? Его вопрос прозвучал мрачно и напугал Сынгвана. В уме Сынгван начал копаться, но его воспоминания, кроме постоянной смятения и ощущения теплоты ревности, не могли вспомнить ничего конкретного. Вспышки стона, ощущения, влажные поцелуи и нежные прикосновения по всему его телу немного прояснили эти переживания, но он всё равно не мог вспомнить их точно. — Я думаю... — сказал он с недоверием, — я думаю, что мы с Хансолем переспали. Ужас на лице Джихуна был весьма очевиден, и, взглянув в другую сторону, он кивнул. — Это довольно очевидно, Сынгванни. Я имею в виду, что произошло, пока вы это делали? Сынгван удивлено посмотрел на друга и, приподняв бровь, отрицательно покачал головой, не понимая. Джихун понял, что не сможет узнать это просто так; если ни один из них не находился в здравом уме, то оставалось только ждать, пока их подозрения не станут очевидными. — Не волнуйся, это не так важно сейчас, — закончил Джихун и снова обнял Сынгвана.