Бедолага

После уроков за школой собирается почти вся компания Милы Грац. Они огромным кругом так называемого «лузера» обступают и грозятся выбить ему зубы, оттрахать во все щели и ещё много всякого. Лиза тоже приходит. С обещанными сигаретами в руке. Она с недоумением смотрит на всё происходящее и пытается во всех этих обезьяньих криках найти отголоски хоть чего-то разумного и понять, что наделал этот испуганный бедный мальчик в середине круга.    Взгляд её цепляется за знакомую фигуру. Вот он, авторитет всея школы, вершитель чужих судеб грешных, творец истории, жесткий диктатор или просто Мила Грац, спокойно стоит в толпе и со странной ухмылкой наблюдает за школьниками. Руки в карманах, взгляд пристальный, угнетающий, брови нахмурены, тело напряжённое. Девушка будто молча командует своей стаей из верных агрессивных собак, надрессированных угрозами различными. Только вот пока что с цепи не срывает: жертва недостаточно напугана.    Макарова к ней подбегает, пачку протягивает и собирается уже уходить с места происшествия, но Мила её отдёргивает и грубым голосом приказывает тут оставаться. Недовольная и раздражённая, но Лиза выполняет «команду». Ей противно от мыслей, что она теперь очередная послушная собачка Грац, что вынуждена лаять на прохожих, которые не понравились хозяйке, повиливать хвостиком и вовремя скалить зубы.    — Эй, новенькая, давай, наваляй этому уроду! Че стоишь глазеешь? — слышится крик из толпы, обращённый к Лизе, что действительно как белая ворона стоит и даже не двигается.   — Да! Давай! — остальные ребята с энтузиазмом поддерживают эту идею.   Макарова челюстями скрипит, но с места не сходит. Почему она должна это делать? С чего бы это именно ей марать кулаки?   Но выбора у неё не остаётся, ведь Грац просто-напросто выталкивает девушку к этому бедному мальчишке в середине круга, что теперь молящими глазами на неё смотрит.   Темноволосая раздражённо сглатывает и со всей силы кулаком ему по лицу бьёт. А потом ещё. И ещё. Бьёт под радостные взвизги разъярённой толпы. Бьёт, вкладывая всю ненависть свою к этому миру дрянному. Бьёт, не жалея себя, не жалея сил, не жалея на половину дохлого невинного школьника. Бьёт, оставляя кучу синяков, травм, болячек на чужом теле. Бьёт, пока мальчишка на асфальт без сознания не падает. А потом уходит, оставляя «стаю» Милы в полнейшем ахуе и рядом уже с их проблемой — беспощадно избитым человеком.   Девушка еле дышит, она себя ненавидит за такие поступки, её ноги дрожат, мысли все спутаны, руки ужасно болят. Но сейчас Макаровой гораздо легче в моральном плане. Драки её всегда спасали, они помогали выбросить все не дающие покоя чувства, лишние эмоции, они временно заглушали боль, оставляя приятную пустоту в изуродованной душе.   Наушник в правом ухе, музыка на полной громкости — очередное бегство от собственных мыслей. Но сейчас, казалось, даже музыка, орущая на ухо, не перебьёт их нескончаемый поток. Теряясь в бесконечных дорогах и переулках, Лиза идёт неспешно, притворно медленно. Хочется сорваться, ускорить шаг, вот только некуда. Дома никто не ждет, и будто и не ждал никогда, там слишком тихо. И в последние годы тишина стала не надежным другом и учителем, приносящим спокойствие, а безжалостным врагом, разъедающим Макарову до основания. Тишина, что была несбываемой мечтой той маленькой девчонки-младшеклассницы, которая до ужаса боялась ссор бухих в хлам родителей, шума от летящей в пол посуды, постоянных криков, теперь стала Лизе противна, до тошноты и омерзения. Раньше одиночество казалось ей чем-то приятным и позволяющим почувствовать лёгкость, но никак не сдавливающим, словно сжимающим в четырёх стенах чёртового дома.    Девушка полезла в свои карманы в поисках второго наушника. Слишком тихая музыка, слишком много мыслей в темноволосой голове. Слишком быстро она оказывается в пустом, будто заброшенном дворике со старыми качелями и песочницей. Макарова с неприязнью посмотрела на потрепанное окошко в многоэтажном доме, что на четвёртом этаже находится. Теперь она живет на четвёртом этаже. В однокомнатной квартире с ужасным ремонтом. Кажется, что девушка уже насквозь пропитана всей этой атмосферой серых ветхих многоэтажек, побитых жизнью и кое-где расписанных яркими красками безмятежной молодежью.     Старшеклассница садится на скамью, откладывая момент возвращения домой на потом. Здесь совсем никого нет, и лишь громкая мелодия в наушниках укрывает её от тишины. Что было бы, если она смогла найти в себе силы довериться людям? Что было бы, если она была бы любима? Вопросы крутятся в голове, и безнадёжные ответы снова вгоняют её в отчаяние. Глупо доверяться, когда сам всё можешь сделать. Глупо влюбляться, потому что если взаимно, то ненадолго. В отношения нужно вкладывать много сил и терпения, чтобы уметь уживаться с совершенно другим человеком, не с собой. И даже если бы она была готова к этому, то кто бы захотел хоть немного понять её и действительно работать вместе над отношениями, не продавливая своим характером и не ведя паразитические отношения? Слишком много «но» и слишком много «если».   Закрыв глаза, Лиза представляет себе образ человека, который смог бы помочь ей скрасить одиночество. Наверное, у него были бы крепкие объятья и безумно тёплые ладони, почти горячие. Она давно забыла, как это – обнимать кого-то настолько крепко, словно бояться отпустить.    Почувствовав чужое неожиданное прикосновение к своей ноге, Макарова вздрогнула, открыла глаза и мигом вынула из ушей наушники. Рядом с ней на скамейке сидела Света — та странная одноклассница со вкусными сигаретами.   — Блять, ты что тут забыла, бедолага?   — Я тут живу, — возмущённо ответила девчонка.    — Я тоже, — громко выдыхая, сообщила Макарова, — Чего ты припёрлась? Может свалишь? — грубо проговорила старшая и повернулась в другую сторону от одноклассницы, надевая свои наушники.   Снова раздражение. И откуда в ней столько агрессии? Девчонка то ей ничего не сделала, скорее наоборот. Лиза старалась себя успокоить, отвлечься на музыку и собственное дыхание. Она прикрыла глаза и стала под счёт вдыхать и выдыхать, начитавшись советов в интернете. Это, на удивление, помогло.    Открыв глаза, Макарова увидела перед собой руку с сигаретой, зажатой между двумя длинными пальцами, и даже улыбнулась тому. С благодарностью посмотрела на младшую и выхватила сигарету.    — Зажигалку. С радужными хуями, — потребовала девушка.   Света протянула нужную вещь с усмешкой и спросила:   — Фараон?    — Ну да.   — Обожаю.   Лиза молча пожимает ей руку в знак согласия.   Она закуривает предоставленную сигарету медленно, прикрыв веки, затягиваясь так глубоко, что в её голову бьёт почти сразу. Разум плывет, а лёгкие наполняются вредной, но чертовски успокаивающей дымкой, которую она неспешно выдыхает. Лиза замечает пристальный взгляд младшей на своих руках.   — Чего смотришь, бедолага? — спрашивает, пихая одноклассницу в бок.   — Кольца классные.   — Домой иди, — говорит старшая и указывает взглядом на подъезд.   Токарова ничего не отвечает, просто уходит куда-то вглубь домов и однотипных дворов.   А Лиза остаётся на скамейке курить и рассматривать свою ладонь, на которой, кажется, до сих пор осталось тепло чужих рук.

 

***

 

Дома было сыро. Сыро и неуютно. Свете здесь не нравилось. Абсолютно. До этого все было не так. До того, как отец, тот ещё алкаш, не выкинул их, как шавок на улицу, приглашая в дом очередную любовницу. Она была не первая, но явно не последняя. Токарова ненавидела отца всем сердцем и даже желала ему смерти.   За стеной снова послышался шум голосов и громкий звон стаканов. Собутыльники отчима. Спасибо ему, на самом деле, иначе остались бы на улице.    Жизнь рушится на кусочки и больно царапает школьницу по лицу, а она всё не сдается. Стискивает зубы до скрипа, зажимает руки в кулаки, но терпит и идёт дальше с высоко поднятой головой. Прям как сейчас. Света берёт с пола черный рюкзак и выходит из комнаты, надеясь, что её не окликнут. И этого действительно не происходит, чему она очень рада.    Спускаясь по лестнице, Света печатает сообщение подруге, договариваясь о встрече через 20 минут у ларька, а сама уже стоит перед этим самыми магазинчиком.   — Здравствуйте, чапман с вишней, — в утренней тишине её голос какой-то необычно громкий и хриплый. Аж самой не по себе, но продавщице всё равно. Она лишь называет сумму, даёт сдачу и закрывает окошко.    Тихо выдохнув, Токарова продолжает ожидать одноклассницу, двигаясь из стороны в сторону. В рюкзаке неприятно звенят ключи и бутылка воды, стеклянная, слишком громко для этого места. На горизонте появляется невысокая девушка в чёрной кепке и протягивает Свете руку.   — Привет. Так ты всё-таки идёшь на уроки? — сразу же интересуется подруга, сменяя темп шага на удобный для одноклассницы.   — Нет, мне уже хватило ударов на всю неделю вперёд, — усмехается светловолосая, — Прогуливать придётся. Только главное, чтобы отчим не узнал, — пожимает плечами Света, а потом сигарету свою поджигает.   — Мда, — вздыхает Маша, сочувствуя непростой судьбе подруги, — Вот интересно, почему эта странная Макарова только до тебя доебывается?   — Без понятия. Но она меня уже заебала. Так ещё и, прикинь, она со мной в одном доме живёт! — громко возмущается десятиклассница.   — Пиздец, — заключает Маша, не зная, что и ответить.   Света проводит одноклассницу до школы в молчаливой тишине, полностью погружённая в собственные мысли. А остаток школьного дня девушка скитается по улицам, выкуривая ровно по одной сигарете в час и периодически останавливаясь на различных скамеечках, дабы отдохнуть.    Свете не дают покоя мысли о новенькой. Она таких людей раньше не встречала, настолько противоречивых и странных. И ей до чёртиков интересно узнать, что движет Макаровой, что с ней не так и кто она есть на самом деле.    ***   Кто-то снял на видео вчерашние избиения за школой и распространил среди классов.    Макарову теперь все шугаются, сторонкой обходят, да взгляд косой на неё кинуть бояться, они за спиной у той шепчутся про то, что мальчишка в больнице сейчас лежит, и слухи различные распускают про новенькую. А Лизе всё равно, лишь бы её не трогали. Но Романову всё-таки на перемене ловит, к стенке прижимает и таки узнаёт, кто видео по школе распространил.    Она этого девятиклассника после уроков находит и за школу выводит, раздражённая до жути таким раскладом вещей. За горло парня хватает, скалится остервенело и сильную руку в кулак сжимает.   — Сучёныш, ты зачем видео выложил? Проблем захотелось? — шипит яростно.   — Че ты приебалась ко мне? Это не я вообще! — кричит, вырываясь из цепкой хватки.   Лиза шумно выдыхает и руку свою выставляет.   — Телефон сюда.   Школьник к ней ближе подходит. Глаза в пол, телефон в левой руке держит. Он со всей силы бьет в живот Макаровой и, пока та, скорчившись, ноет от боли, со всех ног убегает куда-то далеко во дворы.   — Блять.. — хрипит Лиза, наблюдая за быстро отдаляющейся фигурой, — Бессмертный…   — Лизок, — окрикивает её со спины Грац, — ты чего до моих холопов доёбываешься?    Лиза запаляется мгновенно. Она ещё и защищать его собралась?    — Почему твои холопы видосы с дракой распространяют? Ты блять знаешь какие от этого последствия могут быть? Твой ебальник там тоже присутствует, Грац!   — Ладно, — соглашается Мила, — Я сама с ним разберусь, не трогай, — она устало выдыхает и подходит поближе. — Пойдём я тебя проведу, не хочется домой.   И они идут. По серым улочкам и кривым дорогам, скрашивая унылую атмосферу города весёлыми разговорами и глупыми приколами. Идут и общаются обо всём и ни о чем одновременно, словно они самые настоящие друзья. Идут и обе смеются так, будто одна другую и не хотела прикончить пару дней назад. У Лизы давно не было такого, чтобы она вот так вот беззаботно гуляла и в своё удовольствие разговаривала с почти незнакомым ей человеком. Наверное, ей бы хотелось проводить своё свободное время именно так, а не погружаясь в тревожные мысли и убивая себя дома алкоголем, сигаретами и скучными телепередачами.   Заходя во двор дома Макаровой, девушки замечают на скамейке светловолосую девчонку. Ноги прижаты к груди и скованы полностью разрисованными чернилами руками, её голова качается в ритм музыке в наушниках, глаза прикрыты, а на лице улыбка. Грац странно ухмыляется и переводит что-то замышляющий взгляд на Лизу. Девушка тут же направляется в сторону ничего не подозревающей Токаровой.   — Эй, одуван, — Мила наушники вырывает и разблокированный телефон из её рук забирает, — Нахуй вали отсюда!   — Отдай телефон блять! — орет Света.   — А ты забери, — ржёт Грац, за спину телефон пряча.   Токарова к ней подбегает и пытается вещь свою забрать, вот только ничего не получается.   — Эй, Лизок, — Мила головой на девчонку указывает.   Макарова, поняв намёк, Свете руки заламывает и, пока довольная Грац усаживается на скамейку, шепчет ей на ухо:   — Терпи, бедолага, — а потом поближе подводит, брыкающуюся одноклассницу.   — Сука, да что вы доебались до меня? Что я сделала вам? Не трогай меня, ненормальная! Отпустите! — кричит Света, стараясь вырваться из сильных рук Лизы.   — Ебало заткни ей, — приказывает Мила, — У меня голова уже от её воплей болит.   Макарова вторую руку ко рту младшей подносит и снова той на ухо шепчет:   — Кусай и терпи, мать твою. У тебя нет выбора.   — Сама терпи, — говорит Света и зубами в руку впивается, делая как можно больнее ненавистной однокласснице.   Макарова шипит, но действительно терпит. По заслугам.   — Так, — протягивает Грац, — сейчас посмотрим, что у нас тут в телефончике интересного, — с издевательской насмешкой проговаривает и в телефон разблокированный залазит.   Света мычит, вырывается, ногой Лизу бьёт. Это слишком жестоко. Девчонка расплакаться готова. Чем она заслужила?   Мила тыкает и листает что-то в телефоне, посмеиваясь и поглядывая на ноющую Токарову. И через минуту действительно находит.   — Бля, Лизок, а ты знала, что у нашего отброса татуха на груди набита? — удивленно заявляет девушка и со скамейки встаёт, дабы показать.   Света зубы сильнее сжимает и словно собака бешенная головой ворочает, выбивая из Лизы напряженные выдохи. У бедняжки глаза уже на мокром месте от таких издевательств стоят.    В ту же минуту у Макаровой перед глазами телефон младшей появляется, а там красивая голая грудь с маленькой татуированной бабочкой по середине.    — Какая приличная девочка! Не стыдно тебе, Свет? — ржёт Мила.   А Токарова от стыда под землю провалиться готова, девушка глаза закрывает, чтобы не видеть свой позор. И, пока Грац весело листает одинакового содержания фотки, Лиза выпученными глазами на это всё смотрит, покрасневшая вся, дыхание сбито, хватку ослабила, чем тут же воспользовалась младшая. Света сама выбирается и телефон свой у Грац забирает, а потом сбегает от ненавистной компании куда-то далеко.   — Не, ну ты её видела? Смешная такая, — усмехается одиннадцатиклассница.   — Да.. — растерянно отвечает Макарова.   Быстро попрощавшись, девушка плетётся домой. Она вся в смятении и непонятных чувствах, перед глазами картинка — голая грудь одноклассницы, а её рука ужасно болит от укуса, наверное, будет синяк.

 

***

  Снова сыро. Снова голоса и звон стаканов. Снова руки в кулаки и чёрный рюкзак на плечо. Снова сообщение подруге и прогулка до ларька. Хоть что-то в этом мире стабильно.    — Привет, Маш.   — Привет, Светуль! — подруга вся светится от радости, она накидывается на Свету с объятиями и лепечет что-то несвязное.   — Ты чего? Что случилось? — тут же спрашивает Токарова, удивленная таким хорошим настроением одноклассницы в полвосьмого утра.   — Угадай что!!    — Говори уже, — улыбаясь, говорит Света.   — Мне Даша предложила встречаться! — чуть ли не прыгая до облаков, заявляет Романова.   — Да ладно, — тянет светловолосая, — А ты что?   — Конечно я согласилась! — взвизгивает девчонка, — Я по ней с пятого класса сохну, как будто не знаешь!    — А вас так Мила не прибьёт, голубки? — усмехается Света.   — Так мы ж тайно встречаемся, — закатывает глаза Маша, — Она не узнает.   — Я рада за вас! Мои пять лет ада кончились!    — Ой, прям уж ада? — цокает Маша.   — «Светуль, у них химия на третьем этаже, пойдём типа случайно там походим», «Свет, она снова меня отпиздила..», «Света, у неё девушка опять появилась», «Ты видела? Видела? Она на меня посмотрела!»..   — Я поняла, поняла, — прерывает подруга дальнейший монолог Светы.   — Ну, говори, — произносит Токарова, заметив, как нетерпеливо ждёт вопроса одноклассница.    — Короче, мы вчера такие гуляем по заброшкам как обычно. И она меня повела на какую-то крышу откуда красивый вид открывается, — рассказывает Маша, — А я вижу, что нервничает, и понимаю к чему всё идёт. Бля, она так красиво мне призналась в любви! Я чуть не умерла от смущения там! Мы поцеловались, а потом сидели пиздели на этой крыше до самого заката, — девушка словно ребёнок счастливый улыбается и руками размахивает от переизбытка эмоций.   — А потом поебались? — ржёт Света.   — Ну это тоже, конечно. Бля, у неё такие пальцы..   — Маша!    — Молчу, молчу..   Всю дорогу до школы подруги радостно обсуждают произошедшее. Для Светы этот разговор, улыбающаяся Маша и миллиард новых подколов как пластырь на душу.  Невероятно комфортно и хорошо.   Весь школьный день Света снова скитается по улицам, докуривая свою пачку сигарет. Токарова старается не думать о вчерашней ситуации, забыть о истерике, в приступе которой порезала свои запястья, выкинуть из головы эту ужасную картину, где её насильно удерживают, смеются и издеваются. Но что-то не получается..  

***

  — Эй, Ромашка, — Поцелуева свою девчонку перед уроками ловит и под лестницу заводит, пока никто не видит, — после уроков жду тебя на нашем месте! Только я задержусь, нам надо будет там с одним разобраться.. — сообщает, кулаки потирая.   — Хорошо, — с улыбкой соглашается Маша.   Девушка горящими глазами на возлюбленную смотрит и, помедлив секунду, за руку свою Дашу хватает, немного смущаясь под блеском любимых глаз.   — Там кто-то идёт, — шепчет старшая, — нам нельзя..   А потом, оставив на щеке девушки быстрый поцелуй, скрывается с «места преступления», оставляя покрасневшую Романову наедине с собой и своим сбитым дыханием.   На уроках Маша учителей не слушает, все её мысли под край забиты Поцелуевой. И, как бы сильно она не старалась сконцентрироваться на учебниках, выкинуть из головы вкус чужих губ и дурманящий парфюм Даши не выходило. Избавляться от всех этих мыслей — бесполезная и глупая затея, ведь Маша заранее знает, что ничего не получится.   — Эй, девочка, — Макарова по плечу хлопает Романову, — ты ж дружишь с этой, ну которая с тобой сидит, — школьница на неё удивленно глядит, но кивает, — Как она?    — Тебе какая разница? — грубит девчонка, — Пока ты её не трогаешь — всё прекрасно.    Лиза хмурится и Машу рукой от себя отворачивает, а потом задумывается над чем-то.    На перемене в классе появляется здоровый паренёк с огромной улыбкой и старым порванным рюкзаком на плече, он руки расставляет для обнимашек и радостно кричит, что вернулся. Почти все ребята сразу же накидываются на него с объятиями и восторженно приветствуют.    — Бля, Димон, брат, ты не изменился почти! Вон все та же лысая башка наша, — смеётся один из одноклассников, похлопывая по голове пришедшего.    — Как вы тут без меня? Как Катюха? Не обижают её?    — Скучно без твоих приколов было! А классуха нормально, — радостно рассказывают ребята.   — Ты столько пропустил! У нас тут такой пиздец!..   — О, Катя Михайловна! Здравствуйте, — кричит парень, заметив в дверном проеме классную руководительницу.   — Я же просила, Дима. Екатерина Михайловна! — закатывает глаза женщина, а потом улыбается и подходит поближе, чтобы обнять любимого ученика.   Лиза в недоумении смотрит на все это, пытаясь сложить два плюс два и понять, кто такой Димон и почему все так рады его возвращению. Выглядит он как типичный гопник: стрижка налысо, спортивные штаны с тремя полосками, кожаная куртка и заправленный в штаны свитер.    — Сейчас звонок будет, дети, — говорит Екатерина Михайловна, — Давайте по местам, потом поговорите!    — Ну вы как обычно, всё веселье обламываете! — с усмешкой возмущается Дима.   — Работа у меня такая, Берёзин, — заключает классуха и выходит из класса припеваючи.   Одноклассник к Лизе подходит, рукой в парту упирается и с прищуром рассматривает недовольную девушку.    — Ты у нас новенькая получается?   — Тебя ебать не должно, получается, — огрызается Макарова.   — Дерзкая какая, — ухмыляется Дима и на стул рядом с темноволосой садится, — Это вообще-то моё место.   — Здесь не подписано. Съебись по-хорошему, — шипит, злость вспыхнувшую подавить пытаясь.   — А мне нравятся такие, — шепчет одноклассник и рукой по чужой ноге проводит, двигаясь ближе.   — Ты что себе позволяешь?! — орёт Лиза, тут же поднимаясь со своего места, — Я блять ясно выразилась. Съебись нахуй отсюда!   — Успокойся, новенькая, — усмехается Березин.   Точка невозврата достигнута. В следующую секунду ему в лицо прилетает кулак. И пока тот пытается прийти в себя и понять не сломали ли ему нос, Макарова за грудки школьника хватает, свирепым взглядом впиваясь в ахуевшую рожу.   — Я тебе не разрешала себя трогать, — рявкает Лиза.   Одноклассник девушку по животу бьет, на пол мгновенно валит и сверху нависает, огромный кулак к её рту подставляя.   — Заткнись уже, — громко дыша, рычит Дима, — Ты блять либо со мной враждуешь, либо дружишь. Выбирай.   Макарова снова ударить пытается, но Берёзин тут же руку её перехватывает, сжимает как можно сильнее, а потом медленно выворачивает в ожидании ответа от агрессивной девчонки.   — Отпусти, — мычит Лиза, чувствуя, как её рука вот-вот будет сломана.   — Ответь.   — Дружить, — стонет Макарова, не выдерживая.   — Молодец, — Дима встаёт под громкие аплодисменты одноклассников, которые рады, что новенькую на место хоть кто-то поставил, и спокойно садится за свою парту.   Лиза же остаётся лежать на полу до самого звонка, пытаясь отдышаться и осознать своё поражение. Она старается подавить весь свой гнев и внимательно осматривает руку, что чуть не сломали.    Макарова на своё место присаживается рядом с одноклассником, смотрит недовольно на протянутую руку и широкую улыбку Берёзина, а потом и свою протягивает.   — Димон, — с какой-то гордостью заявляет.   — Лиза Макарова, — отвечает десятиклассница.

 

 

***

  Света сидела на излюбленной скамейке в своём дворе и разговаривала с Романовой по телефону, узнавая последние новости.   — Прикинь она с нашим Димоном сцепилась!    — Бля. И что в итоге? — голос Светы был напряженным.   — Ну слушай, он к ней подходит, говорит мол это моя парта, все такое, Макарова его нахуй посылает, а Димон все равно садится рядом, приставать начал, — рассказывает Маша.   — Что?..   — Ну ты ж его знаешь. А эта ему как по ебалу даёт, я сама обосралась. Потом Дима на пол её валит и руку выкручивает. Короче на место Макарову поставил.   — Он ахуел?    — Ты че эту ебанутую ещё защищать собралась? Она только в школе появилась, а уже вон сколько раз успела тебя отпиздить. Ты от радости прыгать должна, — заявляет девчонка.   —  Ну да.. А как она?    — Нормально, наверное, с моей Дашей пиздит кого-нибудь снова. Вы что сговорились?    — В смысле?   — Ну она у меня тоже сегодня спрашивала, как ты.   — Может совесть проснулась, — проговаривает Токарова, внутри крайне удивленная тем, что Лиза интересуется её состоянием.   — Не думаю. Ты лучше домой иди, а то вдруг опять на сиськи твои посмотреть захочет, — смеётся Маша, — Ладно, Светуль, давай, я уже к месту подхожу.   — Пока, — прощается Света, но скамейке сидеть остаётся. Уж слишком не хочется ей домой возвращаться к отчиму в его затяжном алкогольном отпуске.

 

***

  — Ромашка, — издалека женский голос окликнул Машу, что тихонько сидела на ступеньках у входа в заброшенное здание, размышляя о чём-то своем.    Она оглянулась. Романова всюду искала глазами знакомый силуэт, а когда увидела где-то среди деревьев и кустарников свою Дашу, радостно машущую рукой, не смогла сдержать улыбки. В следующую секунду девчонка уже бросилась бежать навстречу к возлюбленной. Её глаза сияли, грудь будто наполнялась тёплом. Маша ничего не видела перед собой, кроме прекрасной девушки, что теперь на веки вечные принадлежит только ей одной. Было не до того, чтобы смотреть куда-то под ноги или перешагивать лужи. Это ведь всё кажется такими мелочами для по уши влюблённого человека. Пока этот человек не спотыкается об корень дерева и не падает прямо в грязь в своей только постиранной белой школьной рубашке.   Даша к ней тут же подбегает, она с усмешкой подаёт Романовой свою руку, а потом летит с точностью туда же, в грязь, к своей девушке. Маша громко смеётся, рассматривая недовольное лицо Поцелуевой, а потом накидывается на ту с объятиями.   — Это подло! — выкрикивает одиннадцатиклассница.   — Это справедливо, — шепчет девушка, перебирая в своей руке блондинистые волосы, — Хочешь извинюсь? — улыбается младшая.   А потом, не дав вставить и слова, припадает к мягким губам, целует нежно, лишь слегка касаясь их языком. Сквозь сбитое дыхание чувствует, как бешено колотится чужое сердце. Перед глазами огни взрываются, у неё внутри ураган, химическая смесь чувств вперемешку с физическим удовольствием. Это все будто сладкий сон, слишком хорошо, слишком красиво, слишком.   — Держи, они помялись, — сквозь мягкую улыбку лепечет Даша, протягивая скромный букет из ромашек своей школьнице.