Том против Джерри

Я решила сейчас, Что после нас хоть потоп, Давай смотри на меня, Я покажу тебе – стоп! Прошу, ничего пока Не говори, Я про себя нажимаю «Сохранить черновик». Вельвет, Птицы-канарейки©

Самонаказание Тома продлилось только до утра, так как утром нового дня нагрянул Шулейман и, предварительно отправив его в душ, потащил толком не успевшего проснуться Тома с собой завтракать в новый ресторан с видом на Сену, который порекомендовала ему одна из множества подруг. Том открыл для себя, что кофе утром это действительно здорово, особенно если такое чувство, что мозг остался на подушке, – вкусный кофе, а не горькая чёрная гадость. И после бодрящего напитка заметил, какой вид за окном – загляденье! И, подперев голову рукой, глазел на эту простую, но завораживающую, умиротворяющую благодаря воде красоту. Жаль только, что мысли нельзя было выключить, чтобы быть только здесь и сейчас, смотреть, наслаждаться пейзажем и едой, разговаривать и не думать о том, что было и что будет потом. Когда они вернулись домой, Том, хоть Шулейман и не приглашал его, но и не препятствовал этому, зашёл вместе с ним в его квартиру и оставался с ним до тех пор, пока не пришёл Джерри и не сообщил, что им пора возвращаться к вопросу переезда. Повторять дважды не пришлось, Том послушно ушёл к себе и сел за ноутбук. Тому было донельзя странно убегать от Оскара – повадился проводить время с ним в его квартире, поскольку попросту не знал и не представлял, как выставлять его из своей. Но делал это, поскольку должен, поскольку помнил уговор «я не против, но не весь день проводи с ним», пожалуй, даже чаще сбегал, чем это было нужно. И ни разу не придумал благовидного предлога своего ухода, а просто замолкал за какое-то время до и потихоньку сматывался с опущенной головой, бормоча о том, что ему нужно к себе и чтобы Оскар не приходил, он сам потом придёт. Первые два раза Шулейман пробовал его остановить и добиться от него внятных объяснений, но Том только упрямо твердил о каких-то своих абстрактных делах и ничего больше и всё-таки сбегал. С третьего раза он не тормозил Тома и лишь провожал непонимающим и напряжённым, плохо читаемым взглядом, которого, впрочем, тот не видел, поскольку не оглядывался. «Должен» - это слово прочно засело в голове, не просто загоняя в рамки, а сковывая стальным корсетом во весь рост, в котором иной раз было не продохнуть. Должен. Том понимал это, другого выхода нет, к тому же Джерри не требовал ничего запредельного или слишком плохого – всего лишь хотел, чтобы он не проводил с Оскаром сутки напролёт и занимался жилищным вопросом. Потому не протестовал, не спорил, вообще рта не открывал, когда Джерри подходил с напоминанием: «Пора», и исполнял указание. Должен исполнять, поскольку между ними аж двойной уговор, который Том боялся нарушить, особенно ту часть боялся нарушить, которая касалась Оскара. И тяжёло было быть рядом с Оскаром из-за того соглашения, из-за своей несвободы, которую ощущал всё более тотальной, потому тоже убегал и отгораживался от него – чтобы не быть рядом, а не рядом на самом деле. И, пусть не так мучительно и постоянно, но продолжал испытывать чувство вины перед Джерри, что тоже накладывало свой отпечаток на поведение и толкало много молчать и убегать от привязанности в свой одинокий угол. И вместе с тем в глубине себя Том всё равно не принимал то, что Джерри ему якобы помогает, и злился на него за свою несвободу. Всё было слишком сложно, многогранно. Том всё больше запутывался в себе, в происходящем и замыкался не по дням, а по часам. Это раздражало Шулеймана, но на его вопросы Том упорно отнекивался: «У меня всё в порядке». Один раз Шулеймана так выбесило меланхоличное партизанство Тома, что он его просто выставил за порог. Сначала Том даже обрадовался этому, потом почувствовал себя дико обиженным, а потом была новая встреча, и их общение продолжалось, как прежде, как будто ничего не было. Оскар никогда не извинялся за свою грубость и не собирался меняться, а Том не ждал извинений и никогда не держал обиду долго. Девять вариантов потенциального нового жилья увеличились до двенадцати, а после Джерри сократил их до трёх основных, среди которых был и понравившийся Тому дом, и из которых предстояло выбрать единственный. Том в процессе выбора принимал самое малое участие и подавал голос только тогда, когда Джерри, пытаясь его расшевелить, прямо спрашивал, что ему нравится, что не нравится? Но и на эти вопросы Том отвечал не слишком вдумчиво, поскольку сам не испытывал желания переезжать, не горел необходимым интересом и просто не понимал, что во всём этом важно и насколько важен вопрос правильного выбора жилья, элементарно не дорос до этого. Далее три отобранных варианта передали Бо. Джерри не думал, что заставлять Тома встречаться с риелтором и смотреть дом это хорошая идея, но и покупать кота в мешке было бы опрометчиво. Потому Бо было велено съездить во все три дома, поговорить с риелтором, с бывшими хозяевами, если они были/согласны присутствовать на встрече, и воспользоваться при этом видеосвязью, чтобы они всё узнали и увидели в режиме онлайн. Тому было очень неудобно звонить Бо и нагружать её всеми этими делами, которые излагал под диктовку Джерри; Бо, как всегда, с удовольствием и энтузиазмом взялась исполнять поручение. И, когда от неё днём позже поступил видео-звонок, на который и ответить-то не сразу разобрался, как, Том не понимал, как ему держаться, чувствовал себя неловко и старался просто слушать, или делать вид, что слушает, с умным выражением лица. И озвучивал вопросы Джерри, когда они у него возникали. И так трижды. Лидером стал «приятный дом», выбранный Томом, его и решено было приобрести. Он устраивал Джерри по всем параметрам, кроме классической обстановки, которая ему казалась тяжеловесной и гнетущей для повседневной жизни, но это совсем не было важным; Джерри посчитал, что будет лучше, если Том переедет в жильё, которое приходится ему по душе. Правда, особой радости у Тома он не увидел, когда сказал: «Покупаем этот дом», Том только согласно кивнул в ответ. Бо уладила все необходимые вопросы в считанные дни, и Тому даже не пришлось никуда ехать, чтобы заключить сделку купли-продажи: Бо, договорившись о таком варианте, привезла ему домой на подпись все необходимые документы и потом отвезла их обратно, и снова появилась на пороге уже с ключами и документами на собственность. Оставалось последнее – непосредственно переезд, который включал в себя звонок в специализированную транспортную компанию, чем тоже занялась Бо, сбор вещей и дорога в один конец к новому месту жительства. - Моих вещей тут немного, - сказал Джерри, - вся одежда и обувь, ноутбук, сундук, - указал на сундук у стены, в который Том ни разу не заглянул за всё время, - и, разумеется, все косметические средства из ванной. Всё остальное – собственность фирмы-арендодателя. Собирая вещи, Том осознал, насколько же эта квартира на самом деле не его, в ней и нет почти ничего, что было бы его собственностью – не говоря уже о том, что в ней не было вообще ни одной вещи, приобретённой лично им самим. Джерри всё время был рядом и контролировал, чтобы он ничего не забыл и чтобы складывал пожитки аккуратно. - Том, ноутбук нельзя класть вниз, - поправил его Джерри, - так он может не пережить транспортировку. Конечно, купить новый не проблема, но на этом хранится важная информация. Том раздражённо выдохнул, но ничего не сказал и послушно вынул ноутбук, а положил обратно в багаж уже потом, чтобы он оказался в середине. Когда пришло время разбора шкафа, Том, вынув всё остальное, долго стоял и смотрел на платье, висящее с края и смотрящееся так сиротливо в отсутствии всей прочей одежды. Оно ему было не нужно и даже отвратительно, не хотел его забирать, но и оставлять его здесь в качестве сюрприза новым жильцам не казалось уместным. В итоге решил забрать – пусть валяется, не мешает же, и достал вешалку с ним из шкафа. Но снова застопорился, смотрел на струящуюся ткань подола, растёкшуюся по полу у ног, поскольку держал вешалку на уровне груди, а платье длинное. - Не хочешь примерить? – буднично-невинным тоном предложил Джерри. - Это платье, - Том посмотрел на него серьёзно и недоумевающе. - И что? - Платья носят женщины. - Все мальчики примеряют в детстве женскую одежду и нередко делают прочие «женские штучки», это часть самоидентификации. А у тебя не было такой возможности, поскольку в твоём окружении не было ни одной женщины. Тебе же интересно, примерь, в этом нет ничего такого. Слова Джерри заставили задуматься и немного уступить: да, видимо, он действительно испытывал некоторый интерес. Отойдя к зеркалу, Том поднял вешалку, прикладывая платье к себе, с осторожным любопытством смотря, как это смотрится, и мотнул головой. Нет, всё-таки, для него это было совершенно-совершенно неправильно. Не сняв платье с вешалки, Том бросил его в чемодан; в этот раз Джерри не стал говорить, что нужно сложить аккуратно. Когда Том, стоя на полу на коленях, застёгивал последний чемодан, который не желал так просто застёгиваться, в комнату без стука и предупреждения зашёл Шулейман. Он ещё в тот день, когда забрал ключи Тома, обзавёлся дубликатом всё по той же причине – чтобы не ждать, когда тот откроет, чего ему не всегда, но иногда не хотелось делать. - Не понял? – произнёс Оскар, увидев чемоданы. – Ты куда собрался? Неужто решил поработать сверхурочно? Том не отвечал и не поднимал головы, продолжал попытки справиться с молнией, которая теперь уже заклинила по его неосторожности. Шулейман продолжал: - Что-то мне не верится в такой вариант. И количество багажа намекает на другое. Ты что, переезжаешь? Чего молчишь? - Да, я переезжаю, - тихо ответил Том, так и не смотря на него. - Круто, - не слишком довольно хмыкнул парень. – И когда ты собирался мне об этом сказать? - Сейчас, - соврал Том. – Собирался закончить с чемоданами и пойти к тебе. - Если не умеешь врать – не берись, - отрезал Оскар и встал перед ним. – Что ещё скажешь? Он выдержал паузу, в упор смотря на Тома, который всё ещё не поднимал взгляда – не хотел смотреть ему в глаза, и добавил с звучными раздражёнными нотками: - У меня складывается такое ощущение, что ты тупо хотел сбежать от меня втихую. Это так, чучело? Том прикусил изнутри губу, наконец-то перестав пытаться сдвинуть в нужном направлении язычок несчастной молнии. Он не говорил Оскару о переезде до последнего и на самом деле не собирался этого делать, потому что в некотором смысле так и было – он хотел сбежать. Потому что усиливалось, всё больше не давало покоя ничем не подкреплённое по сути, но редко отпускающее чувство, что в его жизни скоро случится что-то очень плохое, и он хотел вытолкнуть Оскара с этого тонущего корабля, пока не поздно. Но сейчас молчать и отпираться уже не имело смысла. - Я забыл сказать тебе о том, что собираюсь переехать, - заговорил Том. – Переезд – это так сложно, столько всего нужно было сделать, в чём я совершенно не разбираюсь, хорошо ещё, что Бо мне во всём помогала, но всё равно – голова от всего этого кругом. Да, я соврал, что хотел пойти к тебе сейчас и сказать о том, что уезжаю в новый дом. Но у меня это правда вылетело из головы. Я думал, что уже сказал тебе о переезде. Том поднял взгляд и едва не вздрогнул от того, что Оскар неожиданно оказался уже не стоящим перед ним, а сидящим также на полу – совсем не заметил, как тот сел, разделял их только чемодан. Шулейман выслушал его внимательно, и по его взгляду невозможно было понять, поверил он или нет. - И с чего вдруг ты решил переехать? – спросил Оскар. - Мне не нравится эта квартира, - ответил Том и через паузу добавил для убедительности: - Это квартира Джерри. - Логично, - Шулейман вернулся к привычному небрежному тону, из глаз его исчезла угрожающая серьёзность. – Хотя и очень неожиданно, что ты взялся за это довольно непростое и муторное дело и самостоятельно справился с ним. - Самостоятельно я бы не справился, - мягко возразил Том. – Мне помогала Бо, я же сказал, я только выбрал в интернете дом, а она занималась всем остальным. - Золотая девушка, - хмыкнул Оскар. – А почему ты не попросил у меня помощи с переездом? - А ты бы помог? – спросил в ответ Том и следом мотнул головой: - Неважно. Я не хотел тебя утруждать и хотел сделать это сам. - Что я слышу? Ты не хотел меня утруждать? - Да, - не слишком уверенно ответил Том, не совсем понимая странную интонацию Оскара, но далее исправился: - Ты же сам говорил, что, чтобы стать человеком, нужно постараться, делать что-то. - Очень хитро – вернуть мне мои же слова. - Почему хитро? – не понял Том. – Ты же действительно так говорил? - Говорил. Но раньше ты на это обижался, а теперь вдруг решил вспомнить мои слова и последовать им. - Наверное, взрослею, - пожал плечами Том и вернулся к молнии на чемодане, которую всё-таки нужно было застегнуть. Шулейман сощурился и вновь смотрел на него серьёзным, изучающим взглядом. - Иногда у меня складывается такое впечатление, что у тебя мерцание личностей. - Что это значит? – Том, на самом деле не поняв, поднял к нему взгляд. - Проявление то одной, то другой личности без полного переключения. Иногда ты говоришь в точности как Джерри, в другие моменты изъясняешься и ведёшь себя обычным для себя образом. - Может быть, произошло объединение? – попробовал пошутить Том. Оскар сощурился ярче и произнёс: - Вот снова. - Оскар, я тебя не понимаю, - Том снова бросил чемодан. – Чего ты от меня хочешь? Я никак не могу доказать, что это я. - Я знаю, что передо мной ты, потому и не понимаю – что с тобой происходит? В последнее время ты ведёшь себя очень странно. Том вздохнул и опустил голову, и ответил: - Я не знаю, что тебе сказать. У меня сейчас непростой период, наверное, в этом дело. - И в чём же заключаются твои сложности? Внутри Том всё больше нервничал, поскольку затронул правду, признался, что ему очень сложно, и совсем не был уверен, что сможет выдержать этот разговор, но держать рот закрытым было поздно. - Ни в чём, - ответил он, качнув головой и стараясь не смотреть вниз. – У меня так бывает, что я просто не чувствую себя хорошо и спокойно. - Не могу не согласиться – у тебя в голове происходит чёрти что. Но у этого, обычно, всё же есть причина. Озвучишь её? - Прекрати меня допрашивать, - неожиданно перейдя в атаку, раздражённо и повышенным тоном произнёс Том. – Мне этого в больницах хватило. - Если будешь так себя вести, раздобуду белый халат, чтобы тебе было привычнее, и к кровати привяжу тебя, чтобы усмирился. На секунду Тома остудила угроза привязи, обдав холодком подчиняющего страха, но затем пыл снова взял верх. - Только попробуй. Тогда я действительно от тебя сбегу, - отозвался он и дёрнул треклятую молнию, рискуя добить её и уже почти смирившись с тем, что чемодан останется закрытым не полностью. Пронаблюдав его очередную потугу, сопровождающуюся гневным и усердным пыхтением, Шулейман молча развернул чемодан к себе, потянул язычок молнии в одну сторону, затем в другую и застегнул её до конца. Том глянул на него исподлобья и недовольно буркнул: - Не надо мне помогать. - Это твоё «спасибо»? - Я не просил твоей помощи, я бы и сам застегнул её. - Сам ты безрезультатно убивался с ней на протяжении последнего получаса. - Я уже не маленький, не надо за меня всё делать. Том решительно поднялся на ноги и, взявшись за ручку, рывком поднял нагружённый чемодан. В локте что-то ощутимо хрустнуло, и он, ойкнув, выронил чемодан, который приземлился на днище и упал задней стенкой ему на ногу. - Ну-ну, не маленький, - проговорил Оскар. Том шумно втянул воздух, чувствуя себя уже не рассерженным, а обиженным и почти чувствуя подступающие слёзы, потому что нога болит и выставил себя идиотом. - Да, я слабый, - ответил он. - Но это не значит, что я совсем ни на что не гожусь. - Это всего лишь значит, что ты не годишься для силовой работы, но оно и к лучшему. – Шулейман тоже встал на ноги и, подойдя к Тому, чуть встряхнул его за плечо: - Расслабься. Чего ты такой нервный? Том посмотрел на него исподлобья, но уже не сердито и, прикрыв глаза и вздохнув, сказал: - Я не знаю. Просто не приставай ко мне, пожалуйста. Оскар, закатив глаза, отпустил его и спросил: - В какой момент на этот раз тебе показалось, что я тебя домогаюсь? - Не в этом смысле, - мотнул головой Том. – Ты расспрашиваешь меня и заставляешь чувствовать себя виноватым непонятно в чём. - Какие мы нежные. Шулейман привлёк Тома к себе и попробовал обнять, но Том вывернулся и отошёл на прежнее расстояние, обнял себя. - Оскар, не надо. Оскар вновь красноречиво закатил глаза со вздохом и сказал: - Ладно. Говори свой новый адрес. Благодаря твоей забывчивости мне теперь нужно в срочном порядке подыскать что-нибудь поблизости. - Зачем? - За тем, что мне будет неудобно по несколько раз в день мотаться туда-сюда. Конечно, я люблю проводить время за рулём, но не так. - Зачем тебе ездить туда-сюда? Мы можем просто договариваться и встречаться, ты будешь приезжать ко мне или я к тебе. - Это не обсуждается. Эта квартирка, в которой я сейчас живу, всё равно маловата для меня, хотя я и успел к ней привыкнуть. - Ты не должен переезжать из-за того, что это делаю я, - озадаченно мотнул головой Том. – Оскар, не нужно этого делать. - Я делаю это не из-за тебя, а для себя. Ещё что-нибудь хочешь сказать? Том, сникнув и сдавшись, отрицательно покачал головой. - Вот и отлично. Адрес, - сказал Шулейман. Том хотел ответить, но растерянно распахнул глаза, поскольку сказать ему было нечего – он ещё не брался запомнить новый адрес. Джерри пришёл на помощь и продиктовал длинный адрес. Том продублировал его. Оскар кивнул: - Окей. Встретимся на месте. Надеюсь, ты дал мне правильный адрес. Вскоре после его ухода, в час дня, как и было оговорено, приехала машина транспортной службы. На протяжении пути к новому месту жительства Том смотрел в окно, покусывая губу, и думал, что будет теперь и что будет дальше. На месте он, стараясь держаться подальше от не внушающих ему доверия людей в униформе, слушая Джерри, указывал работникам, куда и что нести, чувствуя себя при этом роботом. В последнее время это стало привычным – говорить под диктовку то, что сам не стал бы говорить и вряд ли бы сформулировал, и обращаться к тем людям, к которым сам в жизни бы не обратился. Когда с багажом было покончено, и рабочие удалились, Том коротко прошёлся по гостиной и вышел на улицу, чтобы нормально посмотреть на дом, в котором предстоит жить, чего не сделал, когда подъехал, и посмотреть улицу. Улица (не одна она, на самом деле) представляла собой эталонное сборище обеспеченных серьёзных семейных людей, которые никогда не создавали шума и грязи. Днями она казалась вымершей, так как дети были заняты в школе или кружках, а родители на работе. Так было и сейчас – тихо и совсем никого не видно, только одна машина проехала вперёд по улице и свернула на правую параллельную. Отвернувшись от улицы, Том ещё раз окинул взглядом фасад дома, который при такой близости воспринимался давяще большим – слишком большим для него одного, способным раздавить. Но это, конечно, ерунда и обман перспективы, снаружи дом был приятным и внутри таким же уютным, как на фото. Том думал, что обязательно оценит всё это в полной мере, когда вернётся внутрь и сможет осмотреться без присутствия пугающих посторонних и начать осваиваться. Может быть, даже хозяином себя почувствует. Опустив взгляд и обведя им аккуратные насыщённо изумрудные лужайки, расположенные с двух сторон от дорожки к крыльцу и прилагающиеся к дому, Том увидел ту самую «милую деталь» - на траве, в том же самом месте, что на снимке, расположилась гладкошёрстная чёрная кошка и лениво вылизывалась. Том подошёл к ней и опустился на корточки. - Привет. Животное прервало своё занятие, наградило его заинтересованным взглядом больших янтарных глаз и вернулось к умыванию. Аккуратно протянув руку, Том погладил её по голове; кошка не противилась ласке и несколько раз лизнула его ладонь и пальцы, видимо, от широты души решив привести в порядок и «этого подвернувшегося человеческого котёнка». Просидев около неё какое-то время, Том выпрямился, огляделся, ища взглядом хозяина или кого-нибудь, походящего на него, и, никого не увидев, взял кошку в руки и уверенно понёс в дом. Джерри встречал его на пороге, не считая нужным скрывать своё недовольство его идеей притащить в дом животное с улицы. - Том, это плохая идея – брать домой животное с улицы, - озвучил Джерри свою позицию, когда Том закрыл дверь и отпустил кошку на пол. - Почему? - Она может быть чья-то. - На ней нет ошейника. - Если она бездомная, то вполне может быть чем-то больна. - Она выглядит здоровой. Том вслед за кошкой перешёл в гостиную, Джерри последовал за ним, сложил руки на груди, наблюдая, как Том, точно малый ребёнок, возится с питомцем и выглядит при этом совершенно счастливым. - Маркиза, - нарёк Том кошку и через какое-то время посмотрел на Джерри. – Интересно, это мальчик или девочка? - Посмотри под хвостом. Бесцеремонно подняв кошке хвост, Том озвучил наблюдение: - Мальчик. Значит – Маркиз. А что едят кошки? – он снова повернул голову к Джерри, чеша новоиспечённому Маркизу довольно подставляемую им шею. - Кошачий корм или человеческую пищу. Но лучше специальная еда. Том кивнул и вернул взгляд к коту, говоря: - Нужно будет сходить в магазин и купить ему чего-нибудь. - Том, мы не можем его оставить. - Почему? – с детским недоумением спросил Том, повернувшись к Джерри. - Потому что за животным нужно ухаживать. - Я справлюсь с этим. - Извини, но я так не думаю. - Я справлюсь, - обиженно и решительно повторил Том и поднял Маркиза на руки, показывая «не отдам». - Хорошо, раз ты так настаиваешь, пусть остаётся, - решил уступить Джерри. – Но ты обязательно должен показать его ветеринару. - Хорошо. - И, если он останется, нужно как можно скорее организовать ему туалет – нужно купить лоток и приучить его к нему, чтобы он не справлял нужду по всему дому. - Если он так сделает, я уберу, ничего страшного. Через два с половиной часа после того, как Том въехал, в дверь позвонили. Шулейман сообщил с порога: - И вот мы снова соседи. Мой дом в конце улицы, ближе не нашлось. - Ты просто взял и купил дом? – удивлённо спросил Том, пропуская его внутрь. - Да, - просто ответил Оскар, пожав плечами, и направился в гостиную, где заметил деловито умывающегося Маркиза. – Опа. И когда это ты успел обзавестись домашним животным? - Сегодня. Я подобрал его на улице около дома. - Ты не думал, что он чей-то? - На нём не было ошейника, - с долей раздражения ответил Том, поскольку второй раз одно и то же. – Разве у домашних животных их не должно быть? - Хоть что-то ты знаешь, - хмыкнул Шулейман. – И ты теперь собираешься присваивать всё бесхозное? Том не совсем понял, что он имеет в виду, потому ничего не ответил. Оскар, выдерживая паузу, опустил взгляд к Маркизу и, скривив губы, произнёс: - Ненавижу кошек. Почему ты не мог завести более приятное животное? - Мне тоже всегда больше нравились собаки, но я не выбирал. Я увидел его и забрал, потому что он ничей и ему нужен дом. А почему ты так не любишь кошек? - Потому что они бесполезные сволочные создания, которые любят только себя и считают, что все вокруг их слуги. - В точности себя описал, - посмеялся Джерри. Том бросил на него непонимающий взгляд, а Оскар тем временем продолжал: - Помню, во времена моего детства была у моего отца одна пассия, что жила с нами почти год, и у неё был кот. Эта хвостатая тварь ненавидела меня ещё больше, чем я её! - Не все кошки плохие. Я так думаю. Я никогда раньше не имел с ними дела. - Вот и послушай того, кто имел, и верни его или её туда, где взял. Кстати, какого оно пола? - Это он. Маркиз. - Маркиз? - Да, я его так назвал. - А почему не король или император? – усмехнулся Оскар. - Потому что мне нравится «маркиз». - Могу познакомить тебя с одним. Том непонимающе нахмурился, но не стал переспрашивать, что тот имеет в виду. Взяв Маркиза, он сел вместе с ним на диван на расстоянии от Шулеймана. После некоторого молчания Том спросил: - Ты сказал, что твой дом в конце улицы, с какой стороны? - Там, - Оскар махнул рукой, указывая направление. – Честно говоря, дом ужасен, но это единственный ближний вариант. Там правит прованский стиль, и это просто отвратительно, все эти цветочки меня убьют. Нужно срочно запастись коньяком и шлюхами, чтобы сохранить мужское начало, - он посмеялся. - Не надо мне об этом говорить, - угрюмо проговорил Том. - Ревнуешь? – с усмешкой поинтересовался Шулейман и за руку потянул его к себе. - Как я могу тебя ревновать? - Том удивлённо и непонимающе посмотрел на него, но почти сразу переключился на другое и вывернулся из его рук, отсел. – Оскар, не надо меня сейчас трогать. - А что сейчас? Что-то я не понял, что очередной раз ударило тебе в голову. - Ты пьян. - Вот так нюх у тебя. – Шулейман действительно выпил, но совсем немного для себя. – И что? Ты боишься, что ли? – усмехнулся он. - Я не хочу, чтобы что-то случилось. Оскар пару секунд молча смотрел на него и затем кивнул: - Окей. Обещаю, что если решу тебя поиметь, сделаю это трезвым. Том поднял к нему округлившиеся от шока глаза. Шулейман добавил: - Расслабься. Пора бы тебе уже научиться различать, когда я шучу, а когда говорю серьёзно. Подсказка – сейчас была шутка. Наверное. Словив испуганный взгляд Тома, он сказал: - Ладно-ладно, точно шутка. Том подумал и уточнил: - То есть ты никогда меня не тронешь? - Трогать я тебя буду. А вот склонять или принуждать к сексу не собираюсь. Том кивнул, смотря на Маркиза и чеша ему большими пальцами шею, отчего тот беспрерывно урчал, щуря глаза и всё больше откидываясь назад. Вскоре он, вспомнив про еду для питомца и всё остальное необходимое, что ещё не купил, ссадил кота на пол и встал, сказал: - Оскар, мне сейчас нужно уйти. - Куда? - Маркизу нужно купить еду и лоток, и ещё что-нибудь… А что ещё нужно коту? - Игрушки какие-нибудь, - пожал плечами Шулейман. – Кошки тоже мастаки поиграть. Том кивнул и задал новый вопрос: - А где всё это купить? - В зоомагазине. – Оскар достал из кармана ключи от машины, подбросил их и поймал, и встал с дивана. – Пошли. Отвезу. - Спасибо, - Том поспешил сунуть ноги в обувь. – Я не представляю, где искать этот зоомагазин. - Это предсказуемо. Том не обратил внимания на обидное замечание, открыл дверь и взял подошедшего Маркиза на руки. - А это куда тащишь? – спросил Шулейман, указав на кота. - Я не могу оставить его дома одного без еды и туалета. - Можешь. Я не потерплю кота в своей машине. - Тогда останься ты с ним. Оскар выгнул бровь и поинтересовался в ответ: - А кто тебя в таком случае повезёт? Том открыл рот, поняв, что сказал глупость, и отведя взгляд. - А, точно… - произнёс растерянно и снова посмотрел на парня: - Но что тогда делать? Оскар, пожалуйста… Почему ты против? Он ничего не сделает, обещаю. - Ты и себя-то не всегда контролируешь, как ты можешь ручаться за кого-то другого? Но ладно, шанса заслуживает каждый, так что я согласен на поездку втроём. - Спасибо. - Не спеши радоваться. Предупреждаю сразу – если он прыгнет мне на голову или начнёт с воём бегать по салону, я выкину его на ходу в окно. Будешь возмущаться – последуешь за ним. - Ты жестокий. - Лучше возьми свои слова обратно. - Хорошо, ты не жестокий, - Том покорно склонил голову. - Так-то лучше. Идите давайте, семейство кошачьих, - сказал Шулейман и подтолкнул Тома в спину. Роскошный спорткар, оставленный им на улице с наездом на тротуар, смотрелся кричаще среди местных автомобилей, несмотря на свой лаконичный чёрный цвет. И спокойную тишину пронзил визг шин, когда Оскар резко сдал назад, выруливая на дорогу, а затем рванул вперёд. Благопристойные семьи ждало непростое соседство. В машине Маркиз вёл себя прекрасно и совершенно спокойно, свернулся в клубочек под ногами Тома и там лежал и не делал ничего из того, что предрёк Оскар: не выл, не обезумел и не разодрал их в кровь, не прыгнул ему на голову, из-за чего должна была случиться авария. Попав в специализированный магазин и оглядевшись там, Том разгорелся энтузиазмом и впервые тратил деньги, не думая, и скупил кучу всего не жизненно необходимого вроде еды и подобных повседневных вещей, кроме чего ничего не покупал ни прежде, ни проснувшись в «новой жизни с приличным банковским счётом». Оскар, впервые видя его таким, не без интереса и с лёгкой усмешкой наблюдал за мельтешением Тома и хватанием им чуть ли ни всего подряд, и тормознул его в какой-то момент, напомнив, что машина у него совсем не грузовая и весь ассортимент магазина туда точно не влезет. Том выглядел невероятно очаровательно в это время: глаза горели, он, забавно приоткрыв рот, с любопытством разглядывал всё и вдумчиво читал этикетки, улыбался сам себе и даже к продавцу обращался, но с приличного расстояния. К самому разному корму, игрушкам, лежанке и куче всего прочего Том приобрёл ещё и переноску, так как таково было условие Шулеймана – обратно Маркиз должен ехать в ней. К ветеринару тоже успели. Он подтвердил, что Маркиз совершенно здоров, дал рекомендации по содержанию и заодно сообщил его возраст – примерно год и три месяца, совсем ещё юный. Когда они вернулись и пошли к крыльцу, Том, удерживая Маркиза, которого уже достал из переноски, одной рукой, потянул Шулеймана за закатанный рукав рубашки. - Спасибо, - сказал он, смущённо, но искренне улыбаясь. - Не беспокойся, я ничего не делаю просто так. Том тотчас перестал улыбаться и убрал руку, и лицо у него вытянулось. - Не буду говорить, пошутил я сейчас или нет. Сиди теперь и мучайся, - добавил Оскар с ухмылкой и продолжил путь к дому. - Я в тебя сейчас Маркизом кину! - А ты его уже разлюбил? – Шулейман обернулся, выгнув бровь и окинув Тома взглядом, и, не ожидая ответа, пошёл дальше. Умом Том понимал, что не нужно этого делать, и это было совсем не в его характере, но такой беззлобный на самом деле азарт взыграл, что он поспешил догнать Оскара, пихнул в спину и отскочил назад, но всего на два шага успел отступить. Оскар стремительно повернулся и, схватив его за руку, легко и круто крутанул вокруг своей оси, подтянув в конце к себе. Маркиз, до этого спокойно сносивший всё, издал пронзительное «мяу» и впился Тому в грудь когтями, стараясь удержаться. Том распахнул глаза, изумлённо и испуганно смотря на парня, и крепче вцепился пальцами в кота, не обращая внимания на боль, причиняемую маленькими лезвиями. - Что ты делаешь? - Пока не определился, - ответил Шулейман и снова крутанул Тома, после чего отпустил. – Ладно, пошли в дом, а то дворянская морда сейчас проклянёт меня. С учётом того, что чёрные коты и так не к добру, лучше не буду рисковать. Разложив все новые вещи Маркиза, насыпав ему корма и налив воды, Том почувствовал, что уже очень голоден, но обнаружил, что есть нечего, что неудивительно – ведь ещё не купил продукты. Пришлось снова ехать в магазин. На этот раз Том с чистой совестью оставил нового питомца дома. На автомате, по старой, выработавшейся ещё когда работал у Оскара и вдруг сработавшей привычке, Том приготовил ужин на двоих. И зашёл в гостиную, где сидел тот. - Оскар, ты будешь со мной ужинать? – предложил робко. - А я выживу? – Шулейман отвлёкся от телефона и посмотрел на него. – Ладно, рискну. По идее, у меня должен был выработаться иммунитет к твоей стряпне. Когда они уже заканчивали ужинать, на кухню зашёл Джерри и обратился к Тому: - Том, нужно напомнить Оскару, что, раз у него есть свой дом, он должен жить там, и что он не должен врываться к тебе в любое время дня и ночи. У Тома мгновенно испортилось настроение, и вновь навалилась тяжесть несвободы, о которой не вспоминал на протяжении большей части этого насыщенного, неожиданно светлого дня. Он опустил взгляд в опустевшую тарелку, прикусил губу и произнёс: - Оскар, а ты собираешься сегодня к себе домой? - А ты меня прогоняешь? - Нет, просто спрашиваю. - Собираюсь. Том покивал, не поднимая головы, и, помолчав какое-то время, снова обратился к Шулейману: - Оскар, раз мы снова соседи, нам нужно обсудить некоторые… правила? – сказал вопросительно, поскольку слово «правила» казалось грубым, но более подходящее не смог подобрать. – Я рад тебя видеть, но мне нужно личное время. Давай договоримся так, чтобы оно у меня было. Пожалуйста, не врывайся ко мне в любое время дня и ночи. Давай, например, встречаться вечером в шесть или восемь и проводить вместе время до ночи или до утра, а в остальное время каждый будет заниматься своими делами. И ты не должен делать себе ключи от моего дома, как ты сделал это с квартирой. - Ты предлагаешь установить график встреч? Может, мне ещё заранее звонить, чтобы договориться о встрече? - Нет, не надо звонить. Если я и так буду знать, когда тебя ждать, это лишнее. - Не охренел ли ты? Что за частная тайная жизнь Каулица такая нарисовалась? Том поднял к нему взгляд, ответил: - Я просто не хочу, чтобы ты врывался в мою жизнь в любой миг, мне тоже нужно личное время и личное пространство. - Мальчик растёт и решил установить границы? Что ж, круто. Такими темпами, может, когда-нибудь и выйдешь из своего размазанного во времени пубертата. - Оскар, это серьёзно, это очень важно для меня. Пожалуйста, послушай меня. - Будем считать, что я тебя услышал, - не пытаясь придать своим словам участия, сказал Оскар. - Оскар, это важно! – Том в сердцах хлопнул ладонью по столу. - Давненько я этого не говорил – пей успокоительное. Я бы порекомендовал другой способ стабилизации нервной системы, но не в твоём случае, - в противовес ему спокойно проговорил Шулейман и поднялся из-за стола. – И я передумал – я останусь у тебя. - Оскар! – Том тоже подскочил из-за стола. - Я давно понял, что тебе очень нравится моё имя. Можешь уже не повторять его так часто, - отозвался тот, не остановившись и не обернувшись. - Оскар! – Том кинулся за ним в гостиную. Устав от его неожиданной настойчивости и криков, Шулейман резко развернулся и прижал Тома к себе, крепко, почти больно обхватив за талию. Том закрыл рот и распахнул глаза, упёрся ладонями ему в плечи, но оттолкнуть не пытался, не решался. Оскар опустил руки ниже и ухватил его за попу, слишком тесно прижимая к себе бёдрами. - Что ты делаешь?! – взвизгнул Том, начав вырываться, но вырваться не мог. - У меня к тебе предложение, - проговорил Шулейман, не обращая внимания на его трепыхания и грубо сминая его ягодицы. – Ты получишь своё личное время, а я взамен сейчас получу личную жизнь с тобой. - Отпусти меня! Игнорируя его крики, Оскар сказал: - Вероятно, ты не расслышал с первого раза. Повторю. Предлагаю тебе обмен: твоё личное время за мою личную, то есть сексуальную жизнь. Том ещё какое-то время дёргался, пытаясь вывернуться из его рук, и затих, опустил руки вдоль тела. - Хорошо, - произнёс глухо, закрыв глаза. Внутри что-то оборвалось, и прямо сейчас казалось, что это не так уж страшно, что сможет это сделать ради того, что Оскар согласился держаться на расстоянии. Это была воспитательная шутка, и Шулейман никак не ожидал, что Том вдруг согласится. - Согласен? – переспросил он. - Да, согласен. Давай, - ответил Том, так и не открывая глаз. Шутка не удалась. Но очень уж было интересно, во что всё это выльется. Оскар повёл бровью и, склонившись к Тому и приподняв его голову за подбородок, аккуратно коснулся губами лица. Том стоял статуей, казалось, не дыша совсем, но не вздрагивал и напряжён не был. Почувствовав губы на своих губах, Том послушно приоткрыл рот и, превозмогая себя, хотел ответить на поцелуй. Но из глаз горячими дорожками пролились слёзы. Не смог. - Подожди, - Том отстранился и наконец-то открыл глаза. – Я сейчас… - торопливо размазывал слёзы по лицу и затем, наклонившись, задрал футболку и вытер лицо её низом. Опустив майку, он снова подошёл к Оскару и, прикрыв глаза, несмело, почти дрожа от напряжения и от страха, которые вызывал этот шаг, сам потянулся к его губам. Но, едва прикоснулся, снова не сдержал слёз. - Подожди, подожди… Я сейчас… Я не могу… - в этот раз не смог остановиться, по-настоящему расплакался и закрыл ладонями лицо. – Подожди… Шулейман не выдержал и поднял руки: - Всё, я сдаюсь! Это была шутка. Успокойся, ничего не будет. Я не такая бесчувственная скотина, чтобы трахать человека, который из-за этого рыдает. - Правда? – Том поднял к нему заплаканные глаза. – Но ты же сказал… - Я пошутил. И вообще, ты сам не заметил, что условия озвученной мной сделки совершенно дурацкие? Подставлять зад за право побыть одному – это точно перебор. - Я не понял… - Понял я уже, что ты не понял. – Оскар посадил Тома на диван и, словив Маркиза, усадил его ему на колени. – Говорят, кошек нужно прикладывать к больным местам. Жаль, водружать его тебе на голову плохая идея. Всё, давай, успокаивайся, - он сел рядом и обнял Тома одной рукой, прижав к себе. Том дёрнулся в первую секунду от него, и Шулейман сказал: - Успокойся. Ничего не будет. Никогда. Повторяю в который раз – насиловать я тебя не собираюсь, принуждать тоже. Так, а вот сморкаться в мою одежду я тебе по-прежнему запрещаю, - он скосил глаза вниз, когда Том уткнулся лицом ему в грудь. - Я не сморкаюсь… - уже более-менее спокойно ответил Том. - Надеюсь. Какое-то время сидели в молчании, пока Том совсем не перестал всхлипывать и не задышал ровно у него под боком, и Оскар произнёс: - Но то, что я говорил тебе до этого, чистая правда. Я сегодня остаюсь у тебя. - Оставайся. Но утром… - А что будет утром – посмотрим утром, - отрезал Шулейман, не дав Тому договорить. - Оскар, мне правда очень нужно личное время, - с тяжёлым сердцем вернулся Том к всё той же теме, но всё равно оставался у него под боком и не поднимал головы с его груди. - Я тебя услышал. А вот послушаю ли я тебя – это совершенно другой вопрос. И имей в виду – ты меня обидел всем этим. - Извини. Я совсем не умею договариваться… - Это точно. Спали в эту ночь втроём, с ними Джерри, на что Том уже почти не обращал внимания и не сбегал подальше от него Оскару под бок. И уснул далеко не сразу, хотя морально дико устал, долго лежал и смотрел в темноте на Оскара. Джерри ничего не говорил.