Эгоист
2 декабря 2023 г., 16:42
Человек часто не способен понять другого. Он лишь может распознать себя, свои ощущения. Сама его личность — центр, объект, на которого всегда направлен свет. Но даже так всегда образуется тень, которую человек склонен не замечать. Все мы не идеальны. Просто кто-то способен обернуться в свою темноту, а кто-то продолжать слепить себя в своём свете.
***
Работа в офисе утомляет. От неё можно сойти с ума. Вечная скукота и тонны бумаг не оставят тебя до самой пенсии. Неуважение со стороны начальства рано или поздно начнет восприниматься как что-то обыденное. Приходя домой, работники офиса думают лишь о еде, телевизоре и семье. Молодое поколение начало постепенно отходить от серого образа жизни, но офис всё также остаётся местом ненавистной работы. Мало кому нравится, но большинство ждёт именно такое будущее. Существует немало фильмов про офисную жизнь. Только это либо комедия, либо мелодрама. Из правды оттуда можно взять только соперничество между коллегами. Люди — змеи, они всегда готовы подставить тебя ради выгоды. Конечно, всё может быть и по-другому. Человек может выбрать другую профессию или ему удастся найти то самое райское место для работы. Стадию романтизации пережила и Адель Свицкая. Эстетика дизайнера из интернета взяла вверх над здравым смыслом. Однако просвет к ней пришёл только под конец учёбы в университете. Училась она с людьми, которые обладали надеждой на светлое будущее и верили в свои способности. Нельзя сказать, что Адель не такая, но и невозможно это утверждать. Она натура творческая. Однако в бо́льшей степени можно восхищаться или, наоборот, огорчиться её устойчивости к условиям работы. Это палка о двух концах, с учётом того, что Адель не всегда стремится улучшить своё положение. Раньше профессия дизайнера интерьера даже вызывала у девушки ассоциации с разными приятными запахами. К примеру, аромат кофе. С ним Свицкая угадала, однако забыла о такой банальщине, как духота и запах пота от Бориса, который сидел рядом. Борька был далеко не худым. Усугубляли его внешний вид ещё и лохматые рыжие волосы, которые редко бывали нормально уложены. Ей было даже противно смотреть на него. Обычный задрот, который по ночам любуется своими постерами с девушками в откровенных позах. Глаза Адель слипались от воображаемого груза, не в силах в очередной раз заглянуть в монитор компьютера. Горло резко сжалось от нехватки воздуха и, расстегнув верхнюю пуговицу на синей рубашке, Адель откинулась на спинку кресла. От постоянных правок заказчика хотелось только вздыхать и крутить коричневые волосы на пальце, создавая узелки, потом их вырывала. Настолько Адель опостылела работа, что уже не было сил делать шикарную причёску. Волосы всегда находились в свободном полёте, только удлинённая по бокам чёлка была слита лаком, чтобы скрыть большой лоб девушки. В этом плане Свицкая сравнивала себя с Борей, гордясь собою. Какой бы она не была уставшей, она не довела бы себя до такого ужасного состояния, как тот потный, вонючий мужик. Адель оттолкнулась ногой от ножки стола, и кресло на колёсиках поехало к окну. Открывать его нельзя, работает кондиционер. Хотя девушке кажется, что он просто прикидывается рабочим. На самом деле у него вечный выходной. Это ещё одна причина нелюбви Адель к своей работе. Ей было сложно вообще представить, что она где-то трудится. Её страдания усиливались, когда она понимала, что до отпуска ещё как минимум месяца три. Минутный перерыв оборвал внезапный щелчок двери, за котором последовал громкий мужской голос: — Свицкая, работать! — в помещение зашёл начальник отдела продаж. Его фамилия Зевс. Обычный мужчина, который слишком много о себе возомнил, но его предпочитали слушаться. Он был как лидер. Должность ему вполне подходила: любовь к командованию, излишний контроль по всему предвещали ему хорошее будущее. Вот только Зевсу не хватало уважения к себе, а также полного контроля мимики. Голос у мужчины поставлен от природы, а вот лицо словно смяли бульдозером. Бывает, так дёрнет бровью при разговоре, что захочется только покатиться по полу в приступах смеха. У Адель была целая коллекция неудачных фотографий мужчины. А девушка и не удивлялась, что рабочий коллектив выбрал такого в качестве лидера всей компании. Там все пассивные трудящиеся, без шансов на моральный подъём. Свицкая была такой же, просто предпочитала об этом умалчивать. — Да-да, я ещё слушать тебя буду… — шёпотом пробурчала Адель. Ещё она искренне не понимала, как начальник отдела продаж относится к ней, дизайнеру, чтобы тот ещё имел право приказывать ей. Свицкую лишь бросало это в смех и раздражение. Однако на посмеяться у Зевса времени не было. Он подошёл к работнице и посмотрел на свои наручные часы. Время пол одиннадцатого. — Крыжевская разве ещё не появлялась? — обращаясь к Адель, продолжил начальник. — Кто? — сморщившись, девушка спросила таким тоном, будто бы мужчина — идиот. Сам напридумывал себе какую-то Крыжевскую. — Фальма Крыжевская! — Фальма… — Адель копалась в своей памяти, надеясь, что это ей ничего не сказали, а не она забыла. — А, Фальма! — девушка придвинулась к столу и села ровно. — Какая Фальма? На секунду Зевс впал в ступор, а потом его начали окутывать эмоции. Начальник в раздражении размахивал руками, не находя нужных слов, чтобы снова отчитать Адель. Его порой убивала её отрешённость от общих порядков в коллективе. Настолько Свицкая не любила работать и слушаться всех, кроме самого учредителя компании. В основном все сотрудники были о Свицкой такого же мнения, как и их лидер. Об Адель они знали мало, хоть и работала она там вот уже четвертый год. И не сказать, что девушка не шла на контакт, просто ей никто общение и не предлагал. Они считали её нахалкой. Адель не обращала внимания на косые взгляды остальных работников и вела себя спокойно, придавая нулевое значение недовольству Зевса. — Наш новый стажёр! Фальма Крыжевская! Где она? Уже пол одиннадцатого! Почему тебе всё время надо повторять одно и то же? — на повышенных тонах говорил мужчина. А Свицкой было откровенно всё равно. Она знала, что её не уволили бы из-за специфического характера её начальника. А если и ушла бы, то без труда поменяла бы офис на такой же душный, где кто-то также будет вонять потом. Зевс сдался. На Свицкую он никак не повлиял бы. — Я разберусь с Фальмой, а ты займись уже работой! — рассерженный мужчина мигом испарился. И вправду дурачок. Снова смотреть в монитор Адель не спешила. Не получалось в такой маленькой комнатке осуществить все желания клиента. Им был молодой стример, у которого уже была семья и непостоянный заработок. Он так воодушевленно рассказывал о своих планах на комнату, что Адель захотелось плюнуть в договор. Эта комната должна была исправить жизнь парня, чтобы к нему начали приходить светлые мысли. Вот только пока что эта комната порождала только негативные. У Свицкой мышка от компьютера непрерывно билась об стол из-за тянущегося раздражения. Нужны были и кровать широкая, и кресло подвесное, и стол огромный, чтобы разместить два монитора, и телевизор с полочками для всяких вазочек непонятных, и пустая стена для его фотографий с семьёй, и доска для визуализации его планов на жизнь, и шкаф для одежды, а ещё шкаф для всякой всячины. И это всё на 12 кв. м.! А главное, чтобы не было нагромождений. И приправлено это всё политикой компании, сделанная особо одаренным человеком, которая запрещала отказываться от клиента, а тот самый клиент уже внёс предоплату, которую невозможно вернуть по договору. Идиотская схема, которая подпортила репутацию компании ещё давно, благодаря крупному скандалу с заказчиком. Некоторые люди нереально громкие, а делают хуже только себе: не вернули им деньги. Когда голова забита всем, кроме нужных решений, Адель любила проходится по столам коллег и наблюдать за их работой, пока девушка «разминает спину». В какой-то степени берёт вдохновение, а в другой копирует идею. Главное сдать её раньше, чем оригинал. Некоторые выучили её схему и закрывают программу, когда Свицкая приближается к ним. Таких девушка не любит. Жалко им что-ли? Ведь Адель реально делала свою работу хорошо, с ответственностью, прикладывала все свои знания и умение адаптировать чужое под своё. Несомненно, наглость — второе счастье девушки. Несмотря на все обстоятельства в коллективе, всё же у неё была одна подружка — Вика. Общались они только из-за того, что знали друг друга ещё до работы в офисе. А так, вряд ли бы их общение продолжилось. Это были очень разные девушки. Их объединяет общая любовь прикалываться над другими. Виктория Дашаль, та самая подруга Адель, попивала свой кофе и ждала прихода Свицкой, чтобы в подходящий момент закрыть свой ноутбук. Так и случилось: девушка присела рядом с Викой, та по-дружески усмехнулась, заразив этим и Адель. И так по кругу. Пока усмешка не стала уже слишком наигранной, Свицкая сделала серьёзное лицо и закинула ногу на ногу. — Как дела, подруга? — без стеснения взяв чужой кофе, поинтересовалась подруга Вики. Дашаль лишь размазала улыбку по лицу, поправляя свою оранжевую кофту. У Виктории были длинные, ровные светлые волосы и яркие зелёные глаза, которые та любила щурить в знак проявления интереса. В отличии от Адель, та следила за своим внешним видом и каждый день надеялась выглядеть, как голливудская звезда. — Дела, моя родная, нормально. Вот только-только закончила прорабатывать цвета. И всё же стиль модерн в деревенский дом не катит… Кого они хотят обмануть? — зевая, вытянулась всем телом Виктория. — Только самих себя… — кивая в сторону, немного задумалась девушка. — А как дела у тебя сегодня? Твой вид неоднозначный, — Вика опустила голову себе на запястье. Если сложить все чувства Свицкой и разделить на их количество, то настроение у Адель всегда было одно — нормальное. — Даже не знаю, как бы обозвать это состояние, — максимально, сделав наигранное задумчивое лицо и придвинув руку к подбородку, Адель не медлила с ответом, принудительно щёлкнув пальцем, словно название её состояния пришло только тогда ей в голову. — А, хреновое! Вот это подойдёт. — Так… — кивнув головой и сделав любопытное выражение лица, которое так и принуждало вылить всю информацию разом, сопроводила свою речь подгоняющими жестами руки Вика. — Что случилось? Это ты из-за той самой Фальмы? — Ага, снова Жарльман, вынуждает меня трудится. Когда же он поймет, что я — худший кандидат для выполнения его специальных задач? — огорчилась Свицкая. Она опустила голову и громко вздохнула. — А чего ты мне не говоришь, что мои бусики съехали? — словно обидевшись, сказала Адель. — Не нашла подходящего момента. Так что там с Фальмой? Неужели ты забыла про неё? — отпустив стаканчик с кофе, Вика нуждалась во всех подробностях. Девушке уже не терпится увидеть Крыжевскую и её взаимоотношение с Адель. А у Дашаль интуиция тоже работала, как надо. Чувствовала, что это будет интересно. — А что говорил Жарльман-то? Когда ты вообще с ним виделась, я что-то не припомню? — Ты уже знаешь, что Фальма Крыжевская будет работать стажёром. Меня попросили за ней присмотреть, — энергично отвечала Адель. — Это было недели две назад… Я детально не запомнила её резюме. Оно однозначно было положительным, — усмехнувшись, сказала очевиднейшую вещь Свицкая. Какой дурак будет сразу всё плохое о себе рассказывать? — Однако, наш Жарльман, в ней явно не уверен… Находившись в одном и том же месте, наблюдая за работающими, Жарльман каждый раз сомневался. Смотреть, как работают другие, но не работать самому, осуждая других за это — дело успешного человека. Казалось бы, что усомниться не в чем, что взять с обычных рабочих? Трудятся, молодцы. Слишком много контроля. Но нет, в голове Жарльмана проходили важные решения по поводу новенькой, если точнее, то Фальмы. После того, как прошёл их диалог, у начальника разнилась характеристика Крыжевской с тем, что было на самом деле. Всё лишь потому, что тот не особо был уверен в том, что Фальма действительно спокойная, добрая, трудолюбивая и активная девочка. Ему было к чему докопаться на прямую, но Хосский слышал только свою интуицию, которая подсказывает ему что-то иное. Ведь так удобнее думать, сбавить ответственность перед самим собой. В любом случае, тот обещал себе понаблюдать, проконтролирует… А в голову лезли повторяющееся, словно карусель, мысли: может быть, это просто навязчивые мысли и пустое волнение? Хотелось бы надеяться на это. Не могла же её почти идеальная характеристика врать. Ох, сомневался же он в её работоспособности. — Зачем позвали? — в кабинет зашла Свицкая и села на стул, рядом с начальником, в очередной раз разглядывая его домашние папоротники на подоконнике. Давно она хотела завести такие, простенькие и красивые. — Вы выглядите грустным… — Просто я задумался, ничего плохого, Адель, — Хосский встал и начал расхаживать по кабинету. — Ты должна будешь просто обучить Фальму базовым вещам на работе, — говорил мужчина с таким тоном, будто бы это самый настоящий пустяк. Легчайшая работа. — Первый рабочий день у неё через две недели. Не забудь! — Вас что-то не устраивает? — Посмотрев на начальника, поинтересовалась Свицкая тогда в кабинете, видя недовольное выражение лица Жарльмана. А Адель любит наблюдать за лицами, порой забывая контролировать своё. Учредитель сморщился, а глаза были раскрыты от удивления. Что он увидел поразительного там, в резюме Фальмы, осталось загадкой. Жарльман быстро сменил эмоцию и покачал головой, в знак отказа. Мужчина сел обратно в свое широкое чёрное кресло с высокой спинкой, которое должно было устрашать. — Но всё же вы недовольны. Возможно вам стоит… — Адель, уйди… — зажмурив глаза и тряся руками несколько раз, со всей злости решил всё же высказать Жарльман, а после стянул две ладони в кулаки и прикусил губу. Однако глаза разжал не сразу. Мужчина был недоволен тем, что на него взвесили такой груз размышлений. Плод их же был он сам. Такая резкая реакция была вызвана перегрузкой. Свицкая не сопротивлялась, она встала и подошла к выходу, напоследок бросив: — Я просто хотела помочь вам. Адель считала его неудачником, которым все пользуются, не более. Именно из-за его слабого характера её не увольняли, и бизнес в целом не так успешен, как их конкуренты. И он прекрасно об этом знал. Просто настолько слабый, что не смог сделать хоть малейшее изменение, которое бы увеличило доход компании. Да хотя бы сотрудников отсортировать — уже было бы прогрессом! Однако мужчина всегда боялся ответной плохой реакции. Жарльман не особо пытался нарваться себе на проблемы, даже наоборот, он желал их избегать. И то его поведение тогда лишь меньшее, что он мог сделать. Даже крик был еле слышным, будто обычная его речь. Но как бы тот не пытался не связываться с проблемными работниками, чтобы не нарабатывать себе проблем, все эти казусы преследовали его сами. И не только в работе. В принципе, по жизни всё было так. Но напрямую он не решал их. И бороться, уделять им большое внимание он тоже не спешил. Мол, даёт поблажки, но на деле просто трусил. Каждый день не проходит с мыслью, что всё, что не делается, то к лучшему, уверяя себя, что всё обойдёт его стороной и тронет хотя бы не так сильно. И Свицкой было бесконечно его жаль. Жалеть себя — плохо, но разве она могла за это осуждать? Иногда так и хотелось помочь Хосскому, переубедить в чем-то. Максимум, кого он послушает — это свою такую же бестолковую жену. Даже Зевс остался без внимания со стороны Жарльмана. Таких людей мало что спасёт. Разве что знак свыше или, что самое трудное, они сами себя. — Ха-ха! В итоге ты всё равно забыла про неё! Ну что ты за балда! — откинув свои волосы назад, рассмеялась Дашаль. — Я давно заметила, что Жарльман не особо строг к себе. Хи-хи, очень интересно взглянуть что там за Фальма! — Да тебе всё лишь бы поржать! — по-доброму злилась Свицкая. — Ну, мне на самом деле тоже интересно, — забыв все обиды через секунду, уже усмехалась Адель. — Я, кстати, когда только шла в кабинет, думала, что он мне отдых даст… Вот видишь, какая я замученная? — отпив ещё чужого кофе, жаловалась девушка. — Ах да! Ты же ещё говорила, что тебе недавно снилось море, пляж и солнце. У тебя уже скоро галлюцинации начнутся, — Дашаль почесала руки и подвинула стаканчик кофе ближе к себе. — Ой, прости… Я не заметила, что это твой. Ну, я не заразная так что… — Я знаю, всё нормально! — перебила Виктория, заглядывая в серые глаза Свицкой. — Тебе действительно стоит отдохнуть. Когда там тебе отпуск поставили? — Через два месяца. Все козлы, первыми взяли отпуска летом. На море поедут… А я чуть ли не на конец августа попала! — та резко развернула голову в сторону часов. Десять утра с небольшим. — Хм, а разве сейчас не должно быть, как минимум пол одиннадцатого? Зевс же искал Фальму… Да и время медленно идёт. Сломались значит. В этом офисе вообще, что-то работает? — Да нет, у меня и часы электронные, и телефон показывает десять. Я даже не припомню, чтобы Зевс говорил о половине одиннадцатого, — Адель посмотрела на подругу в недоумении, блондинка придвинула лицо к ней и прошептала. — У тебя уже глюки пошли, подруга, уже поздно… — на последних словах, Вика свой смех сдержать не сумела. Она прикрывала свой рот рукой, пока Свицкая взялась за голову, изображая больного. Не успели они договорить, как донёсся несильный шум, поэтому, прервавшись, Свицкая обращает своё внимание на вход, замечая девушку — вот и стажёрка пришла. — Мадам, я, пожалуй, покину вас… — девушка быстренько пошла к Фальме. — Удачи там тогда! Догоняй крышу! — Вика сжала руку в кулак, в знак силы или мощи, своеобразная поддержка подкреплялась уверенной улыбкой, Адель же улыбается в ответ и пошла дальше. Дашаль взяла стаканчик с недопитым кофе и бросила его в близлежащую мусорку. Её взгляд сменился на более серьёзный и она продолжила работать, иногда смотря на подругу. Говорят, существует любовь с первого взгляда. Однако для Адель чаще всего с первого взгляда возникало отвращение. — Эм, пф, так вот ты какая... — с презрением Свицкая посмотрела на Крыжевскую. Фальма была в возрасте 22-ух лет. Только закончила университет. У неё были очень густые волосы, обрезанные под каре, с прямой чёлкой. Покрашены они были в жёсткий чёрный, как будто бы красилась она в натуральную смолу. Что те крашеные, Адель догадалась с ходу. От корней отступали коричневые пряди. Одета была Фальма была в широкую коричневую футболку с какой-то цитатой, написанной ярким жирным белым шрифтом, и с какими-то обкуренными подростками на фоне. Возможно, Крыжевская понимала специфичность футболки, поэтому сверху накинула обычную белую рубашку. На ногах были грубые ботфорты, которых не мыли ещё с доисторического времени. А самым ярким оказался пирсинг и тату на её лице и шее. Пирсинг был на брови и губе, а вот тату на шее. Какой-то знак. Непонятно. — Извиняюсь, я позднее пришла. Лифт застрял, а спускаться пешком изначально было муторно. Слишком много вещей на себе. — без капли неловкости, Фальма выбрала самую банальную причину для опоздания, вовсе не обратив внимание на первые слова Свицкой. Адель поняла причину сомнений Жарльмана. Поддерживая стереотипы о внешности, Свицкая бы «такое» на работу никогда не взяла. — Ну здравствуй, Фальма… — ещё раз, пробежавшись по девочке взглядом, буркнула девушка. — Меня зовут Адель. Для тебя Свицкая. Ты университет на какой балл закончила? — Средне, — Крыжевская не хотела вдаваться в подробности. Да и не понравилась ей Адель. — Ясно, значит плохо. Мне сказали, что ты очень активная и трудолюбивая. Вот с сегодняшнего дня, мы с тобой будем начинать работать! — А мне говорили, что Вы добрая, — плюхнув свою огромную сумку на ближайший свободный стол, заявила Фальма. — Все мы не без греха, не без обмана! — смеясь, развела руки Свицкая. — Убери это, — покрутив пальцем над предметом, приказала Адель. — Этот стол мой, а твой будет напротив. Планировка в офисе была такая: два ряда по пять столов размещались вдоль стены, создавая коридор, ведущий прямо к начальнику отдела. Один стол стоял чуть поодаль, потому что с другой стороны был туалет и дверь. Это был как раз Викин стол. — Я тебе сейчас покажу нашу программу, — они подошли к столу Фальмы и запустили компьютер. Повисло молчание, от которого напряглись только остальные сотрудники, наблюдающими за Крыжевской. — Так, тыкаем сюда, заходим в твой аккаунт… Как хорошо, что он уже есть… Нажимаем на «новый проект» и готово! — перед ними появилось пустое пространство. Дальше Свицкая растерялась. Что же ей показать? — Вот, можешь извращаться тут, как хочешь. Я тебе дам ещё одно задание. Адель вернулась к своему столу, открыла нижний ярус тумбочки и достала несколько распечатанных планировок. — Раскраски в детстве любила? — спросила та у стажёра. — Типо того… — смотря, как девушка раскинула на столе готовые чёрно-белые проекты, ответила Фальма. — Замечательно. Только теперь, подойди к этому с профессиональной точки зрения. Маркеры, карандаши у тебя есть. Крась, а потом можешь, как раз в программу это перенести. — Но Вы же ничего так и не показали! — А кто сказал, что я должна? — Свицкая скрестила руки. — Моё дело тебя до компьютера довести. Ты крась, крась, не отвлекайся. Адель ушла и продолжила работать самостоятельно. Другие работники пытались, что-то объяснить стажёру, но тоже сильно не увлекались, прекрасно понимая Свицкую. От остальной работы её не освободили, так что разрываться между двумя столами не вариант.***
Однако, день не закончен, а на носу совершенно новое событие, о котором Адель естественно помнила. Но какого-то воодушевления это ей не принесло. Встреча с её не самым любимым мужчиной — Греем Шилми, должна была затянуться до самых сумерек. Тогда был конец мая, темнеет поздно. В такое время хотелось гулять на площади… Но им было не по пути, Грей не согласился бы, а Адель и не захотела бы идти вместе. Уходя с рабочего места, Свицкая осмотрела всех своих коллег, которые тоже собирались выходить из офиса. Фальма особенно спешно скинула все вещи в свою огромную сумку и, расталкивая всех, в том числе и Адель, вырвалась вперёд. «Она тут ненадолго…», — подумала дизайнер и закрыла за собой дверь помещения. Девушка направляется на изначально назначенное место встречи. К счастью, ждать было не нужно. С Греем та встретилась сразу и идёт быстрым шагом к нему навстречу. Выглядел он неплохо, прилично, так скажем. Он всегда хотел казаться важным культурным джентльменом. Деловой костюм мужчины всегда был идеально отглажен, галстук крепко завязан, чтобы, не дай Бог, не сдвинулся с места. Отбеленные зубы никогда тот не скрывал, словно пытаясь себе сказать «деньги я потратил не в пустую». Мужчина был натуральным блондином, волосы короткие, но ему к лицу, лоб большой, а лицо широкое. Но уродцем это его не делает. В его внешности это держит баланс, так что представить его иначе сложновато, если не невозможно. Широкоплечий, крепкий телом, будто в спортзале провёл всю свою жизнь. Свицкая была не в настроении ужинать с таким прилежным мужчиной, на которого косилась каждая распутная девица, не знающая, как держать себя. Вот Шилми таким не был. Ему больше подходил девиз «одна, но навсегда». Однако будет неправильно так о нем говорить. Если бы Адель вернулась в прошлое, то предпочла бы отказаться от знакомства с Греем. Сама она не могла чётко сформулировать, почему. Направились они в кафе, что носило за собой название: «Бонбон». Неплохое, под его оформление весьма подходило. Цветочки красивые на подоконнике. Какие-то маленькие, голубые и очень нежные. Всё время девушка забывала спросить у администратора их название, держала у себя в голове всё время, проведенное в кафе, а потом магическим образом приходила в себя только дома, смотря на свои никуда не годящиеся цветы. А Грей никогда цветов просто так Свицкой не дарил. И сегодня он пришёл с пустыми руками, зато с пестрящей улыбкой на лице. — Привет! — при виде девушки, Шилми поспешил обнять её и провести за столик. — Здравствуй, а ты загорел за эти две недели… Как там в Греции? — Художественное просвещение действительно меня поразило. Лучшим примером я бы посчитал музей Акрополя. Я в нём побывал с первых дней путешествия. Я тебе обязательно потом покажу фотографии! Я их ещё не смотрел даже… Самолёт так утомил. — решил поделиться своими походами Грей. Впечатлений накопилось много. Тому нравилось изучать такие сферы художества. Правда, его спешка высадить всю информацию тогда создавало кашу в голове. — Так много событий за эти две недели. Ну, радостных и неловких, конечно же, тоже. Жаль, что тебя там не было. Зря ты так. Просвещаться нужно же. Я так настаивал… В следующий раз твоего отказа я точно не приму! — Ты мне это до конца жизни будешь вспоминать? Я же уже говорила, мне не особо нравится ходить по музеям, особенно с моей спиной, — Свицкая нахмурилась. Её всегда бесило нытьё Грея. Всё ему жаль, да жаль… Сам не устал от этого? — Давай поговорим о чём-то другом. О работе, например, — та решила сгладить разговор, чтобы не начать ссориться. Адель уже хотела рассказать про свою работу, но Шилми её опередил. — Кстати о моей работе! — Грей работает транспортным логистом. Непонятно, уловил ли тот, что его подружка тоже хотела вставить свои 5 копеек. Свицкая лишь закатила глаза и начала думать о своём. — Один день работы, а я выжатый до дыр. За неделю так не уставал, как за один день. Мне всю ночь звонили недовольные водители и требовали обновить маршрут. Так тяжело везде успевать… Так ещё и заказчики сами ошибаются с грузами. Пф, сюр какой-то, честное слово. Я уже думал опоздаю к тебе, но я всё успел! — Шилми самодовольно усмехнулся, любуясь гладкими и нежными руками Свицкой. Он взял их в свои ладони. — Всегда так. Всем кажется, что все вокруг идиоты, и только мы с тобой правильные… — переведя свой взгляд на Грея, соизволила из себя выдавить пару слов Свицкая. Взгляд её был немного задумчив. Одним ухом она слушала мужчину, а другим мигающую лампу в конце коридора, которая бесила до ужаса. Вот это отчасти и забило голову девушки. Грей гладил руки девушки. Он решил не обращать внимание на фразу Адель, с которой он категорически был несогласен. Как это? То есть это он козёл? Поэтому Шилми поспешил заказать маленькие блюда и показать Свицкой фотографии с отдыха, попутно их сортируя. Адель старалась выдавить из себя каждый раз новую реакцию на однотипные фото, при этом толком их даже не рассматривая. Шилми изначально хотел пригласить Свицкую к себе, но от большой усталости, даже такая восхитительная Адель не скрасила бы его вечер. Только сон может исправить положение. Да и свежий воздух помогает всегда, от головных болей точно. Там не так душно, как было это в кафе. Хоть кафе и неплохое, но слишком тепло. Оттого и душнота неумолимая. Девушка заметила, что сегодня ей излишне везде душно, ей бы сердце проверить. Идя по вечерним улицам города, Шилми не оставил Адель в покое. — Кстати, у тебя же скоро день рождения, — решил разбавить тишину Грей тем, что вспомнил такое радостное событие. — Что бы ты хотела? Каковы твои желания? — Ой, не нужно ничего. Желаний нет. Всё нужное уже есть, — отмахивалась от подарков Адель, потому что ей были неприятны такие признаки внимания от чужих. Для неё все люди, кроме родителей, считались чужими. Поэтому шансов не было ни у кого. — Но я не хочу дарить тебе просто деньги. Я хочу порадовать тебя, —Шилми слегка расстроился. — Грей, я реально не знаю, что ты можешь мне подарить. До дня рождения ещё далековато. Я подумаю, хорошо? — Смотря на Шилми, Свицкая улыбается, стараясь привести Грея в позитивные чувства, чтобы тот не вспоминал потом о её некультурном поведении. — Хорошо, звони чаще, пожалуйста… — с жалостью в голосе произнес мужчина. Девушка лишь кивнула. Уже смотря на широкую спину уходящего Грея, она вспомнила, чего бы хотела в подарок. Цветы из ресторана, название которых она вновь забыла спросить. Хотя, и это ей от него не нужно было. Не хотелось.***
Жила Адель в обычном, довольно скромном многоэтажном доме. На пролёте было три квартиры. К квартире Свицкой вёл небольшой коридорчик, заставленный её обувью. В периоды непонятной погоды, когда обуви становилось больше, она занимала не только этот коридорчик. Соседи не раз жаловались, а девушка не понимала, почему: обувь же никак не мешает им пройти к лифту или к лестнице. Если бы Адель не пропускала мимо ушей половину причин недовольств, то поняли бы, что в соседней квартире живёт маленький ребёнок, которому купили коляску. Однако та семья вынуждена держать коляску дома и каждый день мыть пол от грязи на колесах. То ли Свицкая не хотела слушать, признавать свою вину, то ли не считала нужным, то ли ей просто было наплевать. Благо, это была единственная причина жаловаться на девушку. Не курит, не пьёт, не шумит, не готовит вонючие блюда… Одно соседей настораживало: уже 5 лет та живёт одна. Никогда мужчины на ночь не оставались, как и в общем-то подруги. Единственным звуком, который исходил из квартиры Адель, когда к ней кто-то приходил, был обычный смех. Закрыв дверь и зайдя в квартиру, Адель громко выдохнула и сняла кардиган. Она любила просто встать в коридоре, смотря в потолок и закрытыми глазами разминать лицо, протягивая гласные звуки. Выглядело это максимально странно. — Сегодня был уж очень тяжёлый день… — расслабив тело, простонала Свицкая. — Сейчас бы кофе налить и пойти спатки, — зевнула и отправилась на кухню. Там её уже ждал дворовый котик Сиба, которого Адель забрала у давней знакомой. Сиба был рыжим упитанным котом, нравом весь в хозяйку: лежал целыми днями, потом понежился на солнышке и, устав, дальше спал. А когда приходила его хозяйка, то сразу же просил корма. Адель всё время говорит, что котик её порой достаёт, но на деле же Сиба — единственное существо, которого она хотела бы видеть у себя дома. Даже тот же Грей не достоин такой привилегии. К слову, Сиба гостей в своём доме не любит, особенно Грея. Мужчина мечтал его выкинуть поскорее, чтобы тот не мешался под ногами, когда он болтает с Адель. — Сиба, пошли со мной. Составишь мне компанию… Ты уж прости, сегодня я встретилась с Шилми. Но ты всё равно мой любимый мужчина, — кот лишь равнодушно встал возле пустой миски, глядя своим хвостом плитку на полу. — Знаю, глаза не видят — сердце не болит! Девушка сделала себе кофе, накормила кота и села за стол. Сиба после вкусного ужина прыгнул к хозяйке и прилёг рядом с кружкой горячего напитка. Лазя в телефоне, Свицкая обдумывала сегодняшний день, повторяя раз за разом мысль об усталости. — Хех, Фальма — это какой-то ходячий звиздец, Сиба. А Жарльман всё такой же нежный… Почему я ещё работаю там? — смотря на кота, говорила Адель. — Даже Зевс лучше станет на его место… — Свицкая задумалась, сделав паузу. — А вообще лучший руководитель здесь я! — девушка посмеялась с себя. Она отпила свой кофе и придвинула кота поближе, тиская. — Мысли стали часто забываться… Я проговариваю одно и то же каждый день, не вникая в смысл собственных выводов… Это странно, Сиба. Пойду лягу что-ли… — Адель встала из-за стола, даже не поставив кружку в раковину. Кот верно проследовал за ней. Её комната была маленькой. Там смогла поместиться только кровать, шкаф и стол. Разбросанные вещи мозолили глаза всех, кроме Адель. В школьные годы она даже не старалась прибраться к приходу чужих. На момент рассказа она просто никого в свою комнату не звала. Закрывала дверь и провожала гостей на кухню или в гостиную. Свицкая расстелила кровать, бросила одежду на стул рядом и укуталась потеплее, напоминая себе об усталости. Свицкой очень часто снились сны, причем довольно дурные. То её преследовали, то конкретно убивали. С чем это связано, сказать было сложно. Ужастики Адель смотрела редко, думать о плохом не думала. И каждую ночь она размышляла, какая чушь ей приснится сегодня. Бояться снов Свицкая перестала ещё давно, а вот их значения заставляли напрягаться. Больше всего она боялась неизвестности, которая настигала девушку с каждым днём с новой силы.
