Часть 6. Лгун и Крыса.
9 декабря 2023 г., 00:00
Слишком шумно. В ушах звенит от выстрелов, а глаза слезятся от едкого дыма. Кацу крепко держится за порванную футболку, видя, как она пропитывается кровью на плече.
“Что делать?” “Зачем вообще прикрыл меня?” “Убьют же!” “Думай!” Нужно быстрее что-то придумать. Макото и так еле живой, да и Кацу после длительного сна с трудом стоит на ногах. Конечно, на адреналине легко было добраться до машины, на интуиции приехать в ангар. Но долго тело так не продержится. “С чего я вообще за него переживаю?” “Время слишком быстро идет.”
Сверху доносится глухой треск, и горящая балка падает прямо за белой машиной, заставляя залп пистолетов стихнуть.
— На пассажирское! — Кацу толкает старшего в плечо, и оба с места срываются, чтобы успеть сесть внутрь до того, как их снова попытаются расстрелять.
— Надо к родителям моим. — Макото говорит тихо и рукой плечо зажимает. — Ямагути. —
У Кацу аж глаза на лоб полезли. Куда им надо? За тысячу с лишним километров? Однако скажет об этом уже в дороге. Надо, так надо. Он, как может, берет разгон и таранит вторые ворота, которые недавно починили. Машину жалко до ужаса, но чинить ее будет Макото. Ведь она страдает только из-за него.
— Господин! — Сатоши подбегает к машине.
— Оставь! Они пожалеют о том, что уехали, о том, что выжили. — Шин скалится, подходя к своей машине. — Очень пожалеют. —
***
— Ямагути!? Туда ехать часов пятнадцать, и это без остановок! — Кацу мельком поглядывает на Макото. — Я разве виноват в том, что мы живем в центре? — Тотиги не в центре... — Блондин выдыхает, однако продолжает движение в указанную сторону. — Надо в аптеку и как-то твою рану обработать. — — Зашить. — Поправляет и указывает рукой на аптеку по пути.***
— Почему я!? — Кацу руки обрабатывает и с ужасом смотрит на пулевое ранение. — А как я тебе одной рукой зашью!? — И вот сейчас Макото был на взводе. — Не тупи! Берешь и зашиваешь! Мать шить не учила!? — — Ты конченный! Это не так делается и не так работает! — Руки дрожат. Кацу был всегда весьма спокойным, но Макото каждый раз выводил на эмоции. Он был единственным, кому это удавалось. — Зашивай, придурок! — Не умею я! — Я тебе сейчас шею сверну! Зашивай давай! — Он чуть ли не на крик срывается. — Сам зашивай! — Кацу даже вскрикивает, когда его за волосы притягивают к лицу так, что чувствовалось чужое дыхание. — Слушай сюда внимательно. Я сейчас тебя перекину назад, изнасилую, потом отстрелю обе ноги и снова изнасилую. — Макото проговорил томным басом, не отводя взгляда от черных глаз. — А выглядит не так уж и сложно. — Кацу заулыбался ярко и поднес иглу к плечу. — Умница. Я рад, что мы нашли с тобой общий язык. Горжусь тобой. — На лице Макото так же появилась яркая улыбка. — Вам не больно, Господин Макото? — Блондин принялся зашивать плечо, все так же улыбаясь. — Да что вы, впервые у меня такой отличный хирург. — На секунду даже показалось, что в машине наступил яркий весенний день. — С вас миллион иен. — Кацу начинает зашивать спину. — Надо же, как хорошо, что мое предложение про заднее сидение еще в силе. — Улыбки с двух лиц не сходили. — Представляете, вы попали на акцию. Сегодня все операции бесплатные. — Делает последний стежок. — Но она действительна только, если вы ущербный человек и тупое животное. — Убирает с улыбкой иглу и нитку. — Потому для вас бесплатно. — Ладонью о ладонь шлепает. — Готово. — — Пойдем назад. — Макото хватает Кацу за руку и тянет на заднее сидение. — Да понял я, понял! — Блондин закричал громко. — Был не прав! Виноват! — Но все равно в душе знал, что с ним ничего такого не сотворят. — То-то же. Поехали, нам долгий путь предстоит.***
— Так значит, ты весь упал на подушку? — Макото задумчиво в окно смотрит. — Я просто плечо вывихнул, но, видимо, мне его вправили пока я спал. — Кивает, останавливаясь на светофоре. — Ко мне Сатоши приходил постоянно, говорил, что с тобой все хорошо и ты дома... — “Ну и кое-что еще.” — Чего замолк вдруг? — Мужчина голову на Кацу поворачивает. — И чего уши красные? — — Ничего. — Головой мотает. — И как ты проснулся? Обычно из комы выходят по причине. Или врачи так хорошо справились? — Хорошо справились. “Совсем ведь врать не умеет.” Макото хмыкает. “Еще больше покраснел...”***
— Он просыпается? — Медсестра подошла ближе и тут же отпрыгнула назад из-за того, что Кацу резко открыл глаза. — Господи! Не дергайтесь! — Врачи тут же достали трубку из горла блондина. — Его убьют! — Кацу закричал, не обращая внимания на боль в легких и горле. — Отпустите меня! — Руками начал срывать с себя катетер и остальные датчики. — Успокойтесь, кого убьют? Вы в больнице, все хорошо. — Главный врач постарался уложить Кацу обратно, но он снова вскочил и упал на пол, не в силах встать. — Успокойтесь! Быстро несите успокоительное! — — Сам успокойся! Отпусти меня! Его убьют, если я не приду! — Блондин вновь вырывается из чужой хватки. — Он меня поцеловал! Я его убью за это! — — Кто? Ваш друг? Знакомый? — Доктор старается, как может, продолжить диалог, чтобы хоть немного успокоить пациента и схватить его. — Никакой он мне не друг! — Кацу же снова дергается и все же вырывается. Выбегает из палаты и направляется к выходу по указателям. — Ловите его! — В какой момент за ним бежало уже порядка десяти врачей, неизвестно. Но он успешно перепрыгнул через турникет, выбегая на улицу. — Позвоните его брату! Живо! —***
— Ты чего еще краснее стал? Плохо? — Макото вновь обеспокоенно повернулся к блондину. — Отвали ты, че пристал вообще? Это из-за тебя все происходит. — Кацу хмурится и как на зло в голове вновь пролетает момент из ангара. “Он меня поцеловать хотел?” “А я и не против был?” Взгляд еще злее становится. “Мне не могут нравиться мужики!” Внутренний голос на крик переходит. “Тем более такие!!” Машина останавливается на обочине, после чего блондин голову на Макото поворачивает. — Ты че ебало такое скукурузил? — Мужчина аж глаза распахнул. — Со мной что-то не так? Воняет? — Ты отвратителен... — Пошли-ка назад. — Макото вновь хватает чужую руку и Кацу начинает орать. — Извращенец мерзкий!***
— Сколько еще? — Мужчина на навигатор смотрит и вздыхает. — Шесть часов... боже. — Регулирует сидение и задумчиво глядит на Кацу. — Давай сменю тебя на пару часов? — — Уверен? Сам вон каким уставшим выглядишь. — Но все же на обочине тормозит. — В нашей семейной поездке мы должны помогать друг другу, заботиться и поддерживать. — Макото кладет руку на бедро Кацу. — Да что опять с твоим лицом!? — — Ты животное...***
— Неужели на правом руле тебе удобнее? — Говорит, не отводя взгляда от дороги. — Так с нашим движением это куда удобнее. Да и с детства привык на правом руле сидеть, еще когда отец учил. — Отвечает вяло и сонно, не замечая, как полностью расслабляется. — На вкус и аромат, как говорится. — Но все же был рад, что Кацу спокойно отдал ему управление. — Не думал себе машину поновее взять? — Однако ответа на вопрос не следует. “Уснул?” На обочине останавливается. “Даже во сне такой серьезный.” Наклоняется немного, с улыбкой спокойное лицо рассматривая. “Красивый...” Ниже опускается и чувствует на своих губах ровное дыхание. Но всю мечтательную идиллию прерывают резко открывшиеся глаза. — Доброе утро, солнышко. — Макото улыбается тупо. — На тебе жук сидел. — И его тут же сгибает от боли из-за удара в пах. — Надо же, я его прихлопнул. — Кацу хмурится. — Я не спал, хотел тебя проверить. И снова убедился, что ты извращенец и животное. — — Полезли назад... — Взгляд старшего наполнен тяжестью и злобой. — Тебе мало было!?***
— А у твоих родителей большой дом. — Кацу паркуется во дворе. — Традиционный... со стенами из бумаги. — — Тебя что-то не устраивает? — Макото выходит первым и видит улыбку на чужом лице. — Наоборот. Мы никогда не жили в таком. Есть в этих домах какая-то романтика. — “Зря про романтику сказал.” Выдыхает устало. — Два года прошло. Самое время познакомить тебя с родителями. — Макото ухмыляется довольно и чувствует убийственную ауру рядом. — Задушу, пока ты будешь спать. — Ворчит недовольно и видит, как сёдзи отъезжает в сторону и на пороге появляются мужчина с женщиной. — Малыш Макото! — Женщина быстрым шагом спускается и подбегает к брюнету, с ног до головы его осматривая. — Снова весь побитый. — “Малыш?” Кацу в кулак хихикнул. — Опять приехал раны зализывать!? — Мужчина же со всей силы огрел Макото по голове палкой, и Кацу аж глаза распахнул от такого родительского контраста. — Псина вшивая! — Снова по чужой черепушке прилетает палкой. “Че у них творится?” Кацу все в том же шоке наблюдает за оседающим на землю Макото. — Дорогой! Ну за что ты так с ним? — Женщина продолжает аккуратно гладить Макото по голове. — Он ничего плохого не сделал, подумаешь побитый немного. — “Какого хера?” Даже Кацу стало жаль брюнета. — Родился! — Вновь блондин ловит культурный шок и сам садится рядом с Макото на корточки, смотря прямо перед собой. “ Он плачет!?” Еще минута происходящего, и Кацу упадет в обморок от нервов и шока. — И подружку еще с собой притащил!? — Вновь слышится удар деревяшки о голову. А Кацу же, в свою очередь, испускает последний дух. “Я же без футболки! Да и волосы не такие длинные. По мне видно, что я парень!” “За что вы так с ним?” — Ну прекрати ты. Не обращай внимания, он у нас всегда такой. Немного вспыльчивый, а так очень добрый человек. — Женщина принялась гладить по голове и Кацу. “За что три раза палкой по голове Макото прилетело?” “И почему я тоже плачу!?”***
— Я Фумико Исихара, а глава семейства - Хироаки Исихара. Ты уж прости его. Мы очень переживаем за Макото, и больно видеть его таким каждый раз. — Фумико улыбнулась, поставив на столик обед. “Так значит ты приезжаешь к ним только побитый.” — Потому папа его постоянно гоняет. Все-таки хочется иногда посидеть или провести вместе время. А не залечивать каждую рану. — Она села за столик напротив Макото с Кацу. — А ты... — Кацу... Кацу Оосима. — Точно. Кацу. Ты ведь его друг? — Мужчина поднял глаза на Кацу. — Нет. — Да. — Макото кивнул. “Заткнись! Мы точно не друзья!” — Мы коллеги по работе, не более. — “Он снова плачет!?” Кацу глаза распахнул, смотря на Макото. — Вот как. — Хироаки кивает. — Я уж понадеялся, что у нашего балбеса появился друг. — За этими словами слышится тихий вздох. “Не вздыхайте так. Ваш сын идиот и извращенец, которому нравятся парни...” Все так же глаз не отводит от брюнета. “Помоложе...” — Значит, как залечитесь, уедете? — Фумико улыбнулась грустно. — Да, прости, мам. — Макото кивнул, чем вызвал два вздоха. — А я думал, что мы задержимся на недельку. — Кацу ухмыльнулся. “Цени родителей, пока они живы.” — Тут свежий воздух, да и куда теплее, чем у нас. И всегда полезно и приятно провести время с семьей. — — Чего? Серьезно? — Мужчина вдруг повеселел. “Тварь малолетняя.” Макото улыбнулся грустно и отправил порцию пищи в рот. “Я убью его ночью.” — Так это же отлично. Макото, поможешь мне после обеда. — Женщина радостно улыбнулась. — Конечно... “От него прямо веет грустью и отчаянием.” Кацу фыркнул.***
— Спасибо! Было очень вкусно! Давно я не ел домашней еды. — Под домашней едой Кацу подразумевал еду, приготовленную мамой или отцом. Он поклонился и помог унести посуду к раковине. — Кацу, а ты поможешь мне. — Хироаки поднялся. — Оставим женщин на кухне. — Мужчина посмеялся и направился к выходу. Кацу же пошел следом. — Я куда слабее Макото. Но помогу, чем смогу. И все же у семьи Макото был не только большой дом, но и сам сад. Кацу мечтал когда-то жить в своем доме. Хотел даже подарить родителям участок или уже готовый дом, но не успел. Когда же перед глазами предстала беседка - внутри все перевернулось от какой-то детской радости. — Присаживайся. — Мужчина сел и откинулся на спинку диванчика, мягко улыбаясь. — А помочь с чем нужно? — Кацу покорно сел, предчувствуя разговор. — Ни с чем. Макото сам справится. — Хироаки кивнул, внимательно смотря на блондина. — Так, значит, вот кому Макото мешает жить. — Смеется тихо, видя непонимание в глазах напротив. — Ни один человек в здравом уме не станет терпеть моего сына два года подряд. — — Да я и... — Но договорить не дали. — У него с детства друзей не было. Уж слишком разговорчивый и энергичный. Со своими странными тараканами в голове, которые даже мы с мамой не понимаем. — На минуту вдруг наступает тишина. — Но ты пять дней в неделю с ним, выслушиваешь, возишь домой после работы. По-своему поддерживаешь. — — Простите, что перебиваю, но... я правда не считаю его другом. Все два года он просто портит мне жизнь. Да и ему я признавался, что всей душой его ненавижу. — Жестко, но Кацу всегда было плевать на чужие чувства. Да и врать или говорить за спиной он не любил. — Вот как... — Мужчина вновь улыбнулся и встал, подходя к выходу из беседки. — Я достаточно прожил. Все же старика не обманешь. — — Я правда... — Кацу... — Он помедлил. — Ты можешь обманывать себя, сколько хочешь. Но... — Хироаки вздыхает. — Но просто коллега не пожертвует своей жизнью ради такого же коллеги. Не отвезет его на другой конец Японии, в безопасность. — Все же делает пару шагов в сторону дома. — И чем раньше ты это поймешь, тем легче тебе будет. У тебя не легкая судьба. Трагедия с родителями, вечно надоедающий Макото, который два года от тебя не отходит. — “Откуда?..” — Но все эти два года Макото был рядом с тобой. Ты был не один. Пусть ты зачастую молчишь и предпочитаешь слушать. Но и благодаря тебе Макото не остается в одиночестве. — Он обернулся. — Хотел бы ты избавиться от него, то уже давно бы избавился от этого надоедливого таракана. Ты не из тех, кто будет кого-то терпеть из вежливости. Однако... — На лице улыбка появляется, от которой Кацу, честно, готов был заплакать. Неужто вся семья Макото способна вывести его на эмоции? — Однако ты продолжаешь быть рядом с ним, переступаешь через свои принципы, жертвуешь жизнью, бежишь с ним на другой конец Японии... — — Откуда вы все знаете!? — Кацу поднимается резко, но стоит, словно окаменевший. — Макото рассказывал о тебе каждый раз, когда приезжал лечиться. Все уши нам прожужжал про тебя. — Кацу обратно садится, не находя, что сказать. — Спасибо тебе, и... — Вновь медлит минуту. — Я рад, что ты появился в жизни моего сына. Спасибо. — Последнее действие Хироаки заставляет сердце Кацу сделать кульбит. Мужчина поклонился почти под девяносто градусов, и блондин глаза распахнул. — Вы... чего?.. — Он подскакивает, чтобы поклониться в ответ, однако мужчина разворачивается и, не оборачиваясь, уходит к дому, оставляя Кацу наедине с собой. — За такое... не благодарят... — Внутри словно стадо буйволов бегало по сердцу и всем внутренним чувствам. — Никакой не друг он мне... — Слишком не хотелось думать, переваривать все это. Потому блондин тут же выскочил из беседки и пошел следом в дом. Однако остановился у своей машины, внимательно на нее смотря. Лобовое на соплях держится, передних фар вообще нет, перед смят в кашу, крыша вся помята. Но это ведь... его любимая машина. Единственное, что он любил после родителей. А сейчас она была больше похожа на металлолом. “Себя обманываю?” “Тогда на крыше...” И все же мыслительный процесс был запущен. “Если бы я не вмешался, его бы убили...” Переступил через свои принципы, достал пистолет, нацелился на человека и выстрелил. Предполагал, что сам может умереть, но даже не задумался. “Сон еще тот, идиотский.” Но именно этот сон заставил организм проснуться и снова рвануть спасать задницу Макото. Не пожалел машину, не задумываясь протаранил ей двое ворот, только чтобы этот чертов Макото остался живым. А ведь мог не врываться, он же сидел там развязанный. “Погоди...” “Он сидел развязанный!” Сердце в груди удар пропустило. “Он просто сидел и ждал своей смерти?” “Поверил ведь, что я умер...” “Получается... Не хотел жить в таком случае?” Если бы кто-то сейчас захотел проверить пульс Кацу, то впал бы в шок, потому что оно билось с ужасной скоростью и силой, заглушая звуки вокруг. — Сильно ее помяло. — Макото аккуратно подошел со спины. — Я починю, и будет как новенькая. — — Как? — Кацу вздыхает и поворачивается к брюнету. — Если только механикам отдавать, а толку? — — Значит заплачу механикам, чтобы они восстановили. — Он улыбнулся. — Она ведь тебе очень дорога, а из-за меня... — — Да, ты прав. — Кацу кивает. — Чего? — Из-за тебя. Это все из-за тебя. Вся моя спокойная жизнь канула в лету. Нервная система еще больше начала давать сбой. Моя машина из-за тебя теперь разбита. А еще я больше не могу наложить на себя руки, иначе ты тоже сдохнешь... Все мои беды в этой жизни из-за тебя. — Кацу нахмурился. Но улыбку с лица стер чужой ехидный взгляд. — Да что ты. — Макото схватил Кацу за руку. — Давай еще из-за меня у тебя жопа болеть будет! — Он тащит блондина к задним дверям машины. — Господин Хироаки! Помогите! Ваш сын чертов извращенец! — Кацу кричит и, как может, старается вырваться. — Поможешь? — Фумико с улыбкой наблюдает за тем, как Кацу стараются затолкнуть в машину. — Нет, пусть сами разбираются. — Он улыбается довольно. — Рано или поздно до него все дойдет. Это лишь дело времени. —***
— Спасибо за еду, приятного аппетита! — Макото с Кацу синхронно сказали и принялись за ужин. — Что завтра будете делать? — Фумико с улыбкой посмотрела на двоих. — Зализывать раны. — Ничего. — Кацу нахмурился на слова Макото. — Ты отвратителен. — — Можем все вместе съездить в город и немного прогуляться. Завтра обещают теплую погоду. — Мужчина улыбнулся. — Десять градусов не так уж и тепло. — Макото вздохнул. — У нас вообще снег лежит! — Кацу толкает старшего в плечо. — Мы согласны! — — Поучись у него, Макото! — Дорогой! — Женщина нахмурилась. — Он же весь покалеченный. Неделя пыток - не шутка! — Сам виноват. — Мужчина хмыкает. — Согласен! — Кацу кивает. “Весь мир обернулся против меня.” “Опять заплакал!?” — Мамуль... — Макото на четвереньках подползает к Фумико и кладет голову на колени чужие. — Они меня ненавидят. — — Малыш мой. —Женщина с улыбкой гладит черные волосы. — Нытик он, а не малыш. — Качок тупой. — Кацу улыбается довольно и смотрит в глаза карие. “Не только ты мне можешь жизнь портить.” “Сам ведь хотел познакомить меня с родителями.” “Пожинай плоды.”***
— Кацу! Не нужно помогать с посудой. Лучше идите в душ и отдыхайте. — Фумико аккуратно вытащила тарелку из чужих рук. — Мне не сл... — Живо мыться и спать. — Вас понял! — Кацу поклонился и пулей вылетел с кухни. “Вот так смена эмоций.” Однако в коридоре все же наткнулся на Макото. — Вместе пойдем в душ? — Брюнет словно ждал этого момента и с улыбкой смотрел на младшего. — Извращенец. — Сёдзи задвинул прямо перед чужим носом. — Чудеса снова обходят меня стороной...***
— Что, прости? — У Кацу брови на лоб полезли. — С какого хрена я буду спать с тобой на одном футоне? Еще и под одним одеялом... — — У тебя нет другого выхода. — Макото задвинул все сёдзи. — Я пойду спать в машину. — Однако Кацу тут же был схвачен со спины и брошен на футон. — Точно... реакция... — — Лапать не буду. — Макото с улыбкой ложится рядом. — С чего бы ты вообще меня лапал? — В комнате выключился свет, и блондин лишь глубже под одеяло ныряет. — Твоя рука на моей ноге... — Голову на Макото поворачивает. — Правда? — Пошел ты. — “Извращенец, не могут же слова Сатоши быть правдой.” В комнате повисла тишина, и Кацу закрыл глаза. А руку на бедре решил полностью проигнорировать. — Кацу? — М? — Спишь? — Да. — Не спишь ведь. — Сплю. — А как тогда отвечаешь? Кацу? Эй! Не спи! — Ну что тебе? — Блондин вздыхает тяжело. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, потому он отчетливо боковым зрением видел лежащего Макото. — Почему ты выстрелил на крыше? — Какая разница? — Ты ведь сам сказал, что не будешь меня спасать, а спас уже дважды. — Взгляд уловил привстающего на локте Макото. — От чего проснулся и почему не отстранился в ангаре? — — Не слишком ли много вопросов? — Но все же задумался. Все сказанное отцом Макото и самим Макото было чистой правдой. “Почему?” — Не знаю. Такой ответ тебя устроит? — — Нет. — Теперь уже глаза ловят мимо пролетающую руку, что поймала упор у головы Кацу. И вот Макото нависает над блондином снова непозволительно близко. Снова оказывается между чужих ног. — Раньше ты всегда говорил, что я слишком близко, а сейчас словно ждешь чего-то. — — Когда ты поумнеешь. — Чужие глаза слишком хорошо видно. — Я сейчас позову твоего отца и скажу, что ты до меня домогаешься. — Эмоции он определенно прятал. Пусть сердце и вырвалось из груди, но ведь Макото не слышал этого, не видел покрасневших щек и ушей. — Что тебя разбудило? — Брюнет стоял на своем. — Что изменится, если я скажу? — Просто скажи. Сердце пропускает очередной удар, и Кацу вздыхает. “Вот приставучий, правду твой отец о тебе говорил.” — Ты. — Смотрит прямо в глаза. — Мне снился ты. Это меня и разбудило. — Повторяет для уточнения. — Вот как... — Макото улыбнулся. — Не говори так. — Кажется, именно сейчас Кацу позволил Макото переступить черту. — Почему не отстранился в ангаре? — Он слишком любил точность и расставлять все по своим полочкам. — Не знаю. Вдруг мы бы сдохли... — Снова удар. Неужели так просто сдастся под чужим напором? А он разве сражался? — Сейчас отстранишься? — Несмотря на всю суровость Макото, сейчас он действовал весьма мягко. Брюнет опускается ниже, носом аккуратно касается кончика носа Кацу и чувствует судорожный выдох на своих губах. Почти на сто процентов уверен, что ему прилетит в нос. Но почему-то Кацу под ним больше не скрывает своего сбитого дыхания. “Говори да!” “Он слишком близко!” “Поверни голову, ты же сам себе создаешь проблемы!” “Ты сам себе жизнь портишь!” “Ведь если бы я хотел, давно бы избавился от него?” “Обманываю сам себя?” — Нет. — Шепчет еле слышно и переводит взгляд с карих глаз на губы, что стали еще ближе, чем были когда-либо. “Я правда хочу этого?” Однако брюнет медлит, еще с минуту взглядом прожигает глаза снизу, словно давая шанс отказаться. Макото вновь улыбается и носом аккуратно проводит по чужому, заставляя немного запрокинуть голову. И Кацу повинуется. Продолжает смотреть то в глаза, то на губы. У него даже мысли не пробежало о том, чтобы отстраниться. — Я дал тебе шанс отказаться. — Шепчет и, помедлив еще пару секунд, все же льнет к чужим губам. “Как и думал, до ужаса мягкие и нежные.” Но Макото был бы не Макото, если бы не закончил начатое. Чувствует, что снизу не сопротивляются, даже наоборот и вновь замирает, когда хрупкая ладонь касается его щеки, большим пальцем оглаживая скулу. — И это все? — Кацу улыбается глупо. Чувствует, как собственное сердце хочет выпрыгнуть из ушей, а тело словно взлетело. “Так вот что такое эйфория.” “Почему я этому так радуюсь?” Макото же в ответ молчит и вновь накрывает губы Кацу своими, но на этот раз более настойчиво. Раз он не получил негативной реакции, значит, может продолжить? Аккуратно руку под чужую поясницу просовывает и приподнимает тело хрупкое, чтобы к себе прижать плотнее. Вместе с этим поцелуй углубляет и чувствует уже вторую руку на своей щеке, а после, как его за шею обнимают, как отвечают взаимностью на поцелуй. Сейчас под ним был совершенно другой Кацу. Мягкий, чувствительный и еще более хрупкий. Он отрывается от губ на секунду и шумно выдыхает, улыбается, мягко своим носом по чужому водит. — Кацу... — “Все два года скрывал, сейчас ведь подходящий момент?” Но медлит. С каких пор этот танк не может сказать три слова, которые каждый раз при виде блондина прокручивал в своей голове. Хотя догадывается, что снизу уже все прекрасно знают, да и последние часы Макото очень плохо скрывал то, что чувствует. Однако одно неловкое движение заставляет брюнета замереть и поджать губы, потому что лицо под ним вдруг снова стало до ужаса смущенным. — Спасибо... за вставший комплимент... — Кацу выдыхает шумно и так же поджимает губы. “Я теперь тоже извращенец?” "Почему с таким спокойствием и радостью реагирую на этот поцелуй?" — Мог бы промолчать ради приличия... — Макото улыбается глупо и все же опускает блондина обратно на футон. А сам заваливается рядом на бок и неловко похлопывает ладонью по одеялу. — Жарковато тут стало... — В жизни Кацу такая ситуация впервые. Потому он точно так же поворачивается на бок, но спиной к Макото. “Нельзя поворачиваться спиной к врагу!” Но мысль эта в голове пролетела слишком поздно, и чужая рука тут же обняла Кацу, после чего притянула к жаркому телу. И теперь он в полной мере ощутил тот самый вставший комплимент. — Со спины только крысы нападают! — — Тогда я крыса. — Макото смеется довольно и лишь плотнее к себе прижимает блондина, носом ему в макушку зарываясь. — А ты лгун. — И вновь правда не за Кацу. В очередной раз своими действиями опровергает каждое сказанное слово. — Тогда я лгун... — Но все же улыбается, одеяло к лицу подтягивая и совершенно не собираясь вырываться из чужих объятий. Макото теплый, а в комнате холодно. Он только из-за теплой выгоды переступает через себя. Не потому, что ему понравилось. Только из-за единственного и большого обогревателя в этом доме. — Спокойной ночи, лгун. — Говорит еле слышно и лишь крепче младшего обнимает. — Спокойной... крыса. “Значит... Сейчас я себя не обманул?”
