Бедолага

Дыхание жгло горло. Света не могла бежать быстрее. Но просто была должна. Сквозь грохот пульса в ушах, сквозь неистовое хрипящее дыхание слышала шаги позади себя. Их было трое. Десятиклассница не знала, почему они преследовали ее. Лишь знала, что не к добру это все. Слишком поздно она поняла, что ей стоило остаться на дополнительных после уроков вместе с остальными учениками школы. Слишком поздно заметила три крупных женских фигуры, идущих следом. Слишком поздно. А потому ей пришлось бежать. В надежде оказаться как можно дальше от надвигающейся угрозы с шестью кулаками, в надежде найти укромное местечко и там переждать, в надежде на то, что они сдадутся. Забор справа сменился узким переулком между домами. Девушка без раздумий забежала туда, а в испуганной голове родилась идея. Ей нужно было попасть в чей-то двор и держать ворота закрытыми, чтобы эти трое не попали. Незаконность данного действия — последнее, что волновало Свету. — Попалась, сука! Грубые руки схватили школьницу сзади. Не давали девчонке вырваться. А после пары издевательских смешков резко разжались, отпустили худощавое тельце. Токарова не успела вытянуть руки, упала на неровный асфальт. Содрала кожу на щеке, ладонях и коленках. До крови. Света выть была готова от боли, только вот единственное, на что она была способна сейчас — продолжать дышать, словно собака замученная. Чей-то ботинок с силой врезался в спину десятиклассницы, не давая ей возможности подняться с пола. От нехватки кислорода у младшей начала голова кружиться, а сил на какую-либо борьбу не осталось. — Не двигайся блять, а то хуже будет! — и за руки тут же хватают. Это — Мила Грац. Света наизусть еë голос знала, а хватку жесткую, наверное, в классе седьмом запомнила, когда та еë башкой в унитаз опускала. — Иди нахуй! — на громком тяжелом вздохе Токарова роняет. Удар по голове. Молниеносный и точный. Металлический привкус крови на девичьих губах, уже как родной для неë. Звон в голове. Боль, но уже привычная. Кто-то схватил за волосы, откинул голову назад. Чья-то рука зажала ей рот, не давая закричать или позвать на помощь. Света не боялась ударов. Привыкла смеяться, когда унижают. Своим безразличием задевать людей. Она привыкла быть сильной, не плакать при людях, не жаловаться. Привыкла рыдать в подушку бессонными ночами, пока никто не слышит. Привыкла к своему одиночеству и смирилась со своей жалкой судьбой. Но до сих пор не сдаётся. Младшая попыталась укусить, вонзилась зубами в мягкую плоть, изо всех сил стараясь сделать как можно больнее. — Собака блять! — тут же закричала девушка, которую укусила за руку Токарова. Света узнала по голосу Дашу Поцелуеву — любимую подружку Милы Грац, что всюду по пятам за той ходила и делала всë, что ей скажут. « И кто ещё из нас собака » — пронеслось в мыслях десятиклассницы. Пальцы вонзились в расцарапанное лицо, заставляя открыть челюсти. Руку вытащили. Девчонка снова попыталась закричать. На этот раз две руки схватили еë за рот. Одна, чтобы сжать челюсти, а другая заблокировать шум. Раздался рвущийся звук. — Вот, заткни еë этим! Руки убрали. Но прежде, чем Токарова успела позвать на помощь, перед еë глазами пролетело что-то серебристое. Оно прошлось по рту Светы, прилипло к коже, заглушая крики. Ей заклеили рот изолентой. Девчонка еле дышала. Ещё один резкий звук. Запястья скреплены скотчем за её спиной. Ноги, что беспорядочно били то по забору, то по девочкам, схватили и скрепили изолентой в щиколотках. Воздуха не хватало, сил на борьбу не оставалось. — К столбу? — голос был напряженным. Света не знала, кто эта девушка, но ей было до ужаса интересно хотя бы посмотреть на неё. — Секундочку. Руки залезли в карманы, нашли и забрали у Токаровой ключ от дома и кошелек с монетами на проезд. Младшая пыталась дышать ровно и успокоить себя. Она не знала, что случилось с её рюкзаком. Вероятнее всего, та уронила его где-то по дороге, пока бежала. Это давило на неё. Звон монет. Раздражённое бормотание: — Блять, всего 50 рублей? Что серьёзно? Удар ногой под рёбра. Девчонка шипит от боли, прикусывает губу дабы не услышали. Её переворачивают на спину, а потом смотрят сверху вниз, так по-издевательски, что Свете обратно, лицом в пол, хочется лечь. Справа от себя она замечает мужиковатого вида девушку. Света её в первый раз видела, значит та точно не училась в её школе. « Даже какие-то левые люди приходят, чтобы меня отпиздить и поиздеваться. Растёшь, Света! » — подумала про себя десятиклассница и усмехнулась тем мыслям. Нахмуренные брови, короткие тёмные волосы, сильные руки, эта незнакомка смотрит с таким отвращением и неприязнью на Токарову, что аж мурашки по телу бегут. Свете она сразу не понравилась. Поцелуева подтягивает светловолосую к фонарному столбу, прижимает спиной и тянется за изолентой. Десятиклассница не сопротивляется — это просто бессмысленно, ведь каждая из девушек гораздо сильнее её и, Света уверена, каждая из них с удовольствием бы набила ей морду. Девушка еле дышит. И теперь, привязанная к столбу, смотрит из-под лба с ненавистью на троих, что шарятся по карманам и осматривают ее руки и шею, в надежде найти что-нибудь ценное. Снимают пластиковое кольцо с сердцем — подарок от Маши Романовой, ее единственной школьной подруги, а потом выбрасывают куда-то в кусты с насмешкой. От таких унижений девчонка уже заплакать готова, это слишком жестоко. Света не понимает за что так с ней, не понимает зачем, и вряд ли хоть кто-нибудь ей ответит. Довольная своими проделками, Грац делает селфи с привязанной к столбу школьницей. Она это по группам различным рассылает и смеётся с ответов к её фотографиям. Ещё примерно вечность по ощущениям Светы, а на деле минут пять девушки всячески издеваются и подкалывают Токарову, а потом: — Ну всё, она меня заебала. Уходим, — говорит Мила и, бросив угрожающий взгляд «ты знаешь, что будет, если распиздишь про это», разворачивается. Плюнув куда-то рядом с привязанной, Даша идёт следом за Милой. — Мне в другую сторону, — выкрикивает оставшаяся девушка, но не уходит. Она достаёт сигарету с зажигалкой из кармана, медленно и неспешно раскуривает, наслаждаясь каждой затяжкой. Смотрит на жалкую связанную девчонку сверху вниз, взглядом в ней дыру просверливает, будто ищет что-то, только вот непонятно что. Света не понимает, зачем та осталась. Просто тихо надеется на то, что эта пытка закончится уже наконец. Чувствует, что скоро останется без сознания, потому что дышать с изолентой приклеенной ко рту очень сложно. Она в темные глаза смотрит с мольбой о помощи, о пощаде, унижает себя ещё больше. Токарова видит в них своё жалкое отражение, а потом голову опускает — слишком противное зрелище. Докурив, девушка подходит почти вплотную и резким движением убирает изоленту со рта. — Ай! — вскрикивает от жгучей боли Света. Она пытается толкнуть ее ногой, но ничего не получается — ноги связаны. Темноволосая только смеётся над такой жалкой попыткой. — Не смешно.. — на тяжелом вздохе произносит Токарова. — Смешно, — ухмыляется девушка. А потом грубо хватает чужое лицо за подбородок, смотрит по-хозяйски в испуганные глаза. И крутит-вертит как ей вздумается, рассматривая совсем свежие царапины. Света ей поддаётся. А что остаётся делать? Она слишком слаба, а ситуация, кажется, просто безвыходная. — Кто ты?.. — шепчет на усталом издыхании. Старшая отпускает девчонку и присаживается на корточки перед ней. Из кармана вылетает нож-бабочка. — Лиза я, — отвечает та, крутя ножик в руках, словно это ключи какие-то, — Макарова Лиза. А потом бросает свою «игрушку» к столбу, там где находятся связанные руки школьницы. — У тебя есть шанс, бедолага, — Макарова подмигивает той, а потом встаёт и уходит с места проишествия, оставив кучу вопросов в светловолосой голове. — Увидимся в школе.

***

— Да ну нахуй. Она ещё и с нами в школе учится будет? — удивленно спрашивала Маша Романова у своей соседки по парте. — Походу.. — Света была напряженной. Ей не хотелось больше видеть эту рожу. Хоть та ее и спасла. — Ну пиздец. Покажешь мне ее потом, Светуль, — одноклассница взяла за руку Токарову, в знак поддержки. Со звонком в кабинете появилась классная руководительница. С грозной темноволосой девушкой под ручкой. — Дети, знакомьтесь, это Лиза Макарова, она теперь будет учиться с нами. Надо было видеть лицо Светы в этот момент. Эту смесь из ахуя, испуга и замешательства. Раскрытый рот и глаза размером с теннисный мячик. — Эй, ты чего? — поинтересовалась Маша, заметив выражение лица своей одноклассницы. Света сглотнула. — Ну вот. Это она. И никуда идти не пришлось, — с нервным смешком ответила Токарова. — Лизонька, садись где свободно. Всё, дети, учитесь, а я побежала! — заторопилась классная руководительница. В классе повисло такое молчаливое напряжение, что можно было ненароком им удавиться. Все с интересом рассматривали новенькую. Одета она была во все чёрное и на плечах кожанка, в ее руке полупустой рюкзак, а на раздражённом лице пара синяков. Девушка на всех смотрела с какой-то неприязнью. По классу пошёл тихий шёпот. Лиза Макарова неспешно прошлась по рядам и остановилась на последней парте третьего ряда, прямо за Светой. — Вот падла, — ругнулась про себя девчонка и закатила глаза. Сразу после звонка Макарова пулей вылетела из класса. У неё совсем не было желания знакомиться со своими новыми одноклассниками, видеть эти притворные дружелюбные рожи и корчить такую же. От этого нет никакой пользы. В этом нет смысла. Макарову раздражают люди, общение с ними, их присутствие. У неё сразу появляется какое-то желание ударить того человека, который просто спросил, подошёл, посмотрел, поинтересовался, дотронулся до неё. Непреодолимое желание. И в такие моменты сдерживать свои эмоции и себя становится для Лизы слишком сложным заданием — она бьет, сильно, до крови, до переломов и чужих криков, бьет до тех пор, пока не закончится приступ неконтролируемой агрессии, пока она не придёт в себя, пока ее не остановят. В последний из таких приступов девушка чуть не убила человека. Дело замяли благодаря папиным деньгам. Однако больше ее выходки директор прошлой школы терпеть не мог, и той пришлось переехать в другой город и пойти в новую школу. Такое положение дел Лизе совсем не нравилось, но выбора не было. Единственный человек, с которым Макарова хотела иметь хорошие отношения в новой школе, — Мила Грац. Десятиклассница была наслышана о ней и ее выходках. А потому сразу попыталась влиться в ее компанию. Вышло это ценой разбитого лица, двух пачек сигарет и пропуска нескольких школьных дней по причине плохого самочувствия. Однако Макарова знала, что это того стоило.

***

Литература. Урок до жути скучный. То ли из-за учительницы, которая слишком монотонно и неинтересно рассказывает про своего Чехова, то ли потому что всему классу похуй на биографию какого-то там писателя и для них гораздо продуктивнее поспать на таком уроке. Вот и Макарова уже разлеглась на своей последней парте, мечтая о сигарете и поскорее, однако свои у той закончились ещё вчера, а у кого попросить из этих странных людей в новом классе она не знала. — Эй, пс, бедолага, — Лиза позвала девчонку, что перед ней сидит, легонько хлопнув ту по плечу. Во-первых Света уже почти уснула и очень даже удобно расположилась на своей парте, а во-вторых не желала общаться ни с какими Лизами, а тем более Макаровыми. — Блять, сюда повернись, — уже громким раздражённым шепотом выдала темноволосая. Она схватила одноклассницу за плечо и сильно сжала его в своей руке. — Что ты хочешь? — Токарова поворачивается к девушке, тяжело вздыхая и проклиная в своей голове эту наглую и бесцеремонную, черт ее побери, Макарову. — У кого тут сигу стрельнуть можно? Брови нахмурены, ей не нравится нерасторопность младшей и ее недовольный ебальник. Раздражает ужасно. Но курить хочется. — Ну у меня, — пожимает плечами Света, — А че? Лизе и тон ее не понравился, и взгляд. Слишком уж ахуевшие. И курить вместе с этой странной девочкой Макарова не хотела. Точно нет. — Какие? — Чапман с вишней. — Сука. Мои любимые. Нет. Всё-таки она не против с ней покурить. — После урока ты идёшь со мной. И своими сигаретами, — сообщила Лиза и странно улыбнулась, пугая младшую. Токарова была возмущена такой наглостью. Но ей ничего больше не оставалось. — И прическу свою поправь, а то как долбаеб выглядишь, — усмехнулась Лиза и обратно легла на свою парту. Света ещё больше растрепала свои волосы, а потом, раздражённая таким раскладом дел, отвернулась от новенькой, матерясь себе под нос. *** После урока Токарова повела свою новую одноклассницу в место, где обычно собирается большинство школьников, дружно поджигают свои сигареты и курят. Света была вся на нервах, она бесилась от каждой мелочи и чуть ли не бежала до этого дебильного места, так ей сильно хотелось поскорее докурить и избавить себя от такой компании. Макарова сейчас особенно сильно ее раздражала, она совсем никуда не торопилась и шла вразвалочку, лыбясь себе под нос. У Светы даже появились мысли, что та ее пиздить собралась. Уж слишком девушка довольная. И странная до жути. — Прикольная у тебя зажигалка, — усмехнулась старшая, взглянув на белую вещь в руках Светы полностью разрисованную радужными хуями. — На, — Токарова протянула сигарету девушке, раздражённая чужой улыбкой. — Злюка ты, — сообщила Лиза, поджигая так любезно ей предоставленную сигарету. — Потому что бесишь, — ответила одноклассница. — Бешу? — удивилась старшая. Света отвернулась. Она не хотела продолжать этот идиотский диалог и вообще видеть лицо новенькой. Оно ей не нравилось. Лиза лишь рассмеялась над такой глупой и детской реакцией, а потом, ещё раз взглянув на одноклассницу, задумалась над чем-то. Слабый порыв осеннего ветра пробирал до мурашек, он медленно и неспешно приносил в темноволосую голову осознание всей ситуации, отрезвлял разум. «Что она мать твою мне сказала?» Как-то резко изменившись в лице, Макарова схватила наглую девчонку за плечо и развернула к себе. Темные глаза сверкнули, а рука сжала плечо младшей с такой силой, что оно будто вот-вот сломается. Сердце светловолосой пропустило несколько тревожных ударов, девчонка вся сжалась от страха. — Послушай сюда, бедолага, — голос грубый, от него мурашки по коже бегут, он пугает. — Я тебе не позволяла с собой так разговаривать, — Макарова затяжку делает, прожигая взглядом оробевшую одноклассницу. — То, что мне стало тебя жалко и я помогла вчера, не значит что мы стали друзьяшками, и ты можешь делать, что тебе вздумается. Поняла? — Лиза разжала руку и вытерла ее об свои джинсы, всем своим видом показывая неприязнь. Токарова нервно сглотнула и кивнула головой, напуганная чужим поведением. Девчонка попыталась сделать затяжку, но поняла, что сигарета уже давно потухла. И, пока Света копошилась в кармане в поисках зажигалки, не заметила, как к их скромной компании приблизилась Мила Грац вместе со своей верной собачкой — Поцелуевой и ещё какой-то «крутой старшеклассницей». — О, Токарова, а ты чего в школе? Бессмертная что ли? — заржала Мила в своей привычной манере. А потом нахмурилась. — Мы надеялись не увидеть твой стремный ебальник сегодня. Все трое пялились на светловолосую с такой злобой, что той стало страшно. Девчонка решила никак не реагировать на эти слова, надеясь на то, что для неё это все обойдётся без новых травм. Мила перевела свой взгляд на стоящую рядом со Светой девушку и подошла поближе. — Лизок.. А ты че тут с ней? Куришь? — прищурившись, спросила Грац. — Ну она мне сиги дала. Курю. В чем проблема? — нахмурилась Макарова, совершенно не понимая в чем дело. — Проблема в том, что мы не общаемся с ..такими, — Мила перевела презрительный взгляд на Токарову, смирно стоящую в сторонке, — Или ты уже в компанию отбросов общества вступила? Синяки вон прошлые еще не успели пройти, а ты видимо новые хочешь, да? Лиза ничего не отвечала, она лишь молча смотрела прямо в глаза главе всей этой шайки. — Так, давай решим по-хорошему. Ты этой, — указав головой на Свету, — ебальник сносишь. Так, чтобы мы еще неделю могли наслаждаться ее отсутствием, — со странной ухмылкой приказывает. — А сиги ее нам тащишь, — дополняет Поцелуева. Макарова молчит, из-под лба пялится на Милу, злая и оставшаяся без какого-либо выбора. Минуту назад она действительно хотела ударить Токарову, но делать сейчас это по чьему-либо приказу — просто унизительно. «По крайней мере это менее унизительно, чем получать самой», — успокаивала себя Лиза. — Сделай как тебя попросили, новенькая. А то еще нарвешься и хуево прийдется. Лиза посмотрела на светловолосую девчонку с какой-то жалостью, а потом ответила: — Хорошо. —С отбросами ты с этого момента не контактируешь. Усекла? Я.. Звонок на урок прервал дальнейшие угрозы одиннадцатиклассницы. Девушки разошлись, оставив наедине Лизу со Светой. Токарова подошла к девушке почти вплотную, вся напряженная, кулачки в страхе сжаты, губы искусаны. Она уже приняла свою участь, так зачем сопротивляться? Света прямо в глаза темные заглянула и уверенным голосом сказала: — Пизди, — лицо той своё предоставляя для ударов. Макарова тяжело выдыхает, с жалостью в чужие глаза смотрит. Она не хочет девчонку бить, та сейчас особенно сильно на жалкого котёнка похожа. У Лизы рука просто не поднимется. — Успокойся, — проговаривает. Девушка руку свою на плечо ей кладёт, от чего Света, наученная прошлым опытом, вздрагивает в испуге, но не отходит. Лиза понимает чем напугана одноклассница, она лишь аккуратно поглаживает. В ней нет ни капли злости, ни плохих намерений, лишь сочувствие. Такое для нее странно, такое для неё ново, непонятно, но девушка решает не сопротивляться своим чувствам. — За что они так с тобой? — интересуется. Света задумывается немного, а потом решается утолить чужое любопытство: — Я когда-то дружила с Грац, — со странной усмешкой проговаривает, — Хорошая была девчонка, только вот жизнь ее помотала. — Как? — нахмурив брови, Макарова спрашивает, удивленная такими словами. — Когда ее батя из тюрьмы вышел, у них дом в какую-то колонию строгого режима превратился: одна оплошность — удар, лишнее слово — удар, не так посмотрел — удар. Она каждый день видела, как бьют ее родную мать, и ничего не могла с этим сделать. Мила каждый день лично получала новые синяки и другие следы от побоев от своего отца. Никаких слез, не улыбаться, не ныть, не болеть, не быть слабым и никаких лишних чувств. Правила установленные в их доме иногда доходили просто до абсурда, но все старались их исполнять и не злить главу семейства, — рассказывала Света. — В общем не сладко ей приходилось. А затем и окружающим Милу людям. Лиза с прищуром на Токарову посмотрела. — Ее либо боялись, либо боялись. Другого не дано. И когда одни примыкали к ней, словно собачки верные всё по приказу делали, другие противостояли, а затем, соотвественно, были биты, — ухмыльнулась Света, — Короче наши пути разошлись. Она пиздила слабых, а я пыталась защищать. Только вот мне это потом боком вышло, — Токарова глаза в пол опустила, вспоминая события прошлых лет, — Я тогда за одноклассницу вступилась, Машу Романову, а Мила подумала мол я ее предала, за угол завела и отпиздила. Шрам даже остался, — младшая рубашку задрала, указывая на место под рёбрами. Макарова растеряно посмотрела на шрам и потянула свою руку к девчачьей коже, но была остановлена слабым ударом от одноклассницы, что не хотела лишних касаний, — Короче с тех пор мы не ладим, если это можно так назвать.. Лиза тихонечко стояла, оперевшись на стену здания, и пыталась собрать свои мысли, подобрать слова. — Она бы тебе этого ни за что не рассказала, — отметила Света. — Это между нами остаётся. — Хорошо, — ответила темноволосая. — ..На урок надо. Она сорвалась со своего места, а потом, вспомнив их диалог с Милой, остановилась и с разворота ударила по лицу одноклассницу. — Сейчас иди в медпункт, — говорит, подходя поближе, — И на этой неделе в школе не появляйся, — и из чужого кармана пачку сигарет вынимает. Света плюет в сторонку, рукой больную щеку держит и с ненавистью на убегающую на урок одноклассницу смотрит. *** Макарова в класс заходит и на место своё садится вся запыхавшаяся. Она взгляды на себе снова странные ловит и держится из последних сил, чтобы не вывести кого-нибудь из этих уродов за партами на улицу и отпиздить как следует. — А где Света? — шепотом интересуется Маша Романова у новенькой. — Плохо ей. Романова удивилась, но решила своими вопросами не донимать и без того раздражённую девушку. Она Свете короткое сообщение набирает, пока учитель по истории в класс заходит. Маша: «Светуль, все хорошо? Ты где?» Света: «Это пиздец. Макарова ахуела.» Маша: «Что случилось?» Света: «Потом. Я в медпункте.» Маша: «Она тебя отпиздила?» Света: «Да.» Маша: «Блять, а ты придёшь?» — Мария Романова, может вы уберёте свой телефон и откроете тетрадь? — громкий голос учителя раздаётся где-то над головой школьницы. Девчонка на учителя, что за спиной у неё стоит, голову тут же поднимает и от испуга телефон на пол роняет. — Извините! — Я так понимаю вы выучили домашний параграф, — спокойным голосом проговаривает историк, на своё место возвращаясь. — Обижаете! — протягивает Романова, на деле не знающая о том, что в истории вообще есть какие-то параграфы, ещё и домашние. — К доске тогда, — с довольной улыбкой мужчина усаживается на свой учительский стул и пальцем указывает на место для пыток, куда нужно подойти десятикласснице. Маша телефон с пола поднимает, читая последнее сообщение от подруги, где та говорит, что появится только на следующей неделе, и к доске выходит, уже смирившаяся со своей будущей двойкой по истории.