Silentium

Вэй Усянь очнулся и сразу не смог понять, где он находится и что случилось. Он помнил свой полёт, свое отчаяние, побудившее его встать на меч и нестись, как сумасшедший, но потом... Все. Пустота. Через некоторое время он сообразил, что находится в лекарском покое: обоняние подсказало ему, что пахнет целебными травами. Он был один. Едва он повернул голову, чтобы осмотреться, как зрение тут же его подвело: перед глазами все плыло, двоилось. Он, впрочем, смог разглядеть иглы, торчащие в его руке. Ну, раз в руке есть, то и в голове и груди тоже, и много где еще... А следующим, что он понял, был тот неприятный факт, что он... привязан. Первым порывом было дернуться, освободиться, но силы покинули его, не успел он сжать руку в кулак. Его взгляд бессмысленно блуждал по комнате, не в силах зацепиться ни за что. И вдруг до его слуха донесся скрип открываемой двери. Юноша в белом, вошедший в лекарский покой, будто осветил все помещение одним своим присутствием. Да уж, Вэй Усянь знал, что ланьские одежды ярко-ярко белые, белоснежные, как снежные вершины гор... Он чуть не ослеп, честное слово, от этой белизны. — Дагэ! — хотел радостно воскликнуть он, но не смог. Вместо нормального голоса донесся лишь хрип. Но что такое? Не мог же он заболеть... Если только... Если только он не сорвал горло от криков. — Дагэ, как я рад... Ты пришел за мной... Кха-кх... — Молодой господин Вэй? — удивлённо спросил Лань Юйчжун и... сияние тотчас померкло, будто его и не было. Не брат стоял подле него, а помощник лекаря в белой целительской накидке. Как он мог принять его за Лань Юйчжуна? Они же совершенно непохожи, разве что возраста примерно одинакового. Грудь Вэй Ина сдавило разочарованием. Дагэ здесь нет, он в Гусу, и большая удача, если хотя бы одно его письмо дошло и кто-то из адресатов смог заподозрить неладное... — Вы наконец пришли в себя, молодой господин Вэй... Как вы себя чувствуете? — Бывало и хуже, — сипло отозвался Вэй Усянь. Помощник целителя осторожно взял его за руку, начал слушать пульс. Нахмурился. Затем начал аккуратно выкручивать иглы, складывая их в небольшой серебряный поднос. — Сколько я?.. — прошептал Вэй Ин. — Вы не приходили в себя три дня, — отозвался молодой лекарь, — вы много кричали и бредили, никого не узнавали. Рад, что вы пришли в себя. Надеюсь, теперь вы пойдете на поправку. Сейчас придет старший целитель... Успокаивающая болтовня действовала Усяню на нервы. Скоро, и правда, пришел старший целитель. Он тоже взял Усяня за руку и начал задавать вопросы. Имя, возраст, откуда родом, какой сегодня год и прочие глупые вопросы, призванные убедиться, что пациент хоть немного соображает. Вэй Ин отвечал на вопросы, как мог, учитывая его сорванное горло. Затем пошли вопросы посерьёзнее. Что последнее он помнит? Замечал ли он у себя признаки искажения Ци? Давно ли он занимается самоповреждением? Какие причины этого поведения он мог бы назвать? Какие чувства он при этом испытывает? Ответить на эти вопросы парень не мог. Лишь на первый, с натяжкой — началось все еще в Облачных глубинах. Причины? Какие причины? Отвлечься — разве это причина? А больше он ничего сказать не может. Чувства? Боги, ну какие чувства. Боль. Да и все. Нравится ли ему чувствовать боль? Конечно, не нравится. А зачем тогда... Юноша разозлился. Голова у него шла кругом от этих вопросов. Лекарь нажимал на его акупунктурные точки, массировал и продолжал спрашивать. А Усянь злился. Ему хотелось грубо послать старика вместе с его вопросами. Зачем он должен отвечать? Разве от его ответов что-то изменится? Например, госпожа Юй станет считать его сыном? Или Цзян Чэн прекратит вести себя, как завистливый трёхлетка? Ничего не изменится. Это он и сказал, не стесняясь. Толку от его ответов? Не используют ли его слова против него, как обычно? Поймут ли хоть десятую часть его чувств? Нет уж, лучше промолчать. Он уставился на потолочную балку аккурат над его головой. Хорошая балка, крепкая. Усяню хотелось вогнать себе иглу поглубже куда-нибудь в плечо или ногу, чтобы отвлечься от всего этого фарса, но игла, как оказалось, ему была не нужна, чтобы почувствовать боль. Боль пришла сама, изнутри, откуда-то из живота, разливалась по груди, а потом по рукам и ногам, пока он не превратился в сплошной кусок пылающей мучительной агонии. Он уже не слышал, что говорили ему целители, он выгнулся на кровати и закричал. Скоро сознание покинуло его. Когда Вэй Усянь очнулся во второй раз, он снова был один. Ну а чего он, собственно, ожидал? У всех полно дел. Кто к нему придет и будет сидеть круглые сутки у его постели? Ему было плохо. Он хотел позвать кого-то, но не мог. Тело ломило, все кости ныли, а сил не было даже на то, чтобы шевельнуть пальцем. Изнутри его мучил какой-то странный зуд, который никак нельзя было облегчить. Жутко хотелось пить, а еще не помешало бы посетить отхожее место. За все то время, что он провел здесь, пил ли он, ел ли? Вряд ли. Лучше бы, подумал он с раздражением, дали попить вместо того, чтобы задавать глупые вопросы! Он снова начал разглядывать потолок и балки наверху. Словно почувствовав, что пациент пришёл в себя, в комнату снова вошел помощник целителя. Снова вынул иглы, прощупал пульс. — Как вы себя чувствуете, господин Вэй? — Воды, — мрачно ответил юноша. Горло болело еще хуже, чем в прошлый раз. — Очень хочу пить. И... Ммм... По нужде. — Конечно-конечно, — спохватился помощник, а Усянь вновь ощутил раздражение, которое накатило еще одной волной. Неужели нельзя додуматься до таких простых вещей?! Молодой лекарь отвязал его — запястья саднили, и он уцепился за это ощущение, сосредоточился на нем — и помог медленно сесть. Голова тут же закружилась, и Усянь чуть не упал, но целитель поддержал его. К горлу подкатила тошнота, и он задышал глубоко, медленно. Целитель забренчал какими-то склянками, что-то забубнил... Неужели он просил так много?! Просто воды, обыкновенной воды, не росу с лепестков лотоса, собранные невинной девой в полночь на убывающую луну!!! — Вот, — толкнулся ему в губы край чаши. Не вода, со злостью подумал он. Но отвар прогнал тошноту и помог прояснить мысли. Стало легче. — Вам нужно еще посидеть, сразу вставать нельзя... Вэй Усянь сидел еще некоторое время, борясь с головокружением, а потом молодой целитель помог ему встать. Как только юноша оказался на ногах, перед глазами тут же потемнело, и он едва не упал, но ему помогли удержаться, зайти за ширму, где стояла ночная ваза, и удовлетворить свои потребности. Путь в пять шагов до кровати Вэй Усянь преодолел, почти что вися на плече у целителя. Когда тот принёс-таки ему наконец воду, он уже спал.

***

Цзян Фэнмянь со вздохом прикрыл дверь в лекарский покой. В ушах его ещё стояли страшные крики Вэй Ина. Юй Цзыюань стояла рядом, хмуро терла точку между бровей. — Как дети? — спросил Фэнмянь. — О, наконец-то ты соизволил поинтересоваться, — Цзыюань попыталась напустить побольше яда в голос, но у нее не получилось. Голос ее был уставшим. Да и сама она не спала уже вторые сутки. — Яньли спит. Старая няня тоже, ее саму чуть удар не хватил, так что ее тоже поят успокоительным. А-Чэн немного успокоился. Этот... Лю Шэнь не отходит от него. Исполняет все в точности, как приказано. — Хорошо. Спасибо тебе. Моя госпожа, тебе стоит поспать. — Тебе тоже. И даже не спорь! Как бы тебя самого искажение Ци не хватило! — Моя госпожа... — Ничего не желаю слушать! — рявкнула женщина, подзывая к себе служанку и отдавая необходимые распоряжения. Они поужинали. Юй Цзыюань внимательно следила, чтобы ее муж поел как следует, а затем выпил успокоительный отвар. Лично проводила его до его покоев — и пусть хоть кто-то попробует ей что-то сказать по поводу того, что ей нечего делать на мужской половине!!! — и, убедившись, что супруг заснул, направилась к себе. Юй Цзыюань подумала, что хоть какая-то польза есть от паршивца — они с мужем неожиданно сблизились, такого не было очень давно. К тому же, он наконец вспомнил и про своих родных детей! Наверное, общая беда сближает, но она даже и думать не хотела о том, чтобы беда, смерть или болезнь поразила ее детей и сблизила — нет уж, пусть лучше это будет Вэй Усянь. Ей было, несмотря на ее неприязнь, жаль его. Искажение Ци протекало в его случае очень мучительно, а таких страшных криков она никогда не слышала за всю ее жизнь, даже во время суровых тренировок в ее клане. Да и жертв искажения Ци ей пришлось повидать, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что приходилось переживать старшему ученику. Ситуация была непростой. Весь клан стоял на ушах, и им обоим потребовалось много усилий, чтобы успокоить волнения. А-Чэн и А-Ли были абсолютно разбиты, пришлось приставить к ним лекаря и слуг. Свои обязанности по ордену они временно выполнять не могли. А слуги?! У половины глаза на мокром месте, даже некоторые торговцы переживают — оказывается, несносного мальчишку все любят! Даже последняя псина любила бы, если бы не пришлось... Ах, да что там. Лекари сбивались с ног, но не могли найти причину. Точнее, обтекаемо сообщили, что виной всему сильнейшее нервное потрясение, но это объяснение не выдерживало никакой критики. Она ничего не могла припомнить ни в письмах, которые она читала, ни в скупом рассказе Цзян Чэна. Глупый мальчишка, он в произошедшем винит себя! Конечно, пришлось постараться, чтобы его убедить ничего не скрывать. По его словам, однажды Вэй Усянь просто не смог встать с постели. Спал целыми днями. Его энергия была нестабильна. Конечно, лучше было бы сразу сообщить целителям, но его недуг прошел, он снова вышел на тренировки, и в этом заслуга ее сына, который не только взял на себя его обязанности, но и поставил на ноги! А потом... Целители разводили руками. Приступы искажения Ци следовали один за другим, лишь пару раз юноша приходил в сознание. Все остальное время он либо кричал от приступов, либо был без сознания. Последний раз ему удалось уснуть, но это было временным улучшением: следующий приступ случился во сне. Даже из его бессвязных криков ничего нельзя было понять: в основном это были мольбы о смерти. Лишь пару раз он звал Яньли и этого.... Ланя, который стал его побратимом. После недавнего приступа главный целитель развел руками: все их действия — акупунктура, массаж, благовония, отвары, вливания духовных сил — могли лишь ненадолго облегчить страдания Вэй Усяня. А потом снова все начиналось сначала. Вылечить его не представлялось возможным. Лишь поддерживать в нем жизнь. Но долго ли продлится такая жизнь?

***

Когда Вэй Усянь очнулся в третий раз, он был не один. Рядом с ним сидел один из его соучеников примерно его возраста и держал за руку, передавая ему духовную энергию. Он открыл рот, чтобы поприветствовать его, но его горло не могло выдать даже хрипа. — Шисюн! — радостно воскликнул парень. Вэй Усянь в изумлении вытаращился на него. — Ты очнулся! Ничего не говори, просто моргай один раз да, два раза нет, хорошо? Хочешь пить? Конечно! Усянь моргнул один раз. Соученик приподнял его голову и помог отпить из чаши, которая стояла тут же, на столике. Во рту стоял мерзкий металлический привкус, но вода, к сожалению, не смогла прогнать его до конца. — Пей, пей. Ты удивлён, что я тут? Так сюда много кто приходит, по нескольку раз в день, и другие ученики, и глава ордена и даже госпожа, и Цзян Ваньинь... Я должен позвать целителя, — сказал он, — я быстро! Вот оно, оказывается, как. Даже госпожа Юй передает ему духовные силы, чтобы он не помер! Сколько же он теперь будет должен ордену Цзян?! Почему бы просто не отпустить его? Знакомая мука нарастала внутри, распространяясь от живота по всему телу, заставляя каждый меридиан в его теле гореть огнем, а голову — буквально лопаться от боли. Ах, если бы он мог встать и освободиться от веревок, он бы перекинул одну из них через вот эту самую потолочную балку и закончил бы свои мучения... Вэй Усянь беззвучно закричал, натягивая веревки. Адепт, прибежавший вместе с целителем, был тут же отправлен за дверь. Заглушающее построение тут же заработало, отсекая все звуки в комнате от внешнего мира.

***

— Так больше не может продолжаться, — сказала Юй Цзыюань, — Ты должен что-то предпринять. — Что ты предлагаешь? Окончить его страдания? О, ты точно была бы счастлива, если бы... Госпожа Юй с трудом сдержалась, чтобы не отвесить мужу пощечину. Даже у нее не хватало духу высказать вслух эту мысль! Она не собиралась дать мальчишке сдохнуть, ну уж нет! Женщина прекрасно понимала, что последует за этим. Ее дети утонут в печали по этому щенку, отчего-то чувствуя себя виноватыми в том, что происходит, хотя никто ни на миг их не обвинял. Фэнмянь тоже будет скорбеть, снова забудет про то, что у него есть семья, в лучшем случае с головой уйдет в работу по Ордену, в худшем... Она даже боялась себе представить. Нет, Вэй Усянь должен жить, и желательно не в состоянии кочана капусты на грядке! — Я говорю о том, что раз наши целители бессильны, пригласи кого-нибудь из другого ордена! Хотя бы из Гусу с их знаменитыми мелодиями! Пускай этот... Его побратим приезжает, играет для него — а если не выйдет, то хоть попрощается! А старик Цижэнь? Взял его в ученики — пусть позаботится, это его долг... — Ты права, госпожа моя. Я сейчас же отправлю письмо. Юй Цзыюань лишь хмыкнула в ответ и удалилась в сопровождении своих служанок. К их удивлению, не прошло и пары дней, как на пристань ступили трое заклинателей из клана Гусу Лань: Лань Цижэнь, Лань Юйчжун и его отец Лань Ханьюэ. — Этот глава приветствует заклинателей клана Гусу Лань в Пристани Лотоса, — церемонно поклонился Цзян Фэнмянь. — Рад, что наше письмо о помощи дошло так быстро. Заклинатели недоуменно переглянулись. — Какое письмо? — нахмурился Лань Цижэнь.