Silentium

Лань Ванцзи забился в крепкой хватке демона. — Не говори ему, Вэй Ин, — сказал он, — взамен на желание он забирает душу... — Ой, ну не надо, — мурлыкнул демон, развязно проводя носом по его виску. — Ведь ты, Лань Чжань, до сих пор жив и при своей душе, хотя твое желание было выполнено... — Я не высказывал своего желания, — отрубил Ванцзи. — Разве? Но ты подумал... Когда я проник в твой разум, я уловил кое-что... Забавно, правда, Вэй Ин? Все, чего Лань Чжань хотел в последние месяцы — спать, видеть во сне своего возлюбленного и никогда не просыпаться... — Вэй Усянь с изумлением уставился на Ванцзи, а тот мучительно побледнел, а уши его наоборот, покраснели. — Знаешь ли ты, что он так сильно тосковал по тебе все это время, что даже пристрастился к сомнительным травам, которые погружали его в сон, полный красочных видений... Ведь тебя-то он мог видеть только так! Бедняга из-за этого даже угодил в лечебницу...ха-ха! Надо отдать ему должное — никто ни о чем не догадался, даже пока ты учился здесь! Знал бы ты, какие мысли бродили в этой голове... Вэй Усянь был в ужасе. Он снова создал проблему, сам того не желая! Если бы не он, Лань Чжань бы не пострадал. Хотя... Как вообще так получилось?! Ведь он постоянно отталкивал Вэй Ина, не хотел с ним общаться — лишь когда он стал учеником Лань Цижэня, их отношения немного наладились. Когда Лань Чжань успел в него влюбиться? Ладно, он подумает об этом потом. Сначала надо избавиться от демона. — Так что смелее, говори свое желание, Вэй Ин! — подначивал демон. — Не поверю, что тебе ничего не хочется. Разве не хочешь ты, к примеру, выздороветь? — Ээээ... Чего? — Ну как же. Ведь ты тяжело болен, Вэй Ин. Твой недуг, скорее всего, никогда не будет вылечен. Ты никогда не думал, что с тобой будет дальше? Сейчас ты в относительном порядке, но никогда не знаешь, когда в очередной раз впадешь в неконтролируемое буйство или чёрную меланхолию? — Вэй Усянь замер. А демон продолжал, выпустив-таки Лань Чжаня из своей хватки и примериваясь к своей новой жертве. Внезапно окружающее пространство немного замерцало, но быстро вернулось к прежнему состоянию. Демон продолжал: — Ты думаешь, что сейчас ты не один, и о тебе есть кому позаботиться, но я вот что тебе скажу. Предположим, тебя выпустят из лечебницы и ты будешь находиться дома у своего брата. Но пройдет пара-тройка лет, и он женится. У него ведь есть невеста... У него появятся дети. Разве правильно будет тебе, скорбному рассудком человеку, оставаться рядом с молодой семьей и подвергать их опасности? Тебе безопаснее держаться подальше от людей, ты же понимаешь... Или, может быть, ты рассчитываешь провести в лечебнице остаток своих дней, отнимая драгоценное время и силы целителей и занимая место, которое может понадобиться другим больным? Разве это правильно? — Вэй Ину выделят жилье, — отрезал Лань Ванцзи, — как полагается члену Ордена. — На каком основании? — вкрадчиво поинтересовался демон. — Разве он может быть полноценным заклинателем? Разве ему теперь можно доверить пойти на эту вашу... Охоту? В любой момент его разум может помутиться, и тогда на Охоте от него не будет пользы, еще и спасать его придется! Разве я не прав? Какая ордену от него будет польза? Никакой! Ты станешь обузой, Вэй Ин, если не выздоровеешь, а ты не выздоровеешь. Целители не знают, что с тобой, а значит, не знают, как тебя лечить. К тому же, не забывай, что ты вообще не являешься частью ордена Лань... Ты здесь временно, пока ты на лечении, но раз надежды на твое выздоровление нет, то... Не отправят ли тебя обратно? Эти слова стали последней каплей. Вэй Усянь бессильно сполз на землю, закрыв лицо руками. Он лучше даст демону сожрать себя, чем вернется в Пристань Лотоса. — Вэй Ин!!! — подскочил к нему Лань Ванцзи и обхватил его за плечи, слегка встряхнул. — Не слушай его, Вэй Ин, не надо... — Но он же прав, — поднял на него залитое слезами лицо Усянь. — Он абсолютно прав. Ты прекрасно это понимаешь... — Нет, Вэй Ин. Он не прав. Ты не обуза. Никогда не будешь. Тебя вылечат. Примут в орден. Тебя... Тебя любят. Ты не будешь один. — Все это не будет иметь никакого значения, если ты не проснешься, — сказал Вэй Усянь. — Я.. Не могу.. — выдавил из себя Лань Ванцзи. — Верно, — хихикнул демон. — Надо было раньше! Раньше ты мог проснуться, но не хотел, а теперь хочешь, а не можешь!! Ха! Надо было меньше болтать, время работает против вас! — Вот что, демон! — сказал Вэй Усянь. — Я решил. Ты сейчас покинешь тело Лань Чжаня, не навредив его душе, разуму, жизненным силам и золотому ядру, и займешь мое тело — тогда я скажу тебе мое желание. — Ваши заклинатели меня тут же схватят. — Мы лежим рядом, и если ты выйдешь из его уха и зайдешь через мое, они даже не успеют ничего понять. — Вэй Ин!! — Лань Чжань! Не перебивай меня. Дальше я потолкую с демоном без тебя, уж извини. Вэй Усянь почувствовал головокружение, все вокруг заволокло тьмой, а когда она рассеялась, не было уже ни Лань Чжаня, ни поляны, а были голые камни и он сам в компании одного только демона. — Итак? Я сделал, как договаривались. Ты готов? Вэй Усянь сел на ближайший камень. — Мне надо подумать, — сказал он. — Думай, — милостиво кивнул демон. Юноша принялся думать. Не то чтобы он думал, чего бы ему пожелать... Так размышлял о всякой ерунде, которая сама собой лезла в его голову. Усянь рассудил, что, находясь в теле Ванцзи, демон знал все, что знал он, а раз он теперь в его теле, стало быть, и его мысли этой нечисти теперь известны. Иначе откуда ему знать такие подробности о Лань Чжане? Он умер бы, но ни словечка ни сказал бы... Усянь действительно не мог решить, чего хочет. Он просто ничего не хотел. Кажется, то просветление, которое настало буквально этим утром, уже подошло к концу, и его снова начала затягивать черная пустота. Он думал об остром мясе в хлопьях чили, и вине, о кроликах на поляне и об оставшихся в Пристани Лотоса шиди, о новых талисманах, которые так и не успеет испытать, о семенах лотоса, о том, каковы пруды под дождем и сколько лет уже тому старику, у которого они воровали лотосы... Но постепенно эти мысли тускнели. — Впервые вижу человека, который ничего не хочет, — сказал наконец демон. — А смысл? — пожал плечами Усянь. Он боролся, пока Лань Чжань был здесь и его надо было вызволять, но раз он проснулся и в порядке... А разве это так? — Слушай, а откуда мне знать, что ты выполнил свою часть уговора? – Выполнил, не сомневайся. — Ну уж нет, я тебе не верю! Я должен проснуться ненадолго и увидеть своими глазами, что он в порядке. — Если таково твое желание... — Эээ, нет! Никаких желаний, это моё условие, понял? И вообще... Какой смысл, если получив свое желание, я умру? А так хоть попрощаюсь! — Ладно, так и быть... Я дам тебе проснуться, но совсем ненадолго. Камни исчезли, у Вэй Усяня закружилась голова, и он очутился лежащим в Минши. Над ним склонились братья Лань. На лице Сичэня была написана паника, лицо же Лань Ванцзи почти ничего не выражало. Как обычно. Во сне он был более... Эмоционален. — Лань Чжань, — потянулся он к нему. Хотя бы приободрить, успокоить, потрепать по плечу... Что, если ничего у него не выйдет, и его душа будет погублена... Но Лань Чжань вздрогнул и будто бы попытался отстраниться с каким-то подозрением во взгляде. И Вэй Усяня вдруг охватила яркая, ничем не замутненная злость. — Лицемер, — прошипел он и ему тут же захотелось вцепиться ему в волосы, что он и попытался сделать. Но Лань Ванцзи увернулся, и Вэй Усяню удалось только схватиться за его заколку. — Что ты творишь?! — воскликнул Лань Сичэнь, хватая его за руку. Вэй Усянь с удивлением увидел кровь на своих пальцах. Он порезался о заколку! Кровь текла довольно сильно, а он даже ничего не почувствовал. — Он одержим демоном, — напряженно сказал Лань Ванцзи. — Ну как, попрощался? — ехидно осведомился демон в его голове. — Нет еще! — рявкнул Вэй Усянь. Окружающие недоуменно воззрились на него. — Жарко тут, — заявил он, стаскивая с себя верхнюю рубаху. Его осенило, когда он понял, что поранился, но думать об этом нельзя — иначе демон сразу поймет, что он собирается делать. Почти вслепую он малевал знакомые символы на белой рубашке с некоторыми интересными дополнениями... Маленькими, но полностью меняющими суть талисмана, в который превратилась его рубашка. Если демон его не убьет, то учитель Лань уж точно, подумал он, и по его телу прошла дрожь, которая переходила в мучительную судорогу. — Я почти готов загадать желание, — прошептал Вэй Усянь, — выходи и послушай... В ушах раздался злобный вой, и юноша почувствовал, как что-то мерзкое и черное выходит из него, течет из его рта, носа и ушей. — Не причиняй никому вреда, — была его последняя осознанная мысль перед тем, как темнота захватила его разум окончательно.

***

Лань Ванцзи сидел перед дверью лекарского покоя второй день. Вэй Ин спал: к счастью, это был не колдовской сон, навеянный демоном, а обычный. Правда, длился он слишком уж долго, как в период... черной меланхолии. Лань Юйчжун не пускал его внутрь. — Первым делом спросил про тебя, — неприязненно сообщил он. — Но видеть тебя пока не хочет. Но Лань Ванцзи был готов ждать и просить прощения. Он был бесконечно виноват перед Вэй Ином.... А ведь он спас его. Когда дядя понял, что из себя представляла измазанная кровью рубашка, он вышел из себя и пригрозил, что заставит Вэй Ина сожрать ее до последней ниточки, но потом признал, что тёмный талисман сработал там, где оказались бессильны их заклинания. Цзыдянь, возможно, тоже бы справился, но Лань Цижэнь зарекся иметь дело с кланом Цзян. Они отправили в Пристань Лотоса письмо, в котором туманно изложили, что из-за искажения Ци разум Вэй Ина помутился, и средство от его душевной болезни пока не найдено. В ответ им пришла официальная бумага о том, что Вэй Усянь более не состоит в ордене Цзян. Демона, приманенного рубашкой-талисманом, сразу поймали в ловушку и уничтожили. Когда Вэй Усянь потерял сознание, они испугались, что его душа уничтожена, но через какое-то время он пришел в себя, заговорил, ответил на вопросы, а потом оговорился усталостью и покинул Минши. Его проводили до лекарского покоя, где он тут же уснул, едва упав на кровать, и с тех пор просыпался лишь для того, чтобы попить, сказать пару слов лекарям и удовлетворить естественные потребности. Лань Ванцзи понимал, что пока Вэй Ин не выспится и его период.... чёрной меланхолии не закончится, разговаривать с ним будет бесполезно. Но он был готов ждать столько, сколько потребуется, пока он не согласится его выслушать. Он не надеялся на взаимность и даже не рассчитывал на то, что Вэй Ин примет его чувства, о которых он так неожиданно узнал. Он не считал себя достойным. Через три дня Лань Юйчжун, наконец, разрешил ему зайти. — Он не спит, но состояние его пока не очень радостное. Если вы поругаетесь, пеняй на себя. И сделай лицо попроще, не знаю уж, что он видел в твоем сне, но... В общем, смотри у меня! Лань Ванцзи молча поклонился и зашел. — Вэй Ин. Выглядел Вэй Ин неважно: глаза и нос его были красными, будто он был простужен, волосы всклокочены. — Здравствуй, второй молодой господин Лань. Ванцзи дернулся. — Лань Чжань, — слегка обиженно поправил он. — Вэй Ин... Прости меня. — За что? — Ты... Видел... — Ну, видел. Ты собираешься извиняться за то, что раскрыл во сне свои чувства? Брось, Лань Чжань. Ведь на самом деле ты меня не любишь. Нет, стой! Дай мне договорить. Все это время ты смотрел на меня, как на ничтожество. При этом ты делал вещи, которые я не мог понять, потому что твои действия противоречили твоим словам! И это все при том, что лгать запрещено! И тут выясняется, что ты... Испытываешь какие-то чувства. Но испытываешь их ты не ко мне, Лань Чжань. Ты придумал у себя в голове какого-то... Совсем другого Вэй Усяня, который вообще не я! — Вэй Ин — это Вэй Ин, — возразил Лань Ванцзи. — Нет! У тебя во сне был дракон, здоровенная такая туша, и он наверняка мог летать, а вот я вряд ли когда-нибудь смогу встать на меч. Этот Вэй Ин из твоего сна — где он и где я? Демон был прав, я болен, а тот твой воображаемый Вэй Ин — здоров. Ему ты позволял лезть к тебе и виснуть на тебе, а со мной, настоящим мной и заговорить лишний раз не хотел! Ты отдал ему во сне свою ленту, а от меня шарахался, как от заразного! Может быть сначала этот образ и имел что-то общее со мной, но теперь я совсем другой человек, я изменился! Ох! Иди и спи, пускай тебе дальше снятся эти сны с драконами, ко мне-то ты почему приходишь? Смотришь на меня... Это невыносимо, Лань Чжань! Я... Юноша осекся, глядя на то, как Лань Ванцзи протянул руки за голову и принялся развязывать ленту. — Нет, Лань Чжань. Не смей. — Почему? — Что значит, почему?! — вскричал Вэй Усянь. — Лань Чжань... Я не могу принять ее. Ты столько раз отвергал мою искреннюю дружбу, а теперь предлагаешь мне ленту?... Или... Возможно... Ты чувствуешь себя обязанным? Не стоит, Лань Чжань, ведь это из-за меня... Наверное. Если бы у тебя не возникли чувства ко мне, ты не нанёс бы вред своему здоровью этими травами, которые ты пил, и демону бы не к чему было прицепиться... Так что я, в определенном смысле, виноват... — Вэй Ин не виноват, — ответил Ванцзи. — Ты не примешь?.. — Нет, — покачал головой Вэй Усянь, — во всяком случае, не сейчас, это уж точно. И если ты сейчас же не повяжешь её обратно, я позову учителя и он на правах ближайшего родственника повяжет тебе ее обратно. Со скандалом. Лань Ванцзи кивнул и молча повязал ленту, встал. — Поправляйся, Вэй Ин. И ушел. Лишь в Цзинши он позволил нескольким слезам скатиться по бледным щекам. Что же, он сам виноват. Глупо было рассчитывать, что Вэй Ин примет... Впрочем, он сказал: не сейчас. Значит, гипотетически такую возможность он всё-таки допускает. Значит, еще есть надежда...