Утрата идеалов

      Голова Хаджиме раскалывалась, дышать было тяжело — его грудь сдавливало невидимой тяжестью. С трудом вырвав себе вдох холодного воздуха, ему удалось приоткрыть глаза. Маленькая тёмная комнатка, неродная, чуждая, была почти полностью погружена во тьму — лишь несколько призрачных лучей голубоватого света расползались пятнами по полу и стенам. Со лба медленно стекала капелька пота, проползая через волосы за ухо, подобно склизкому насекомому. Хотелось смахнуть эту слезу, но руки не слушались его, не поднимались. Быть может, он простудился?       Отдалённо слышался свист ветра где-то там, снаружи, за окнами и тонкими стенами домика. Хаджиме всё равно чувствовал необъяснимую тревожность, что выжимала последние силы из его терзавшегося лихорадкой тела.              Мутным взглядом он вгляделся в угол комнаты, заполненный плотной тьмой. Чувство угрозы усилилось, его захлестнула волна иррационального страха — он почувствовал, что там, в углу, кто-то есть. Но ведь Хаджиме уже давно перестал бояться темноты, так почему сейчас он снова стал трусливым мальчишкой, желавшим спрятаться под толстое одеяло от воображаемых кошмаров? В своё время с подобными беспочвенными страхами он справлялся, храбрясь и, встав с кровати, обыскивая каждый уголочек своей комнаты, в конце концов убеждаясь, что никаких монстров не существует. Сейчас же он не мог толком даже пошевелиться, оставленный уязвимым перед неизвестностью и играми воспалённого воображения.              Он был готов списать это всё на бред под температурой, если бы тьма не дрогнула.       Из угла выплыла человеческая фигура, тёмная, как плотная смола, лишь с той особенностью, что никакой свет от неё не отражался. Как дыра в пространстве, вырванное полотно из самой реальности. Словно бы абсолютное ничего собралось в силуэт, обретя форму и направившись к кровати Хаджиме. Изо всех сил он попытался подняться, но не удалось пошевелить даже пальцем — его словно парализовало.       Чёрный человек сел на угол его кровати, нагнувшись к нему, словно впиваясь изучающим взглядом.       — Кто ты..? — просипел Хаджиме почти неподвижными губами.       — А кто же тогда ты? — эхом, словно передразнив, произнёс чёрный человек.       Голос его не звучал, а раздавался сразу внутри головы, замогильным холодом касаясь боковых сторон черепной коробки. В немом ужасе Хаджиме больше не смог выдавить из себя ни звука.       — Можешь ли ты быть тем, кто способен пожертвовать всем ради идеала?       «Какого ещё идеала?» — подумал Хаджиме.       — Идеала стремления человеческого рода к познанию — всеобъемлющих знаний и умений, конечного предела гениальности, — чёрный человек ответил на непроизнесённый им вопрос.       «Конечно же нет, ведь такое просто невозможно».       — Если подобный человек — воплощение идеала прогресса — явится в мир, как думаешь, какого было бы его предназначение?       Хаджиме утопал в дурмане ночного морока, и страх при первом взгляде на чёрного человека уже выбил из него весь дух и связь с реальностью. Казалось, что даже мысли неподконтрольны ему, ведь в очередной раз он начал размышлять над ответом на поставленный вопрос: если бы в мире родился некий «Абсолютный Гений», то такой человек должен бы был использовать свой талант на благо общества, — по крайней мере, так казалось правильным Хаджиме. Ведь если бы он сам был кем-то подобным — талантливым, умелым, сильным, выдающимся, — он бы хотел помочь другим. Облегчить жизнь своих родителей, видеть благодарные улыбки друзей, вдохновлять, спасать…       Чёрный человек всё ближе и ближе кланялся к нему, ничего не говоря и глядя в упор, и даже не видя лица его или глаз, чувствовалось исходящее от него презрение за подобное мышление.       — Твои наивные мечты — всего лишь самообман. Ты уже должен был понять, что это не твой путь и не по нему ты пошёл, когда время пришло. Но ты выбрал невежество — ведь так удобнее, не так ли? Тебе удобно оставаться «хорошим человеком» для себя. Всё это время ты ловко обманывал других и даже умудрился запутать самого себя, но правда от этого никуда не исчезла.       Пусть к нему и обращались практически без каких-либо эмоций в голосе, Хаджиме чувствовал, как его обвиняют, словно какого-то жулика. Гнев подобрался к груди, давая ему хоть какие-то силы на протест.       — Что ты несёшь..?       — Ответь себе: где же ты был, когда в Академии произошла Трагедия?       — Я не знаю… Ничего не помню, после того, как…       Откуда Хаджиме может хоть что-то знать о произошедшем тогда в Академии? Он не имеет к этому отношения. Он был частью обычных людей, голос которых ничего не решает, боящихся перемен и ответственности. Представить, что он имеет к этой Трагедии какое-то отношение, было просто-напросто невозможно.       Ведь он обычный студент Резервного Курса, никчёмный, даже не имевший никогда шанса стать кем-то особенным. Так ведь?       Хаджиме ведь никогда не имел ни единого шанса изменить своё положение?       «Где ты был когда началась Трагедия?» — повторил чёрный человек. Хаджиме всё также ничего не помнил, но ведь действительно — где-то он слышал что-то, что может быть ответом. Только когда, где и от кого в череде безумных событий прошедшего дня?       «В этом документе есть подробности того восстания учеников Резервного Курса», — вспомнил он находку Пеко в столовой. — «…Бунтом руководил некто под именем Изуру Камукура».       «Некто под именем Изуру Камукура», — выцепило воспалённое сознание. Имя это отдавалось далёким воспоминанием чего-то ещё, чего-то важного. Так и вертится на языке, но никак не получается вспомнить.       — Я не помню ничего, после того, как… — Хаджиме хрипел так тихо, казалось, он и вовсе ничего не произнёс вслух. — Чёрт… Контракт с Академией… Подписал я его или нет…?       В голове щёлкнуло, и две части мозаики соединились вместе, с Хаджиме как рукой сняло лихорадку. Резко поднявшись и широко раскрыв глаза, он оглянулся, но рядом с ним уже не было никакого чёрного человека, а комната уже заполнилась первыми утренними лучами противного грязно-оранжевого оттенка. Протерев ладонью лоб, он почувствовал, как на коже размазался холодный пот. В ступоре он просидел ещё несколько минут, чувствуя себя ещё более помятым и измотанным, чем до того, как лёг спать. Наваждение из ночного кошмара всё ещё ярко стояло перед глазами, таких реалистичных кошмаров ему не доводилось испытывать раньше никогда.       Хаджиме медленно встал и на ватных ногах зашёл в тесную ванную комнату, поправляя свою пропитавшуюся потом рубашку. Кратко глянув в зеркало, он понял, что выглядит практически так же паршиво, как и чувствует себя. Набирая в ладони прохладной воды, он резким движением, почти шлепком, ополоснул своё лицо. Ледяные капли разбрызгались по всей одежде, но ему было как-то плевать. Повторяя эту процедуру, пытаясь найти в прохладе хоть какое-то облегчение своих тревог, он постепенно возвращал себе ощущение реальности. Только вот успокоения этого не принесло. Глядя точно в глаза своему отражению, Хаджиме уже не мог больше убегать от того осознания, что пришло к нему ночью.       «План Развития Надежды… Проект Изуру Камукуры…», — вернулись те воспоминания, которые крутились в его голове с тех пор, как только он проснулся на этом острове. Хаджиме не помнил, подписал он тогда соглашение или нет. Пусть он и не помнил детали и какова его роль в этом проекте, у него сохранились чувства по отношению к этому проекту — это что-то сложное, важное, шанс изменить всю его жизнь.       «Бунтом руководил некто под именем Изуру Камукура», — вчерашние слова Пеко вновь прозвучали в голове. Хаджиме вспомнил, как обрадовался, что это событие не имеет к нему никакого отношения. Дурак, какой же дурак. Почему он не связал эти две вещи раньше? Неужели ему действительно так сильно хотелось верить в чистоту своей совести?       Пальцами подняв свою мокрую короткую чёлку, он посмотрел на те самые «синяки», что обнаружил перед сном. Это был шов. Тонкий, почти незаметный, чуть красноватый горизонтальный шов. Подушечки пальцев скользнули по этой линии, заходя за висок, останавливаясь на затылке, и эта линия ни разу не прервалась. Послеоперационный шрам..?       «Это… Что это? На что же я подписался тогда..?»       Собственное отражение начало пугать его.       «Неужели я… Действительно причастен к той резне? Неужели я… Преступник?»       «Преступник, преступник, преступник», — повторялось в мыслях. Он ещё не знал, как именно, но он был причастен к Трагедии. Точно был соучастником. Подступающая паника начала болезненно царапать изнутри грудной клетки. Он должен был узнать точно, что тогда было и какую роль он сыграл во всех этих событиях, — всё ещё трепыхалась надежда, что его роль была незначительна или же, если его заставили насильно, он сможет оправдаться. А перед кем оправдаться? Да хотя бы перед самим собой.       Ведь он никогда бы не простил себя, если бы совершил преступление.

***

      В реальность Хаджиме вернул заурчавший живот. Вчера он совершенно забыл о еде, и это напоминание от организма сейчас ощущалось, как полноценный удар кулаком в желудок, а не простой тянущей болью. Взяв себя в руки, он решил хоть немного привести себя в порядок и поискать какую-нибудь сменную одежду в домике. Спать в рубашке было очевидной ошибкой, и то, что она теперь ещё и мокрая, ситуацию совершенно не красило. На самом деле всё было не так уж и плохо, просто ему хотелось избежать волнений остальных о себе. Сразу вспомнился Нагито — почему-то Хаджиме ярко представил, что если он выйдет и встретится с ним, будучи таким помятым после своих ночных «приключений», то он начнёт беспокоиться и допрашивать его. Нет, такого ему не надо — сам как-нибудь разберётся со своими проблемами.       Поиски сменной одежды не затянулись надолго, ибо в шкафу рядом с кроватью нашлись стопки с базовой одеждой. Он переоделся в белую футболку — тесновата для него, конечно, но пойдёт. Этого для него уже было достаточно, чтобы привести себя в порядок. Свою внешность он считал непримечательной и скучной, порой это даже вызывало тоску и было очередным поводом подпитать глубоко запрятанную неуверенность в себе, но в этом были и неоспоримые плюсы. Как сейчас — хей, достаточно же просто переодеться из мятой одежды и всё, ничего его больше не выделяет. А раз так, то он привлекает к себе меньше нежелательного внимания.       Выйдя из домика, Хаджиме направился к гостевому зданию — тому, где вчера нашли столовую. Никто это не обсуждал, но это место казалось самым логичным для собраний, да и раз среди ребят есть Абсолютный Повар, то вопрос с пропитанием они должны были как-то решить. Судя по положению солнца, он понял, что проснулся достаточно поздно, так что должно быть достаточно найти кого-нибудь и спросить насчёт еды. Ну не откажут же ему?       Лишь подойдя к двери, он услышал, как на первом этаже на повышенных тонах разговаривают две девушки. Вмешиваться не хотелось да и можно было подняться сразу в столовую через боковую лестницу, но низкое и гадкое желание приковало его на месте… Желание подслушать. Сосредоточившись, Хаджиме даже начал тише дышать, чтобы ничего не мешало его слуху улавливать каждую деталь диалога.       — А что, я должна была разреветься, как эта свинья? — этот голос легко запомнился, особенно интонация, ведь точно так же Хиёко обращалась к нему вчера. — Я не чувствую жалости, совсем наоборот — меня это взбесило! Из-за какого-то отребья пострадала моя подруга!       — Почему бы тебе тогда просто не заткнуться? — а вот этот голос Хаджиме сразу не признал. Неужели это действительно говорила та жизнерадостная рокерша? — Все поняли происходящее, даже я! У резервников была причина бунтовать, они просто… Просто пошли не по тому пути. Это трагедия, тут нет плохих, а ты довела Микан до слёз! А она вообще-то тоже твоя подруга!       Сердце пропустило удар. Похоже, на утреннем собрании Пеко рассказала им о своей вчерашней находке. Ожидаемо, она же говорила, что поделится новостями с остальными.       — А мне плевать на причины резервников! Что, в моё положение уже нельзя войти? Меня не интересуют чувства сброда, мы с ними на совершенно разных уровнях. Но мусор возомнил себя важным, и из-за этого что-то случилось с Нанами! Как ты этого не понимаешь? Как вы все этого не понимаете?! Скорее всего именно из-за них я… У меня…!       — Хиёко, пожалуйста. Успокойся. Я понимаю, ты злишься, но желать смерти куче неизвестных людей — это уже чересчур.       — О, я не просто желаю им смерти на словах — будь моя воля, я бы убила каждого участника этого ****** лично. Их жизнь ничто по сравнению с моей или кого-либо ещё из Абсолютных! Мне что, действительно нужно это объяснять? Ты что, дитё мало?       Повисло молчание, а Хаджиме начал медленно пятится от двери. Страх смешался с гневом — если бы он был с Хиёко в одной комнате, то точно бы на неё накричал, но одновременно с этим… Всё, что она сказала резонирует с его мнением о самом себе.       — У меня просто нет слов. — голос Ибуки был немногим громче шёпота, но в нём была тихая злость, подобная шипению кошки. — Я рада, что Махиру не слышала тебя сейчас.       — При чём тут Махиру? Не надо тут приплетать её!       — Я считала тебя прикольно-грубой, но ты просто мерзкая, Хиёко. Убирайся, давай, пошла прочь, раз я идиотка, ты одна умная и взрослая, а я продолжу быть дурой со всеми остальными дураками. — судя по звукам шагов, Ибуки направилась к лестнице на второй этаж. — Видеть тебя больше не хочу.       — Да почему ты… Ибуки! А я и уйду! Слышишь..? — но ответа не последовало, и Хиёко громко всхлипнула. — Ты и правда дура… Ненавижу… Это я тебя видеть больше не хочу!       Хиёко быстро побежала к выходу так, что Хаджиме еле успел отойти на достаточное расстояние, чтобы это выглядело, будто бы он только подошёл, а не стоял тут под дверью. Уже приготовившись к худшему, он не ожидал, что она даже не остановится, увидев его. На бегу смахивая слёзы ладонями, Хиёко столкнулась с ним плечом и просто оттолкнула со своего пути. Глядя ей вслед, Хаджиме неожиданно для себя почувствовал какую-то жалость. Сперва он малодушно предположил, что её всхлип и последние слова для Ибуки — это притворство и манипуляция, но она по-настоящему расплакалась. Что-то в нём заскрипело, но пришлось себя одёрнуть — это не его дело. Да, какое ему дело до ссоры двух девушек, которых он видит впервые в жизни? Он просто будет молчать, будто бы ничего и не слышал.

***

             Людей в столовой было мало. Практически все уже успели позавтракать, однако с кухни до сих пор доносился шум бурления воды — Терутеру всё ещё что-то готовил. Внимание всех находившихся в помещении было сосредоточено на Микан, опустившей лицо над своей тарелкой с остывшим рисом, к которому она даже не притронулась. Ладонями она сжимала подол своего белого халата, а на её покрасневшем лице виднелись влажные следы высыхающих слёз. Рядом с ней сидели пытавшийся приободрить её Рёта и извиняющаяся за поведение Хиёко Ибуки. Поодаль в одиночестве сидела Пеко, отвернувшая лицо к окну, пытавшаяся таким образом избежать повисшей в воздухе гнетущей атмосферы.       Сделав пару неуверенных шагов вперёд, Хаджиме остановился. Возникла мысль проскользнуть на кухню, взять еды и уйти, но… Он не мог просто проигнорировать заплаканную девушку в помещении. Однако они же даже не особо знакомы, разве он может присоединиться к утешающим её друзьям? Да и Хаджиме не совсем её понимал — переживания понятны, но настолько, чтобы расплакаться на месте? Подойти к Микан и сказать держать себя в руках было бы грубо с его стороны, так точно нельзя общаться с девушками.       Собрав волю в кулак, Хаджиме решил наконец преодолеть свой дискомфорт — заговорить первым.       — Утра… — приветствие вышло скомканным. Добрым такое утро у Хаджиме язык не поворачивался назвать. — Что случилось? И где все?       — Привет, Хината… — первым отозвался Рёта. — Мы нашли несколько зацепок о происходящем, и, в общем, все немного на взводе… Да…       — Пекояма рассказала вам про..? — Хаджиме целенаправленно не договорил, получая ожидаемый кивок в ответ. — Понимаю. Я тоже был в полном шоке, когда услышал.       Небольшая ложь, чтобы проявить сочувствие, это не плохо, так ведь? Если бы Хаджиме сказал, что их реакция слишком острая, то прослыл бы тем ещё моральным уродом.       — Мы всю ночь не спали, бегали по островам… А, да, тут несколько островов! Пять и один маленький в центре. — Ибуки протяжно зевнула, даже не прикрыв рот. — И вообще никого не нашли. Мы тут, походу, единственные люди. Как в фильме ужасов каком-то… Ещё и тот стрёмный пепельный дождь…       — Кстати, а где все остальные? — Хаджиме повторил свой прошлый вопрос.       — Ой, та ещё история. Ну, ночью мы почти все встретились на центральном острове, и, короче говоря, была та ещё заварушка. Не знаю, что такое нашли Сония и Махиру, но они были прям не в себе. Поругались мы, короче. Нет, Махиру просто была в какой-то панике и убежала, а Сония прям-таки очень сильно поссорилась с Казуичи и Гандамом… — Ибуки было сложно перебирать события прошедшей ночи. — Ты их не так хорошо знаешь, но вообще это очень странно. Они почти всегда ходят втроём! Между ними бывали недопонимания, но до той степени, чтобы вся троица распалась — ни разу. Так, а дальше… Ну, Хиёко была тут недавно, Терутеру сейчас на кухне, он всё утро с кухни не высовывается.       — Могу добавить, что Сода нашёл ветряную электростанцию и сказал, что починит её. Овари и Нидай вместе с ним, помогают. — Рёта ободряюще улыбнулся. — Это, думаю, хорошая новость.       Хаджиме взялся за лоб, постаравшись запомнить всю свалившуюся на него информацию. Он даже имена всех не успел запомнить толком, а теперь надо ещё и держать в голове, кто с кем поссорился…       — А где Комаеда? — сам собой вылетел вопрос.       Рёта и Ибуки переглянулись и почти синхронно пожали плечами.       — Я видела его ночью, но он ни с кем особо не разговаривал. Да и это не в его стиле — рассказывать о своих планах.       — Он был ночью с вами на центральном острове?       — Ага, рассказал об отеле и после этого просто слушал всех остальных.       Почему-то Хаджиме был уверен, что Нагито пошёл спать вчера вечером, как и он. Словно бы его ненароком обманули…       — Мне надо найти его… — подала сиплый голос Микан. — Я не успела провести его осмотр.       Все оглянулись на неё, даже Пеко, до сего момента игнорировавшая диалог, и облегченно вздохнули.       — Может, лучше отдохнёшь? — вкрадчиво спросил Рёта.       — Нет-нет, всё хорошо, я в порядке, простите за беспокойство! — Микан поднялась со своего места, кривя рот в неловкой улыбке. — Как медсестра я должна помогать всем… Особенно сейчас… Особенно раненным…       — Хорошо, но я тогда пойду с тобой, ладно?       — Нет! — резко отрезала Микан. Через несколько секунд она поняла, что прозвучала грубо и тут же начала оправдываться. — Прости, Митарай, прости, пожалуйста, я не хотела обидеть! Я ни в коем случае тебя бы не обидела! Просто... просто я... я не хочу нагружать тебя заботой о себе! Пожалуйста!       Почувствовав на себе резкий взгляд Ибуки, Рёта сдался. Хаджиме чувствовал вопиющую недосказанность, а поспешный уход Микан из столовой выглядел ничем не лучше побега. Но почему она так оживилась именно после того, как он упомянул Нагито…? Просто удобный предлог или за этим что-то стоит?       — Не забудь взять ключ от домика внизу! — прикрикнула вслед Ибуки. — Рёта, а ты не дави на неё так. Ты же знаешь, какая она у нас.       — Да, прости… Не хотел…       — Я могу вам чем-то помочь? — вклинился в диалог Хаджиме.       Слова вышли сами собой раньше, чем он успел себя одёрнуть — чёрт, он ведь изначально планировал быть в стороне от чужих драм! Если бы на него сейчас не смотрели, Хаджиме бы ударил себя по лбу. Сколько раз привычка пытаться разобраться в конфликтах других людей выходила ему боком и снова на те же грабли.       — Да! Погнали со мной таскать еду! — оживилась Ибуки. — Курьерская служба доставки Ибуки Миоды набирает новых людей в свой дружный коллектив!       — Что по зарплате? — с нелепой улыбкой Хаджиме попробовал поддержать шутку.       — Помимо благодарности клиентов, которые починят нам электричество? Возможность провести время с супер-популярной супер-успешной супер-рок-звездой Ибуки Миодой!       — Согласен работать за еду.       — По рукам! Выдвигаемся прямо сейчас!       — А поесть?       — На ходу поедим! Давай-давай-давай!       Спорить с настолько заряженной девушкой бессмысленно. Они захватили на кухне контейнеры с горячей едой, разложив их по пакетам. Вышло четыре пакета и два самых тяжелых Хаджиме взял себе, подумав, что такого количества еды хватит чтобы закатить пирушку на весь класс. На кухне было ужасно душно и жарко — Терутеру, похоже, вообще из неё не выходил. Он продолжал что-то готовить даже, когда они с Ибуки выдвинулись в путь, и никак не отреагировал на сказанное ему на прощание «спасибо за еду».       «Наверное, он так сильно уходит с головой в готовку, что не услышал», — с такой мыслью Хаджиме решил не придавать этому значения. Обижаться на подобные мелочи, когда этот человек всех их кормит? Чревато последствиями, да и просто несправедливо.

***

      От безоблачной погоды и ярко светящего солнца ожидаешь тепла, и становится не по себе, когда падающие лучи света практически не греют кожу. Разве на тропическом острове не должно быть жарче? А в моменты, когда океанический ветер начинает бить в спину, становится даже прохладно и появляется желание вернуться в свой домик и накинуть пиджак. И пока они шли по длинному деревянному мосту на Центральный остров от ветра было негде спрятаться, тут он был даже сильнее, чем на суше, словно желая выкинуть непрошенных гостей в открытый океан.       — Какая странная тут погода… — вслух высказал свои мысли Хаджиме, проглотив последний кусок своего сендвича.       — Ты о пеплопаде? Я сама в шоке была! Никогда не думала, что увижу такое в живую! Звучит готично, но на деле такая туфта…       — Тоже думаешь, что это из-за извержения вулкана? Вы нашли вчера какой-нибудь?       — Да… Нет… Не знаю… Вроде бы да, какая-то скала есть на Центральном острове.       Скала вполне может оказаться вулканом и по несчастному стечению обстоятельств они могли стать свидетелями последствий извержения вулкана. Логическое объяснение произошедшему вчера было найдено и Хаджиме стало спокойнее. Нет, ничего хорошего в близости с действующим вулканом совершенно нет, просто ему всегда не нравились необъяснимые вещи.       — Меня вгоняет в депресняк вообще природа здесь. Я и так не фанатка тропиков, но тут всё прям… Мёртвое.       — Что ты имеешь ввиду? — Хаджиме вспомнил о пальмах, которые он видел совсем недавно. Листья зелёные, пусть и грязные от приставшего к ним пепла, так что мёртвой он бы тут природу не назвал.       — Звуков животных нет. Я за всё время видела всего двух чаек, это никуда не годится! Здесь нет звуков жизни!       А если задуматься, она права — пусть привычными звуками жизни Хаджиме считал звуки города, машин и людей, даже если их нет, остаются звуки птиц или мелких животных. Здесь же, когда они вдвоём замолкают, не остаётся ничего, кроме журчания воды да свиста ветра.       — Ладно, разговоры о погоде утомительны. — закрыла тему Ибуки. — Давай поинтереснее что-нибудь!       — Э-э… Что например?       — Ну, ты же, считай, новенький в классе. Разве тебе не хочется поспрашивать об одноклассниках?       «Новенький в классе», — как же хорошо это прозвучало. Приятно чувствовать себя включенным в группу, а не отщепенцем.       — Вообще… честно говоря, да. Но разве не правильнее будет узнавать про людей от них самих?       — Ну, с учётом сложившейся ситуации, не знаю, как у тебя со знакомствами пройдёт, да и что такого-то? Я же не буду тебя против кого-то настраивать!       — Ладно, мм… — и в голове стало пусто. Про кого бы спросить? — Расскажи про Комаеду.       — Ой, неожиданно как-то… А почему ты про него спрашиваешь?       — Да мы вчера вместе остров изучали, вот и всё.       — Если скажу, что тогда ты знаешь его не сильно хуже меня, поверишь?       — Всё настолько плохо?       — Нет, просто я мало тусовалась с ним… Чёрт, я думала ты будешь про девочек расспрашивать!       — Э-э?       — Ну знаешь, любовь с первого взгляда, у нас же все девочки красотки. А если не красотки, то милашки. Колись, разве не было таких мыслей?       — Нет? То есть, я согласен, все красивые, но почему это я должен был…       — Ладно-ладно, неважно, неверное первое впечатление!       «Неверное первое впечатление»… Что такого Хаджиме успел сделать, чтобы Ибуки так о нём думала..?       — Ну, Комаеда, он… — она задумалась, подбирая слова. — Он всегда сам себе на уме. Неразговорчивый, но и не молчун — знаю, звучит противоречиво, но он именно такой. Вроде иногда он с Кузурю и Содой тусовался, но не очень часто… В целом вежливый и дружелюбный, просто сам мало в чём принимает активное участие.       — Звучит так, будто бы вы особо не общались.       — И да и нет. Он часто бывал на моих репетициях, один раз он вообще был единственным человеком на моей репетиции. Да и к другим ребятам внимателен, просто он немного отдаёт, м-м, знаешь, фанатом, а не одноклассником. С ним сложно говорить на равных, как с другом, он сам же постоянно держит дистанцию и не открывается. Он даже не рассказывал мне, какую музыку любит, мне самой пришлось выяснять! И мне стало дико неловко, что я таскала его на свои концерты, он сам слушает жанры вот вообще далёкие от того, что пишу я.       — Может, он любит разные жанры? — Хаджиме пожал плечами. — В конце концов, даже если обычно он слушает одно, он всё ещё может любить твою музыку.       — Не-е-е, ты не понимаешь. У него весь плейлист из всякого олдскула или, на крайний случай альтернативы. Но вообще-не-гранж-альтернативы. — расстроенная, она смотрела себе под ноги. — Это, конечно, тоже клёво и всё такое, и тогда я думала, что смогу навязать ему свой музыкальный вкус, но…       — Но?       — Блин, до меня только сейчас дошло, что я заставляла человека слушать то, что ему не по вкусу. Это вообще не круто! Раньше я об этом даже не задумывалась… Что, ну, я не могу заставить всех любить мою музыку… Какой ужас!       — Понимаю, но это так. Но остальные всё ещё могут оценить твой талант по достоинству, не так ли? Не расстраивайся так сильно.       — Нет, я о том, что я реально только сейчас об этом задумалась! Неужто это значит, что реально прошло несколько лет, я начала думать как взрослая и теперь мне, сколько, тридцать лет?!       — Э-э, по-моему, должно быть двадцать или двадцать один…       — Просто ужасно! Время моей беззаботной юности ушло, а я и не помню, как провела её! В моей жизни теперь будут только договора, распланированные на год вперёд концерты, общение с продюсерами, менеджмент и прочие страшные вещи, которые я игнорировала, пока была подростком!       — Я, конечно, не эксперт, но разве ты не можешь нанять личного менеджера, который будет брать на себя почти все эти обязанности?       — Не-а, у меня такой был раньше, когда я была в прошлой группе, и эти менеджеры съедают слишком много от доходов! И проблема с распланированными на год вперёд концертами всё ещё остаётся… Никаких мне больше квартирников или сюрприз-концертов на улице…       Хаджиме не знал, что сказать. Он имел слишком смутное представление о жизни рок-звезды, особенно Абсолютного уровня.       — А-а, я совсем забыла, мы же о Комаеде говорили. Но я уже всё сказала. В целом он спокойный парень, так что всё хорошо с ним. Тебе рассказать про остальных?       — Вообще, я хотел спросить про Нанами…       — Давай потом. — перебила Ибуки.       — А?       — Не хочу сейчас говорить о ней. Прости, может, это звучит так, будто я сволочь какая-то, но… Не сейчас. Мне нужно время.       «Видимо, у каждого свой способ справлять с болью», — пронеслось в голове у Хаджиме. Кто-то начинает злиться и искать виновных, кто-то пытается выплакать горечь, а Ибуки пытается забыться и уйти от больной темы.       — Хорошо, тогда, может, про тех, к кому мы идём?       — Конечно, без проблем! Начнём с Соды, он со странностями, но если узнать поближе, то очень прикольный…              Рассказы Ибуки об одноклассниках превращались в пересказ каких-то крутых историй, которые произошли с кем-то из них. И Хаджиме запомнил только половину из всего, что на него вывалили, если не меньше. Всё же он предпочитал знакомиться с людьми лично. Ну, или дело в том, что Ибуки рассказывает обо всех только хорошее, причём в своей манере — перескакивая с темы на тему почти каждую минуту. Собрать так целостную картину о человеке невозможно.

***

      Хаджиме думал, что название «пятый остров» — это что-то типа клички, которую придумали ребята изучая архипелаг ночью, но нет… Ибуки повела его по мосту с вывеской, на которой красовался всего один символ — цифра пять. Это произвело на него необычайное впечатление, приведшее к тому, что поход по мосту к Пятому острову заполнился обменом с Ибуки колких ремарок о творческих способностях коренного населения этого места вместе.       Сам же Пятый остров больше напоминал один тяжело индустриализированный большой город. Хотя «напоминал» тут неправильное слово — это ощущалось, словно настоящий город просто вырезали и вставили на место острова, как в какой-то видеоигре. Обзор от края до края сюрреалистично заполнился массивными грязно-серыми фабриками, кубическими многоэтажками и тонкими переулочками с пустыми забегаловками. Всё ещё никаких намёков на пребывание людей, но это хотя бы похоже на место, где кто-то действительно жил и работал.       — Я уже не хочу задавать никаких вопросов… — в полтона сказал Хаджиме, остановившись и осматривая открывшийся ему пейзаж.       — Жёстко, да? Киберпанк реален! — посмеявшись, ответила ему Ибуки. — Пойдём, не отставай, а то потеряешься ещё!       — Погоди, тебя вообще не заботит, насколько этот остров странный? Как такое вообще можно было построить?       — Ну раз построили так, значит надо было! А ты что, Абсолютный Архитектор?       — Что?       — Ну, ты же говорил, что не помнишь свой талант. Если тебя это так из себя выводит, может, ты архитектор?       — Навряд ли…       Хаджиме, до этого расслабившийся в компании Ибуки, снова напрягся. Снова разговоры о его таланте… Может, не надо было врать вчера? Было бы куда проще…       Они обошли остров до его противоположной от моста стороны. Ноги от всей этой беготни просили отдыха, а руки начали отказывать — сколько бы он не перекладывал пакеты из ладоней на локти и обратно, легче груз не становился. Пришли они к небольшому причалу, с которого открывался вид на ряд неработающих ветрогенераторов, стоявших прямо в океане. При их приближении из одноэтажной непримечательной будки выбежала, громко хлопнув дверью, загорелая девушка — её имя Хаджиме благополучно забыл, хотя всего минут десять назад Ибуки рассказывала ему о том, как она забиралась на крышу Академии менее, чем за пять минут.       — Еда?! — с диким видом оголодавшего человека она остановилась перед ними, уже готовая выхватить пакеты у них из рук.       — Динг-динг, заказ приехал! — Ибуки протянула ей два пакета сразу.       — Так, стоп, а это кто? — резко впившись взглядом в Хаджиме, она остановилась, а улыбка резко пропала с её лица.       — Э-э… Хаджиме Хината.       Несколько секунд она внимательно изучала его взглядом с головы до пят, заставляя поёжится от дискомфорта.       — Понятно. — закончив «сканировать» его, она лучезарно улыбнулась. — Акане Овари. Надо же, а мне говорили, что никого мы тут не найдём! Ну че, объяснишь, где это мы?       — Вообще-то я вчера вместе со всеми проснулся на пляже и тоже ничего не помню…       — Погодь, ты не из местных?       — Нет, говорю же, я попал сюда так же, как и остальные. Мы виделись вчера.       — Во облом! — сказав это, она потеряла интерес к разговору, переключившись на разворачивание пакетов с едой.       Из будки позади неё вышли ещё два человека, присоединяясь к столпотворению на причале. Молча Хаджиме передал каждому по пакету.       — Сода и Нидай, верно? — уточняя, он получил по уставшему подтверждающему кивку в ответ. — Как дела с ветрогенераторами?       — Никак. — кратко буркнул в ответ Казуичи.       — До них ещё добраться надо, а кораблей тут нет. — более развёрнуто добавил Некомару.       — То есть, вы ничего не сделали? — в лоб спросила Ибуки.       — В смысле ничего?! Я уже проверил всё, что относится к ним на суше, и ничего не сломано. А значит, проблема точно внутри самих башен.       Рассматривая Казуичи, Хаджиме не мог не заметить усталости в его осунувшемся лице. Его напарники выглядели куда свежее и можно было быть уверенным — он тут единственный работал.       — А где какой-нибудь корабль? — уточнил Хаджиме.       — Спроси что-нибудь, на что я знаю ответ! — раздраженно ответил Казуичи.       — А я же говорила, что могу тебя вплавь закинуть. — съедая половину слов вместе с рисом высказалась Акане.       — А я говорю, что ещё не хочу помирать! — прикрикнул на неё Казуичи в ответ.       — Воу-воу-воу, ты чего так нервничаешь? — Ибуки сразу переключила всё своё внимание на него.       — Я нервничаю? Да ты чё, я вообще не нервничаю, я в полном порядке! Я всего лишь абсолютно-бесполезный в единственной вещи, которую умею делать, потому что здесь нет никакого, чёрт возьми, судна, когда оно обязано быть здесь! Даже по бумагам прям, *****, здесь, должно стоять самоподъёмное судно, а тут и намёков на него нет.       — Может, сделать новый корабль?       — Гениально, спасибо, как это я сам не додумался! Это же так просто, дело двух часов, ага, сейчас сделаю корабль, я же механик, я же всё должен уметь делать.       Развернувшись, Казуичи, всё ещё что-то бормоча себе под нос, демонстративно ушёл в будку и захлопнул за собой дверь. Даже громче, чем Акане до этого открывала её.       — Что это с ним..? — Хаджиме поднял взгляд на Некомару в поисках ответа.       — Переживает из-за ссоры, дайте ему время. — задумчиво вглядываясь на неподвижные ветрогенераторы, Некомару громко вздохнул. — В его случае я неподходящий тренер. Иногда настырность и верность — это всего лишь доказательства бессилия.       Ибуки понимающе вздохнула в ответ. Хаджиме тоже, но лишь за компанию — он не понял, к чему это было, но звучало мудро… Хотя он не мог соотнести слова «верность» и «бессилие». Как это? Верность, по его мнению, звучит гордо.       Повисло молчание, которое Хаджиме не мог нечем заполнить. Да и что он может тут сказать? Людям, которые знают Казуичи и были свидетелями той ночной ссоры, должно быть виднее, что будет для него лучше. Если начать расспрашивать сейчас, то это перейдёт грань между вежливостью и назойливостью. Да и, признаться честно, никакой привязанности к личным конфликтам чужих людей не возникало. Больше расстраивало другое — похоже, обещанное возвращение электричества будет совсем не скоро.       Хаджиме подошел к краю пирса, засмотревшись на неподвижные лопасти электрогенераторов. Оставшаяся за спиной троица негромко переговаривалась между собой — судя по всему, Ибуки делилась новостями, полученными от Пеко, но он особо не прислушивался. Пришёл вопрос: «И что делать теперь?». Воспоминания о кошмарном сне всё ещё были яркими, а возвращаться в те переживания ему совершенно не хотелось. Значит, нужно найти себе занятие, которое отвлечёт его от негативных бесплодных мыслей. В негативных мыслях проблемы не было, Хаджиме никогда не был оптимистом, но бесплодное прокручивание одних и тех же вещей, на которые он никак не мог повлиять, могло загнать его в глубокую меланхолию.       В горле запершило, и он неосознанно потянулся рукой в поисках кармана пиджака, которого на нём не было. Хаджиме тупо уставился на свою ладонь в воздухе — и чего он хотел этим добиться? Какой-то новый рефлекс, причина возникновения которого забылась вместе с содержанием последних трёх лет его жизни? Ну вот, он снова задумался о «бесплодном и негативном», что даже отдалось фантомной болью по линии обнаруженного утром шрама на лбу.       Срочно придумав себе занятие, Хаджиме решил, что походит по островам и поищет Нагито. Почему именно его? Вариантов было не так много, да и относительно него в душе сидело смутное беспокойство, что этот парень может натворить чего-нибудь в одиночку. Чего только стоило его желание обокрасть Пеко… Нет, за ним определённо нужно присматривать. Возможно, вместе с ним он найдёт ещё и Микан, которая тоже казалась крайне ненадежной и импульсивной. Можно было, конечно, и с ребятами здесь остаться, но зачем? Он тут больше не нужен.       Дождавшись, когда Ибуки и Некомару договорят, Хаджиме подошёл и втиснулся в диалог:       — Кстати, у меня есть вопрос: кто-нибудь знает где Комаеда?       — К сожалению, не усмотрел за ним ночью. — взяв небольшую паузу, Некомару всё же добавил одну деталь. — Точно не на Четвёртом острове — туда пошли Сония и Махиру и сказали их не беспокоить.       С учетом того, что Нагито при нём вломился в закрытый магазин, когда никто ещё не был уверен в безлюдности этих островов, как-то сомнительно, что простые слова остановят его любопытство.       — И он точняк не здесь. — сказала Акане, уже расправившаяся со всей своей едой. Когда только успела? — Я тут почти по всем крышам прошлась и заметила б его внизу.       — Если только он не где-то внутри какой-то из фабрик. — Хаджиме не сдержался от ремарки.       — Главное, чтобы он был не на военной базе, а то ещё взорвёт что-нибудь. — в шутливой интонации подговорилась Ибуки.       — Военная база? — удивился Хаджиме. — Тут есть военная база?       — Ага, прям на этом острове. Ну ладно, я шучу, он же не будет ничего просто так взрывать.       — Погоди, «просто так»?       — А если бы у тебя была причина и бомба, ты бы не взорвал бомбу? Это ж естественно!       Решив, что она начала просто издеваться над ним, Хаджиме сложил руки на груди и вздохнул. В итоге он выяснил только то, что Нагито может быть где угодно. Ну и задачку он себе выбрал.       — Ладно, я пойду прогуляюсь. Если что, увидимся вечером в отеле.       — Стой, а куда? Тебя проводить? — затараторила Ибуки.       — Э-э, так быстро уходишь? — глянула на неё Акане.       — Не потеряюсь, провожать не надо. Давайте, до встречи.       Вскинув руку на прощание, Хаджиме спешно удалился, чтобы его не начали уговаривать на какой-нибудь новый физический труд. Да и просто идти с Ибуки в одном темпе было утомительно — уж слишком быстро она ходит. Лишь когда он ушёл достаточно далеко, так, что его больше никто не видел и он сам никого не слышал, ему удалось выдохнуть и расслабить плечи. Он сам не заметил, как успел утомиться. Энергичные люди, по идее, должны заряжать других, но для него длительное пребывание в их компании становилось выматывающим.       Оглядевшись на здания, он начал думать, где ему начинать свои поиски. Интуиция подсказывала, что здесь он Нагито не найдёт и только потратит время впустую, осматривая местные фабрики. А вот Четвёртый остров, на который было сказано не ходить… Если он что-то и понял о Нагито, тогда нужно идти именно туда. Если его обнаружат Сония или Махиру, то сам Хаджиме сможет легко оправдаться — ни на каких ночных собраниях его не было, не знал, извиниться и уйти.       Ноги сами привели его к мосту, ведущему на Центральный остров. Обернувшись и снова глянув на весь этот практически научно-фантастический пейзаж, не вписывающийся в само понятие острова, он вспомнил слова Ибуки: «Ну раз построили так, значит надо было». Похоже, нужно последовать её примеру и принимать всё происходящее как должное. Как бы обидно это ни было, но его скептицизм только доводит его до неврозов, а тем, кто думает меньше, и живётся легче — даже зависть вызывает.