Девушка моих мыслей

      Я устала. Мои ноги такие тяжёлые… Чувство, будто они тянут меня вниз. Словно моё тело скатывается. Каждый раз, спускаясь на одну ступеньку ниже, моё туловище барахтается как желе, а в голове стук обуви кажется рядом взрывов.

Бах. Бах. Бах.

      Неприятное чувство — отсутствие органов. Только голова и ноги ноют… А всего остального и нет. Ощущение, будто я готовлюсь к войне. Напряжение особое, оно готовит меня к встрече с судьбой. Что я несу? Нужно отдохнуть, постоять на месте. Что-то ещё тянет вперед. Я бегу быстро. Не останавливаюсь. Прикусила щеку, в надежде не двигать ими. Это выглядит уродливо. Всегда чувствовала себя аутистом из-за этого.       Среди меня толпа таких же школьников и студентов, как и я. Только что мы выполняли какую-то работу в классе. Никогда не воспринимала всерьез уроки английского. Редко кто был со мной на одной волне. Я смеялась, а другие холодно на меня посматривали. Может я додумала, но, кажется, в их глазах была и долька раздражения. Как же я их всех ненавижу. Настолько не переношу, насколько и хочу с ними подружиться. Почему мне вечно не везёт с этим? Где ж я так провинилась… На этих зараз только и можно смотреть высокомерно. Помню, мне за это и прилетело однажды.       Пропускные турникеты уже близко. Очень похожи на те, которые были в университете. С ними было трудно — пропускная карта работала через раз, а без этого тебя не пропустят, хоть и знают в лицо. Да и лестница не отличалась особой удобностью. Ступеньки были высокими, но узкими для стопы. За столько лет студенты образовали ямки. Из-за чего я часто спотыкалась и катилась вниз. Благо, рядом была Вика. Однако сейчас я её не наблюдаю. Как-то неестественно всё выглядит. Страшно.       Я прижимаю к себе свою сумку, чтобы та не упала с моего плеча. Такая маленькая черная сумочка. От неё отвалился треугольный металлический значок логотипа бренда. Как последняя клуша хожу. При покупке мне казалось, что это сумка будет идеальным вариантом для меня, а она оказалась последней сучкой. Какая вредная привычка обзывать вещи. Скорее всего холодно сейчас. Все бегут с куртками в руках…       Это… Я забыла куртку! Резко развернувшись, отталкивая всех впереди, я бегу наверх. Дальше ступеньки были не такими. Как в школе. Там они были пониже, удобнее. Хочется уйти отсюда поскорее. Неловко. Почему я всегда такая громоздкая? На одном из пролетов я заметила, как Пайк тоже побежал за мной. Такая же растяпа. Только поумнее меня будет. Как за этим больно наблюдать.       Я чувствую комфорт рядом с ним. Этот человек знает и понимает меня хорошо, лучше тех, кто убежал домой… По крайней мере мне так хочется думать. И, возможно, Пайк тоже согласен. Я понимаю, скорее всего это просто хотелки, но… Мне кажется, он лучше, чем Грей? Не смотрите на меня! Мы добежали до нужно этажа и сбавили скорость. Библиотека совсем рядом. Я не хочу оставаться на долго с ним, с Пайком. Я всегда боялась, вдруг он умеет читать мысли. Детство в жопе заиграло. Меня бесит этот бред. Понимает лучше остальных? Со мной ещё никто так плохо не делал! Это тоже больно. Равносильно или даже хуже.       Мозг начал рисовать неприличные картины с ним. Тело стало мягче. Что сегодня со мной? Я же ненавижу этого человека… Мы не любим друг друга с детства. Идя за мной, он может лишь подумать, какая я сучка. От этого хочется врезать Пайку. Ничего он не понимает обо мне. Думает, что я тупая! А он такой умный, да?! Пусть катится со своими отличными оценками в задницу! Свинья, блядское отродье с невыносимым характером. Да ещё и урод… Нос орлиный и лишний вес навсегда отразились в моей голове. Я не помню его другим. Мне просто стыдно за себя. Поклявшись забыть их всех, я делаю наоборот при таких странных обстоятельствах.       В библиотеку я ворвалась и ошеломилась так, как будто бы только что там не сидела. Что-то здесь изменилось. Круглый стол, вокруг стояли стулья, открытое деревянное окно, краска которого уже начала сходить. Стена была полностью занята полками книг. Грязно. Здесь очень пыльно. До боли стало интересно что здесь случилось, однако зашёл Пайк и, не обращая на меня внимания, пошёл к своей куртке, которая висела на стуле. Думаю, я могу остаться здесь лишних пару минут. Хотя, было ещё страшнее быть одной. Вот бы Пайк не ушел…       Благодаря желанию полистать книжки, всякие похотливые и дурные мысли забылись. Люблю за это наш мозг. Все мысли рано или поздно развеиваются. Они перестают вызывать у тебя волнение как раньше. Прошло 12 лет с нашей последней встречи с Пайком. Я очень рада, что ни разу его не встретила и не вспоминала. Пусть это останется в стенах школы. Чтоб он сдох. У многих было с этим плохо в школе. Выжили как-то. Вот и я забыла все плохие случаи.       Книги тяжёлые. Переплет жёсткий. Хрустит как черствый хлеб. Вкусный звук. Моя рука быстро затекает. Обложка красная с золотыми символами. Уже посмотрев на неё я впала в ступор. Совершенно незнакомый язык. Возможно, это книга особого назначения. Как только я начала быстро листать страницы, в нос ударил мягкий и приятный запах старости. Однако книга мне ничего не кроме этого не дала, так что лучше отложить её. Грубо бросив на пол первую, я взяла с полки вторую книжку. Хм, она точно такая же… Кажется, я не туда попала. Это меня волнует.       Я сметаю все книги с полки. Все на непонятном языке в жёсткой красной обложке. Абсолютно одинаковые. Я чувствую тревогу и усталость. Не надо было сюда соваться. Взяла бы куртку и ушла. За окном успело стемнеть. Вот это я времени не чувствую. Интересно, видно ли из окон моих ребят? Наверное, уже все домой пошли. И мне надо. Срочно.       Я делаю пару шагов в сторону окна. Там нет ничего, кроме непроглядной черноты. Удивительно. Сегодня меня окружают сплошные странности, ха-ха… А!       В глаза ударила белая вспышка света, появившаяся из ниоткуда. Я больно упала на бетонный пол. Что это было?! Что всё это значит?! Глаза словно укололи. Даже сейчас режут. Мне будет очень больно, если я их открою. Боже, Пайк ещё здесь. Я его слышу. Я думала, он уже давно домой идёт. Надо встать и поскорее добраться до дома. Глаза пришлось открыть. Вот чёрт…       — Пайк, нет… — он держал в руках маленький ножик, который блестел от непонятно откуда исходящего света.       Мои ноги, руки, голова — всё резко оцепенело. Живот скрутило. Пайк движется ко мне. Он меня убьёт. Я кричу, потому что надо кричать. Но я уже ничего не чувствую. Мне безразличен Пайк, его нож. Я уже просыпаюсь. Моё сердце бешено стучит. Мальчик не успел ничего сделать, как сон закончился.

***

      Адель в ужасе распахнула глаза. Было страшно. Голова трещала, а в груди ныло, что отдавало неприятный пульс по всему телу. Ноги размякли, Свицкой даже подумалось, что это всё ещё сон. Сзади было закрытое шторами окно, в комнате царила тьма. Пока зрение не привыкло к такому освещению, Адель каждую минуту осматривалась, высовывая из-под одеяла только голову. Она вела себя как маленький ребенок. Не то чтобы это волновало, просто иногда одолевала паранойя. У Свицкой никогда не было ощущения одиночества, будто с ней всегда был кто-то. Даже в абсолютно пустой комнате.       Глаза были опухшими, требовали сна. Нащупав рядом телефон, Адель окончательно пришла в себя. Время было 6:57, как назло скоро должен прозвенеть будильник. Девушка цокнула, спрятала руку под нагретое одеяло и отвернулась к стене. К тому моменту она забыла основные фрагменты сна, оставив только память, что ей снилось что-то плохое. Через три минуты Адель с болью на душе отключила будильник и встала с постели. Работа однозначно влияла на неё отрицательно.       Иногда девушке казалось, что она ненавидит эту жизнь больше всех на свете. Одновременно с этим приходило ошеломляющее осознание собственного заблуждения. Она любила жить. Представить себе не может то самое «ничего», что ждёт всех после смерти. Адель не особо верующая. Ей хочется верить в перерождение, понимая, что скорее всего после кончины её будет заботить абсолютно ничего. Свицкая ещё молода, даже 30 нет. Не замужем, нет детей. Всё самое лучшее впереди. Пусть даже она унесет это с собой на веки вечные в могилу. Для не было смысла жить. Он и не был нужен! Она считала, посвятить свою жизнь всяким глубоким раздумьям — потеря времени, приобретение депрессии.       Поиски избранника Адель пока даже не начала. В период, пока Виктория усердно старалась учиться, дабы не вылететь на платное отделение, её озорная подруга гуляла со всеми, с кем попадется. Дашаль много разных слухов слышала, но практически никогда не верила или ставила их под сомнение. Адель не настолько оборва, чтобы быть фриком. А её всегда старались притиснуть к этому роду людей. Противные рассказы о моче и говне ставили в ступор даже саму Свицкую. А вот шутить про это она любила. Это и стало основой для самых разных сказок. Об Адель всегда говорили много и плохо, а Вика убеждалась, что её родная деревня ничуть не хуже города. Везде смотрят косо. Со временем шутки её подруги стали добрее, а обычные знакомые ничего толком о ней не знали.       К мужским компаниям Свицкая проявляла особенный интерес. Она расстраивала ребят тем, что никуда особо толком не ходила. Зачастую безопасно отдыхать те не умели. А среди знакомых Адель золотой середины у мальчиков не было. Либо зануда, либо мамкин экстремал. Все потенциальные женихи позже разошлись кто куда, но уж точно не на свадьбу с ней. Только Грей продолжал твердить: «Свицкую можно либо не понимать, либо искренне любить». Порой девушка думала, что счастье лежит у неё под боком, а она всё время не хочет за него взяться. Что-то не давало покоя в Шилми. Что-то такое, от чего хотелось блевать. Адель думала об этом часто и всегда возвращалась к началу.       Тема брака для Свицкой важна. Может, когда она влюбится, ей придется взять себя в руки и перестать быть лентяйкой. Сейчас в моде феминизм, независимая женщина, принижение значения брака. Во всём этом Адель не участвовала. Из-за отсутствия члена её ещё никто не принижал, а значит бороться ей незачем. Ради других? Для этого есть всякие волонтеры, а Свицкая предпочитала по вечерам завалиться перед компьютером в поисках интересной игры или сериала. Ей нет дела до маленьких женщин, нет дела до последующего осуждения. Тогда Адель сдыхала от тесноты в своей квартире и ходит на ненавистную работу, её кто-нибудь собирался спасти?

***

      Итак, время 8.53. Свицкая успела на работу. Первым делом она хотела купить кофе для Вики за вчерашнее. Потом она будет делать проект, встретит Фальму, помучит её мозги и с миром уйдет. Пока Адель ждала окончания работы кофемашины, заметила пустое кресло Крыжевской. И стол чистенький. Никаких следов её чертовой грязной сумки девушка не наблюдала. Какая прелесть. Вот бы ещё Дашаль не было, так не надо было бы тратить копейки. Нет, всё же Вика иногда бывает хорошей лапочкой. Она заслужила этот кофе, тем более за такие гроши. Злую ухмылку Свицкой заметили и Кора с Борей, стоящие в очереди с ней. — Какой же она некомфортный человек. Я сижу рядом с ней и мне каждый раз плохо от её осуждающего взгляда, — шептал Борька, смотря на уходящую Адель. — Из неё негатив так и прёт. Змея, я уверена, она разводит сплетни. Знаешь, есть кто подбирает, — мужчина закивал. — А есть, кто сочиняет. — Какая же богатая фантазия у человека…       Адель поставила стаканчик с кипятком на стол Виктории. Та подняла вверх свои глаза, изогнув бровь.       — Хм, это было неожиданной подачкой… — с осторожностью Дашаль взяла в руки стаканчик. — Кофе с отравой?       — Если я не перепутала, то да!       Такой стиль общения веселил и в тоже время жутко раздражал. Ни одна не могла предугадать степень серьезности другой, придерживаясь правилу «в каждой шутке есть доля правды». Адель об этом размышлять было тошно. Мусолить это и ныть можно целую вечность. Свицкая знала, что скорее всего в комнате полной людей именно она окажется лживой тварью. Как бы Адель старалась бездействовать, но каким-то чудом выходило так, что все вокруг обижались.       — Где Крыжевская? — в офис зашёл Зевс, его прическа была слегка взъерошена. Со лба стекал пот, щеки вздулись и пошла краснота.       — Неужели опоздал? Зевс, сотрудник года, от тебя я такого не ожидала, — улыбалась Адель, сладким голос поя в отместку.       — Пробки на дорогах тебе не знакомы?       — Ага, а когда у меня были «пробки» ты мне считай в морду плюнул и не захотел засчитывать мне рабочие часы! Может тебе расчёску дать? — девушка достала из своей сумочки фиолетовую расчёску. — А то выглядишь не соответствуя стандартом компании.       — Свицкая, хватит. Имей уважение, — одернул её Борис. Иногда он считал Адель самой настоящей истеричкой. Та лишь отвернулась.       — Здрасьте… — под шумок в помещение зашла Фальма.       — Посмотрите на часы! — все работники бросили свою работу и повернули головы в сторону часов. Кроме Адель, конечно же. — 9:17! Крыжевская, оплата осуществляется по часам. Ты стажёрка, тебя это особенно касается. Не разбавляй работу табельщику.       Фальма осмотрел всех присутствующих. Ей казалось странным, что все приходят вовремя. Каждый день девушка понимала, что от ужасной взрослой жизни не отвертеться. Однако её глупая голова не отчаялась. Как-нибудь Фальма будет совмещать свой так горячо любимый образ жизни и работу, на которой тоже особо думать не хотелось. Как учил её отец… Хотя не надо. Дурацкий пример. Крыжевская мотнула головой и тихонько дернула Зевса за пиджак.       — Простите, а как вас…       — Цантат Зевс, — строго, но с загадочной ноткой любви ответил мужчина. Он заметно снизил свою агрессию. Цантат смотрел вниз, прямо на макушку низенькой Фальмы. Внезапно он снова изменился.       — Мг, Зевс, а почему вы работаете на два отдела?       — Что за странный вопрос? — отойдя от девочки подальше, нахмурился Зевс. — Среди них, — показал ладонью на всех работников. — Нет чётких лиц, представляющих отдел.       — Пожалел бедных… — закатила глаза Свицкая.       В кармане пиджака Цантата завибрировал телефон.       — Свицкая, тебя ждёт отдельный разговор… Здравствуйте, я представляю отдел, — Зевс ушел.       Все работники косо посмотрели на Адель.       — Как страшно, — буркнула себе под нос девушка. — Крыжевская! Ты помнишь, что мы делали вчера?       Фальма, словно пленница, открыла свою сумку. Желая достать вчерашние раскраски, девочка выронила на стол всякое барахло. От грохота Адель прикрыла уши. Теперь она поняла, как это раздражает. Как же ей тогда было неловко от воспоминаний далёкой давности, когда та ещё была такой же неряхой.       — Ты из-за часов работы не переживай. Наша Аллушка, святая женщина, округляет минуты, — Адель взяла пару бумажек Крыжевской. — Что же ей ещё делать с такой зарплатой… Знаешь, как наш Жарльман на коленях перед ней стоял? Тут даже мне неудобно стало бы отказ… Ох, Боже… Фальма, это просто ужасно! — Свицкая поочередно просматривала рисунки, пребывая в лёгком шоке. Каждый лист летел в лицо Фальмы, которая предчувствовала скандал.       — И в чём цель твоей работы здесь, если ты не можешь выполнить даже такую базовую задачу? — заканчивая просматривать работу, отвечала Адель. Голос не казался агрессивным, но и так было понятно, что последует за этим. Лицо Адель приобрело на стандартный вид: на ней красовалась ухмылка, однако не из позитива, а скорее, указывающая на шок, после которого последует взрывная волна агрессии. И нет, Свицкая совсем не была склонна к насилию! Насчёт этой у меня сомнения. Это была улыбка разочарования. Что же ты наделала на том листике, девочка…       — Я здесь и не собиралась долго задерживаться… Так, на время, — потирая руки, Фальма отвела взгляд в сторону от неловкости и слегка стыдного положения. Мягкая улыбка освещала состояние девушки, та надеялась на то, что ей просто кинут всё в руки и негативно выдохнут, а не продолжат ругань. — Офис от моего дома достаточно далеко. Ну и зарплата при старте тоже не мотивирует, — голос стал тише, а со стороны казалось, будто та пытается оправдываться, но на самом деле просто говорила под руку, чтобы слышать меньше слов в свою сторону. Руки же потирала не из-за волнения, а из-за желания покинуть место. Всё, что угодно, лишь бы не стоять здесь и стыдиться.       — И это теперь значит, что стараться не нужно даже, если на старте? Хотя при такой работе тут и стараться тебе не нужно было! — откинув последние бумаги в Фальму, уже слегка переходя на крик, говорила Свицкая. Та немного сжимала кулаки, пытаясь сдерживать себя в руках и не переходить на полноценный крик. Напряжение могло чувствоваться в ногах и руках, так скажем особая реакция тела при сдерживании агрессии. Адель посещали в голову мысли, говорящие об окончательном мнении о работнице: она глупа и ничего не понимает. Однако, девушка не стала озвучивать это, как бы сильно не хотелось.       — Да ладно тебе, она же только начинает свою работу… Ещё не свыклась, — в диалог спокойно вмешалась ещё одна девушка, будучи коллегой Адель. И она же Кора, ехидная улыбка и слишком приторно спокойный голос. Крыжевской показалось, что женщина испытывает лишь подсознательное желание войти в доверие. На самом деле это не выражало реальной заботы, но и не специально оно звучало так нереалистично слащаво. Свицкая понимала: Кора идёт наперекор ей. Такой тембр и поведение было всегда, аж злило до самых костей от этой притворности. Как будто этой женщине никогда не было плевать. — Ты же знаешь какая плохая программа в университете? От неё практики хотя бы «нормальной» не дождёшься. Да, Крыжевская? — Кора мягко улыбнулась девушке, пытаясь её защитить и добиться понимания с её стороны.       — Что?! Ты хочешь сказать, что им не дали ни капли представления о сочетании цветов?! Или ты сама настолько тупорылая, что заодно решила оправдать и себя?! — это выбило окончательно из попытки сдерживаться. Любому было понятно, что этого и добивались, если бы та не подключилась, то возможно всё обошлось бы куда тише. Тупое оправдание или же притворность вызвало раздражение было уже не так важно, так как теперь злость сдерживать не выйдет. — Да это самая база! Эстетичность присуща каждому! — Адель мельком взглянула на стажера. — Хотя, куда ей, ошибке природы… На это просто посмотреть достаточно, даже думать не обязательно! — Адель взяла один из листов, тыкая его другой со всей злости, что возможно. — Ты просто посмотри на это, а потом уже говори!       — Ну, и что? — Кора взяла в руки листы, прищурив глаза и вертя в руках, будто присматриваясь к каждой части работы. — Ну, вот… Не всё так плохо. Даже достаточно хорошо для новичка, — девушка пыталась оставаться в своей мягкой форме, хотя и сама видела, что работа и вправду не тянет на то, что ожидается в данном офисе, даже если ты только на старте. — Ты слишком строга, требуешь идеала. Пойми, она не может думать, как ты.       — В каком смысле: «Не всё так плохо»?! Ты плохо видишь? — звуковая усмешка сопроводила ответ Свицкой. Больше она не сдерживалась, утеряв способность говорить более лояльным голосом, та в открытую проявляла всё своё возмущение, также активно жестикулируя, из-за чего Коре приходилось немного прятаться за свою руку и зажимать глаза от страха, что её случайно заденут и ударят. — Так много проработала и не видишь? Ты специально из себя это строишь?       — Эй, слушай, успокойся, — напугано отстраняясь на определённую дистанцию, говорил Боря не таким уж и тихим голосом, чтобы подключился кто-то ещё. Хотя Адель, что перешла на крик, тоже достаточно легко было услышать. От слишком жёсткого голоса казалось, будто она и вправду сейчас предпримет силу. — Ты всё же работник. Это слишком некомпетентно так себя вести на рабочем месте!       — Пусть и дальше орёт. Вот только этот цирк никого не веселит… — Кора расслаблено оглядела своих коллег. О, как же она чувствовала свою силу. Сила, с которой сравнилась бы только… Букашка. К сожалению или к счастью, дальше такого уровня Коре доходить не приходилось. Все молчат, всем всё равно.       — Этому всему только твоя вина, если бы ты не влилась в диалог, то этого бы ничего не было бы сейчас, — Адель скрестила руки на груди, вжимаясь одной рукой в другую, вплоть до покраснения. Всё-таки избежать применения силы очень хотелось бы, как и обойтись всего лишь одним криком. По тяжелому дыханию каждый мог понять, что та пытается сдерживать себя, но не успокоиться, так как свою правду она ещё не доказала до конца, а те никак не могут её услышать или просто не хотят, Свицкая склонялась ко второму варианту.       — Что происходит? Крик слышен повсюду, — ещё один влез в диалог, только зайдя в кабинет, явно придя на крик. Мужчина обеспокоенно, но серьёзно оглянул трёх девушек, что участвовали в конфликте. Взор скорее пал на тех, кто так напугано стояли. В основном на Фальму, что совсем опустила взгляд в пол, теряя всю свою гордость. Со стороны казалось, словно она проклинает себя в голове и винит. После же тот оглянул Кору, которая и была, будто испугана, но в отличие от новенькой твёрдо стояла на ногах и по взгляду не была намерена уступать в этой ссоре. На «агрессора» взгляд повернулся в самую последнюю очередь, а лицо скорчилось в ещё более серьёзной выразительности.       — Ещё один решил, что ему есть место в этом диалоге, — закативши глаза, проговорила Адель. Атмосфера сама по себе давила на всех, а на Свицкую уже втройне, ибо тяжело доказывать что-либо трём людям, когда не на них лежала работа, сделанная настолько ужасно, что с такой не приняли бы даже в тот же приведённый Корой в пример университет. — Вы здесь ещё всем офисом соберитесь, только больше конфликт разведёте, — более сдержанно, ответила девушка и отвела взгляд в сторону.       — Прошу прощения, но Вы находитесь на рабочем месте, а не на улице, — холоднокровный тембр в голосе не дёргал так нервы, как наигранная нежность Коры. — Более того, данные две дамы приходятся Вам коллегами, а не близким окружением, поэтому Вы всё также должны сохранять спокойствие и рассудительность при диалоге, каким он неприятным для Вас не был бы, — выдохнув и закрыв глаза, Боря выглядел максимально невозмутимым. К сожалению, он попал не в самое лучшее время, так что и он тоже вызывал раздражение своим присутствием.       — Чем больше присутствия людей здесь, тем обширнее он становится, — на девушку сильно давило скопление людей. И даже не оттого, что они все были направлены против неё, а скорее просто вызывало некомфортабельность, когда присутствовало более двух людей. От этого становилось тяжко и вызывало ещё больше агрессии.       — Не стоило так нагонять на всего лишь новичка, — начала снова тему Кора, пытаясь воспользоваться притихнувшим положением Свицкой и присутствием Бориса, чтобы ввести сразу же того ещё и в курс дела. — Ты не права в этом, так как это просто некомпетентно с твоей стороны устраивать подобные спектакли в офисе, мешая работать другим.       — Конечно, ты говоришь это, потому что данная работа висит не на тебе! — Адель взяла в руки бумаги, махая ими настолько сильно, что казалось, будто та сейчас ударит кого-нибудь из троих. А желание таковое было очень сильное. Свицкой казалось, что та уже злится не оттого, что работа сделана плохо, а оттого, что всего лишь отчитывание по заслугам вывели в конфликт от которого начинала болеть голова. — Да даже, если бы висела, толком там! Ты даже тут не можешь увидеть, что всё сделано наиужаснейшим образом.       — Соглашусь, что это выглядит именно так, — выпрямив спину и открыв глаза, будто услышав достаточно информации, что ему нужно было, Борис решил сводить конфликт к минимум, — Но в Ваших же интересах объяснять это лояльным методом, не переходя на ругань.       — В моих интересах? В моих интересах, чтобы работа верно была выполнена! — активно проявляя мимику, заступалась за свою позицию Адель. Тут же та вспомнила, как ей оправдывалась Фальма, поэтому решив, что этот пример успешно подойдёт сюда. — Вы хотя бы понимаете, что защищаете человека, который в открытую признался, что работает здесь временно, ибо видите ли — «невыгодно»? Так сказано, будто стараться и вовсе не нужно теперь.       — Я не слышала этого, — скрестила руки на груди Кора, немного постучав ногой об пол, формулируя предложение или же вспоминая моменты ситуации, которые помогут выйти сухой из воды. — Зато видела, как ты листы ей в лицо откидывала.       — Это вовсе возмутительно! — резко отреагировал Боря, как будто ему сказали что-то настолько шокирующе, что он в жизни никогда не видел. Теперь лицо было изображено даже не в строгости, а в переходящую агрессивную рассудительность. — Вы понимаете, что такое поведение просто неподобающе?

Ты бы точно не отказалась повернуть время назад! Но это не в твоих полномочиях. Так почему же ты позволяешь себе так говорить? На тебя это не похоже… Что с тобой случилось, Адель?!

      — Давайте действительно помолчим. Мои эмоции были лишними, за это извиняюсь,— выкинув бумаги в сторону, ответила мягко Свицкая. Она поняла, что доказать им будет что-либо просто невозможно, так как те решили осветить тему того, как она ведёт себя, но не первоначальную тему, начавшую всю эту ссору. Так можно продолжать бесконечно, а те с каждым разом всё будут увеличиваться, так и весь офис собрать не жалко. — Вам удобнее перейти на то, в каких тонах исполняется диалог? Хорошо, но не правы здесь только вы.       Девушка прошла между Борей и Корой, уже не слушая их возмущения, а лишь угрюмо скорчив лицо, стремилась покинуть место, всё также сжимая руки в кулаках. На руках можно было увидеть несколько отпечатков, которые остались от сжатия в попытке избежать того, чтобы кому-то вдарить от злости. Впрочем, Дашаль устремилась за подругой, оттого те направились в метро вместе. Всю дорогу Адель молчала, как бы всё ещё злясь, да и просто общаться с кем-либо уже больше не хотелось, не то, чтобы обсуждать. Но всё же, Свицкая в социуме, так что, как бы не хотелось, но разговоров никак не избежать.       — Вымотала эта ссора, — проговорила свои мысли вслух Адель, не так уж и громко, будто бы себе под нос, но не сказать, что Вика не могла услышать эти слова.       — А, так ты из-за этой ссоры всему миру молчанку устроила? — риторическим вопросом, ответила девушка, кинув взгляд на рядом идущую подругу. — Ты действительно была права в той ссоре. Не стоит так грузить себя этим, — Дашаль попыталась поддержать свою подругу, но не так, чтобы это казалось попыткой поднять той настроение. Скорее наоборот уверить её в том, что это было не напрасно.       — Да? — саркастично и менее грубо, сказала Свицкая, всё-таки пытаясь не перегибать палку. Не хватало поссориться ещё и с подругой, но всё же неприязнь осталась, что та не вступилась за неё. — А там ты об этом не сказала, — хоть девушка и понимала, что с точки зрения работника, Дашаль поступила верно, не вливаясь в конфликт. Но сам остаток остался, а оттого и хотелось сделать неприятно. Всё же, та подавила в себе какую-то части злости, подумав о том, что может сделать слишком неприятно. Однако, на это Вика никак не ответила, а лишь отвела взгляд в сторону без желания разводить тему дальше и как-либо оправдываться.

***

      «Эти суки всегда против меня! Да, я поступила себя глупо сегодня, но… А какое «но» тогда вообще может быть? Всё заслужено, всё правильно. Ладно, нам всего лишь нужно пережить этот день!» — подумала Адель, открывая квартиру.       — Ой, Сиба, это пиздец, — Адель ввалилась в квартиру, бросив кардиган на пол. — Ты где, шавка рыжая? — она зашла на кухню, где обнаружила спящего кота. — Вставай, котик мой сладкий. Котик мой пушистый. Котик мой жирный. Привет, моя маленькая сволочь, — Свицкая обожала жмякать и целовать кота. Раньше тот сопротивлялся, а тогда уже, кажется, смирился с такой участью. — Я всех ебала в рот! Кроме тебя, Сибочка. Ты, конечно, иногда забываешь, где срать, но говно-то твоё родное. Грех за такое тебя выкидывать, — котик мяукнул. Протяжный звук Адель воспринимала как благодарность. — Пожалуйста, Сиба, я сегодня очень добрая… — Свицкая села на стул, сложив руки, как старая бабка на лавке и задумалась. — Вика особая пися. Вот как человек может не чувствовать враньё? Неужели в чужих глазах я такая тупая? Сиба, ты прикинь, если я их так оскорбляю, то как они меня! Кора тоже хороша. Пристрелила бы на месте! Жаль посадят, — Адель прикусила щеку. — Чего бы поесть… — Сиба снова мяукнул. На этот раз коротко и громко. — Ага, слово про жрачку зайдет, так ты первый в очереди. Ты мой любимчик, — Адель прижала кота к себе. — У тебя такая шерстка, такая рыжая, мягкая… Ты сам такой мясистый, упитанный… Просто лучший, люблю тебя.       Свицкая отпустила кота. Вспоминались фразы. Свицкая как положено посылала всех и вся на три весёлых буквы. Невыносимо терпеть тупость. Трудно осознавать, что и ты кажешься для них полной дурой, но мысли о собственной неправоте девушку не посещали. Она только может грустить. Её никто не поддержал. Адель понимала, что своими криками только позорилась. Она была одна. Истерично кричала. Ей хотелось плакать. Никто к ней не подошёл. Никто не понял её хрупкости. Да, перед нами дура. Истеричная овца. Какая же Адель жалкая, вечно ищет повод расплакаться. Прижаться к себе и продолжать себя жалеть. Так проще.       Адель ведь понимает. Просто не знает, как перестать быть такой. И плакать ей не хотелось. Свицкая хочет большего — суицид. Это мимолётные мысли, они ничего не значат. Девушка взялась за горло и принялась его сжимать. Нет, она себя не задушит. Адель видит себя, ей просто хочется придушить ненавистные качества. Девушка издает непонятный хрип, который идёт следом за короткими криками. Ей стыдно. За всё. За это, за сегодняшний концерт, за себя.       — У нас есть капуста. Предлагаю потушить! Давно не делала такую вкусняшку, — Свицкая опустила руки. Встала и принялась резать большим заточенным ножом кочан свежей капусты. Хруст был сочным, резким. Всё как любила Адель. Пару перинок она отправляла к себе в рот.       Возле доски, над которой трудилась девушка, стояла небольшая вазочка с малюсенькими цветами. Гипсофилы обычно умирают со скоростью звука. То ли Свицкая не ту почву приобрела, то ли та ваза была уж слишком мелкой. Пока они цвели Адель могла наслаждаться кухней. Она вечно представляет себе это помещение грязным местом работы, а эти цветочки делали комнату более свежей. Когда Сиба попытался их скушать, Адель была готова отдать котика в добрые руки. Он очень любит грызть цветы. Признаться, и сама Свицкая имела привычку оторвать бутон и попробовать чисто из интереса. К её разочарованию все цветы были безвкусные.       Грей! Она же хотела себе цветы из того ресторана. Вот только как начать разговор… Не просто же крикнуть в трубку «Хочу цветы!!!». К этому надо тоже уметь подходить. Шилми может и обидеться. Он, конечно, ещё так не делал, но всё же. Свицкая достала свой телефон и набрала мужчине. Он поднял чуть ли не сразу, что заставило Адель вздрогнуть и напрячься.       — Привет! Я очень рад, что ты позвонила! — голос Грея был взлонованный. Будто он готовился к этому разговору всю жизнь, а в итоге забыл всю свою подготовленную речь. — Как дела? Что-то произошло?       — Почему у тебя вечно что-то должно происходить? — недовольно пробурчала Адель. — Всё как всегда: все педики, а Сиба просит жрать.       — Твой мат скоро доведет мои уши, но почему-то я не хочу останавливать тебя, — странно произнес Шилми. Словно он только что признался в преступлении.       — Где ты тут мат услышал?! Про педиков мне ещё мама, царство небесное, рассказывала! — когда кто-либо как-нибудь ограничивал Свицкую, её это выводило из себя.       — Ты не поняла мою мысль… — он вздохнул. — Ты становишься в разы сексуальные, когда злишься.       Когда Грей начинал уходить в такие темы, Свицкой становилось жутко противно. Она представляла себя скорее хамлом со двора, чем сексуальной женщиной с манящим декольте. Однако Шилми говорил это слишком искренне. От этого становилось значительно хуже. Адель была тем человеком, который старательно блокировал для себя стрессовую ситуацию. А именно давал отпор убогими шутками. Свицкой чертовски нравилось отшучиваться. Словно с неё тут же падала гора с плеч. Мир становится лёгким, жизнь казалась проще, а люди просто скучнее.       Люди её не выносили. Слишком раздражала. Взамен Адель чистой ненавистью и отвращением отвергала людей. Девушка была стойким нытиком. Она вечно ноет душой, пока руками работает. А порой становилось так грустно… От одиночества. Становилось плохо, когда уже некому было даже отшучиваться. Но Адель тогда было не грустно.       — Не хотел бы в порно режиссёром быть? У тебя отлично получается. И названием будет: «Мужик дрочит, слушая мат сексопильной карсотки по телефону». Актрисой не буду, даже не проси.       — … Адель, иногда ты какая-то слишком… Ну, знаешь, когда человек на своей волне.       — В отличии от радио, я настраиваю себя сама, не завидуй. Ай, — девушка зашипела от боли. Она случайно дотронулась до горячей сковородки. Боль прошлась по всей руке, хоть и не смертельно, но неприятно. — Блядство какое-то весь день…       — Так что-то всё-таки случилось. Я слушаю, — каким же смышленым был Грей.       — Ситуация сюр! Как её там… Эта, ну… Фальма, во! Фальма наша не знает цвета, прикинь! 5 лет универа — 5 лет деградации. Не спорю, и я гуляла, но эта писька видимо аудитории каждый раз искала и изучала по-новой. Она мне сделала красный диван с розовыми стенами! — Адель хлопнула руками по бёдрам. — Ещё бы приписала «хай-тек» и я бы откинулась на месте! Ты же знаешь, я язык за зубами держать не умею. Постояла над ней, минуточку покричала… Так на меня эти звери галопом накинулись! Мол, это универ плохо учит, а не она пизда тупая! Они же тоже учились, какого хрена они это говорят?! А я как дура стою, мало того, что я одна, — Адель сглотнула слюну, которая накописалсь из-за крика. — Кхм, стою, так ещё и Вика, падаль сукина, молчит! Мне потом в метро знаешь что сказала? — Свицкая сделала писклявый голос. — Ну, да. Ты права. Все козлы, а ты у нас звезда… — девушка смахгула со лба волосы и отдышалась. Тяжко же это — жаловаться. — Так хули ты сразу не сказала? Меня там окружили, а она сидела на своем кресле и кофе пила!       Адель резко успокоилась. Не хотелось орать, не хотелось плакать, не хотелось говорить. Всё стало спокойным. Ей всё равно. За ненадобностью, девушка уже хотела отключиться от звонка, но одумалась. Может быть, вдруг именно Грей будет рядом с ней до конца жизни. Как же это романтично, как же Свицкой не нравились подобные романы. Она страдает от того, чего сама себе навязывает. Свадьба, дети, отношения, заботы, хлопоты… Такое нужное, но такое отвратительное. А может вообще будет лучше заблокировать номер Шилми? Они пережили немного. Этого «немного» Адель было по горло. Не хотелось тонуть, а желание всё отпустить было не хилым.       Познакомились они не в кафе или парке, не на концерте или работе, а на кладбище. 6 лет назад умерла бабушка Адель — Зорька Свицкая. Это был страшный удар по девушке. Живя и так без матери, на мизерные пенсию и зарплату, Свицкая чрезмерно любила бабулю. Когда она умирала, это было видно. Две недели та ходила как заблудшая овечка. Свицкая младшая сходила с ума. Она понимала — скоро будут похороны. Надо выбрать место. Зорька сама уже не понимала, что у неё есть внучка. Всё время искала своего мужа, ждала у двери, как собака. Кричала на девушку, в представлении старушки Адель была вором. Брала нож и тыкала им воздух. Как бы Свицкая не старалась привязать бабушку к кровати или стулу, Зорька выбиралась. До сих пор никто не понял как. Иногда Адель казалось, что в этом замешаны темные силы или же, наоборот, Боженька так делает. Всё равно девушка смирилась со странностями бабули и со страхом ждала конца. Ещё не окончив университет, Свицкая не встала твердо на ноги. Она вспоминала, бабуся ещё недавно обещала помогать. Каждый вечер молилась о здоровье. А теперь… Мало что отличало Зорьку от сумасшедшей. Сама настрадалась, другим нахватала проблем. Вот и пришел её конец.       Хоронила Адель сама. На самом дешевом месте, на окраине кладбища. Была надежда снести забор, чтобы и саму девушку позже похоронить рядом. Мама лежала рядом, через шесть могилок. Свицкая была довольна местом. Каждый вечер после учебы она навещала родителей. Маршрутка и долгая дорога тратила очень много денег и сил. Адель было стыдно прекращать туда ездить. Так продолжалось до одного вечера, когда ей не встретился Грей.       Шилми потерял тётю. Не сильна она была ему дорога, но помнил её хорошо. Каждое лето ездил к ней всё же, как тут забыть. Похоронили тётю тоже на окраине. Организовали пышные похороны, украсили могилу, следили за ней… Всё благодаря Грею. Он часто видел Свицкую, которая просто молча стояла то над одной могилой, то над другой. Лицо её было бледным, неживым. Мужчине хотелось как-то приободрить человека. Пусть даже совершенно незнакомого.       — Извините, девушка, — Шилми потряс Адель на плечо. — Как вас зовут? Я Грей. Может, вам нужна помощь?       — Адель… — тихо сказала та.       — Что? Извините, я не услы…       — Адель. Что тебе надо? — уже твердым голосом произнесла Свицкая, чем оттолкнула Грея.       — Просто вы стоите одна тут, каждый день… Вам были дороги эти люди? Знаете, у меня тоже умерла тётя, — Шилми указал на могилу.       «Сукин ты сын, что же тебе не иметься, а? Я просто поговорить с ними хотела, а он-то видит, что я бедная, без денег. Вон, у него могила шикарная, денег вбухано намеренно. Ещё поддержать хочет… Ага, а пойти домой он не хочет?» — тогда думала Свицкая. Совершенно незнакомый молодой парень пытался втереться в доверие. Хотя у Свицкой о нем сложилось совершенно иное представление: слишком высокий, слишком широкий, слишком грубый голос, слишком хорошо одет, слишком выпендривается, слишком хорош для простого прохожего, самое главное — почему-то ей показалось, что тот картавит.       — Уходите отсюда, пока я не закричала! Я не знаю кто ты. Вали отсюда!       — Я понимаю, это странно, — когда Свицкая поняла, что парень не картавит, выгнула бровь. — Но у меня тоже есть погибшая родственница. Я не могу уйти, не прибрав её могилку, — мягко запел Грей. Пытается включить хитреца.       — Сколько стоит?       — Что? — такой неожиданный вопрос поставил Шилми в тупик. Про что она вообще?       — Мы про что говорим? Об уборке могилы! Сколько ты мне готов заплатить, если я её уберу?       — Подождите, Адель. Я не собираюсь платить, я не хочу, чтобы вы убирали могилу. Я просто хотел предложить отвлечься от горя…       — Тогда к черту тебя! — Свицкая грубо оттолкнула парня в сторону. С такой силой, что Грей рухнул на чужую могилу.       Отряхиваясь от земли, Шилми поклялся вновь заговорить с этой дамой. А Адель в свою очередь — взять в следующий раз нож. Это, к счастью, не понадобилось. При второй встрече Свицкая вела себя добрее. Она была пьяна. Девушка не любила алкоголь (исключением было шампанско), но что-то в тот день заставило её проглотить пол бутылки вина. Возможно против воли. Сама Адель уже не вспомнит. Под действием спиртного Свицкая выдала свой номер телефона. Взамен Грей, как культурный человек, отвёз девушку до дома и уложил спать. Он узнал её возраст, место учёбы, судьбу родителей и вообще какой она бедный человек. В такси, на котором Шилми и отвёз Адель, девушка прижалась к его груди своей щекой. Думать, что Грею сегодня перепадёт было стыдно. За это время Свицкая нехило так засела у него в голове, а горячее дыхание девушки и состояние опьянения возбуждало и всё быстрее и быстрее развязывало руки. По бо́льшей части от действий Шилми оттолкнул крепкий сон Адель. Она уснула как только коснулась подушки, а на утро даже и поняла, как она попала домой.       Грей дал о себе знать, написав ей. Свицкую это разозлило, она просто игнорировала парня. Тогда Шилми просто шел на кладбище и ждал Адель. Под предлогом вывести ее из депрессии парень пытался встречаться с ней далеко за пределами кладбища, вспоминая ту ночь, которая могла быть гораздо интереснее. Действительно, Свицкую он вывел из депрессии, втерся в доверие. Но желанных отношений не получил. Грей сам не понял, как влюбился, но было понятно, что надолго. Первое время ему хватало простых переписок. Потом требовались регулярные встречи. А на момент их телефонного разговора Шилми нацелился на Адель более чем серьезно.       — Знаешь, люди чаще всего просто склонны к мышлению стада. Я бы тебе порекомендовал забить на них…       Адель выключила свой микрофон. Не любит она его болтовню, которая всегда заканчивалась приглашением в его квартиру. А там его сладкие слова, ловкие пальчики и кровать близко. Она представляла, как Грей её разденет, будет без стыда и совести целовать и лизать в самых различных местах. Заставит рукой исследовать его мышцы, коими он гордится по-черному. А позже либо жёстко, либо нежно трахнет, понадеявшись, что тот у неё первый. Позже Шилми притянет девушку к себе и будет очень долго целовать, поя сладкие песни. А на утро… А на утро пустота. Свицкая даже не представила свои действия. Может так и надо? Может именно этого ей хочется? Если мужчина так долго добивается и ждёт, значит он действительно хочет… А что дальше? Адель даже ни разу не представляла их детей или свадьбу. Не видела себя с ним в пышном белом платье. Никогда не видела его родителей, пропускала рассказы Грея о них. Она его вообще хоть когда-то слушала не отрываясь? Свицкая не помнила такого. Был хоть раз момент, когда она полностью доверяла Шилми? Тоже не вспоминалось.       — Знаешь, кого он мне напоминает, Сиба? — Адель почесела лоб в попытках вспомнить героя из книги. — Этот… На букву «ч». Достоевский писал вроде, там что-то про поколения, девку там любили. Короче этот на «ч» тоже очень сильно любил говорить.       — Адель? Ты меня поняла? Верь в существование бумеранга, мне лично так легче воспринимать жизнь.       Ты опоздал, Грей. Адель уже пять раз всё утрясла в голове. Скоро совсем забудет из-за чего рыдала. В какой-то степени Свицкая сложный человек. С характером. К нему надо привыкать. Девушка включила свой микрофон.       — Да, спасибо тебе, — в голове возникла дилемма как назвать Шилми. Она привыкла даже к малознакомым людям обращаться на «сладкий», «любимый» и тому подобное. А вот Грею это говорить опасно, он подумает не о том. Просто желать спокойной ночи тоже не очень хорошо. — Может как-нибудь на выходных заберёшь меня гулять? Говорят, у нас фонтаны на воде установили. Красиво наверняка…       — Как скажешь! Куда захочешь, туда и полетим. Я полностью к твоим услугам. На этих выходных сможешь?       — У меня планы уже. Ко мне надо бронировать окошко заранее, — Шилми усмехнулся.       — Тогда бронирую окошко на 27 мая с 9 утра до самого рассвета следующего дня.       — Почему так далеко? Неужели ты настолько занят, что не удалишь времени даже мне? — Адель пять раз пожалела, что спросила. От разговора с ним воздуха становилось меньше. Девушка словно задыхалась.       — У меня много работы. Минимум 3 недели, чтобы просто удалить всё накопившиеся за мой отпуск. Как видишь, все ненавидят работу…       — Несомненно, Грей. Ладно, я пойду есть. Пока.       Как только девушка положила трубку, её глаза округлились, а кончики бровей сошлись. Адель стукнула кулаком по столу так, что тарелки и Сиба слегка подлетели в воздух.       - Цветы из ресторана! Я опять забыла! Да чтоб меня!       Планы на выходные у Свицкой были обширные. В субботу, то есть завтра, намечалась встрече с Никалем — её другом. Ничего особенного она не ждала, однако с Никалем связано немало историй. После ужина, ещё раз замучив Сибу, Свицкая упала на подушку и уснула.

***

      Чворов Никаль — успешный адвокат, заботливый отец и любящий муж. Этот здоровый мужик предпочитает ни в чем себе не отказывать. Вот только потребностей у него на первый взгляд мало. Из собственного у семьи дом и две машины. Интеллигентная семья. Двое ласковых и умных деток. Немножко разговора с этими людьми и ты уже думаешь, что они благодетели. Однако ты не будешь сразу выдавать все свои секреты и потайные душевные боли, ведь это могло бы нарушить баланс в их положительно энергетической семье. Вот и Свицкая не спешила с этим, взамен увидела какой Никаль человек. Нет, он не оказался очень уж плохим. Просто греха в нем больше, чем в самой Адель, а для девушки это говорит о многом. Всё хорошее на семье Чворова и заканчивается.       Познакомились они случайно. Но уже не так необычно как Адель и Грей. Года два назад Свицкую занесло на мероприятие по работе. Кажется, организация отмечала успешный проект или рекордные доходы за год. Между прочим ни Никаль, ни Адель отношения к этому не имели. Чворов туда пришёл по приглашению Оверда Дутена. Этот человек имеет часть акции компании Жарльмана. Видимо, Оверду было скучно и он решил позвать энергичного Никаля. Свицкую же туда как ветром занесло. Там и разговорились. Пропустили по паре шуток вместе с шампанским и сыграли в шашки.       Они никогда не встречались где-то кроме дома Чворова. Знакомство в счёт не берём. То ли его жена Кастилия ревновала, то ли он сам любил чувствовать себя в безопасности. Дом — его крепость. Сама Кастилия была домохозяйкой. В молодости попробовала себя в предпринимательстве, но не склеилось. Достойное образование отсутствовало. Тогда в её жизни появился красавчик Никаль. Обычная простушка-неудачница стала хозяйкой огромного дома в окружении любви мужчины. Кастилии можно было завидовать. Об остальных деталях жизни женщины Адель интереса не проявляла.       Начинались их посиделки обязательно с семейного ужина. Свицкая оделась скромно, всегда боялась плохих мыслей Кастилии. Только туда она надевала длинную черную юбку и светло-коричневый свитер. В этом образе она больше напоминала верующую. «И хорошо!» — сказала бы Адель. Она независима от чужого слова, просто не любит конфликты. Одеться скромно не представляет большой сложности. В итоге все довольны и счастливы.       — Добро пожаловать, Адель, — как всегда её встречает милая Кастилия. — Оверд тоже пришел…       «Спасибо, что предупредили только сейчас.» — Свицкая свое раздражение не показала. Уже через минуту она забыла про дискомфорт и спокойно поздоровалась с мужчинами.       — Давно не виделись, — Дутен выпрямил спину, когда девушка прошла на кухню. — Курочка ещё не остыла, ты вовремя.       — Этот прекрасный запах слышен ещё на улице. Кастилия хорошо готовит, я знаю, — Свицкая старалась держать меру вылизывания задницы этой семейки. Похвала всем приятна, но частое её использование раздражало всех, а в первую очередь Адель.       Кастилия продолжила улыбаться. Смотря на её простое лицо, Свицкая думала, что должна радоваться за неё. Такая неприметная девушка с ничем в кармане и в голове удачно встретила Никаля. Попала на всё готовенькое. За ним она как за каменной стеной. Однако Адель совсем не впечатляется семейной идиллии. Ничего сказать против или за не может. То ли не хочет семьи вообще, что в голове девушки сразу же отрицалось, то ли она просто не ощущала ни малейшего чувства симпатии к ним. Грей… У них бы получилось так же? Свицкая застыла в раздумьях.       — Адель, попробуй это, — Кастилия принесла блюдо. Там был рис — это первое, что успела заметить девушка.       — Хм, я твой дегустатор? Тебе доверяю, так что за свою жизнь опасаться не буду, — она положила ложку в рот и с удовольствием промычала. — Вкусно. А что это?       -… Кутья.       Дутен как-то странно поглядел на женщин, а затем и на еду. Он молча продолжил жевать сочную курицу с овощами.       — Знаете, моя Кастилия начала заниматься гаданием, — Никаль кинул использованную салфетку в середину стола и поднял палец вверх.       — Да, сегодня во сне я видела Адель… У меня это всегда к встрече. Думаю, эта не считается.       — Я не против! А можешь мне погадать?!       — Кастилия никому не гадает. Только себе. А мне ничего не рассказывает, — грустинка слышалась в голосе Чворова.       — А ты не боишься? Вот не принесешь цветы на праздник ей, смотришь, и проклянет, — ухмылялся Оверд. Никаль заметно помрачнел.       — А тебе лишь бы плохое сказать! — махнула рукой Свицкая.       — Ведьмы и гадалки — разные вещи. Я умею только видеть ближайшее будущее. Но, если мой любимый Никаль забудет отдать подарок, то я и этому научусь, — пригрозила Кастилия.       — Теперь точно не забудет, — все засмеялись.       Больше ни о чём интересном они не поговорили. За столом Чворовы не любили вспоминать все интересные моменты из жизни, как и ностальгировать в целом. Первой ушла Кастилия. Убрав всю посуду в раковину, Никаль пригласил друзей в гостиную — посидеть, поболтать и поиграть.       По приходу в гостиную, те пытались усесться поудобнее. В комнате стоял большой диван и два кресла коричневого цвета. На стене висела картина с Клеопатрой. Довольно странная. Женщина сидела на тигре и горько плакала, пока тот ел свежее мясо какой-то птицы. Задать вопрос об этом изображении никто не решался и предпочитал тихо пребывать в замешательстве. Шторы были плотно закрыты, хоть и было облачно. Депрессивная комната. Даже цветов нет. Это очень сильно расстраивало Адель. А вот Оверду не хватало гармонию. Знаете тот стиль, когда сами хозяева по частям покупают мебель и получается каша? Вот так было у Никаля. Оно и понятно — Кастилия и её муж люди невысокого стиля.       Молчание повисло на какое-то время от непонимания с чего начать. Свицкой было не так комфортно. Оверда она не ждала, а с ним нужно ещё больше держать язык за зубами. Этого делать она не любила, как и контролировать себя в целом. Не сказать, что Дутену это доставляло большое удовольствие. Они друг другу чужие, а Чворов решил над ними пошутить, собрав вместе. Никаль раскладывал шахматы на столе, но при одном взгляде на них, тому пришла в голову мысль, которую он сразу же решил озвучить, а заодно и начать диалог.       — Как же я так умудрился забыть сказать, — наконец-то, отпрянув от шахматной доски и приняв обычное сидячее положение, Никаль продолжил свою речь. — У моего Суэля в школе проходят занятия по шахматам. Решил я его записать туда, глядишь чему научится и будет будущим чемпионом, а он уже через неделю меня в трёх партиях обыграл!       — А кто-то увлекается из твоих детей машинами?.. — Адель попыталась подобраться к своей роли, которую она продумала по пути сюда. Заодно и отойти от темы детей Никаля. Они прекрасны, но никому не нужные.       — Есть, конечно же… А почему спрашиваешь? — мужчина взглядом приглашает кого-то из двух за стол, чтобы сыграть партию.       — Да так, я же машину собираюсь приобрести! — первой за стол пошла Адель, так как знала, что проиграет. Легче отстреляться сейчас и потом смотреть на матч этих двух.       — Машину? А с чего так решилась? — взгляд медленно был переведён на шахматную доску. — Ходи белыми.       — Просто решила облегчить себе жизнь, и практически получилось, — Адель нагнулась к доске, взяв в руки одну фигуру.       — Начинай свой ход! — поторопил Никаль. Те всё же решили играть не на время, чтобы сильно не напрягаться и игра могла сопровождаться заодно и диалогом. — Вот поговори с моими детьми, они тебя всем хитростям игры в шахматы обучат.       — Совет мне нужен насчёт машины, — Адель проигнорировала слова о детях, чтобы не дай Бог это не превратилось в настоящую тиранию. — Какую лучше брать? Где лучше брать? Сильно ли на неё потом в последствии нужно растрачиваться? — Свицкая сделала ход, а потом снова выпрямилась.       — Я потом спрошу насчёт этого у них и тебе сообщу обязательно…       — Что мусолить, бери Lexus и живи спокойно! Я на такой езжу, знаешь, как удобно? Стоишь в пробке, а ты успокаиваешь свои нервы шикарной машиной с подогревом! — девушка лишь кинула взгляд, в котором была долька смущения и грусти. Хорошо, что она не озвучила свой бюджет.       Следующий ход сделал Никаль. Он решился на действие намного быстрее, нежели Адель. Собственно она никогда не отличалась высокой сообразительностью в шахматах.       — Мне вчера мой Суэль рассказал, что нужно более быстрее реагировать в игре. Хоть мы и не на время, но нужно тренировать в себе это.       — А мне дети не нужны, чтобы в чём-то хорошо разбираться! — подключился в диалог Оверд, скрестив руки на груди и полулёжа находился на кресле. — Больше времени на совершенствование в карьере и денежном плане, например.       — А для кого тогда жить? — обдумывая свой следующий ход, пока ходила девушка напротив, Никаль задумчиво приставил руку к подбородку.       — Для себя! — гордо и самоуверенно сказал Оверд. — А для кого ж ещё? Самодостаточному человеку и себя одного и хватает.       — Так разве в этом ль счастье? Куда тебе доход девать, если только на себя? А время свободное?       — Время свободное?! Да что уж там! — привстал мужчина и подправив одежду подошёл к столу, слегка облокотившись. — Знаешь ли ты этих бездарей? Столько проблем, что и в свободное время — занят! Ничего сами не могут.       — Наверное у них времени не хватает, — сделав ход, всё также пристально, наблюдая за игрой и ходами, отвечал Никаль. — Знаешь ли, семьи свои. Вот мои дети не всегда время находят и на меня. Учатся постоянно, горжусь ими, но я так и состарюсь окончательно, не успев и с ними словом перекинуться.       — Да какие семьи им? Единственное на чём они должны быть женаты, так это на работе! — немного, снизив свой тон и отведя взгляд, мужчина продолжил речь. — Они неучи, чему они чадо своё обучить могут? Да нечему им! Им дальше своего домашнего дивана и шага не суждено сделать, не то что о семье задуматься. На колени ко мне ползут, да головы преклоняют. Семьянины видят, как я будучи одним — успешен, и уважение их ко мне за горами видно! Несчастны они, вот их удел.       Снова повисло молчание. Возразить нечего. Кому знать, как у него там с работой обстоит, не бывая там самим? Лишь догадки строить, но поспорить никак. И Адель, и Никаль сосредоточены на игре, что даже не замечают, сколько уже играют одну партию.       — А вообще, не люблю, когда подлизываются, — продолжил диалог в более спокойной речи Оверд, смотря попутно в окно, будто о чём-то мечтая. — Должно же самоуважение какое-то оставаться…       — О как! — дал реакцию мужчина, но только не понятно, на ход или на речь Оверда. Каждый засчитал это так, как было удобно.       Начался напряжённый момент, каждый молчал, а уж Оверд и не знал, что ещё добавить. Никаль предпочёл оставить у себя разум холодным, а Адель в голове переваривала всё, что сказал Оверд, немного насмехаясь над чужой логикой и сомневаясь в честности его слов. Тот же в свою очередь слышал только мелкую часть слов о машине, что говорила Свицкая, но не понял для чего девушки так вдруг понадобилась машина. Это звучит сомнительно, учитывая, что у Свицкой нет водительских прав…       — Шах! — неожиданно прозвучал голос мужчины, немного вызвавший у него ухмылку и сбивший взгляд в никуда Оверда. Девушка промолчала на это, пытаясь понять, что с этим шахом нужно делать и к чему это вообще. Она была близка к тому, чтобы сделать верный ход, но взгляд пал на иную фигуру.       — Мат! — на лице появилась улыбка, а мужчина наконец-то выпрямился. — Победа за мною.       — Я почти была в защите от шаха, — совсем не разочаровано ответила Адель, продолжая находится в более положительном духе. — За машину задумалась просто, — вставая и немного подправив одежду, девушка отошла в сторону, давая место для Оверда.       — Ты предана только своему делу, — как будто пытаясь подбодрить отвечал мужчина, хотя тот наверное больше пытался подчеркнуть работу, а не семейное положение специально для Никаля. — Как же красиво это делают женщины. Они делают хорошо одно, а всё остальное умеют. Мужчины же либо делают всё, либо ничего, — поднимая взгляд с хилой усмешкой на Никаль напротив, проговорил Дутен.       — Ну… Да, наверное?..- Адель и Никаль растерянно переглянулись между собой, не совсем поняв поток мыслей Оверда, но ничего говорить по этому поводу не стали.       — Люди, предоставленные сами себе, больше способны управлять своим временем, — сев к другу, говорил Оверд.       «Ты дурачок? Я тоже хочу таких умных детей, как у Никаля! Когда-нибудь я всё же стану мамашей, которая всех будет бесить своим отродьем.» — проскользнула мысль в голове Свицкой.       — Смотри, со мной так легко не будет, — уверенно, потирал руки мужчина, ухмыляясь и при этом смотря на шахматную доску.       — А тебя кто играть обучил? — поинтересовался Никаль, расставляя всё по своим местам после игры с Адель.       — Как кто? Я сам, а кто ещё же должен?       — Я думал, что вы с рабочими на работе играете… Ну, может во время обеда, — спокойно и умиротворённо, отвечал мужчина, расставив все фигуры и отодвинув доску на середину стола. — Мы так с моими детьми делаем. Собираемся после тяжёлого дня и за вечерним ужином разок да сыграем.       — Да как с ними играть? Они ж во всём неучи, им меня не обыграть точно, — подняв голову, проговорил Оверд. — Им работать надо, никаких игр.       — Вы как Биба и Боба, — усмехнулась девушка.       — А кто это?       — Это… — Адель на секунду задумалась. — Это такие персонажи. Они дружили, но часто спорили. Прикольный дуэт…       — Хм, да, мы такие! — Чворов дружелюбно посмотрел на друга. — Твои белые, ходишь первым.       — А почему ты белые всем даёшь? Это тактика твоя? — не грубо говорил мужчина, но с таким тоном, будто разоблачил злодея. — Хочу за чёрных.       — Наоборот, у белых преимущества больше, оттого что первые ходят, — пожав плечами, возражать не стал. — Но как хочешь, — мужчина перевернул доску, чтобы чёрные были для противника, а потом сразу же сделал ход.       — Кто тебе об этом сообщил? Тоже дети? — сделал вид Дутен, будто сам знал об этом изначально. — Я просто посложнее люблю.       Свицкая же в свою очередь молча наблюдала за игрой двух мужчин.

***

      Время подошло для возвращения домой, ибо час всё же не ранний. Адель не дожидалась, когда те закончат играть и после долговатого и нудного прощания, она направилась домой. Всю дорогу она думала о том, о чём те говорили, пока играли и вообще обо всём времяпровождении в том месте.       Только зайдя домой, ещё не успев даже закрыть дверь до конца, она услышала телефонный звонок. Взять трубку сразу было тяжеловато, поэтому та раздевалась какое-то время, думая что, если что, то перезвонит, но гудок не прекращался.       — Что за выблядок звонит… Неужто, что-то забыла в доме Никаля? — в насмешливом тоне, проговорила Адель, отчего специально стала медлить с тем, чтобы взять телефон, хоть и горела от интереса. Всё же решилась взять звонок. — Говори тише. Они рядом, — было непонятно, кому принадлежал голос, то ли женщине, то ли мужчине. Он был басистым, низким и неровным.

Кажется, Свицкая пришла в ужас, ещё раз осмотрев свою комнату.