Silentium

Лань Цижэнь был зол. Он был просто в ярости, и если бы в Облачных глубинах дозволялось орать, от его рева содрогнулись бы горы, не говоря уж о стенах цзиньши. Но пока что ему приходилось довольствоваться тихим шипением, которое, впрочем, производило впечатление намного более масштабное, нежели простой вульгарный ор. Орут пусть бабы на базаре в Цайи, а он, Лань Цижэнь, уважаемый наставник, до такого не опустится, он знает, как довести провинившихся до трясучки и нервной икоты, пускай даже эти провинившиеся — его собственные племянники. Лань Цижэнь идиотом не был. Возможно, он был несколько самоуверен и самолюбив, закостенел и излишне традиционен в своих суждениях и даже зануден, но он не был глуп. На Вэй Усяня он обратил внимание в первый же день и пожалел, что такой светлый ум и незаурядные способности идут в комплекте с раздолбайством и полнейшим бесстыдством. Однако после возвращения с совета кланов он обнаружил, что парнишка изменился, стал спокойнее и усидчивее. Не то чтобы Цижэнь думал, что причина тому — его педагогический талант, скорее наказание, которому Вэй Усянь подвергся в его отсутствие, поэтому он на какое-то время выбросил парнишку из головы. Не срывает больше уроки — и спасибо. Однако через некоторое время он стал замечать детали. Во-первых, Вэй Усянь практически не появлялся на общих трапезах. Он бы решил, что тот тайком сбегает в Цайи, но болезненная худоба это опровергала. Во-вторых, он перестал общаться с окружающими. В-третьих, судя по опухшим глазам, он почти не спал. В-четвёртых, уж больно пристально на него постоянно смотрел младший племянник. И когда, наконец, в-пятых он заметил, что Усянь постоянно нервно оглядывается и стал избегать людей — совершенно определённых людей — он крепко задумался. Для начала он озадачил парня дополнительной нагрузкой, а сам стал наблюдать. Каждый год, если среди учеников находился кто-то более или менее сообразительный, Цижэнь давал ему задание повышенной сложности и устраивал небольшой экзамен. Если ученик справлялся, Цижэнь давал ему несколько личных дополнительных уроков — в зависимости от склонностей. Обычно это был каждый третий или четвёртый, а так как подходящая кандидатура находилась далеко не каждый год, то на самом деле достойных оказывалось не так много. Вэй Усянь показался ему достаточно сообразительным. Ну и от дурных мыслей пацана стоило бы отвлечь. Он же не зверь, в конце-то концов, и за адептов несёт ответственность. Вэй Усянь полностью ушёл в себя и погрузился в учёбу, а младший племянник стал таращиться на него ещё пристальнее и тоскливее. Но вот когда вокруг начал околачиваться и старший, и вид у него был как у побитой собаки, учитель напрягся и вызывал обоих племянников на серьёзный разговор. Результаты этого разговора превзошли его самые худшие ожидания. Оказывается, Вэй Усянь, проникшись наказанием, ну или по какой-либо другой причине, решил попросить прощения за свои хулиганства, и был Лань Чжанем отвергнут, можно сказать, практически послан. Потом, значит, племяннику стало стыдно, и он, стесняясь поговорить с Усянем самостоятельно, подослал к нему брата, как более соображающего в общении. Но Сичэнь облажался, обделался, опростоволосился — Лань Цижэнь не знал, как ещё это обозвать, чтоб не скатиться в совсем уж полнейшую нецензурщину. Общался с парнем, разговоры разговаривал, а когда тот оттаял… Тьфу! В результате Вэй Усянь, естественно, не будь дурак, всё правильно понял и удрал на Холодный источник, но они и там его достали, прервав его медитацию и выставив себя полнейшими идиотами. — Но, дядя, мы правда решили, что он тонет, он был весь под водой! — слегка дрожащим голосом говорил Сичэнь. — Адепты клана Юньмэн Цзян учатся плавать раньше, чем ходить!!! — заорал, не выдержав этого идиотизма, Лань Цижэнь. — Они живут на воде, ловля речных гулей для них — забава навроде рыбалки, которой они занимаются лет с шести или семи! В Холодном источнике воды по пояс, как можно там утонуть?!!! Боги! И это мои племянники, достойнейшие из достойных! Мужчина тяжело вздохнул и посмотрел в окно. Солнце садилось, окрашивая горные снежные шапки в ярко-красный цвет. Великолепное зрелище. Именно такого оттенка сейчас были уши у обоих братьев. Придурки. Сидят, глазами хлопают. Лань Цижэнь уже представлял, как через неделю после отъезда адептов на его стол ляжет длиннющее письмо с претензиями от главы Цзян: довели первого ученика ордена до нервного срыва! Мой воспитанник к вам приехал весёлый, улыбающийся, будто само солнышко, а вернулся смурной, как туча грозовая, от людей шарахается и только извиняется за всё подряд! Конечно, Вэй Усяню не помешало бы немного почтительности, но не настолько же, твою мать! — Вы оба наказаны, — веско сказал он. — Один день и ночь вы проведете в Холодной пещере, а потом отправитесь в Цайи — для вас есть задание. Я запрещаю вам трогать Вэй Усяня, разговаривать с ним и отвлекать его от учёбы: я собираюсь сделать его личным учеником, если он выдержит экзамен. Даже глазные яблоки в его сторону поворачивать запрещаю, ты понял меня, Ванцзи?! Ты думал, вокруг все слепые? Мне самому от твоих взглядов дурно становилось! Возможно, ученичество хоть как-то компенсирует тот вред, что вы нанесли ему своими необдуманными действиями. — Так ты из-за нас? — начал было Сичэнь. — Больно много вы о себе думаете, молодые господа! — взревел Лань Цижэнь. — Где ваша скромность?! Из-за вас? Как ты, Сичэнь?! Разве этому я учил тебя? Он первый ученик Великого ордена, это звание не дают кому попало! Вэй Усянь сын Цансэ-саньжэнь, ученицы самой Баошань-саньжэнь! У парня незаурядные способности, его ждёт большое будущее на поприще заклинательства, это будет огромная потеря, если он не реализует свои задатки в полной мере… Потом принесете ему извинения письменно. Я не хочу иметь проблемы с орденом Цзян! Вы меня поняли? — Да, дядя, — синхронно ответили братья, поклонились и отбыли. Лань Цижэнь вздохнул и закрыл лицо руками. По-хорошему, эти проблемы должен разгребать глава клана. Цижэнь поморщился, вспомнив, каков его братец в отношениях: запер любимую женщину, с детьми давал видеться раз в месяц, уж он-то надавал бы советов, ага. Даже для Цижэня, свято следовавшего правилам, это было слишком. Лучше вообще не иметь отношений, спасибо.

***

Первое задание Вэй Усянь сдал учителю через два дня, второе и третье — ещё через два. Лань Цижэнь проверил, погонял его по вопросам и остался доволен. К счастью, он по-прежнему не заикался о братьях Лань, и юноша понадеялся было, что и впрямь как-то умудрился снискать расположение Лань Цижэня. К тому же братья в последние несколько дней куда-то запропастились, и Вэй Ин даже вздохнул спокойно. — Ты молодец, Вэй Усянь, — сказал Лань Цижэнь. — Я не сомневался в твоих способностях и уме. Идём. Вэй Усянь пробормотал благодарность и последовал за учителем: тот отвёл его в оружейную, но не в отдел с мечами и холодным оружием, а в павильон с музыкальными инструментами. Чего там только не было! Взгляд юноши потерялся в окружающем великолепии: были тут и гуцини, выполненные один искуснее другого, прекраснейшие, тончайшей работы флейты… Он вертел головой вокруг, весьма непочтительно разинув рот от восторга, ходил туда-сюда, почти задыхаясь от благоговения. — Выбирай, — сказал Лань Цижэнь. — Серьёзно? Я могу выбрать себе инструмент? — Цижэнь кивнул. — Любой? И вы научите меня играть на нём? — Цижэнь снова кивнул, с удовольствием наблюдая, как лицо парня расплывается в неудержимой восторженной улыбке. Между тем Вэй Усянь, едва не подпрыгивая от нетерпения, рассматривал инструменты, метался из угла в угол, забыв о том, что надо вести себя прилично, пока не увидел… её. Прекрасная, изящная, выточенная из крепкого бамбука, окрашенного в тёмный цвет дицзы — она выбивалась из общего ряда других флейт, сделанных из светлой яшмы или почти прозрачного нефрита, будто бы ждала именно его. Он благоговейно протянул руку и взял флейту с подставки. — Хороший выбор, — одобрил Лань Цижэнь. Вэй Усянь был готов разрыдаться от переполняющих его чувств. Даже если он обратил на него внимание не сам, а по просьбе племянников, даже если они уже завтра снова начнут докучать ему, а учитель обзовет его убожеством и бездарностью и даст от ворот поворот — ему было плевать, если у него останется эта великолепная флейта. — Идём в библиотеку, я дам тебе книги, которые ты должен будешь прочитать к завтрашнему дню. От занятий по фехтованию я тебя сегодня освобождаю. Завтра спрошу тебя по прочитанному, и начну учить тебя играть на ней. Ты как раз успеешь освоить её до отъезда. Вэй Усянь восторженно закивал и засеменил вслед за Лань Цижэнем, прижимая флейту к груди. — Вы играете на дицзы? — спросил он. — За кого ты меня принимаешь?! — оскорбленно рявкнул Цижэнь. — Конечно, я играю и на дицзы, и на сяо, и на гуцине, и на гучжэне… И на пипе тоже… — Простите, учитель Лань, — пискнул Усянь. Демоны бы побрали его длинный язык! Воистину, молчание — добродетель!

***

С появлением в его жизни нового духовного оружия мир для Вэй Усяня расцвёл новыми красками. Он с радостью поклонился Лань Цижэню как своему учителю, и тот учил его играть сначала просто, а потом и с применением духовных сил. Дицзы действительно оказалась намного проще в освоении, нежели сяо. Несмотря на то, что усмиряющие и успокаивающие дух мелодии для неё не подходили, но зато существовали атакующие заклинания, и для этого дицзы была идеальна. Через пару дней он вообще перестал замечать мир вокруг себя. Он бы не ел и не спал, практикуясь, но Лань Цижэнь не оценил, а наоборот, отругал и запретил пропускать трапезы. — Немочь бледная, — ворчал он, — Юй Цзыюань повесит меня на своём Цзыдяне, когда увидит, что вместо здорового и полного сил парня к ним вернётся тощая скелетина! — Госпожа Юй будет счастлива, если мои кости останутся белеть где-нибудь подальше от Пристани Лотоса, — пробубнил Вэй Усянь. — Что ты сказал?! — Ничего-ничего, — вжал голову в плечи парень, пока ему не прилетело — Лань Цижэнь был строгим наставником и не скупился на подзатыльники и шлепки по рукам. — Вот то-то же… В любом случае, я запрещаю тебе пропускать трапезы, и на них ты будешь есть, а не сидеть, уставившись в тарелку! Давай шевели пальцами, изящнее, изящнее и быстрее, руки как коряги, боги, вот послали-то ученичка… Да чего ты скрючился, выпрями спину-то, что ж ты такой скрюченный сыграешь, три свистюльки?! Ты что, вообще ровно не можешь сидеть? Локти выше, бестолочь! Шлеп! Вэй Усянь послушно выпрямился, благоразумно проглотив слова о том, что учитель вообще-то сам его выбрал и никто его не посылал. Он поднёс флейту к губам и чуть не выронил её из рук, услышав знакомый, полный тоски голос. — Вэй Ин… В дверях стоял Лань Ванцзи, за его спиной переминался с ноги на ногу Лань Сичэнь, и вид у обоих был… Ну прямо какой-то такой виноватый, что Усяню даже стало как-то не по себе. Он испугался, что учитель Лань сейчас скажет: ну, поговорите тут, и уйдёт, оставив его с этими двумя, и ему придётся с ними разговаривать, Лань Ванцзи снова назовёт его убожеством, а Лань Сичэнь будет, конечно же, на стороне брата… И каково же было его удивление, когда Лань Цижэнь обернулся и процедил: — Исчезли отсюда. Братьев вынесло из павильона быстрее, чем Вэй Усянь успел разинуть рот. Он поднял голову и восторженно уставился на учителя, широко раскрыв глаза. — Рассказывай, — веско сказал Лань Цижэнь. Вэй Ин замялся. Стоит ли? Ему было лестно, что учитель проявил к нему участие, но с другой стороны, он уже слишком сильно обжёгся об этих Ланей. Старик на его стороне? Да ну. Наверняка преследует какие-то свои цели, но пока он учит его и даёт уникальные знания, Вэй Ин так и быть, смирится с этим. К тому же, если заранее готовиться к худшему, потом будет не так обидно. — Чего застыл? Рассказывай, говорю. Или ты посмеешь ослушаться? Хочу услышать историю с твоей стороны. Я их, конечно, уже наказал, но вдруг они всё же что-то от меня утаили? Вэй Ин раскрыл рот от удивления. Старик наказал своих племянников за то, что они его обидели?! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он опустил голову и принялся рассказывать. — Ну, когда я познакомился с Лань Ванцзи, мне он показался интересным… Мне захотелось подружиться с ним и расшевелить его. Я специально хулиганил и нарушал правила, чтобы вызвать в нём реакцию… Ну, он меня наказал. Через некоторое время я понял, что вёл себя тупо и слишком навязчиво, ну и решил попросить прощения. А он меня назвал убожеством и ушёл. Я, конечно, ну, это… расстроился. А потом со мной заговорил сам Цзэу-цзюнь. С ним было очень интересно, здорово, но оказалось, что он со мной общался не просто потому что хотел, а из-за второго молодого господина Лань. Конечно, разве я того стою, чтобы общаться со мной, потому что я это я? — он осёкся и вздохнул. Не надо было этого говорить. — Я просто не пойму, что они хотят от меня, особенно Лань Ванцзи? Говорит, что мы не друзья, обзывается всяко-разно, смотрит, как на червяка какого-то, а сам таращится на меня постоянно и адептов ко мне подсылает с чайниками! — С какими ещё чайниками? — оторопел Лань Цижэнь. — Ну, обыкновенными, с чаем. Имбирным. Было пару раз… Первый раз, когда я под дождь попал, а второй — когда из Холодного источника убежал. Цижэнь кивнул. В целом это совпадало с тем, что рассказали племянники, но… — Это ведь не всё, да? — Ну… Есть ещё брат… Но это наши семейные дела. Извините, учитель. — Я понял. Продолжай практиковаться. Всё было ясно, как белый день. Лань Цижэнь учился с Юй Цзыюань и прекрасно знал, что из себя представляет эта особа. Её сын точно пошёл в матушку характером: такой же взрывной и сначала орёт и машет кулаками, а потом думает. А ещё он очень, очень сильно уступал Вэй Усяню и в уме, и в способностях, и в силе золотого ядра и явно этому завидовал. Наверняка мамаша подливала масла в огонь, не желая мириться с тем, что родной сынок и наследник ордена слабее, чем какой-то приблудный щенок. Наверняка у братьев вышел конфликт, Цзян Чэн наговорил неприятных вещей, а тут ещё и дураки-племянники напортачили. В результате наглец и бесстыдник сидит, понурив плечи, и считает, что с ним никто не заговорит просто так. Наверняка и про самого Цижэня думает, что он избрал его в ученики не потому, что у него есть способности, а по какой-то другой причине. Мужчина вздохнул. Всё, что он может сделать — это хорошо научить.