Альфавёрс

ύσρƴταɱρα αρστɞα ϱτυʜαɓ᧘σ∂

______________________________

      Немного ранее встречи Минхо и Джисона.       Минхо было откровенно плохо. Боль, начавшая возвращаться ещё в столовой, рвала и метала в нём с новой силой по пути к комнатам. Весь день он держал свой образ непринуждённости ко всему миру из последних сил, напрягая тело и лицо так, чтобы они в лишний раз не дернулись и не выдали его. Теперь же ему абсолютно всё равно, если кто-то заметит его в таком виде, когда он с опущенными плечами еле перебирает ногами и тяжело дышит.       Да, это говорит о том, что изначально ему было не плевать. И это резко разнилось с теми словами, что он говорил ранее Киму. Хотя, по большей части, Минхо и правда не заботило мнение окружающих. И единственное исключение, которое теперь забылось под гнётом ноющей боли — это показаться слабаком. Над ним насмехаться нельзя.       Из-за этого единственного принципа, Ли так разозлился после результатов анализов. Омега = слабость. Минхо долго переваривал это: сначала отрицание, требование перепроверить, неверие в то, что результаты — не насмешка над ним; после пришла дичайшая злость; сегодня утром появился торг, поиск иного «решения».       Почитав методичку, Ли убедился в том, что помочь могут только подавители или альфа. Но так просто унижаться нельзя было, отдавая кому-то своё тело. Позднее он точно не расскажет, куда делся дезодорант Сынмина, имеющий нужную для манипуляций форму. «Если так важно, чтобы меня выебали в жопу, то пусть это сделаю я» — спойлер: у Минхо ничего не получилось.       Четвёртую стадию принятия неизбежного он проходил сейчас, стуча по двери в комнату, находящейся правее от собственной. Депрессия. Горло сдавило ощущение того, что ради избавления от боли, ему нужно вернуться в своё слабое прошлое. Отдаться кому-то отвратительно. Точнее, лучше сказать, сдаться кому-то. Однако главный жизненный принцип кричал громче гордости: Минхо должен жить так, чтобы ему было хорошо. И если ему будет хорошо, он прожуёт и выплюнет любые издёвки. В этом ведь настоящая сила, не так ли?

***

      — Пойдём-ка поговорим, Сон.       Почему Минхо позвал именно Джисона? А нужна какая-то особая причина, оправдывающая его выбор и перекрывающая вражду? Он думал над этим утром, и всё просто: остальные альфы не интересовали. Конечно можно было бы воспользоваться Хёнджином, чтобы потом издеваться над Кимом, но нет, он Ли совсем не цеплял. Хван казался ему таким же сложным, а, следовательно, неприятным, как и Сынмин. Вот только в отличие от младшего, тот гомофобом с дурацкими предубеждениями не был — даже придраться не к чему. Скучно.       Йеджи тоже была альфой, да и по складу характера явно попроще своего брата, но её Минхо и вовсе не рассматривал — все девушки считались им мерзкими и грязными, а единственным исключением была Черён из их четвёрки, и то только потому что за девушку он её не принимал.       Обратиться к друзьям бетам, которые, если верить методичке, могли бы «помочь»? «Сразу нет, они идиоты» — качнул головой Ли, продолжая перебирать остальных. Минхо долго игнорировал существования Хана, даже размышляя о кандидатуре Чонина и Бан Чана — его нельзя обвинять в глупых идеях, боль перекрывала все мыслительные способности. Но осознав, что это уже выходит за рамки, он поставил точку и пошёл в столовую, посмотреть на свою жертву.       «Это точно будет забавно. Испугается или обрадуется возможности отомстить? Моя жопа же как на блюдечке будет перед ним, хах… Нет, тихушник точно откажется и захочет исчезнуть — одно дело что-то ляпнуть, а другое — сделать, верно? А этот сопливый девственник даже от нежной девчули убежал бы. Вот только кто сказал, что я дам ему убежать? Может фактически это он меня трахнет, но я сделаю так, чтобы он почувствовал себя изнасилованным. Хочу. Бля, я уже понапридумывал, а если план с подавителями сработает? Хах, в любом случае трахну его.»

***

      Когда они столкнулись, Минхо уже не был так уверен в правильности своего решения. Он привык слушать своё предчувствие, но в этот момент подключился мозг — боль сошла и перестала занимать большую часть его мыслей. Вот только слабость никто не отменял. Закрыв за младшим дверь, он пошатнулся, но не рухнул сразу — только медленно съехал по стене на пол. Отвратительно.       Джисон, сжавший кулаки и подготовившийся к тяжелому допросу, после случившегося растерялся и несколько секунд стоял в ступоре, слушая приглушённые стоны Ли. Как бы сильно он его не ненавидел, он не мог ничего не сделать. Первая причина на секунду его порадовала — он не чёрствое животное, а человек, раз хочет помочь даже такому странному типу.       Однако вторая причина была важнее — Минхо знает о его прошлом. Поэтому ему нельзя давать старшему так просто отключиться, пока он не расскажет, откуда и что именно ему известно. Эгоизм смешанный с гуманизмом — хорошее сочетание.       — Хэй, что с тобой? Придурок, очнись!.. — Джисон присел поближе и пару раз хлёстко ударил старшего по щекам — опять же, совмещение приятного с полезным.       Минхо прекрасно чувствовал каждый удар младшего — терять сознание он не собирался. Однако это не странная игра, чтобы всполошить Джисона — он думал. Сил встать не было, но рассудок держался стойко. Точнее, относительно стойко — сумбурные мысли и возбуждение вновь нахлынули в его голову и тело. «Хочется? Делай.» — девиз Ли. Минхо резко остановил одной рукой летящую к его щеке кисть, а другой — скользнул по талии младшего и, притянув его к себе, легонько прошёлся кончиком носа от щеки до уха.       Мурашки прошлись по всему телу младшего — только не понятно, от презрения, страха или чего-то другого. Сначала Джисон решил, что это снова любимый ход старшего — прошептать на ухо какую-то очередную гадость, а чрезмерное касание — случайность. Хотелось оттолкнуть его и уйти — запах, который вымылся с его ладони физически, но не вымывающийся из мыслей, снова бил в самые ноздри. «Из-за этого мудака я стал шизоидом с мерещащейся вонью его члена.» — совсем неуместная мысль в данной ситуации.       Но уйти было нельзя — Ли вот-вот скажет, откуда он узнал об обращении «Сон», которое использовали только в средней школе. Использовали только тогда, когда боялись озвучить полное имя. Джисон не любил накручивать и додумывать лишнего, если только это не касалось его бывшего дерзкого образа.       И это, так удачно, сыграло Минхо на руку — младший не уходил, а спокойно молчал. Подумав с полминуты, Ли спустился к чужой шее и сделал глубокий вдох — хотелось прочувствовать его наверняка. Не успел Хан отреагировать, как тут же получил сильный толчок в грудь. Взглянув на, как оказалось, абсолютно не уходящего в обморок Ли, он увидел только тупую улыбку.       — Такая гадость! — усмехнулся Минхо, откинул голову и спрятал взгляд от младшего в потолок. В этот раз он ещё раз удостоверился, что не является окончательно свихнувшимся извращенцем и запах крови не казался ему притягательным. Не окончательно, а только слегка: это возвращало его в момент, когда Джисон в первый раз смутил его, удивил, разочаровал и впечатлил — когда без доли страха бил кулаком об зеркало, рассёк свою руку, а потом расплакался от одной усмешки Минхо. А вот смешанные эмоции старшему нравились — единственная сложность, в которой он хочет копаться. — Что ж, будем мириться и с этим.       — Ты… т-ты… ты! — связно говорить не получалось, и зря Хан дал себе такую небольшую паузу на «подумать». Поднявшись с пола он накинулся на старшего, схватив его за руки — больше без глупостей. — Х-хватит, говори уже всё, что знаешь!       — Прямо всё? — издёвка к непонятному требованию имела более простое значение, нежели то, что придумал себе младший.       — Да. Как ты узнал обо мне?       — А? А что такого я мог узнать?       — Не увиливай, говори прямо.       «Говори прямо» — самое ироничное, что Минхо мог услышать в свой адрес. Это не могло не рассмешить, если ещё и учесть умело крепко сдерживающего его руки младшего. Ли был удивлён: «Так он ещё и сильный?». Забавная загадка, потянувшая его в неожиданную сторону. Боль вновь стала помягче и терпимее, поэтому он был не против пойти по другой дороге — в любом случае конечный пункт уже точно определён им самим.       — А как ты понял? — вопрос в голове Минхо переводился как «с чего ты взял?», но ради своей загадки он ушёл в блеф. Впервые подобная муторность ему стала по вкусу.       — Ты из меня идиота, подобного себе, не делай. Ко мне никогда никто «Сон» не обращался, кроме как в средней школе. И схерали ли ты с ничего так ко мне обратился? Тебе было влом моё имя хотя бы раз произнести, и тут ты внезапно забыл о своём любимом прозвище?       — Не забыл, а сменил. Я человек-идея, непостоянен. Как хочу, так и обращаюсь. Тем более, если новая кличка так бесит моего питомца, хах.       — Окей, плевать. Не игнорируй вопрос.       — Я не игнорирую, мне нечего отвечать. — чистая правда была великолепным оружием, если приправлена издевательской ухмылкой. — Расскажи-ка лучше ты о своей средней школе, а я сравню со своими познаниями, м?       — Так ты ничего не знаешь и просто издеваешься? — Джисон провёл слишком мало времени с Хёнджином, чтобы научиться закручивать всё до безобразия.       — Ну не хочешь, и ладно. — проигрывать и отпускать жертву нельзя — это мог быть хороший метод шантажа на будущее. А вот шантажировать Минхо умел. — Пойду тогда с другими сверюсь. Скажу, что сам знаю, а они мне то, что знают…       — Ох боже… Я понял, что ты ничего не знаешь, и это просто совпадение. Глупый ход, в твоём стиле.       — Эх, а с Сынмо он прокатывал…       Минхо не сильно расстроился — скорее удивился, что ему не удалось поймать младшего в простую ловушку. А сложные он крутить не мог и не хотел. Но это ведь не значит, что он сойдёт со своей цели?       Мысленно выругавшись про себя за потраченные время и терпение, Джисон нервно бросил чужие руки, встал с пола и собрался уходить. Вот только дверь была закрыта, а открывалась кодовым замком. Хан внимательно следил за неторопливо поднимающимся старшим.       — Ну? — он слегка толкнул Ли, когда тот тупо смотрел на него, явно не собираясь открывать. — Что ты от меня хочешь?       — Тебе прямо или обязательно нужно придумывать какую-нибудь хуйню? — уже более серьёзно начал Минхо, смотря в упор усталыми красными глазами. При ядовито-усмехающемся прищуре их заметить было нельзя, но теперь они открылись в полной «красе» — результат почти бессонной ночи и пары-тройки вылетевших от боли слёз, которых, конечно, никто не видел.       — Прямо. — Джисон сделал последний шаг назад прямо в дверь, слегка испугавшись новой смене эмоций. Недовольный, хамоватый, едкий, смеющийся — эти взгляды были им давно изучены, но этот… — Кому вообще хочется, чтобы ему…       — Тебя.       — Что «меня»? — такой ответ показался бы Джисону странным, если бы он не знал типичный сценарий старшего. — А, понял — на сегодня ты не выполнил свою норму издевательств, и пытаешься добиться своего? Так я и последующие обращу против тебя. Запомни — я больше ничего терпеть не буду.       — Не терпи. Давай.       — Ты придумал новую игру? Пфф… Просто открой дверь, ок? Иначе…       — Иначе чё? Бля, клишированная драма начинается, а я не этого хотел, хах. — Минхо глубоко выдохнул и растрепал свои волосы, понимая, что план «раздраконить и получить» выходит плохо. — Ладно, а чё ты будешь делать, если я не открою? И, желательно, быстрее переставай пиздеть и переходи к действиям.       — Думаешь, что я не отвечу? Или ты пытаешься таким тупым способом свою карму проработать?       — Жопу я хочу свою проработать, сука! — Минхо использовал иные «тупые способы», в первый раз осознав, что прямо говорить выходит сложновато. Прижав младшего в дверь, как в лучших дорамах, он впился пальцами в одно его плечо и положил подбородок на другое, чтобы произнести всё тихо. — Я хочу тебя, на ногах стоять не могу. Так может прекратишь ебать меня одними словами, пожалуйста?       — Ч-что?.. — старые-добрые заикание и паника проснулись в ошарашенном Хане. Сейчас он чувствовал себя героем одной из книг, которые после прочтения назовёт глупыми, но отчего-то продолжит держать на своей полке. — Ты од-дурел?!       — Вот если бы тебе так прошептал Хван, вы бы трахнулись? — любимое Минхо тревожное состояние младшего не позволило ему не поиздеваться ещё немного.       — Чт-то? Боже, отц-цепись!       — Слушаюсь, господин, ахах. — как и сказал, Ли отстранился от младшего, но буквально на расстояние десяти сантиметров. — Это была проверка на гейство. И твои раскрасневшиеся щёки её прошли, поздравляю.       — Мудак. — первым делом Джисон притронулся к своим щекам, и убедившись в реальности услышанного, принялся «стряхивать» все места, к которым прикоснулся старший.       — Знаю, бесись дальше.       — И шутка вышла мудач-чьей. — последняя запинка после сошедшего шока. — Я даже оправдываться не буду. Хёнджин красивый и приятный.       — Оу, ты отвечаешь не по канону: а как же отшатнуться, заткнуть меня, начать оправдываться? Эх, и чем он вас всех так цепляет?       — Вас всех?       — Ой-ой-ой… Проговорился? Ужас то как-о-о-ой! — протянул Минхо, накидывая на себя удивление. — Так, ладно, возвращаемся. Я рад, что ты всё-таки гей.       — Бисексуал. И что тебе это даст? Вряд ли эта та тема, над которой ты будешь подшучивать, хах. А угрожать этим тоже бессмысленно — мне плевать. Если, или лучше сказать, когда я пойму, что Хёнджин мне нравится по-настоящему, то есть не просто физически и по-дружески, я и сам ему признаюсь. Не вижу смысла в том, чтобы тянуть и накручивать себя.       — Если бы я хотел именно этого, то, обязательно, был бы в шоке от того, как мои грязные затеи разбили в прах. Но раз это не так, я повторю свой вопрос: ты прекратишь ебать меня одними словами?       — Второй раз не смешно. — вразрез своим словам, Джисон слегка усмехнулся и разочарованно покачал головой, непринуждённо сложив руки на груди и опёршись плечом об дверь.       — Да ты и в первый не особо смеялся.       — А в этот раз кого представить заставишь?       — Никого. Проверка была только в вопросе про Хвана, а вот в основном не было ни капли шутки. — глубокий вдох. — Хорошо, раз мы оба любим прямо, то скажу ещё прямее: просто выеби меня. Типа месть за всё, что я сделал и сказал. Оторвись по полной.       — Что?       — Заебал «штокать».       — Хах, нет, погоди, я понял. Ага, тут где-то стоит камера, чтобы запечатлеть видео, которое ты потом покажешь Хёнджину? Ну как это бывает по шаблону: парочка начинает встречаться, а потом какое-то хуево-кукуево из прошлого разрушает их отношения подобным.       — Не делай из меня сложного мудака — я обычный мудак. На будущее мне думать влом. Подвох здесь только для моей задницы, но мы с ней всё обсудили и пришли к коллективному решению. Твой ответ?       — Даже если бы меня не тянуло схватить тебя за шкирятник и повести в душ…       — Можем в душе. — Минхо был готов парировать любой отказ.       — Да блять, мы не можем нигде! — Джисон никогда не думал о том, что будет мечтать вернуться к унижениям и издевательской улыбке перед собой.       — Ответ неверный. Принимаю только положительные. И я добьюсь его, ты только время тянешь.       — Окей, давай прямо: ты мне противен — это раз; ничего в тебе меня не возбуждает — это два; я продолжаю видеть в этом подвох, потому что своим предложением ты переворачиваешь весь свой образ — это уже три; и последнее — может ты ставишь себя на моё место, но я не из тех мразей, кто с радостью воспользуется возможностью и отомстит. Я же тебе даже не врезал ни разу, и не потому что не мог — на что ты рассчитывал своим предложением «оторваться»?       Минхо был в ступоре. Нет, первая причина была ему ясна изначально — он тоже особого восторга не испытывал от собственного предложения. Да и будь он на месте младшего, то с тем же подозрением отнёсся к нему. Зато вторая сильно ударила по его самолюбию — он знает, насколько красив и какое сумасшедшее желание разгоралось в его прошлых партнёрах, как только он снимал с себя всё лишнее. Немыслимое оскорбление.       Четвёртая причина и вовсе убила точечным выстрелом — не хочет мстить? Как можно после года грязных шуток и уколов успокоиться и не захотеть сделать что-то гадостное? Минхо прекрасно представляет, что такое обида от подобного, поэтому такое заявление Джисона никак им не переваривалось.       «Загадка… Но неужели он думает, что мне не похуй на причины?»       — Окей, что ж… — протянул Джисон и отвернулся, так и не дождавшись хотя бы какого-нибудь ответа — а молчавший Ли, прожигающе смотрящий на него, пугал вдвойне. — Давай смоем этот разговор в унитаз и ты просто откроешь мне дверь?       — Смоем после ебли. — Минхо нашёл другой подход, изначально лежащий на поверхности, но к которому тянуться было слишком тяжело. — Пока присядь.       Раз уж он уже решился выставить себя слабаком, то стоит идти до победного последнего. Ли в ужаснейших подробностях описал, насколько серьёзную боль испытывает, упомянул, что он передумал достаточно большое количество иных планов, и почему, когда смирился с использованием альфы, выбрал именно Хана. О самом позорном он умолчал, однако и без этого ему удалось вызвать некое подобие жалости. Хотя, лучше сказать, что Джисон несколько раз попробовал представить подобную боль у себя, и одна мысль вызвала в нём тревогу.       — Это и правда страшно… — единственное, что смог промямлить младший, уставившись в пол. — Ладно, твоя выходка оправдана.       — Если бы не эта ебучая течка, ты думаешь, что я бы подошёл к тебе? Да, я проебался — инъекция этих мразей определённо творит, вот только далеко не чудеса.       — Хах, ты вернулся к плеванию гадости, и мне даже как-то легче стало. Так привычнее. Но в одном ты прав: весь этот центр — кусок дерьма.       — Ну неужели ты это понял! — воскликнул Минхо, саркастично поаплодировал и отчаянно рассмеялся.       На внезапный громкий звук хлопнувших ладоней Джисон поднял свои глаза, но вскоре недовольно цокнул, отвернулся и махнул рукой на старшего. Вот только истинная неприятная история рассказана, и рассказывал её Ли не ради поддержки или сочувствующих глазок. Резко перехватив чужую кисть, Минхо притянул младшего к себе и свободной рукой принялся расстёгивать его ремень.       — Ебёмся. — все вопросы были уже заданы — теперь только приказ. — Если ты реально не видишь во мне ничего возбуждающего — хотя я в это не поверю, — то я, так уж и быть, помогу тебе.       — Нет-нет-нет, стоп! — Джисон сначала растерялся, но через мгновение отскочил, затрясшись настолько, что говорил без заикания, но очень эмоционально. — Мне правда жаль, но я не могу, пойми!       — Не пойму. — Минхо уже ничего не заводило в виде младшего — он сильно злился. Момент давно упущен и боль возвращалась с чудовищной скоростью. — Я слишком много думал, слишком много сделал и слишком много послал нахуй ради этого. Отомстить мне ты не можешь, потому что дохера хороший. Но и помочь мне ты тоже не можешь, выдавливая блядское «мне жаль»? Так определись — ты добросердечный мальчик, как любименький Хван, или эгоистичное мудило, как я?       — Я не… Это манипуляция, я не обязан! — манипуляция, на которую Джисон бесконтрольно вёлся. — А почему ты Кима не попросишь? Разве вы не сблизились?       — Отказываешь мне, потому что умеешь долбиться не членом, а только глазами? Или ты методичку не читал? Он мне не докладывает, как его член поживает, но у омег он вставать не может. — ещё одна проблема, которую Минхо озвучил на эмоциях. — Да и даже если всё нормально, то в головушку этой сложной сопли по имени Ким Сынмин тупые гомофобные предубеждения вросли намертво. И не я стал для него исключением из правил.       — Каким ещё исключением? — Хан ловил любую возможность, чтобы убежать от темы, которая уже в который раз его нагоняла. — Нет, погоди, может ты что-то не так понял, и Ким готов для тебя…       — Остановись. — новая идея мерцала тускло, но это единственное, что освещало рассудок Ли. — Ты мне перепредлагаешь всё и всех, я уже понял. Снова прямо скажу: только ты, других вариантов нет. Я не приглашаю, но и не приказываю — просто прошу. Я получу успокоение, потому что этот день меня уже конкретно заебал, честно говоря. От меня ты получишь уверенность в том, что я, как маленькая девочка, сдаю своё тело в твои руки. Не нравится? Понял — тогда чувство того, какой же ты хороший человек, раз помог даже тому, кто целый год кошмарил тебя. Маловато, да? Знаешь, а я ведь тут два раза уже, слегка случайно, прокололся об отношениях Сынмо и Хвана. И…       Джисон понял, к чему ведёт Минхо. Нет, эту цепочку «предложение-неуверенный отказ» следует прервать.       — Я и так знаю о том, что они долго дружили, а потом Ким отверг Хёнджина. Твои способы нерабочие — сдайся и выпусти меня отсюда.       Ли не нравилось то, с каким из ниоткуда взявшимся напором младший обрубил последнюю надежду. Однако, одно слово его слегка смутило.       «А разве кто-то упоминает «отверг», если друзья просто разосрались? А похуй, погнали.»       — И причину знаешь? Знаешь, что это случилось после того, как Хван признался Сынмо в любви? — ситуация блефа повторилась, но Минхо только один раз смог научиться на своей ошибке в далёком прошлом — а остальные он уверенно забывал.       — И об этом знаю. Что, не получилось покорить меня чужим секретом? Нет, я забираю свои слова. Мне не жаль тебя, хоть ты и так жалок.       — Ха-ха… — уголки губ Ли тут же взлетели вверх — «неужели прокатит?». — Эх, ты так много знаешь… А вот я этого не знал, спасибо за забавную информацию. Потом поржём обязательно… со всеми.       — Что?.. — мозг Джисона нажал кнопку «самоуничтожение».       «Как я мог пронюхать в самом начале его фальшь обо мне, а теперь так тупо повёлся? И ладно, если бы я себя подставил — он же будет позорить Хёнджина… и все остальные тоже. Твою ж… Я слишком самоуверен, Хёнджин был прав — он дьявол. Надеюсь, что эта течка доведёт тебя, Ли Минхо, до скорейшего суицида.»              — Ну-ну, что ж ты губы надул? — потешался Минхо, хлопая младшего по плечу. — Чужой секрет тяжело держать в себе, он так и выплёскивается наружу, представляешь? Ну конечно представляешь, хах. Вот и у меня так же. Я так хочу рассказать его кому-нибудь, потому что я мразь и мне похуй. Как насчёт того, чтобы выдать его моему дорогому деловому партнёру в лице тебя? Твой секрет, конечно, был неплох, но мой так красиво дополняет, поверь мне. — небольшая пауза. — Если ты и в этот раз не поддашься, я просто оторву твой член и…       — Согласен. — не сказал, а вытащил из себя Джисон. — И не потому что я испугался твоей последней угрозы.       — Надо было с крысятничества начинать, мне же и самому это нравится, хах. — с облегчением выдохнул Минхо, и тут же схватился за живот — терпение было на пределе.       — Я не… Плевать, я крыса. Но, возможно, узнав некоторые детали от тебя, я могу помочь Хёнджину. И если ты пообещаешь никому не говорить про него.       — Не то чтобы мои слова хоть что-то стоили… Но моя предыдущая сделка расторгнута, потому что, чувствую, скоро мой позор узнают все. И пока сделка с тобой имеет цену, я буду молчать. Главное, будь паинькой.       «Блять, мне просто надо было не снимать наушники, а просто оттолкнуть его от нашей двери и зайти в комнату.»       — Я выключу свет — не хочу смотреть на тебя во время этого. — злясь выдавил из себя хоть что-то Хан, ломая свои пальцы.       — Да делай что хочешь. — теперь Минхо был безразлично-спокоен, ведь хорошее настроение вернулось, а боль вновь поменялась с возбуждением. Принудить морально так сильно брыкающегося парня было большим счастьем, нежели весь его сексуальный опыт в целом.       — И не пытайся тронуть меня.       — Только жопой, обещаю.       Несмотря на внешнюю самоуверенность, Минхо неприятна эта деталь. Он привык быть ведущим в постели, а теперь ему действительно придётся отдаться в чужие руки. Он бы и не воспринимал это, как реальный секс, если бы не вся муторная история с уговорами и смущением младшего.       «Да и похуй».       Настолько глупого и несуразного секса не было даже в самых неумелых фанфиках.

``````

      — Ты куда рванул? — Джисон выключил свет и услышал отдаляющиеся шаги.       — Я пошёл на кровать. — лицо Минхо было недовольным из-за такого глупого вопроса, о чём младший понял по его голосу. — Иди сюда. Или тебе нужно подготовиться и попредставлять кого-то другого, маленький извращенец?       — От извращенца слышу. Никого я представлять не буду.       — Будешь молитву читать, чтобы «он» восстал из мёртвых? — лёгкий нервный смешок.       — Ты отвратителен. Я прост… бля, бля, бля! — медленно шаркая ногами к своей цели, Джисон запнулся.       — Ты сдох? — услышав грохот и устало выдохнув, Минхо поднялся.       — Это твои штаны на полу валялись? Ты уже и сразу так? Ладно, похуй. — «враг», об которого зацепились ноги Хана, был найден и тут же брошен в сторону источника смеха. — Фу, в чём они?       — В том же, в чём скоро будешь и ты. Знаешь, это худшая прелюдия, которую ты мог мне обеспечить. Ох, боже, давай закончим с этим побыстрее. Руку протяни мне, или ты ещё три часа будешь до меня добираться?       «Может вариант с учителем Чаном был не таким уж и плохим? Он же не просто так тут кружится, хоть где-то бы пригодился…»       Минхо пошёл на звук бешеного бурчания — Джисон не спешил исполнять свою часть сделки. Как только он нащупал, по его предположению, грудь младшего, то тут же ущипнул его за быстро найденный сосок — «потому что заебал», — и опустил ладонь к его заднице. Не успел он понять, как именно его закружили в кромешной темноте, но в итоге он почувствовал себя прижатым лицом к столу.       — Я же сказал — не прикасайся ко мне. — выпалил Джисон, одной рукой сцепив обе руки старшего за его спиной, а второй — придавил голову к столу.       — Вот это поворот, хах. — растерянно рассмеялся Ли, наконец признавая, что слова Хана «я могу тебе ответить» были не напускным враньём. — Дай угадаю — в первый раз воспользовался теми единоборствами, которым учился в какой-то секции классе в пятом, да?       — Нет. Практика у меня была хорошая. — равнодушно к издёвке ответил Джисон и отпустил старшего, оставив только ладонь на его спине. — Помолчи, я пытаюсь абстрагироваться.       — А ты там свой член во время заламывания меня не потерял? — не видя ровным счётом ничего и услышав звук ремня и молнии, Минхо вернулся к варианту, что это его игра, а не реальный секс, и выпустил из себя несколько громких театральных стонов.       — З-зачем? Тихо, молчи! Вдруг кто-то услышит.       — Хах, просто хотел настроить тебя — вряд ли я так покричу, когда ты начнёшь. Эх, я конечно без фейерверков, но принимай мои поздравления с дебютом в секс-брмх… — игра закончилась зажавшей рот ладонью.       — Слушай меня с первого раза, пожалуйста. — насладиться тишиной и отвлечься у Хана получилось только на пару секунд. — Фу, блять! Ты нахера меня облизал?!       — А дышать мне чем по-твоему? Ты ж мне и рот, и нос закрыл, сука! Давай без этой динамичной жестокости с закрытым ртом и схваченными руками, ок? Я от тебя не убегаю — так что давай, файтин, мой смущающийся малыш.       — Хватит придумывать для меня тупые прозвища. — Джисон раздражался, и молния на штанах не поддавалась.       — Ты со штанами сражаешься дольше, чем ебал бы меня — всё оправдано. — Минхо стучал ногтями по столу, об который со всем удобством облокотился, и, немного подумав, добавил. — Ладно, «малыш» мне только к Сынмо нравится обращаться, он поинтереснее бесится. И как мне тебя обзывать?       — Может всё-таки называть? Хотя нет, это я слишком хорошо о тебе подумал, уж извини. — в битве «молния VS Джисон» с трудом, но победил последний. — Обзывай по имени.       — Оно уёбское у тебя, мне не нравится. — Минхо внимательно прислушивался к звукам на фоне, понимая, что скоро начнётся самое убогое в его жизни — а значит, прекращать шутки нельзя. — А от более-менее норм сокращения ты с ума чуть не сошёл. О, так это же…       — Давай по фамилии. — отрезав неприятные воспоминания из своей головы, Джисон опустил руку на зад старшего, почувствовал неприятную склизкую жидкость. — Фу, неужели это?..       — Смазка омег — чему ты удивляешься после того, как потрогал мои штаны? Давай, не стесняйся. Ммм, слушай — а какая у тебя фамилия?       — Ты прикалываешься?       — А я должен всё помнить? Блять, чё ты там по моей жопе членом елозишь? Ищешь горящую вывеску «открыто»?       — Я смазываю, чтоб проще было. Я ж не тварь, чтобы на сухую входить.       — Это могло быть очень похвально, но с тем количеством, что из меня выходит, ты туда как мыло влетишь. Так чё там с фамилией, добросердечный?       — Да ты же слышал её каждый день и обращался ко мне!.. Ладно, плевать — Хан.       — Мг, нихуево. Уговорил, будешь Хань-и-и-ебать блять! — из пренебрежительного тона вырвался скулящий выкрик, когда член младшего вошёл в Минхо. Он не ожидал, что может почувствовать подобное от щуплого бывшего тихушника.       — Хан-и? Хах.       — Нет, ты… Просто продолжай…       — Фух… Поздравляю с дебютом.       — Молчи!.. бля-я, боже…       Собственные слова сыграли с Минхо в злую шутку — как бы он не старался, он не мог сдержать стоны, которые в его издёвке трёхминутной давности были только наигранными. Теперь же он заканчивал ими каждый новый толчок, казавшийся ещё сильнее, чем предыдущие. Его тело начинало дрожать всё бешенее по мере того, как Джисон наращивал темп, и с каждой секундой опираться на стол становилось тяжелее.       "Я точно отрежу его член нахуй. И спрячу."       Половой акт в качестве пассива у Ли был впервые, и горящая боль от не щадящего его члена продирала изнутри. Однако после предыдущей ноющей и разрывающей весь низ живота, подчистую испарившейся почти сразу, эта была ничтожной. Возбуждение перекрывало всё — утренние мучения, принцип не показывать слабость, отвращение и рассудок в целом. Благо, что младший молчал и больше не акцентировал внимание на том, как Минхо конкретно размазывало по столу. Хотя тот и не скрывал то, что ему нравится: «Если я хочу орать и таять на этом столе, я буду кричать и таять на этом столе».       Стоит упомянуть, что Джисон испытывал смешанные чувства, слушая отчаянные всхлипы вперемешку с последними ругательствами в свой адрес. Такого количества мата он не слышал ни от кого и никогда, хотя периодически даже в нём проскальзывало задыхающееся «Хан-и» — заплетающемуся языку Ли никак не удавалось чётко произнести новое обращение. Впервые из его уст выскочило что-то, не раздражающее, а забавляющее Джисона.       Вот только если бы он мог выбрать, то предпочёл бы не слышать ничего из этого — голос Минхо постоянно напоминал ему о том, с кем именно ему пришлось переспать. И эта отвратительная мысль, как бы он не старался от неё отвлечься, не давала ему кончить побыстрее. Хотя и сейчас он понимал, что на этом их история явно так просто не закончится — сделки с дьяволом держат в тонусе. И особенное напряжение появляется, если сговорившихся человека и дьявола держат в дымящейся клетке куда более страшные чудища со своими сумасбродными экспериментами…