Воскрешённый

Боньк! По голове меня ударило что-то белое, тяжёлое и твёрдое. Что, мать вашу, происходит? В памяти всплыли ослепляющий свет фар, визг тормозов и резкая боль по всему телу, локализовавшаяся в затылке. Смотался за сижками, называется... От удара ли или от осознания собственной гибели, но я раскрыл рот. И тут же пожалел об этом: в рот попало что-то... Что бы то ни было, вкус премерзкий. Ещё и железом отдаёт, совсем как... ЭТО ЧТО, КИСТЬ?! ЭТО ЕБУЧЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ЗАПЯСТЬЕ? Ещё и без пальца?! Я в канализации какого-то маньяка или что?! Мамочки... Я не хочу всплывать, не хочу... Но кожу стягивало (наверное, от отвращения. Как же я её понимаю!..), а лёгкие горели огнём. Как бы то ни было, а надо выныривать... Ну, с Богом! Сквозь бурду проник электрический разряд, попутно запустив сердце лича, и уже-не-аль-денте-Лорд, наконец, всплыл, вдыхая воздух полной грудью и отплёвываясь. – Какая гадость эта ваша... Это что, чешуя?! Котёл вздрогнул от раската грома и стал заваливаться набок, краем бортика недвусмысленно подталкивая свежесваренного Лорда под зад. На ночное кладбище. Прямо в скользкую вонючую лужу переливающейся через край бурды. К психам в чёрных дождевиках и перепуганному очкарику с раненой рукой, примотанному к одному из памятников. Значит так. Очерёдность такая: спасаем сначала себя, а потом пацана. – М-м-м-милооорд! – пободострастно взвыл какой-то... О, так вот чья была рука... Так, страх и почтение это хорошо. Очень хорошо. Надолго ли?.. Это пресмыкающееся попыталось натянуть на меня такой же халатик. Действительно, холодает... А у нас тут костерок и ёмкость... – Сссстоять! Чшшшто ты делаешшшшь, недоумок?! – это у меня английский такой?.. Позорище. – М-милорд?.. – Я перенёс изматывающий ритуал, тупица! Зачем ты нужен, если не способен позаботиться о ванне для своего Лорда? – М-м-мгновение, м-милорд... Сразу трое засуетились вокруг... котла?! Кхм, ну, короче, вокруг котла, значит... Сюр-то какой... Вычищая его и заполняя чистой водой. Прям из воздуха. Из палок. Волшебных палок. У меня же тоже такая есть, да?.. Я посмотрел на свои руки, липкие от подсыхающей слизи, чтобы не коситься на очкарика. Потерпи, ребёнок, ещё маленько, как-нибудь выберемся отсюда на своих двоих... Четырёх... Главное – что живыми. А пока мне как воздух необходима хоть какая-нибудь информация о том, в какую именно задницу я попал. Залезая в котёл, я рявкнул: – И не запачкай своей кровью мои одеяния! – Да, милорд... Я вычищу, милорд... М-милорд... Хммм, звучит как... информация. И проблемы. Но и информация. Рискнуть?.. – Говори, пока я добр. – М-милорд, я не отвернулся от Вас... Я был верен Вам... Милорд... Награды, что ли, хочет, фанатик чёртов?.. Это можно устроить, хи-хи... Прости, чел, но ты мне сразу не понравился, а репутация среди этих двинутых – штука важная... Сам понимаешь... – Я не забуду твоей преданности... – выразительный взгляд. Нарочитая лёгкая забывчивость, думаю, не помешает, с моей-то тотальной мать её амнезией. – Х-хвост, милорд. – Хвост, – а ему идёт, хах. Унизительно и кратко, как пощёчина. Он сам привык, что к нему обращаются так. Жалкое зрелище. – А теперь оставьте меня. И залечите мальчишку, он нужен мне в идеальном состоянии. Он должен быть готов для того, что я с ним сделаю, – и кривоватая мечтательная улыбочка в пустоту. Хех, проняло, ишь, как вздрогнули. А некоторые, ишь, лыбу давят... Бррр. И бледного как простыня пацана принялись обхаживать. Залечили, одежду подлатали... Это же не расчёска, да?.. Хе-хе. Взгляд мальчишки метался по кладбищу, чаще всего возвращаясь к трём точкам: первой была его палочка в руке у Хвоста, второй – блестящий золотым боком кубок, лежащий в грязи довольно далеко, а третьей... Третьей было тело парня постарше, который, казалось, прилёг отдохнуть под одну из каменных плит. Что ж... Расстановка сил примерно понятна. Эти челы в дождевиках способны убивать. Горячая вода растворяла чёртову склизкую мерзость с моей кожи, разогревала мышцы, гнала по венам кровь. Хорошооо! Если даже это моя последняя ванна, она того стоит... Сюда бы ещё веток берёзовых попарить, для запаха... Эх, мечты! Ну да ничего, от смерти и на кОнях не двинешь, и на лыжах не протянешь. Пора. Уххх, потягушки-порастууушки! Как же приятно, когда ничего не болит! И не зудит! И не липнет! Не, выживать надо по-любому... Жить зашибись. – Эй, ты! – Л-люциус Малфой, милорд, – голос этого фанатика звучал так, как будто у него весьма неплохо подвешен язык. И снова риск... Где моё шампанское?! – Люциус, мой скользкий друг! – этот, Малфой, вздрогнул, а остальные скорее выдохнули. Я угадал?.. – Этого тоже приведи в приличный вид и тащи сюда. – Зачем вам мусор, Милорд? – раздалось откуда-то, но поворачивать голову было много чести. – Мы же всё-таки на кладбище, – осклабился я, и вокруг грянул хохот. В основном пободострастный, но это уже было немало. Я сменил улыбку на высокомерное выражение лица и смех практически мгновенно стих. Запуганные... Чуть дашь слабину – порвут в клочья. Бррр... Ситуёвина. Я вылез из котла, и позволил одеть себя в чистую и тёплую свежевыглаженную одежду. И когда успел... – Палочка, Хвост! – Д-да, м-милорд... В-в-ваша палочка, м-милорд! – Он протянул мне деревяшку. Так, держать за толстый конец... А удобная, кстати. Хорошо бы запомнить, как она выглядит, а то неловко получится... Ко мне подвели ребёнка. Лет пятнадцать, ноги подгибаются, но идёт, с какой-то обречённой яростью и планом в глазах... Эх, пацан, поделился бы планами, вместе бы свалили... Вдруг в голове мелькают наброски: вот он бросается на Хвоста, хватает свою палочку зубами, перехватывает её связанными руками, режет верёвки... "Секо", запомним... Так, потом падает на тело товарища по несчастью, потом "Акцио" и кубок САМ летит к ним ПО ВОЗДУХУ. Металлическая чаша на ножке с ручками. Сюр. Потом работает портал и на выходе (в идеале) куча людей, в том числе репортёров и сильных добрых магов. То есть тут не только эти поехавшие, но и нормальные маги есть, запомним. Не, план самоубийственный, но только не в мою смену. Надеюсь, эта золотая посудина не надорвётся тащить двоих с грузом. План есть, осталось его слегкааа подредактировать. – Все палочки, Хвост. А хотя... Сперва поддай жару, – Хвост разжёг под котлом сильный огонь и доверчиво протянул мне две палочки. Я забрал их. Мальчишка нервно покосился на пар, валивший из котла. О, это не для тебя, ребёнок, не бойся. – В котёл. – М-милорд? – Ты не расслышал? В котёл. Из чувства искренней благодарности, – со всех сторон послышались смешки. Фанатики сарказм уловили, работаем. – Я дарую тебе столь же прекрасную ванну, в которой искупался я. Будь благодарен! Предплечье полыхнуло болью, и Хвоста будто переклинило: – Спасибо! Спасибо, милорд! – и он полез в котёл. Крики боли смешивались с криками удовольствия. Кажется, он рехнулся... В любом случае, я отвернулся, когда его красная кожа пошла уродливыми волдырями. Запахло варёным мясом. Тошнотворно... Фанатики были в восторге. Я чуть сдвинулся, заслоняя от паренька травмирующее зрелище. В его глазах сквозили обречённость и испуг, едва припорошенные последними крохами отчаянной отваги. Я выждал, пока не захлебнулись крики из котла, чтобы не напрягать горло. Голос и так посипывал, будто шёпот комфортнее для меня. Но приходится играть на публику, ничего не поделаешь. – Теперь ты, – Хвост мгновенно был забыт, десятки глаз вцепились в нас, оплели, как прутья металлической клетки. Не сдвинуться, не вдохнуть лишний раз. – Подойди, – очкарик нетвёрдым шагом приблизился ко мне. Я крепко схватил его за плечо и повёл к трупу парня постарше. Он был удивлён. "Общественность" предчувствовала ещё одно зрелище. Как же я ненавижу импровизацию... Я толкнул паренька, чтобы он встал на колени. И встал так же рядом с ним, напротив. Между нами лежала холодная, неподвижная грудь. Идеально выглаженная одежда, лёгкий запах дезодоранта и смерти, укладка сделана со вкусом. Вот примерно так в гроб и кладут... Я впился глазами в невозможно-изумрудные радужки паренька напротив. Он был напуган почти до истерики. Немудрено. – А сейчас я дам тебе палочку... – толпа недовольно заворчала. Очкарик боялся дышать. – Ты вырежешь его сердце... – Зрители затаили дыхание, подаваясь вперёд, чтобы не упустить ни слова. Мальчик затряс головой, скорее всего, даже не осознавая, что делает это, настолько отвратна была для него даже мысль об этом. Для меня тоже, но шоу должно продолжаться. Крепись, чел... – И СОЖРЁШЬ ЕГО СЫРЫМ! Толпа взорвалась восторгом, а я резко наклонился к его уху и судорожно, на грани слышимости зашептал: – Вытащи меня отсюда, пожалуйста, кто бы ты ни был, я помогу, буду по гроб должен, только помоги свалить отсюда подальше... Едва заметный кивок, и я, рвано выдохнув и отстранившись, продолжаю уже громко: – Малфой! Ты хорошо справился с тем, чтобы накрыть на стол! – фанатик вздрогнул и сглотнул. Предыдущее "поощрение" пахло бульоном на полкладбища. – Потому тебе выпадет честь освободить руки нашему... Гостю, – мерзкое гиенье хихиканье толпы начинало раздражать. – Аккуратно! Ему же нужно чем-то держать приборы... И разойдитесь пошире, пусть все посмотрят из первых рядов! Не каждый день такое увидишь, не так ли? Раздались возгласы наподобие: "Пусть Избранный пожрёт потрохов!" и "Золотому мальчику понравится человечинка!" Меня чуть не вырвало на месте от этого, но надо было держать лицо. Оттягивая время, я сюсюкал какой-то лютый бред, что-то вроде: – Ты ведь помнишь, в какой руке следует держать столовый прибор?.. Ты достаточно нагулял аппетит, отдыхая вон на той могилке?.. Давай, начинай, аппетит приходит во время еды... "С-е-к-о", это не сложно... Ничего, если не получится с первого раза, у тебя ещё будет время попрактиковаться... Толпа бесновалась, улюлюкала, глаза убийц подёрнулись дымкой предвкушения... И они не сразу поняли, что актёры, прихватив реквизит, спешно телепортировались со сцены. Занавес! Хи-хи-хи...