Омега и оборотень

      Температура на улице стала заметно выше. Люди меняли теплые куртки на тонкие свитера и плащи. Я линял.       Линька пришла одномоментно, как и раньше. Просто в какой-то момент весь тёплый подшерсток словно отстегнулся от кожи и полез с меня сплошной шкурой. Выбежав на прогулку, я долго терся спиной о шершавый ствол сосны, оставляя на нем меховую муфту. Решив, что справился вполне прилично, вернулся на ставший родным чердак.       Яна, пришедшая с занятий чуть позже Рэма, застала последнего в слезах, обнимающего любимого меня.       - Федя заболел! – крикнул он Яне.       - Как это? – на девушку напал ступор от этой картины.       - У него выпадает шерсть, смотри! – он провел по моей спине и показал большой комок шерсти, оставшийся в руке.       - Блять! Рэмур! Дурачок! Он линяет! Ты раньше кошек никогда не видел?! – Яна с облегчением рассмеялась.       - Линяет? – Рэм смотрел в мое невозмутимое лицо. Я вздохнул.       - Да, скидывает лишнюю шерсть, которую нарастил для тепла осенью.       - У нас водятся кошки, но они другие. Мелкие, шерсть короткая, дома их не держат, только на фермах. Они охотятся на грызунов и крупных насекомых. Совсем не ручные.       - У нас кошки бывают самые разные. Большие, как Федя. И маленькие, с короткими лапами. Есть пушистые, а есть совсем лысые, как та, с третьего этажа.       Меня снова передернуло. Нет уж, в мир Яны я ни ногой. Там чупакабры водятся.       - У меня где-то была чесалка, сейчас, - Яна полезла по ящикам своего стола, где был такой же беспорядок, как и на её половине шифоньера. – Вот!       Она протянула странного вида расческу Рэму. Тот осторожно начал водить ей по моей спине. На тонких зубьях оставались большие клочки пуха. Эта странная ласка была так похожа на наши с ним любовные игры. Я громко замурчал и растекся по коленям Рэма, который уже смело расчесывал мою шкуру.       Очнулся я от странных ощущений. Оглядевшись, я обнаружил себя на кровати Рэма, лежащим на спине, а к подушечкам лап парнишка приставил указательные пальцы. Лапы поочередно сжимались-разжимались, как у котенка, мнущего живот мамы, и кошачьи пальцы сжимали человеческие. Рэм смотрел на это с какой-то странной нежностью, а Яна похрюкивала от смеха, наблюдая за нами. Я быстро вскочил и отправился к себе на подоконник.       - Федя, это любовь! – заржала в голос Яна.       Я отвернулся от них. Рэм густо покраснел.       Эта история с линькой навела меня на одну мысль. Пошарив у Яны в ящиках, я нашел порванный браслет с крупными белыми бусинами и крохотными фигурками месяца и звездочек. Я знал, что он ей уже надоел, а выкинуть жалко. Пока мои соседи находились в обеденном зале, куда у меня до сих пор не было доступа, я перетёк в полуформу – человеческое тело с кошачьим хвостом и ушами. Довольно забавное зрелище, но такую форму принято показывать только близким. Я надергал из своего хвоста шерсти двух цветов и сплел из них прочные веревочки. Переплел веревочки между собой незатейливым узором, нанизывая на них украшения с порванного браслета. Получившуюся вещь оставил на кровати Рэма.       Парнишка, вернувшись, долго разглядывал мой подарок и даже чуть не прослезился.       Подхватив меня на руки, чмокнул меня в мокрый нос. Я фыркнул. Самки.       Яна с интересом поглядывала на украшение Рэма, но спрашивать ничего не стала, явно узнав детали своего браслета. ***       Приближались экзамены. Яна часто засиживалась по ночам, обложившись конспектами на кровати. Рэму приходилось сложнее, остальные ребята с его факультета по-прежнему избегали его, выпросить записи было не у кого, совета спросить тоже. Он бывал в библиотеке, но я не мог там находиться – тонны пыли, витающей в воздухе, вызывали у меня приступ чиха.       В очередную ночь Яна тихо шелестела страницами, Рэм спал, я охранял подоконник. Рэм ворочался во сне, стонал, звал папу. Запах его был наполнен тревогой и страхами.       Я лёг ему под бок и громко замурчал, напевая колыбельную песню, что в детстве мне мурлыкала мама. Рэм успокоился, его дыхание выровнялось.       - А он тебе действительно дорог, - тихо произнесла Яна. Я открыл один глаз и посмотрел на неё, не прекращая свои песни. – Он хороший парнишка, ему нужен кто-то сильный, как ты. Я понимаю, что никакой ты не фамильяр, но и не обычный кот, стать тебе настоящей хозяйкой у меня бы никогда не вышло. Не может у такого, как ты, быть хозяина. Но спасибо, что был рядом со мной в сложное для меня время, - Яна вздохнула, помолчала. – Я слышала, что Рэма могут отправить обратно в его мир по окончании семестра. Ему нет надобности заканчивать здесь обучение. Это только ранит его.       Я открыл второй глаз. Рэм уйдет в свой мир?       С одной стороны, это спасет его разум. В родном клане он будет своим, его будут любить и беречь. Он найдет себе красивого ароматного альфу и будет рожать ему котят, новых альф и омег с блуждающим геном оборотня. Они никогда не останутся одинокими в родном мире. Я же смогу найти волшебника, который отправит меня к своим. Вот, даже Яна через пару лет научится открывать порталы в другие миры и отпустит меня без лишних сожалений. Думаю, вожак уже остыл, его дочь обломала клыки и стала послушнее. Да и не нужна мне эта драная кошка! Найду красивую одинокую кошечку, буду петь ей песни по весне, охотиться, построю дом на большом дереве…       Мысли о простом кошачьем быте вдруг стали горькими, как уголь. Внутри что-то сжалось. Свободы уже не хотелось. Ушла вместе с ошейником порывистость, свойственная юности. Я повзрослел и хотел семейного тепла. Но не с какой-то кошкой.       А с омегой, тихо спящим рядом со мной. Я принял для себя решение и осталось только поговорить с Рэмом. Поговорить. Мне кажется, я давно разучился это делать.