Том против Джерри

Эти прелюдии без продолжения, Просто смотри - я твое отражение… Вельвет, На поражение©

Том разделся и хотел зайти в душ, когда в ванную зашёл Джерри. Он тотчас схватил полотенце, прикрываясь им спереди, и крикнул: - Выйди! Наверное, это было глупо. Но для него Джерри был другим человеком, перед которым представать обнаженным было так же неприятно, как и перед любым другим, если не больше. Джерри проигнорировал его требование и подошёл ближе. - Пожалуйста, выйди, - уже попросил Том, неосознанно переминаясь с ноги на ногу от напряжения и неловкости, которые всегда испытывал, когда был не полностью одет, и прижимая полотенце к животу, оно, увы, не могло прикрыть всё тело. – Зачем ты пришёл? – он исподлобья, но не зло взглянул на Джерри. - Том, почему ты так стесняешься своего тела? – в свою очередь спросил Джерри. Том открыл рот, чтобы ответить, что ему неприятно быть обнажённым, тем более перед кем-то, но передумал, поскольку это не имело смысла, Джерри и так наверняка знает всё. Он нахмурился и, отвернув голову к стене, повторил: - Пожалуйста, уйди. Я хочу принять душ. Джерри оставался глух к его словам. - Том, почему? - Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел. Я тебе вообще не доверяю, - о том, что сказал второе, Том пожалел, это было лишнее. - Ты думаешь, что я могу тебя обидеть? Нет, ты так не думаешь. - Это неважно, я… - Том нахмурился и, передумав договаривать свою мысль, мотнул головой. – Просто уйди. Или мне не мыться? - Том, ты стесняешься себя? – немного иначе повторил Джерри свой первый вопрос. Том снова отвёл от него взгляд. Выдержав паузу, Джерри продолжил: - Ты не виноват в том, что с тобой произошло, это не делает тебя ни грязным, ни испорченным, ни недостойным. Тома внутренне передёрнуло и взгляд забегал. Не хотел об этом говорить, не хотел, чтобы ему лезли в душу. От одной полумысли о том, что он о себе думает, как чувствует, становилось гадко и тошно. - Том, ты слышишь меня? Ты не виноват. То, что твоим тело воспользовались против твоего желания, не делает тебя плохим. И твои шрамы не делают тебя уродливым. Том, очень многие люди считают тебя красивым и отнюдь не в том смысле, который тебя так страшит. Большинство твоя внешность восхищает, и если они называют тебя «сексуальным», это не означает, что с тобой всего лишь хотят переспать. Сексуальность – это такая же характеристика и как обаяние, причём очень полезная, не каждому достаётся такой дар. - Я не красивый… - только и смог пробормотал Том, хмуря брови и качнув головой. - Ты красивый, - мягко и уверенно утвердил Джерри. Том с помесью недоумения и недоверия посмотрел на него, и тот сказал: - Правильно, посмотри на меня. Да, у меня другая причёска и цвет волос, но я – это ты, мы гораздо больше, чем близнецы, а и они одинаковы. Скажи, ты считаешь меня красивым? Объективно – да, Джерри был красив. Но Том не мог признать этого вслух по двум причинам. Во-первых, потому, что это – Джерри, его проклятие, его враг номер один, с которым приходится мириться. Во-вторых, он понимал, к чему Джерри клонит. - Можешь не отвечать, - проговорил Джерри. – Просто посмотри и пойми – ты выглядишь так, - он обвёл себя руками, - а не так, как ты думаешь. Если бы это сказал кто угодно другой, Том, вероятно, не услышал бы. Но Джерри всегда умел говорить так, чтобы проникнуть в самую глубину и заставить задуматься. И сейчас, неуверенно и настороженно глядя на него, Том позволил себе увидеть то, что совершенно очевидно, но что отказывался признавать, это – его внешность, он в точности такой же, не считая причёски и ресниц (что удивительно, на Джерри это не казалось ужасным и не вызывало отторжения). Джерри, не сводя с него взгляда, неспешно расстегнул пуговицы на блузе и, сняв её, отпустил на пол, после чего взялся за пуговицу на штанах. Том затормозил, ошарашено смотря на то, как он раздевается, и, отмерев, вскинул руки к лицу, пряча его в полотенце. Прижал одной рукой ожидаемо подскочившее вслед за руками и предательски оголившее ноги до верха бёдер полотенце к паху. - Том, не прячься, посмотри на меня, - попросил Джерри, тронув его за руку, которой он прижимал полотенце к лицу. Том отрицательно покачал головой. - Посмотри, не бойся. Том повторил свой жест, но через некоторое время, проведённое в молчании, осторожно опустил полотенце к носу и взглянул на Джерри – Джерри стоял в паре шагов перед ним уже полностью обнажённый. Том молчал, смотрел на него круглыми от шока и непонимания глазами. - Разве то, что ты видишь, так плохо, некрасиво? – произнёс Джерри. Том продолжал молчать. Джерри снова мягко обратился к нему: - Дай мне руку, - попросил, протянув свою ладонь. Том колебался, не заметил, что опустил полотенце обратно к животу, но всё же подал ему руку. Настороженно метался взглядом от их рук к его лицу и обратно. Джерри, не делая резких движений, обхватил его ладонь с тыльной стороны и потянул к себе, приложил её к своему плечу, давая почувствовать пальцами мелкие рубцы, которых в этой зоне было немного. - Чувствуешь? – спросил он, осторожно направляя пальцы Тома. Том сдавленно кивнул; слюна во рту стала вязкой. Джерри, миновав длинный и почти незаметный шрам на груди, поскольку они были о другом, так же плавно повёл его руку вниз, на живот, повторяя процедуру с ощупыванием шрамов под рёбрами. После этого Джерри Джерри перешёл к руке, развернул левую внутренней стороной вверх, открывая уязвимое тонкое запястье, и, подведя к нему руку Тома, предложил: - Потрогай. Том прикоснулся сам, осторожно, словно что-то прежде незнакомое, ощупывал кончиками пальцев грубый рубец – отражение собственного увечья. Когда он перестал ощупывать, но не убрал руки, Джерри спросил: - Они ведь не такие ужасные, как тебе казалось? Том кивнул, это было неосознанно, но честно. Шрамы на теле Джерри действительно не показались на вид и на ощупь такими жуткими и отвратительными, как свои, когда в прошлом прикасался к ним (давно уже научился жить так, чтобы не видеть их и не дотрагиваться, а когда этого было не избежать, не смотрел и полностью игнорировал тактильные ощущения). - Позволь, я дотронусь до тебя? Том кивнул в ответ на прошение. Джерри прикоснулся к его плечу, потом к животу под рёбрами, всё медленно, повторяя путь, пройденный на своём теле. Пришёл и черёд руки, а после Джерри взял вторую его руку и сказал: - Теперь ты. Дотронься. Том послушно, словно заговорённый, прикоснулся кончиками пальцев к рубцу на своём запястье. Ровно три прикосновения, и он, зажмурившись, мотнул головой: - Мне это неприятно. - Они ничем не отличаются от моих. - Я знаю, но… Но я не хочу прикасаться к себе. Мгновение подумав, Джерри кивнул: - Хорошо. Ты хотел принять душ, заходи, - закрыл он тему и указал на душевую кабинку, около которой они стояли. Том покосился на него исподлобья, но ничего не сказал, отвернулся, вернул полотенце на вешалку и переступил порог кабины. Включив воду, обернулся через плечо и увидел, что Джерри тоже находится в кабинке. Но и на это ничего не сказал, просто отвернул голову обратно и не поворачивался к нему передом. Мылся Том всегда быстро, потому слишком больших неудобств присутствие Джерри не доставило. После душа была недолгая, продлившаяся всего два часа тренировка. А вечером как всегда в гости, как к себе домой, пожаловал Шулейман. Том провёл с ним около полутора часов и ушёл в свою спальню, оставив его в гостиной одного. Иногда они так делали – не проводили вместе всё время, находясь на одной территории, как когда жили вместе, но, в отличие от того, как было раньше, инициатором этого всё чаще становился Том. Не снимая верхнего покрывала, Том лёг на кровать, поджав ноги и подложив ладони под щёку, и довольно быстро задремал. К моменту его пробуждения комната, в которой не зажёг сразу свет, наполнилась плотным сумраком, окрашивающим всё в более тёмный цвет, но в котором ещё можно было всё разглядеть. Проснулся Том отдохнувшим, но не сам, от какого-то странного ощущения. Открыв глаза и повернувшись, понял, в чём дело – на краю постели сидел с Джерри и с едва заметной улыбкой на губах смотрел на него. - Сколько сейчас время? – почему-то из всего, что можно было сказать, задал именно этот вопрос, это действительно было интересно. И ещё интересно – ушёл ли Оскар, но до этого вопроса сонный мозг ещё не дошёл. - Почти девять, - ответил Джерри и, переползя к Тому на четвереньках, нежно поцеловал его в щёку, почти в уголок губ. Том недоумевающе посмотрел на него. Посмотрев в его лицо пару секунд, Джерри склонился к нему и прикоснулся губами к губам. - Что ты делаешь? – в этот раз Том дернулся. - Шшш. Джерри приложил палец к его губам и затем успокаивающе погладил по щеке. - Не бойся, Котёнок. Джерри вновь приблизился к нему и поцеловал, мягко прихватил губами верхнюю губу. Том, зажмурившись, резко отвернул лицо, разрывая поцелуй. Джерри повернул его голову обратно и сел на его бедра, чтобы не сбежал. Том распахнул глаза, непонимающе и испуганно уставившись на него. - Что ты делаешь? – спросил шёпотом. – Слезь с меня. - Если ты поцелуешь меня сам, слезу. У Тома от такого заявления глаза полезли на лоб. Не дожидаясь, когда он разразится возмущением, Джерри в третий раз поцеловал его, обхватив ладонями лицо, чтобы не отвернулся. Том крутился, протестующе мычал. - Тебе нужно научиться не страшиться этого, - прошептал Джерри, оторвавшись от него, и снова заткнул рот поцелуем. В конце концов Том сдался, перестал сопротивляться и, с обречённым вздохом закрыв глаза, расслабился, позволяя себя целовать и даже углубить поцелуй. И – «этого я себе тоже никогда не прощу» - сдался окончательно и, забывшись, несмело, деревянно, но ответил. Только через пять минут сознание включилось и прояснилось, и Том, поняв, что происходит, что он делает и позволяет делать, не стал сдерживать слёз отчаяния и бессилия, пробежавших из-под закрытых век горячими дорожками к вискам. Но всё равно не дёргался, только почти перестал отвечать, но от этого поцелуй не прекратился, Джерри прекрасно справлялся за двоих и туманил разум. Его ёрзанья на бёдрах не оставляли тело равнодушным и оно реагировало должным образом. Когда из глаз Тома снова скатились слёзы, Джерри отстранился, коротко чмокнул его в губы напоследок и поднялся и с него, и с кровати. Том сразу сел, спрятав лицо на согнутых коленях и закрыв голову руками. Было трудно дышать и в то же время не плакалось – хоть просто скули от безнадёги. А когда понял, что эти вопиющие, сумасшедшие действия его возбудили, и вовсе захотелось взвыть в голос и попроситься обратно в клинику, потому что это – полная клиника. Через пару минут зашёл Оскар – потому Джерри и ушёл, услышал, что тот звал Тома снизу, чего не расслышал Том. Едва переступив порог, Шулейман произнёс: - Опять в темноте сидишь? О нет, только не говори, что ты снова плачешь, - закатив глаза, добавил он, разглядев сгорбленную фигуру Тома, который так и сидел, уткнувшись лицом в колени. Том не ответил, встал, подошёл к нему и доверчиво уткнулся лицом в грудь, ища защиты от того, что произошло, но о чём тоже должен молчать. - Оскар, пожалуйста, останься со мной сегодня, - тихо попросил Том. - Вообще-то у меня другие планы. Я для того и пришёл – сказать, что скоро ухожу. - Оскар, пожалуйста… - Том чуть отстранился и поднял к нему умоляющий взгляд. - Ночи с тобой отнюдь не самые занимательные в моей жизни, - не дрогнув сердцем, в своей обычной манере ответил Шулейман. Том отпрянул от него и заговорил уже другим, серьёзным и твёрдым, отчасти шокированным тоном: - Так это правда, что, чтобы ты не уходил, с тобой нужно спать? - Странно ты изложил свою мысль. Обычно, когда так формулируют, подразумевается, что услышали об этом от кого-то другого. Но ты не с кем не общаешься. Кто тебе такое сказал? – на вопросе Оскар пренебрежительно фыркнул. - Никто. Я сам догадался. - И ты хочешь, чтобы я в это поверил? – усмехнулся Шулейман. Том молчал. На мгновение захотелось крикнуть: «А давай!» и начать раздеваться. Но только на мгновение. Не из-за страха, а потому, что нет смысла идти на такую жертву ради того, чтобы удержать рядом человека, которому до тебя нет дела. - Хорошо, уходи, - ответил Том и вернулся на кровать. Не посчитав нужным что-то говорить на прощание, Оскар ушёл, Том не обернулся ему вслед. В десять, так и не расстелив постель, Том лёг спать, подложил ладонь под щёку. Темнота не пугала. Кровать рядом привычно прогнулась, и Джерри обнял его со спины, чего прежде не делал, идеально повторяя каждый изгиб его тела своим, точно единое существо, трагическим случаем разделённое на две неровные и неравные половины. Том никак не отреагировал, только глаза открыл и смотрел на прикроватную лампу и минут через сорок соскользнул в сон. Но в два часа ночи его разбудил рингтон телефона. Том машинально потянулся к мобильнику, но, посмотрев имя вызывающего абонента, бросил его обратно на тумбочку и упал обратно на подушку. Звонил Шулейман, вызов остался пропущенным, и экран погас. Сон не шёл, сердце заходилось от обиды, негодования и подспудно от всего остального, что терзали и с чем был один на один. Потом первые эмоции, непосредственно вызванные Оскаром, стихли, и уже просто не мог заснуть и не пытался, снова смотрел в темноту. В три ночи Том сел на постели и, нащупав на тумбочке телефон, позвонил Оскару. - Оскар, у тебя всё в порядке? – произнёс вкрадчиво, как только тот принял вызов. - Ты идиот? – последовал ёмкий ответ недовольно-сонным тоном. – Я тебе звоню сказать, что уже освободился, если ещё надо, ты игнорируешь, а через час, когда я уже сплю, перезваниваешь и задаёшь тупые вопросы. Его тон и слова – как подачка – задели, и Том нажал «отбой». Но через пару минут сам перезвонил. - Ещё одна такая выходка с твоей стороны, - не дожидаясь его слов, хлёстко заговорил Шулейман, - и я окончательно пожалею о нашем с тобой знакомстве, помашу тебе на прощание и наконец-то вернусь домой. - Давай лучше я к тебе приду? Несколько секунд на том конце связи было тихо, затем послышалась усмешка. - Ну давай, - ответил Оскар уже своим обычным весёлым тоном, сменил гнев на милость. – Только дом не перепутай. Не желаю искать тебя по крикам и вытаскивать из чужой постели. - У тебя такие плохие соседи? – ужаснулся Том. - Соседи у меня нормальные. Но ты обладаешь поразительной способностью будить в людях извращенцев. Всё, шевелись, жду, - сказал Шулейман и отключился. Том сбежал вниз по лестнице, взял ключи, сунул ноги в кроссовки и вышел из дома. На улице в такой час было страшно, потому что совсем-совсем один и кажется, что вообще никого живого в округе нет, настолько тихо, но у него была цель, и добираться до неё было недалеко. Непроизвольно пригнув голову и озираясь по сторонам, Том быстро пошёл вперёд по улице, перебежал по диагонали на противоположную сторону и остановился у крайнего дома, в котором ещё не был. В трёх окнах на втором этаже горел свет, что позволяло думать, что точно не ошибся, поскольку во всех остальных домах на улице он был отключен. - Лезь в окно, - сказал Оскар, высунувшись в окно спальни, - мне лень спускаться и открывать тебе. Том чуть кивнул и, приняв его слова за чистую монету, сошёл с крыльца и пошёл вдоль дома, чтобы найти открытое окно на первом этаже. Шулейман на это цокнул языком и вздохнул, закатывая глаза, и окликнул его: - Эй, ты далеко собрался, неправильный лунатик? Том остановился, задрал голову, вновь смотря на него, и, истолковав его слова по-своему, ответил не без обиды и возмущения: - Я в окно второго этажа не полезу. Я туда не залезу. Шулейман выгнул брови на такие слова и поднял руку, показывая ключи: - Ключи лови и в дверь заходи. Недоразумение… Ключи Том не словил, но без труда нашёл их под ногами, отпёр дверь и зашёл в дом. Оскар вышел встречать его на лестницу, утрудив себя надеть джинсы, но не более, в руке он держал бокал с коньяком. - Будешь? – предложил он, приподняв бокал. Том пару секунд молчал, решая, и ответил: - Да. Решительно подошёл к Шулейману, под его недоумевающим взглядом забрал у него бокал, выдохнул, задержал дыхание. Но в последний момент передумал и сунул бокал обратно ему в руку. - Нет, не буду. Мне только хуже от этого, - сказал Том, хмурясь и несильно морщась. - Это радует, - поджал губы Оскар. – Ты первый, кому пришло в голову забрать мой бокал и осушить его. Что-то ты слишком во многом у меня первый. Пойдём, - он развернулся и стал подниматься по лестнице, обернулся: - Надеюсь, ты сразу спать? Лично я так и собираюсь поступить. Том покивал в знак того, что тоже сразу ляжет, поднялся вместе с ним в спальню, но около помятой кровати замешкался, поскольку догадывался, что здесь совсем недавно происходило. - Оскар, а мы можем пойти в другую спальню? – попросил он робко. - Не беспокойся, все женщины, чьими услугами я пользуюсь, чистые, обратного они не могут себе позволить. Том не понял, что в данном случае означает «чистые», но принял это как аргумент, чтобы успокоиться, иного ему всё равно не предлагалось. Подошёл и лёг на свободную сторону кровати. - Сейчас пойдёшь на пол, - тонко намекнул Шулейман на то, что Том забыл раздеться, хотя сам остался в джинсах. - За что? - Ты забыл раздеться. - Но ты сам в штанах? - У меня под ними ничего нет, так что я берегу твоё душевное равновесие. - Правда? - Разумеется, - хмыкнул Оскар. – Или ты хочешь помочь мне их снять? Буду не против такой помощи. - Я не буду этого делать. - В таком случае всё остаётся, как есть. Но ты разденься. Тем временем Джерри в одиночестве сидел в темноте на краю постели и думал о своём, глядя в окно. Не злился на Тома за то, что тот проводит время с Оскаром, и не завидовал тому, что у него есть такая возможность. Он принял такой расклад.