И только перья летят

— Проходи. Юра жестом приглашает в уже до боли знакомую комнату, однако внимание Влада тут же привлекает обновленный предмет интерьера — а именно большой шкаф-купе с зеркальной дверцей. — О, это что, новый? — Ага, мама решила, что прежний устарел и мне нужно больше полок. — Вообще, неплохо смотрится, — взгляд скользит по дверцам светлого дерева и серебристой фурнитуре, — светленький такой, и зеркало, — на пару секунд Влад хмурится, — вообще примета плохая зеркало напротив кровати. Демон будет красть твою душу. — Да там даже кровать не видно, только диван. — усмехается Юра, такой неожиданной настороженности. — Вот сядь, смотри. Он тащит Влада на край кровати, доказывая, что обзора там почти никакого. — Ну да, вообще-то, — соглашается тот. — Зато диван видно отлично, — проговаривает Юрка, усаживаясь среди цветных мягких подушек. Владик садится рядом, и руки сами ползут на талию, обнимая и прижимая ближе. — Чем займёмся? — У Куплинова что-то новенькое вышло, может глянем, — предлагает Юра. Видео оказывается действительно весёлым, приятный смех Влада отдаёт вибрацией под пальцами на рубашке, и весь он такой теплый, нежный. Юра ерошит его отросшие мягкие волосы, утыкаясь носом в шею, а потом замирает, увидев отражение. — Смотри, — шепчет он в плечо, — ты прям ангелочек, сразу понятно чего половина класса на тебя засматривается. Влад с удовольствием принимает объятия, чуть отклоняет голову, полунамеком обнажая шею. Мягкая улыбка блуждает на губах, и весь он такой расслабленный, милый и уютный в своей мятной рубашке. — Ага, а вторая половина на тебя, — чуть слышно парирует тот, напряжённо выдыхая от прикосновения Юркиных губ. Его пальцы зарываются в волосы и мягко массируют, заставляя почти мурлыкать, когда прижимаются к коже за ухом. — Похоже, их ждет большой сюрприз, — усмехается Юра, спускаясь короткими поцелуями вниз по шее к воротнику рубашки. Влад в отражении прикрывает глаза, явно наслаждаясь прикосновениями, а вторая его ладонь уже легонько поглаживает теплое Юркино бедро под тканью шорт. Дыхание ощутимо сбивается, и Юра чувствует, как под языком частым пульсом бьется венка. Пальцы сами собой скользят по свободной рубашке и расстегивают пару верхних пуговиц, пока Влад не перехватывает руку. — Подожди, а мама? — в голосе дрожит возбуждение и то, как судорожно дёргается кадык, только подтверждает эту мысль. — Она в ТЦ на шоппинг уехала с подругой, ещё утром. Юра специально шепчет, едва касаясь губами, отмечая как мелкие мурашки россыпью покрывают открытую кожу. Он ведет второй ладонью от подбородка вниз, чуть сдвигая ткань вправо, оголяя ключицу. — Смотри, — шепчет он еле слышно, — посмотри на себя. Влад приоткрывает глаза и тут же закусывает губы — есть от чего. Хлопковая ткань совсем немного оголяет плечо, а свет очень красиво подчеркивает ямку над ключицей. Волосы чуть растрепаны, покрасневшие губы приоткрыты и их будто специально обводит юркий язычок. Юра снова целует шею, отводя руку Влада, и укладывая её на собственное бедро, а пальцы расстегивают оставшиеся пуговицы, оголяя резко вздымающуюся грудь с темными бусинами сосков. Он вновь переводит взгляд на зеркало и не может сдержать своего восхищения. — Красивый, — шепчет Юра, лаская пальцами нежную кожу, касаясь едва, наслаждаясь теплом и дрожью. Влад покрывается мурашками, сжимает пальцами Юркины волосы до боли. Он будто боится взглянуть открыто на свое отражение и посматривает из-под полуопущенных ресниц, явно наслаждаясь. Хочется поскорее выдернуть часть рубашки, заправленную в джинсы и расстегнуть оставшуюся пару пуговиц. Влад жмурится, когда Юра с нажимом проводит ладонью от шеи до самого пупка. Дрожь в теле пробегает волной и оседает в тишине комнаты судорожным всхлипом. Он уже не закрывается, доверяет любимым рукам, но всё ещё не доверяет самому себе. Юра чуть отстраняется, нетерпеливо стягивая распахнутую рубашку с плеч, узкие запястья Влада остаются в плену не расстегнутых манжет, и он замирает на секунду, а после скручивает рубашку, закрепляя руки Владика за спиной. Тот откидывает голову на плечо позади, и смотрит в глаза, показывая, что доверяет. Юра цепляет пальцами гладкий подбородок и наслаждается: чувственным поцелуем в губы, полным доверием любимого человека; ощущением горячей кожи под ладонями. — Посмотри на себя, — шепчет он, вновь любуясь отражением, — такой соблазнительный, возбуждённый. Влад открывает глаза и смотрит на самого себя всего пару секунд, быстро отводя взгляд. — А сейчас будет ещё лучше, — выдыхает Юра в самую шею. Острые лопатки прижимаются к его груди, и он широким мазком ласкает шею языком, несильно прикусывая кожу за ухом. Его руки в это время расстегивают пуговицу и непослушную молнию на джинсах. Под пальцами возбужденно дергается вставший член, и Юра сдвигает одежду, прихватывая ствол чтобы он стоял ровно, раскрывая постыдные желания своего хозяина. Взгляд невольно вновь цепляется за отражение, в котором невероятно сочетаются беззащитность, страсть, нежность, желание. — От ангела и следа не осталось, — шепчет Юра, с улыбкой замечая, как трепещут ресницы Влада, когда тот смотрит на себя, как облизывает пересохшие губы, как пытается свести ноги вместе. Это мало помогает. Юра не даёт опомниться и кладет ладонь на член Влада, ощущая бархатистую нежность и горячесть кожи. Второй рукой он зачесывает волосы Влада назад, несильно сжимая, только чтобы тот не закрывал шею от поцелуев. Член в руке чуть дергается выделяя смазку и поблескивая потемневшей головкой в свете потолочной лампы. — Красивый, всегда красивый, — Юра шепчет это на ухо, отпуская мягкие пряди и спускаясь поглаживаниями к груди. — Как же мне нравится, когда ты играючи меняешь свой нимб на дьявольские рожки. Влад постанывает, закусывая губы, когда Юра большим пальцем поглаживает покрасневшую головку, а бусину соска немного сжимает. Он выгибается мягко и красиво, окончательно теряя ритм дыхания, и это заставляет Юру самого подавиться воздухом. Так соблазнительно, так красиво свет очерчивает тонкое тело. Юный античный бог, чья тяжёлая мужская красота только раскрывается, оседает сладковатой пыльцой на языке. Юра отнимает руку от члена и подносит пальцы к не сомкнутым губам, что тут же приоткрываются ещё, приглашая. — Только взгляни на себя… Какой же ты, невероятный. И Влад смотрит. И в этом взгляде, наконец, появляются те самые любимые и знакомые черти, они наслаждаются, любуются своим порочным хозяином. Он больше не отводит глаз. Старательно вылизывает пальцы, смачивая в своей слюне, пачкая чуть покрасневшие губы. Юра с удовольствием размазывает влагу по члену. Стон срывается раньше, чем он находит правильный ритм. Влад возбужден не на шутку, дышит отрывисто и часто, выгибается под ласковой ладонью и дергает бедрами навстречу влажному кулаку. А Юра пытается запомнить, как блестит упругая головка от обилия слюны, как выпирает венка у самого основания, как с пошлым хлюпом смыкается кожа над вершиной члена. Юра ускоряется, невероятно желая увидеть яркий оргазм своего личного божества. Прижимает к себе теснее, сжимает дрожащее тело, почти не позволяя двигаться, и чувствует пальцы Влада, что вцепились намертво в ткань его шорт. — Смотри, смотри, — шепчет он сбивчиво, прижимаясь губами к виску, — какой ты соблазнительный, порочный, как красиво лежит твой член в моей руке… Юра шепчет что-то ещё, уже даже не соображая, целует, кусает, заставляет стонать и не на секунду не прекращает движения рукой. Тело под пальцами подрагивает и, кажется, что Влад задыхается: он зажмуривает глаза и всё его тело мгновенно каменеет, а кожа покрывается мурашками. В отражении покрасневшая головка члена пачкается белесыми каплями, и вязкая сперма размазывается по всему члену крепкими пальцами. — Да… Да, — так порочно и так красиво… Собственное тело сковывает спазм, а новый стон кажется Юре болезненным, и он проводит кулаком вверх в последний раз от самого основания, собирая семя в своей ладони. Он убирает руку, любуясь картиной. Влад расслабленно оседает в его руках, всё ещё хватая воздух приоткрытым ртом, язык то и дело обводит пересохшие губы, на шее наливаются слабые пятна укусов, мышцы ходят ходуном и расслабленный член лежит в вырезе открытой ширинки. « Красивый…» — в который раз мысленно твердит Юра, — какой же ты красивый, — вслух повторяет он, приобнимая расслабленного любимого. «Кажется, мой ангел уже навсегда сбросил белые перья…»