Том против Джерри

И там стреляют так метко, что вряд ли промажут. Что ты скажешь? Честное слово, ты ничего не скажешь. Так мало хеппи-эндов, так много в земле уже. Твое место – гроб, вылитый на минус первом этаже. Скоро умрут все. Все, все до одного. Когда-то ещё был сентябрь, но я убил его. Слышишь? SD, Stigmata, Сентябрь©

Оскар не стал пересказывать Тому разговор с Эдвином, вернувшись после встречи, сказал только: «Жди первого числа» и так как Том не задавал вопросов, на этом тему закрыли, и жизнь продолжилась в привычном русле. Том понимал, что означали слова Оскара и одновременно не понимал. Думал о предстоящем страшном событии, но как-то вскользь, безоценочно. Это было отрицанием, или просто не мог поверить, но всё казалось нереальным, ощущал себя героем затянувшегося кино, которое наблюдает со стороны. Потому и не переживал, не испытывал особых чувств, поскольку – это не с ним, это всё неправда. В эти дни Джерри всегда был рядом с Томом, но почти не разговаривал с ним, позволяя проводить больше времени с Шулейманом и уступая тому право быть главным собеседником и поддержкой. Надеялся, что не пожалеет об этом, и, что в назначенный день всё пройдёт, как надо. Утром первого ноября Оскар позвонил Тому и велел собираться. - Пора. Том не понял, было ли это собственной мыслью или словом Джерри, голоса слились в один. Переодевшись, он подсыпал Маркизу корма, поменял воду в миске и, взяв ключи от дома и погладив кота на прощание, вышел на крыльцо. И удивлённо посмотрел на незнакомую, большую, наглухо тонированную чёрную машину, около которой, держа руки сложенными на груди, стоял Шулейман. - Шевелись. Я и так уже жду тебя целых три минуты, - сказал Оскар, за пару секунд устав от его промедления. Том послушно подошёл, и Шулейман пояснил: - Моя тачка слишком узнаваема, так что придётся воспользоваться этой, - он звякнул ключами и открыл водительскую дверцу. И бросил ему: - Садись. Обойдя автомобиль, Том открыл переднюю пассажирскую дверцу и занял кресло, обтянутое чёрной кожей в тон суровой наружности машины. Обернулся, смотря, что там сзади – только продолжение непривычно просторного салона. В этой машине, в отличие от спорткара Оскара, он не чувствовал себя уютно и спокойно. - Пристегнись, - скомандовал Шулейман, защёлкнув на себе ремень безопасности. – На ней так не разгонишься, но всё же. Том без вопросов послушался и в этом, защёлкнул свой ремень, и Оскар тронул автомобиль с места. Не заметил, когда именно это случилось, но в какой-то момент к ним присоединились две точно такие же чёрные машины; одна осталась «на хвосте», а вторая перестроилась вперёд. Том напряжённо и непонимающе наблюдал за той, что ехала сзади, через зеркало заднего вида. Ехали в молчании, Оскар, верно, впервые не отвлекался от дороги и выдерживал нормальную скорость, а Том тоже ничего не говорил, смотрел в окно, или вперёд, или в зеркало. Том расстегнул до середины куртку и, закусив губы, впился пальцами в своё плечо. Взглянул в зеркало заднего вида и вздрогнул от неожиданности, увидев в отражении Джерри, которого до этого не было с ними. Или был? Может быть, просто не замечал его, потому что смотрел выше, концентрировался на дороге, а не на салоне. - Не нервничай, Том, - мягко сказал Джерри. – Только не сейчас. Вот теперь дошло, как проснулся от его слов – всё по-настоящему и это уже не остановить, и не был уверен в том, что хочет останавливать. И не хотел пытаться что-то изменить, потому что это – единственный выход из кошмара. Том закрыл ладонью рот и отвернулся к окну. - Тебе плохо? – спросил Шулейман. Не убирая руки с лица, Том отрицательно покачал головой. - Надеюсь, ты не грохнешься в обморок? – снова обратился к нему Оскар. Том опустил руку и негромко ответил: - Не грохнусь. Ехали долго, почти два часа, и вторая половина пути пролегала за городом, где практически не встречалось никаких построек и осеннее солнце светило особенно ярко. Оскар сбросил скорость, давая «хвосту» обогнать их, и отпустил обе машины вперёд. Всё, как и было оговорено. Тома не посвящали в подробности, но он интуитивно чувствовал – скоро конец дороги. Сопровождающие их машины уехали далеко вперёд и скрылись из виду. Шулейман надавил на газ и вскоре свернул на незаметную второстепенную дорожку, ведущую к огромному на фоне пустыря, заброшенному с виду сооружению. Остановился прямо возле дверей и, отстегнувшись, поинтересовался: - Готов? Том сдавленно кивнул и снял с себя ремень безопасности. Оскар вытянул из пачки сигарету, подкурил и вышел из машины. Джерри не мог определиться, как относиться к тому, каким образом сложились обстоятельства. С одной стороны, это огромная удача – что ублюдкам придёт конец без какого-либо риска для Тома. Но, с другой, у Джерри не было уверенности в том, что будет дальше при таком исходе, он знал только, что будет, если их убьёт Том. Когда они переступил порог здания, Шулейман на всякий случай взял Тома под локоть, но Том этого не почувствовал: напряжённо, неверующе и не дыша смотрел в противоположный конец вытянутого прямоугольного помещения, где находились какие-то люди (всего четверо), среди которых узнал только Эдвина. А перед ними на коленях стояли четверо мужчин, стояли боком к нему и Оскару, и расстояние было приличным, потому лиц их не видел, но и так знал – это Они. Том мёртвой хваткой вцепился в руку Оскара. К ним подошёл один из людей Эдвина, Кирил, поздоровался с Шулейманом, уважительно кивнул Тому: «Месье Каулиц» и спросил: - Они должны что-нибудь сказать, покаяться? - Что, Эдвин обо всём вам рассказал? Вот трепло, - фыркнул Оскар. - Он лишь сказал, что они виноваты. Этого достаточно. - Тогда ладно, - сказал Оскар и обратился к Тому: - Должны? Тому казалось, что он сейчас упадёт в обморок, дыхание перехватило. Он смог лишь отрицательно помотать головой в ответ. А в голове звенел крик: «Нет, не надо! Я не хочу этого!». - И правильно, - согласно кивнул Шулейман. – Вынужденное признание своей вины это такая дешёвая показуха. Ты видел ответ, - обратился он к Кирилу, - приступайте. Кирил кивнул и вернулся к остальным, что-то сказал им, и Том увидел, как другой суровый мужчина достаёт пистолет, а один из стоящих на коленях вздрагивает от этого. Им было страшно, умирать всегда страшно. Том смотрел на эту картину, на своих истязателей, сломанных, униженных, стоящих на коленях со связанными руками и не имеющих ни шанса, и внутри у него всё переворачивалось и сжималось от острой, противоестественной жалости к ним. До слёз. До прощения на самом деле и одного желания – крикнуть, чтобы их не трогали. Моргнул, и по щекам сбежали солёные капли, проложив на коже влажные дорожки. - Подойди к ним, - сказал Джерри и подтолкнул Тома в спину. Под вопросительным, внимательным взглядом Шулеймана, Том, не чувствуя тверди под ногами, пошёл вперёд. Медленно, не слыша сердца, под аккомпанемент звуков собственных шагов по голому полу. Подойдя к ним, Том развернулся лицом к насильникам. Все четверо ломали головы над тем, за что их скрутили, и никто не ожидал увидеть мальчика, с которым они когда-то так жестоко развлеклись и который, логично, был ответом на первый вопрос. Они никогда не обсуждали этого и даже не обдумывали, но по умолчанию считали, что «ведьмочка» умерла много лет назад, там, в подвале. Всем понадобилось время, чтобы узнать в стоящем перед ними молодом мужчине того мальчика. Первым узнал Шейх, выражение его лица при этом не изменилось, но в тёмных глазах отразилось удивление и, как ни странно, смирение. Последним узнал кудрявый, и он, всё ещё находящийся под кайфом, не промолчал: - Ты же умер?! Какого чёрта?! Это так резануло: этот голос, этот тон… Том смотрел на них и с каждым всплывали какие-то эпизоды. Голубоглазый много смеялся, любил подкреплять издевательства шуточками и первым его изнасиловал, и в рот, и сзади первым. Кудрявый нещадно бил, Том вспомнил его удары ногами в живот и по бокам и раздражённые, полные злости возгласы. Шейх угрожал ему ножом и порезал, чтобы открыл рот; он всегда был сдержан и по-своему добр, но в этой доброте скрывался хладнокровный садизм, именно он всегда приводил Тома в чувства, чтобы его могли продолжать истязать. С азиатом было меньше всего ярких воспоминаний, он всегда был в стороне и тени друзей, но и у него была одна запомнившаяся особенность – он нередко пользовался Томом отдельно от остальных, после часов издевательств, когда Том уже действительно больше не мог этого выносить и хотел умереть, чтобы больше не чувствовать. Переводил взгляд от одного лица к другому, и жалость внутри стремительно выгорала, иссыхала, оставляя после себя гамму чувств, в которой не вычленить что-то одно: страх, ненависть, вопрос «за что?»? Том не хотел спрашивать, стоял и смотрел мгновения, длящиеся вечность. Том не заметил, что Джерри исчез, и не понял, что тот заговорил его устами. - Дайте мне пистолет, - сказал, не глядя, протянув ладонь. - Оскар? – обратился к Шулейману Эдвин, встревоженный таким неожиданным поворотом и вдруг изменившимся взглядом Тома. - Дайте ему пистолет! – ответил Оскар и быстрым шагом направился к ним. Тому в руку вложили оружие. Ничего не говоря, он поднял его и пустил пулю голубоглазому в лоб, следом, без пауз – Шейху, азиату и, наконец, кудрявому, в том порядке, в котором они сидели. Оскар остановился на полпути, поражённый происходящим. Том окинул взглядом упавшие тела. Глаза закатились, и он без чувств рухнул на забрызганный кровью пол. Конец. 03.05.2020-15.08.2020 года. Валя Шопорова© Выражаю огромную благодарность каждому своему читателю! Вы - в моём сердце! А особенно благодарю Елену Т., Александру, Галину М., Алису и Власту Я., которые были со мной в процессе написания и придавали сил.