Девушка моих мыслей

      — Что за херня?.. — Адель смотрела на свою комнату, как баран на новые ворота.       Всё это она раньше видела. То есть нет. Или же да? Бесконечное ощущение дежавю заставляло округлить и без того удивленные глаза. Вот только ни единого воспоминания Свицкая вообразить не смогла. На столе семейная фотография. Дальние родственники бабушки, помнится, она была переставлена. Сначала в шкаф, а потом на могилу покойной старушки. Вместо её синего дивана стоял кожаный бежевый. Это даже не прошлый! Адель не помнит его, но понимает, что ему здесь самое место. Она не сидела на нём никогда. Может, тогда самое время? Свицкая осторожно села по центру. Каких-то особо новых ощущений она не испытала. Напротив стоял старый телевизор-коробка.       — Это просто смешно! Кто поменял всю мою мебель на эту мерзость?!

Говори тише, они рядом.

      Адель замерла. Кто это говорит она не знала. Опять не мужчина, не женщина. Не ребенок, не старик. Не ласковый, не грубый. Будто совсем нечеловеческий. Желания сбавить тон заметно преумножилось. Свицкая так не и не вспомнила откуда эта мебель, зато крипипасты, которыми она увлекалась будучи подростком, всплыли нежданно и нежеланно. В какой-то момент девушке даже стыдно стало, сколько лет прошло, а она вспоминает. И ведь верно, хорошей памятью Адель не обладала от слова совсем. Кто-то помнит себя в год, в два, чаще в три-четыре. А вот она с 11-ти! И то почему-то картинка плыла, как будто бы это не действительность, а мешанина из фильмов, снов и щепотки правды. Свицкая считала это нормой, пока не обзавелась кучей друзей и не начала про это говорить сама. А все думали это шутки…       Сейчас девушке как раз не до них. Она всё так же сидела на непонятном диване и шевелила глазами, пытаясь не закричать от нарастающей паники. Эти мысли о странностях были волшебным успокоительным, а о монстрах за стеной Адель забыла. Сильно зажмурив глаза, надеясь и моля, чтобы это был сон, Свицкая опять их открыла. Но ничего не изменилось. Голова дернулась в сторону кухни. Там тоже были изменения. Не та мебель, не тот запах — всё не то. Дыхание Адель тогда участилось. Она не задумываясь рванула к двери. Та была открыта, девушка не остановилась. Её целью стало покинуть подъезд. Лестничные пролёты не казались каким-то испытанием, как можно себе представить, вспомнив, что та жила на 7 этаже. Возомнив себя олимпийским бегуном, Свицкая проскользила по ступенькам и оказалась на 1-м этаже.       Но на улице её ждал большой сюрприз: как таковой улицы там не было. Лишь некое её подобие.       — Детская площадка… Эту берёзу я помню. Жаль, что срубили. Оно такое большое было, ветки прямо по земле катались… На него я хотела залезть, — долгожданные приятные воспоминания притупили чувства ужаса и паники. Даже тогда, будучи взрослой тётей, она любила наблюдать за детьми на той берёзе.       Эта локация стояла посреди белой пустоты. Никаких звуков не было. Адель обернулась. Дома уже не было. Дальше была только пустота. Если бы это была земля, был бы горизонт. А там… там был бесконечный коридор. Свицкая не хотела туда идти, и как по её хотенью сзади раздался скрип качелей. Тогда она даже не знала, что будет лучше: пронзающая неизвестностью пустота или же детская копия Адель. Милая девочка качалась на качелях, ногой доставая до толстой ветки берёзы. Её звонкий смех никак не понимался Свицкой. Здравый смысл кричал ей: «Так быть не должно!». Что-то неестественное было в движениях ребёнка. Что-то злое пряталось в ней. Вокруг её силуэта на секунды образовывалась тень. Глаза светились, а ноги росли в длину, вышибая ветку дерева. Как только Адель моргала, всё исчезало и шло по кругу. Она не могла больше находится там. И когда уже нога мелкой направлялась к голове Свицкой, та с криками побежала в сторону.

Тише! Тише! Тише!

      Девушка не перестала издавать звуки. Её прерывистые всхлипы были слышны везде. Из каждого нового угла вылетали тени, которые тоже горевали, искали выход, натыкались на Свицкую и визжали, что есть мочи. Каждый шаг становился тяжелее, каждый взмах ноги образовывал волны из белой пустоты. Она бесконечно проваливалась и снова её «выплевывали» назад. Снова и снова. Когда уже не было сил двигаться, глаза полезли за веки, а изо рта бесконтрольно текли слюни, тело Адель рухнуло со скрипучем звуком металла. Живот сросся с белым ничто, Свицкая встать не смогла. Где-то в дали слышались шаги. Из-за них то листья сухие шуршали, то плескалась вода. То белая мраморная колонна падала, то вспышку огня вызывали. И наконец дошла очередь и до девушки, что заставили вжаться лицом в землю.       — Я не хочу навредить тебе… — та сразу голос узнала: не женский, не мужской, не детский, не старческий, не грубый, не нежный. — Скоро случиться чудо: Боги протянут к тебе руки. Я буду тебя защищать. Доверься и слушай меня! Время придёт и все ответы появится у тебя в памяти. Ты видишь меня — это плохой знак. Грядут перемены, жизнь поделится на «до» и «после». Но не прячься от всего: я рядом. От тебя требуется лишь спокойствие. Как ты спишь, дорогая? Твои беспокойные сны являются не просто так. Разбери все ночные напасти. Сны — это твоё отражение. Я знаю, ты любопытная. Прошу, не гадай обо мне. Тебе нельзя здесь долго быть. Покидай мои объятья, зная, что мы ещё свидимся!

***

      В комнате было 3 человека. Двое мужчины пакуя, бегали по всему дому в надежде, что Кастилия незамедлительно подскажет, какую таблетку или чего ещё дать Свицкой, чтобы та подала признак жизни. Она дышала, был пульс. Вот только ничто её не смогло пробудить от странного сна. Ни шум, ни нашатырь, ни боль.       — Она говорила, что у неё проблемы с сердцем… — вспоминал Никаль. — Да? Что-то не похоже. Она просто спит. Милая Кастилия, вызови скорую! — Дутен заорал, стоя в проходе между гостиной и коридором.       — Даже не обморок. Смотри, она шевелит губами. И, когда мы искали нашатырь, помнишь, кто-то кричал? Это не соседские дети, это была она.       — Я не понимаю: мы и так не знаем, что с Адель, а ты только продолжаешь озвучивать непонятные выводы. Хватит пудрить мою голову!       — Я просто люблю порассуждать…       Сзади послышались хрипы и скрип дивана. Все обернулись.       — Никаль… — Свицкая тяжело застонала. — Кхм, дай воды. Мне очень плохо. Жарко и… не знаю.       — Кастилия! — Никаль удалился.       — Что с тобой произошло? Мы все очень сильно испугались. Ты незаметно уснула, а потом мы поняли, что это вовсе не сон нормального человека, — Оверд сел рядом с девушкой.       — Ты считаешь меня ненормальной? — глазами Адель смотрела на мужчину. — Мне сейчас не до этого. Помоги мне дойти до ванны… — она сразу же схватилась за чужое плечо и начала вставать.       — Может в туалет? — получив отказ, Оверд взял Свицкую на руки. Она сказала поставить е ё возле раковины и уйти. Так Дутен и поступил.       Девушка включила воду. Свой взгляд устремила на своё отражение. Лицо как будто бы похудело, вытянулось и стало фиолетовым. Не в силах думать, что это было, Свицкая принялась полоскать горло от пыли во рту. Она не знает откуда там взялась грязь. Как только девушка запрокинула голову вверх, у неё начался приступ кашля. Оплевав всю себя слюнями и водой, Адель приготовилась выплюнуть нечто более противное и жёлтое в ванну. Вся еда мигом пошла через рот. В горле застрял большой кусок чего-то большого, который не хотел двигаться ни туда, ни сюда. Как бы она не стучала по грузи, выходило всё, только не тот чертов кусок. Через силу, Свицкой всё же удалось выпрямится и глотнуть воды из крана. Чувство тошноты никуда не делось, но мелкие остатки рвоты и тот большой кусок ушли обратно в желудок.       — Тебе нужна помощь, Адель? — за дверью стояли все жильцы дома, и только детей погнали в свои комнаты.       Неадекватное состояние, которое хотело послать всех грубой фразой, чуть не взяло верх. Свицкая мирно вышла из комнаты.       — Послушайте, я сама не знаю, что это было. Больше как странный сон, возможно, я просто очень устала. Так бывает у людей, но со мной первый раз. Поэтому я ещё и испугалась. Не врач я, но догадываюсь, что всё это в куче дало крышесносный эффект.       — Что делать с бригадой скорой помощи? — спросила Кастилия.       — Пусть осмотрят. Не хочется получить штраф за ложный вызов.       Опасения Никаля не сбылись: никто штраф не дал, но и ничего плохого у Свицкой не нащупали. Сказали больше спать и спокойно жить, чего у девушки хватало с головой. Но, кому же об этом признаешься? Та вернулась домой. Грустно вздохнула, смотря на копилку. Денег там было разве что на покупку б/ушного жигули. Куда тратятся эти деньги, Адель понять и тем более объяснить не могла. От странного сна продолжало бросать в дрожь. Пусть это «нечто» будет зваться Чукчей. Свицкая повеселела — она всегда была без ума от своего позитива.

***

      Фальма живёт не одна, а со своей девушкой Совией. Съехались они недавно. А познакомились 4 года назад. Тогда Фальме было 18, а Совии 14. Долго тусовались в одной компании, пока однажды не оказались в одной постели. И, если для младшей это было новым этапом в жизни, то Крыжевской было откровенно всё равно. В их лесбийских играх доминировала исключительно последняя, пока Совия боялась даже шевельнуться. Оно и не удивительно: ей было всего лишь 16 лет. По крайней мере, они так всем рассказывают.       Совия была голубоглазой блондинкой с милым личиком. Фигура была шикарной: большая грудь, упругая задница и тонкие пальчики — всё это Фальма представляла себе по ночам. Прекрасно понимала, чем это может грозить, если всё свершиться на практике. Но всё случилось по обоюдному согласию. Их компания любила выбираться в какие-то малонаселённые деревни, исследовать тайные места природы. Однажды, в маленьком доме, Крыжевская убедила юную Совию, что им нужно спать вместе. А дальше пошло-поехало. Одежда оказалась вдали от матрасов, зато самые сокровенные места Совии побывали во рту Фальмы.       Райское наслаждение внизу Крыжевская хотела бы испытывать каждый день, но ей нужно идти на работу. Обе девушки не были из образцовых семей. Фальма вообще в свою родословную не углублялась. У Совии мать была гулящей, отчего в их компании над ней смеялись. Мол, гены. Отец давно умер. Хороший был мужик. На заводе в 3 смены пахал, так хоть его дома не было. А, если и был, то выгоняли уже Совию. Все мрачные детали жизни безвозвратно были упущены. Она была рада, что встретила Фальму. Она была эталоном: хотела одеваться так же, говорить так же и целоваться так же хорошо. О сексе с ней тоже мечты и были. В том доме та дурой прикинулась, хоть поначалу и вправду не совсем поняла, что тогда будет. А на следующий день даже сама осмелилась спросить, кто она Крыжевской. С того момента парочка поселилась в доме старшей.       — Доброе утро, моя маленькая шлюшка… — Фальма подошла к девушке со спины и взялась за её большую сиську.       — Прекрати! — Совия выбралась.       — Чего на этот раз недовольная? Что ты шлюшка? Я знаю, как ты аттестат сделала.       — Это было ужасно! И тем более один раз… Не надо про это вспоминать больше! — девочка надула губки и села на стул на кухне.       — Память у меня хорошая. Ха-ха. Какие планы на вечер?       — Уж точно не быть с тобой, — Фальма недоумевающе посмотрела на девушку. — Сегодня я иду с друзьями в кино.       — Тогда… — Крыжевская положила руку между ног Совии и провела вверх под майку. — Может сейчас?       — Нет-нет-нет! — залепетала девушка, вцепившись в руку любимой. — Мне не нравиться то, что мы делаем это слишком часто. Знаешь… — она опустила голову вниз. — Я иногда задумываюсь, что ты охладела ко мне.       — Чушь, — спокойно произнесла Фальма.       — И ты так спокойно об этом говоришь?! — Совия вскочила и попятилась к проходу.       — Я же не бестолковая девка, как ты. Я уверена в себе.       — Меня бесит, что ты не воспринимаешь меня всерьез! Почему у нас обеих такая насыщенная жизнь, но, когда мы вместе, это превращается в день сурка?!       — Не знаю, чем ты не довольна. У нас нормальная жизнь. Будь проще…       — Да иди ты нахуй! — Совия мигом переоделась, взяла куртку и приготовилась уходить.       — И зачем? Только не ной потом ребятам о нас. Наверняка всем уже тошнит…       — Сама разберусь!       — Нет. Ты не способна на это. Лучше послушай меня. Вспомни, сколько раз я тебя спасала. А, когда ты резала себя, кто пришёл? Я. Ты долго плакала, и только я могла тебя успокоить. Мы посланы друг другу судьбой. Давай не нарушать покой. Я хочу научить тебя всему, что знаю. Я хочу, чтобы ты была в равновесии с собой. Ты поймёшь, что я чувствую и тогда… — Совия крепко обняла Крыжевскую, по щеками ручьями текли слёзы.       — Я знала, что тебе не наплевать…

***

      Фальма хлопнула тяжёлой дверью офиса. Из-за лёгкой тряски та зажмурила глаза и раздражённо вздохнула. «Это просто не мой день.» — подумала Крыжевская. Она оглядела офис, никто даже не обратил внимание на шум. Большинство сотрудников вовсе покинуло свои рабочие места.       — О, дорогуша, ты пришла как раз кстати! — Кора помахала девушке рукой, подзывая к себе.       Похоже, Фальме не нравилось, как её назвала коллега. Она была рада, что тогда защитила её в споре… Однако это было слишком незначительным поводом, чтобы называть Крыжевскую дорогушей.       — Что уже случилось? — буркнула девчонка, свесив с плеча свою сумку.       — У тебя такой взгляд, будто бы ты не спала, а работала.       «А работать мне не свойственно? Вот это она сказала… Пусть идёт в задницу со своим мнением». Сегодня Крыжевская более раздражительна, чем в остальные дни. — Я хотела рассказать о свежих новостях в нашей компании! Все ушли на улицу через запасной выход, чтобы их не услышал Жарльман или Цантат, — Кора перешла на шёпот.       — А почему ты не с ними?       — Если никого не будет в офисе, заподозрят неладное.       Фальма поставила стул напротив женщины и навострила уши. Кора довольно злобно улыбнулась и всё тем же шёпотом начала быстро говорить.       — На выходных сюда, к Жарльману, приезжал Оверд Дутен. Он сказал…       — Подожди, кто? — Крыжевская пододвинула лицо ещё ближе.       — Этот человек имеет часть акций, — девочка кивнула. — Вот, и у нас заказали крупный проект. Оверд собирает состав его участников. Ведущим дизайнером будет кто-то из нашего отдела. Поговаривают, это будет Свицкая. Можешь себе представить? — Фальма сморщилась и вопросительно отвела взгляд.       — Что-то я не припомню, чтобы она как-то выделялась. Она гуляет по офису и смотрит в работы других, чтобы взять идею или вдохновится. Как ты мне рассказывала. Разве она достойна?       — Ей повезло, а везёт только дуракам… — Кора сделала паузу, обдумывая. — Либо сама же ноги расставила. Только этим завлечь и может. Ты видела её морду? Она же уродка! — незаметно девушка перешла на крик. Но вовремя остановилась, прикусив щёку. — Она общается с Овердом мне работы. Это ещё больше подливает масла в огонь.       — Я здесь не так долго работаю, поэтому всех не знаю. Кто ещё может претендовать на должность? Ну, по достижениям в работе я имею ввиду…       — Да много кто! Вика, Боря, тот и тот. Но почему-то выбр…       — Здравствуйте дамы, — в помещение зашёл Жарльман. Девушки выпрямили спины и отодвинули лица. — Свицкой не будет до часа дня. Кора, последи за Крыжевской. Я вижу, вы поладили, да?       — Конечно, конечно… — закивала Кора.       — Я тоже ухожу, по всем вопросам обращайтесь к Зевсу, — и ушёл.       После «чудного сна» Адель запросила у начальника пол дня отдыха в надежде, что к тому времени она перестанет думать о Чукче. Как только образ этого нечто появлялся в голове девушки, тело начинало рвать. Сначала распухать, а потом резко схлопываться, как бы отрывая каждый раз новые куски тела. Конечно это всё было лишь ощущением! Несмотря на это, рвота продолжала подступать к горлу. Лицо Свицкой кривилось, оставляя морщины по всему лицу, делая тело ещё уродливее. Затем начинала кружиться голова. От воспоминаний, от рвоты, от желанья просто поспать. Адель так и не уснула в ту ночь. На смену страха своих снов, пришло волнение из-за подкроватных монстров. От этого тоже болела голова. Девушка хотела ударить себя, ненавидела выглядеть глупой. А потом смирилась — её же никто не слышит, так? Есть она не хотела. Затыкав нос, насыпала корм коту и снова удалялась в свои скромные покои. Возле кровати на всякий случай стоял тазик. В периоды отдыха, когда ничего не предвещало новых сеансов разрыва тела, она наливала туда тёплую воду и опускала ноги. Вечно они у неё были холодные. А потом судороги хватала. Пожаловаться Свицкая умела всегда.       — Даже сегодня она отсутствует по неуважительной причине! — Кора потёрла лоб.       — Мне кажется Оверд Дутен просто хорошо пошутил, — усмехнулась Фальма. Она воспринимала эту ситуацию как плохо задуманную сказку. Больше склонялась она, конечно, к мыслям Коры. Все так считают, значит есть доля правды. Большая доля правды. Всё это было правдой в глазах Крыжевской.       — Дай Боже.       В офис вернулась остальная часть сотрудников. Среди них шла Виктория. Сегодня она чересчур уверенная в себе. Подняла голову, сделала надменный взгляд и ещё смотрит на всех и вся, будто это её собственность. И действительно сегодня она заправляла этим офисом, ведь работать не собиралась. Она достала свой блокнот, который хранила ещё со школы, и начала что-то интенсивно чёркать. Взгляд становился мягче, а потом и вовсе улыбка исчезла с лица. Вика быстро убрала блокнот в сумку. Больше к нему она не возвращалась. Что она там увидела? Что вообще могла? Иногда Дашаль была странной. Но слишком нормальной, чтобы это замечали остальные.       — Фальма… — Виктория подошла к ней. — Будь добра, покажи себя хорошо.       — О чем вы?       Дашаль замялась. Топталась на месте, пока её глаза бегали туда-сюда. Она сама не понимала свою цель. Просто так надо было сказать.       — Вы заметили что-то странное? — с надеждой спросила Фальма.       Виктория удивилась не на шутку. Как с языка сняли. В последнее время всё кажется до жути новым и необычным. И всё это началось с прихода Крыжевской. Как будто она посланник чего-то мистического, хоть на первый (как и на второй) взгляд так не скажешь. Возможно всему виной её стиль и спокойное поведение. Ей не нужна эта работа, не нужны эти люди. Словно Крыжевская здесь ради чего-то иного. Ради цели, которой конкретно здесь нет. Вика всё время ощущала присутствие кого-то ещё. Кажется, больше никто тогда не смог остаться на едине с самим собой. Но Фальма вряд ли ощущает то же самое. Значит ли это…       А может это просто бред.

***

      Прошло 4 часа, прежде чем Свицкая ворвалась в офис. Она всегда с силой открывала дверь, чтобы ты отлетала и врезалась в стену. Уж очень нравилось ей всё разрушать. Ей всегда не хватало такой свободы. Родители призывали её к тишине, однако Адель родилась другим человеком, отражающим всю суть выражения «слон в посудной лавке».       — Который раз тебя можно просить быть тише?! — сказал какой-то сотрудник.       — У меня нет времени с вами болтать. Мне нужно сдать проект завтра… Это, — Свицкая нервно закивала. — Это очень плохо. Так! — хлопнула по столу. — Нужно выпить кофе, — Адель пошла дальше, задев взглядом стол стажера. — Фальма! Я про тебя не забыла. Теперь ты мой помощник. Два дня хернёй пострадала, хватит.       Свицкая вплотную стала к кофемашине и также резко побежала в туалет. Даже кофе могло вызвать приступы «рвания», как тогда это назвала девушка. Рвота подступила ко рту, чтобы спастись от неминуемого, Адель старательно отталкивала стенками горла обратно в желудок. При этом она издавала хрипящие звуки, которые эхом отдавались среди белой плитки. Рука прижалась ко рту. Добил запах туалета. К слову, близко к нему она не подошла. Резким выхлопом изо рта полилась желчь с желтыми сгустками. Горло горело, с губ капали остатки блевотины. На лаковых туфлях остались пятна. Вся рука была в клейкой массе. Всё это издавало тошнотворный запах. Рефлексивно Адель вытерла руку о белый кардиган, но всё равно та осталась грязной. Кончики передних волос слиплись, с них ещё долго медленно и редко капала желчь.       — Адель! Что случилось? — к девушке подбежала её подруга. Та отвела её от лужи. — Ты ещё кардиган заляпала! Дура, — Дашаль положила руки Свицкой в раковину и включила воду. А сама принялась оттирать ей лицо и смачивать волосы.       — Тьфу! Не надо лезть в рот!       — … Так что случилось у тебя? Может, ты беременна?       — 100% нет. Мне снился странный сон… Он оставил не очень приятные впечатления, мягко говоря. Меня уже так два дня трясёт, — Свицкая действительно тряслась после каждого приступа. — Спать не могу, есть особо тоже. Сегодня с утра чуть-чуть хлеба с маслом поела. Перевариться не успели, — Адель с жалостью посмотрела на лужу.       — Что за сон? Кто снился?       — Да какая-то Чукча… Ну, это я её так назвала. Эта дребедень говорила несусветную чушь. Я даже не поняла, что со мной говорило. Голос это пипец.       — Впервые слышу о подобном, чтобы от такого сна был такой эффект. Мне кажется, это не из-за этого…       — О, твари! — пришла старая уборщица тётя Галла. — Брысь отсюда, две паскудницы. Наблевали, а мне возиться.

***

      До конца рабочего дня всё шло относительно спокойно. Адель в хорошем настроении спешила закончить проект и пойти домой. Тогда Виктория ей рассказала о новых слухах. Свицкая хорошо посмеялась.       — Фальма, ты подготовила мне то, что я просила?       — А? Я ещё не закончила… — Крыжевская дёрнулась на стуле и старательно начала что-то печатать.       — И сколько тебе ещё возиться? — девушка начала раздражаться.       — Да я просто задумалась…       — В смысле «задумалась»? Час прошёл. Это уже финальные стадии проекта. Ты понимаешь, что не только клиент будет не доволен?       — Но вы ведь не расскажите всё Жарльману… — девочка сделала искрящиеся глаза и невинную улыбочку. Нет, на тётю Свицкую такое не действовало.       — Расскажу. Раз ему нужен толчок, чтобы его мозги наконец-то начали работать, то я не против его устроить. Поверь мне, жалобы будут обоснованными. Ты не отвертишься. Тебе предложили хорошие, просто замечательные условия! Ты ноги должна Жарльману целовать! Если через 10 минут ты не пришлёшь мне эту долбаную бумажку, то завтра же тебя здесь не будет!       — Жарльман прав, мы с ней ладим лучше, — усмехнулась Кора. Фальма почувствовала поддержку и защиту.       Свицкая хотела сказать пару ласковых, но промолчала. Пусть себе улыбается. Да хоть ржёт пускай во весь голос, чтобы разорвало к чертям! Адель считала, что выполняет свои дополнительные обязанности. За такое тоже должны благодарить. Хотя бы словами. Но лучше, конечно, деньгами.       — Я поняла, я постараюсь исправиться.       Крыжевская не ощущала своей ответственности. Она всегда пускала всё на самотёк, пока Адель не вставала со стула. Обе злились. Женщина с удовольствием бы не возилась с Фальмой, если бы позже её не отчитывали. Ведь Крыжевская имела запасной план: пожаловаться на Свицкую. У первой была Кора, а у второй… Как показала практика, Вика не сильно заступается за подругу.

***

      — Оверд! Привет-привет! Слушай, по офису такие слухи пускают, ты бы слышал! Да, я поняла, что у нас новый проект… Меня конкретно рассмешили слухи, что я стану ведущим дизайнером… Что? Ну, эм, я не считаю, что не достойна… Это просто неожиданно, ты действительно так думаешь? Да, через неделю тогда сообщишь… Занят? Мы обязательно встретимся. Пока.       — Что сказал? — Грей вёл машину. Он решил подвезти Адель до дома. Однако он не рассчитывал, что девушка начнет болтать со своим другом.       — У меня будут деньги и слава! Представляешь?!       — Я рад за тебя…       — Тогда почему такой равнодушный? Опять обижаешься? Не обижайся, сегодня замечательный день… — Свицкая сидела сзади. Она обхватила руками грудь Шилми и высунула своё лицо вперёд. — Ты приехал сегодня за мной… Мне очень приятно, знаешь.       — Ты никогда ещё не была такой нежной.       — Люди меняются. Разве ты не замечаешь? Время идёт, мир тоже развивается.       — Тогда тебе лучше не меняться больше, — Грей взял её руку и по