Пятьдесят оттенков свободы

«Иногда тишина бывает страшнее крика».

©главный герой, новелла «Зайчик»

***

      Шайне всё это время находилась в столовой. Откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, она рассматривала любимую игрушку Конни, которая смиренно сидела на столе. Заяц казался немного… страшным? Может быть эффект его явной непривлекательности был сыгран благодаря глазам в виде пришитых пуговиц с чёрной полоской в центре. Именно они делали его каким-то жутким, отталкивающим, некрасивым. Хотя ей было всё равно. Главное, чтобы эта игрушка нравилась Конни.       Время спешило. Причём сильно. Ажурные стрелки как будто и не собирались останавливаться на других цифрах, а хотели поскорее добраться до той самой, которая вот-вот должна определить дальнейшую судьбу детей приюта. Шайне, в перерывах на сочинение мелодий, посматривала на часы. Ей трудно усидеться на месте. Чёткий план, продуманный ею и Рэем на протяжении долгого времени, конечно, был предельно ясен, однако чувство лишних тревоги и беспокойства не оставляли в покое. Но она должна держать себя в руках. Это всё ради её семьи. Ради хорошего будущего всех детей.       Часы громко прозвенели, оповестив о времени. Наступили прощальные минуты с Конни. Шайне уже привыкла видеть грустные лица, туманные дымки слёз на глазах некоторых детей. Правда, грусть сама накатывалась на её душу в такие минуты. Не от того ли, что она знает правду? Наверное. Но даже та легенда, глаголящая о том, что каждые два месяца ребёнка усыновляет какая-то семейная пара, всё равно работает. Шайне казалось, что так даже лучше — иногда верить в хорошее будущее.

Всё должно быть идеально.

      Эти слова засели глубоко в голове, причём там, где Шайне не могла их найти. Но нужно ли? Она не видела в этом необходимости. Они просто есть и всё. Этого достаточно. И ничего более.       — Готова? — спросил Рэй, войдя в помещение.       Шайне кивнула, встала со стула и направилась туда, где стоял Рэй. Он же, хмыкнув, не стал её ждать, а посему просто пошёл по коридору к входным дверям. Она вдруг остановилась. Появилось жгучее желание обернуться, вновь увидеть зайца. Шайне обернулась — он всё ещё сидел на столе, сверлил пустым взглядом дверь. Она же тряхнула головой, стараясь отбросить прочь жалкое и детское воображение.       — Возьми себя в руки, чёрт возьми! — процедила сквозь зубы Шайне, нахмурившись. Ей не нравилась в себе эта сентиментальность, которая обычно пряталась в далёком уголке души. — Ведёшь себя как ребёнок.       Хлопнув себя по щеке, Шайне вышла в коридор, вскоре догнав Рэя. У входа столпилось множество людей. Все провожали Конни, время от времени обмениваясь с ней фразами. Она же рассказывала, как сильно уже по всем скучает, что будет писать много писем, а также рассказывала про стремления и желание стать матерью в будущем. Шайне лишь с улыбкой смотрела на неё. Эти слова особенно растрогали Эмму и Дона. Они старались сдержать наступившие слёзы, шмыгая носом или вытирая лицо рукавом. Пускай все и не хотели расставаться друг с другом, но мама поторопила, мол, скорее идём, время поджимает.       Дверь закрылась. Все ещё немного постояли прежде, чем разойтись и заняться вечерней уборкой по всему приюту. Эмму и Нормана поставили, как нельзя кстати, в столовую. Рэй и Шайне ненароком встретились взглядами и, нахмурившись, кивнули друг другу. Всё тщательно спланировано, продумано. Осечки быть не должно. А если и будет, нужно немедленно исправить.       — Эмма, Норман, — позвала их Шайне, приблизившись. — Если вы помните, за вами уборка в столовой.       — А где вы будете убираться? — поинтересовалась Эмма, наклонив голову набок.       — Неподалёку, — вмешался Рэй и уже после потянул Шайне в сторону библиотеки.

***

      Библиотека приюта всегда нравилась Шайне. Пожелтевшие страницы стареньких книг пахли тайной, неразгаданными загадками. Ей всегда казалось, что ключ к побегу находиться прямо под носом. Стоит только открыть глаза и повнимательнее посмотреть на то, что окружает тебя. Рэю тоже так казалось. Именно поэтому он и брал отсюда книги. Нет, конечно, ему было интересно читать про архитектуру, живых созданий и их строение, но находить ответы на все его вопросы на каждой странице, под трухлявой обложкой или в обычных рисунках куда интереснее.       Шайне проходила между книжными шкафами, пробегала глазами по выгравированным названиям книг, когда-то ею прочитанными. Они все были по-своему интересными. По крайней мере, когда она читала их, то уже могла иметь представление об устройстве человеческого мира. Иногда в голове появлялись интересные вопросы. Сможет ли она жить среди людей? Примут ли они её, если узнают, что в ней также течёт кровь демона?       — Хей, ребята! — позвала их вошедшая Эмма. Рей и Шайне сразу пошли к ней навстречу, чтобы она не кричала на всю библиотеку. Как только они вышли из укрытий, то увидели в её руках зайца. Лицо Эммы выражало некое беспокойство и возмущение. — Мы с Норманом побежим к воротам, может, успеем отдать Конни игрушку.       — Не волнуйся, мы вас прикроем, — с улыбкой произнесла Шайне. Рэй с возмущением на неё посмотрел, однако она аккуратно толкнула его в бок. — Бегите, а то ворота могут закрыться.       Радостная Эмма убежала, а Рэй, отстранившись, вскрикнул:       — Я не хочу убираться ещё и за ними!       — Ты сам хотел, чтобы они наконец узнали чёртову правду! — прошипела Шайне, почти вплотную подойдя к нему. — Поэтому идём убираться за них.       — Агрх! Ладно, идём, — буркнул Рэй, после чего взял в руки швабру и ведро с водой.       Шайне улыбнулась. Она тут же поспешила к нему и похлопала по плечу. Он улыбнулся. В их дружбе была такая особенность — в любой ситуации хлопать друг друга. Никто не знал, почему так. А если подходили и спрашивали, то они оба просто пожимали плечами и, смеясь, несли какую-то чепуху.

***

      Приют уснул, в каждом уголке комнаты поселился ночной мрак. Во всех комнатах так, темно. Однако лунный свет, посланник серебряной луны, просачивался через окна, бродил по коридорам, смело заглядывал в детские спальни и не только. Ступал он тихо, чтобы никто даже не смел повернуться на другой бок. И у него это получалось. Полная тишина царила везде. Только привычное для всех тиканье часов и чьи-то сдавленные всхлипы.       Шайне не хотелось спать. Точнее, хотелось, но надо было встретить друзей. Мысль, а скорее, подозрение на состояние Эммы после увиденного сегодня вряд ли можно назвать нормальным. Небось, она будет напугана, потрясена. Или же… Нет. Шайне не могла подобрать слов, чтобы как-то выразить мнение по поводу этого. Мысли, одна за другой, просто путалась в голове, создавая огромный чёрный клубок. С каждой секундой думать становилось труднее, а глаза медленно закрывались.       Она мотнула головой, дабы стряхнуть навалившийся сон, встала с постели и сразу же надела ботинки. Прохладный ветер сразу окутал её. Шайне невольно поморщилась, но тут же собрала себя в руки. Свеча — единственное, что помогало бороться с назойливым лунным светом, — догорала. Огонёк то буйно танцевал, то смиренно останавливался, как бы прислушиваясь к звукам окружающего мира. Восковые капли медленно сползали со стенок свечи, окончательно падая на дно. Это явление, как ни странно, имело завораживающий эффект. Можно часами наблюдать за свечой, совсем позабыв про остальные тревоги. Однако время не ждёт.       Дверь скрипнула. Шайне на цыпочках вышла из комнаты, озираясь по сторонам. Она боялась ненароком встретить маму. Объясняться ей совершенно не хотелось. Истинную причину, почему же ребёнок не спит, скажет только наивный глупец, а потому в голове уже были несколько отмазок, которые просто обязаны сработать.       — «В общей спальне их нет», — подумала Шайне, заглядывая в общую спальню. Пустовали только две кровати — Нормана и Эммы.       Шайне затаила дыхание, прислушалась. Где-то на другом конце бескрайнего коридора послышались голоса, принадлежащие Эмме и Норману. Она поторопилась туда.       Шайне зашла в комнату. На полу сидели Эмма и Норман. Они очень растерялись, когда увидели её. Ей тоже нечего было сказать. Между ними повисла тишина. С каждой минутой она давила не только на стены, но и на их души. И без всяких слов можно было понять, что что-то стряслось. Эмма, отведя взгляд в сторону, шмыгнула носом и утёрла скатившиеся слёзы рукавом. На белоснежной ткани остались светло-серые следы. Норман смотрел на пол, не в силах пересечься взглядами. Шайне не знала, что ответить, как успокоить. Слишком сложно. Слишком тяжело. И страшно.       — Я не буду спрашивать, что случилось, — наконец сказала Шайне, подходя к двери. Благодарность тут же высветилось на лицах Нормана и Эммы. — И как бы вам тяжело не было, но я хочу, чтобы вы рассказали мне всё завтра.       Эмма и Норман переглянулись. Страх сменил благодарность. Им нечего было сказать. Шайне, не дождавшись их ответа, пожала плечами и закрыла за собой дверь. Завтра предстоит серьёзный разговор.