Наследие

Не привыкнув к яркой вспышке, Рок Су резко окунулся во тьму. Поблизости раздавались удары хлыста об кожу и мучительные, еле слышимые хриплые стоны. На рефлексе ноги сами попытались шагнуть назад, но что-то не позволило это сделать. В минутном трансе он прислушивался к каждому шороху, напряжение в мышцах заставляло неметь ноги при каждом редком вздохе. Глаза ещë не успели адаптироваться, а закрепощëнный Ким в спешке попытался сконцентрировать смертную силу для создания небольшого ножа. По рукам заструилась тëмная энергия. Она собиралась на кончиках пальцев, но никакие попытки не приводили к ножу в руках. С ног, вместе с кровью, по сосудам поднималось давление. Неприятная напряжëнность топила с головой. Сейчас Рок Су безоружен. Он как тряпка, из которой крутят жгуты, выжимают по капле ожидания худшего. — Теперь ты заговоришь! — прорычала тень за углом второй части комнаты. Рок Су не слышал ранее этого языка, но понял смысл сказанного. Время для размышлений и осмыслений было не подходящим. Тяжëлые шаги раздались по каменному полу, приближаясь к оглядывающемуся, не дышавшему Рок Су. Грузная походка говорила сама за себя. Было ясно как день, что посторонних тут не ждали. Спрятаться надолго не получится: шаги близки настолько, что единственным оставшимся вариантом было — напасть первым. Вынесен вердикт: без эффекта неожиданности такого кабана не завалить. Шмыгнув к углу комнаты, понадеявшись на игру света и тьмы, рядом с напружиненным Рок Су в опасной близости прошëл высокий, накаченный мужчина. Не выходя на свет, дабы не посеять сомнения у "кабана" за собственную открытую спину, от проглядывающей тени Кима, Рок Су целится в основание черепа. Твëрдая ладонь точным ударом попала в цель и... пролетела сквозь человека. Мужчина с кровью на перчатках подошëл к столу, у которого появился Ким, поднял с него непонятные приборы и ушëл с напряжëнным лицом в направлении к тусклому свету, откуда продолжали раздаваться заглушëнные стоны. От необъяснимости ситуации разболелась голова, присоединяясь к спутанному комку нервов живота, но заткнув перенапряжение, Рок Су переместился к столу, на котором ещë остались вещи. Это лучше, чем ничего — с такими мыслями кисть прошла сквозь предметы. Редкий резкий вдох и раздражённый цык раздались в дуэте с мыслью: — Дайте мне хоть какое-то средство защиты! На концах ладоней заискрилась давно скопившаяся энергия. Грозясь взорваться от перенапряжения, она вызвала появление косы смерти. Рок Су с недовольством посмотрел на запоздавшее оружие и схватился за рукоять. На рефлексах и зашкаленном адреналине Ким поспешил за скрывшимся незнакомцем. Пройдя несколько шагов, Рок Су замер: его зрачки расширились, как-будто по глазному нерву полоснули хлыстом, в горле застрял комок из иголок, тело пробило на холодный пот, стало невыносимо душно и тяжело дышать. Руки, державшие косу, ослабли, отпуская оружие. Перед Рок Су сидел окровавленный, без ногтей на руках и ногах его названный брат — Чхве Чон Су. Коса смерти с громким звоном коснулась каменного пола. Рок Су вздрогнул, отводя пыльный взгляд к громоздкому предмету, кишащему мошками. Сморгнув, он продолжил смотреть, как лохматые угольные волосы спадают на лоб, как стекают кровавые ручьи по чëлке. Опущенная голова чуть приподнимается, а чëрные глаза с ненавистью впиваются в тучный шкаф рядом с Кимом. — Даже и не подумаю. — Отрезал юноша. Нет. Это не он, Рок Су не узнаëт это очертание лица и хриплый голос. Ким закрывает глаза, проделывает несколько глубоких вдохов и снова смотрит на окровавленного заключëнного, пристëгнутого к металлическому стулу. Схожее телосложение, одинаковый цвет глаз и волос чуть не довели до приступа, даже несмотря на схожесть языка тела и манеры поведения, это не его названный брат. На пустом месте расстилается буря эмоций. Сейчас так нужно, передвигая деревянные ноги, вырваться от сюда, зажмурить сухие глаза и стереть себе память, забыться. Но он не может, он ничего не может. Потому что треклятая, бесполезная способность, не впитавшаяся в тело, не даст забыть. Потому что он отход. Мусор, который схватили в последний момент и сразу выкинули за дверь от ненадобности. Бесполезная тварь, которая имея силу, стоит и смотрит как пытают пусть и не брата, но живого человека. Из транса вырывает чужой голос, раздающийся чуть ли не за спиной: — Чхве Джун Гун, ты предал нас! — надломлено прошипел мужчина. Его голос то резко повышался, то понижался, переходя на рычание. — Если бы не эти книжки, я бы уже оборвал твою жизнь, но Господин... — он подошëл к привязанному, схватил за шевелюру, занося свободной рукой удар в лицо. Под хрип и сплëвывание крови, ударяющий прервался под тяжëлое дыхание. Отпустив юношу, он направился обратно к столу, стоявшему за углом. Заключëнный следил за ним, щуря глаза и глотая кислород сухими разбитыми губами. Стоило пытавшему пройти через Рок Су, как глаза Чхве Джун Гуна расширились. Удивление и неясные чувства промелькнули во взгляде. Теперь он смотрел только на Рок Су. Рассматривая, сканируя всë его естество, от чего боль души стала отдаваться в теле, раскаляясь на коже ожогами лишь единожды брошенного, мимолëтного взгляда. Стоило Джун Гуну открывать рот, так в комнату вернулся мастер пыток с книгой наперевес. Чхве замолчал, пытаясь сглотнуть, что-то сказать, но слова кипели, плавили горло, застряв меж голосовых связок. В камере зашелестели листы бумаги. Книгу раскрыли на середине. — Читай! Что здесь написано?! Рок Су подошëл ближе, всматриваясь в направлении указывающего пальца. В ней чёрным по белому были написаны корейские слова. Ким замер, взглядом встречаясь с улыбащимся Джун Гуном — с разбитым миром. С человеком, не проронившим ни одной слезинки за всë время пыток, но со слезами в уголках глаз прямо сейчас. Его губы раскрываются и на чистом корейском, без единого звука произносят: — Теперь всë в твоих руках. Я выполнил еë просьбу. На бумагу потекла кровь. Чхве Джун Гун запрокинул голову, захлëбываясь собственной кровью от прокушенного языка. Рок Су вместе с мужчиной, бросившего книгу, схватились за окровавленного задыхающегося. Но Ким пролетел насквозь, по инерции врезаясь в стену. Обернувшись он увидел почти умершего Джун Гуна и остановившегося мастера пыток. Чхве Джун не дышал, его пульс не бился: лишь его душа продолжала жить в безмолвии. Коса, мирно лежавшая до этого момента, подлетела к Рок Су, левитируя рядом с новым хозяином. — А... работа, — невидяще прошептал Бог смерти, дрожащей рукой хватаясь за оружие. Рок Су приставил кончик косы к шее Джун Гуна, в голове копошились мысли, где самым ярким было: — Не хочу! Ким мало что понимал в происходящем, но это был живой человек... когда-то живой... и благо умер не Чхве Чон Су, но легче ли ему? А если это был его родственник? Его пытали только из-за какой-то книжонки на корейском? Значит ли это, что и Кореи здесь нет? А здесь это где? — Вопросы, которые не хотели рождаться. От которых щемило в груди, закатываясь комом в горле, вперемешку с желчью и кислотой на языке. В незнакомом месте, с жестокими людьми, он должен выполнять чужую работу. И единственный человек, который мог бы объяснить ситуацию, сейчас сидит на металлическом стуле, прикованный ненужными ремнями и молчит. Потому что мëртвые не говорят. Лезвие прошло сквозь шею, задевая какую-то тонкую нить, натягивая еë как струну. От прикосновения к ней, лезвие задрожало, чернея на конце, температура рукоятки упала, а знакомая энергия впиталась в кисти рук. Рок Су удивлëнно приподнял брови, узнавая собственную смертную силу, но струна уже лопнула. По инерции коса продолжила свой путь, отрубая голову Чхве Джун Гуну, выпуская его душу. Отпустив косу, Рок Су посмотрел на свои руки. На кончиках появились трещины, через которые стали видны кости. — Почему...? — ноги Рок Су подкосились, в глазах помутнело. Сознание уплывало, погружаясь во тьму. Где-то на заднем плане был слышен встревоженный голос мастера пыток: — Господин...