Омега и оборотень

      К концу экзаменов Рэм совсем расклеился. Плохо ел, часто плакал из-за мелочей. Мы с Яной носились с ним как с маленьким, то уговаривая покушать, то успокаивая зельями и кошачьими песнями. Встретив его с последнего экзамена, мы переждали море слёз, причиной которым, кажется, была плохая оценка.       - Ты не волнуйся, дорогой, - Яна гладила его по плечам. – Всё ещё можно пересдать. Что тебе поставили?       - П-п-пятерку, - прорыдал Рэм.       - Это же высший, бал! – удивилась Яна.       Рэм протянул ей свой зачетный лист. На последней строке стояла кривая оценка, сильно перекошенная по диагонали       - Она некрасивая-я-я! – снова завыл Рэм.       Яна ошарашенно уставилась на меня. Я прямо слышал, как гудит от мыслей её голова. Словно по щелчку её лицо переменилось. Она прищурилась и послала мне испепеляющий взгляд. Я сглотнул.       - В моем мире девушки иногда себя так ведут, когда находятся в положении, - прошипела она мне.       Рэм мгновенно затих, часто заморгал. Посмотрел на Яну, потом на меня. Я ткнулся носом ему в живот, принюхиваясь. Так и есть. К запаху весны прибавился запах сливок.       Я заглянул ему в глаза и мурлыкнул.       - Или вы двое мне сейчас всё расскажете, или я вытяну это из вас насильно! – припечатала Яна.       Рэм вздохнул. Встал с постели, нашел в шкафу какие-то домашние брюки, явно ему большие и положил их на кровать рядом со мной.       - Я давно их приготовил, вдруг бы тебе пригодились и вот… Ян, отвернись, пожалуйста.       Яна прошла к стулу по центру комнаты и осталась стоять спиной к нам. Пока девушка сверлила взглядом стену, я сменил форму и надел штаны. Рэм восхищенно пялился на меня.       - Уже можно, - сказал он Яне. Она резко развернулась и слова застряли у неё в горле.       - Й-оптваюмать... Ф-федя?! – выдавила она.       - Фридрих, - ответил я. Яна с размаху села на стул.       - Вот это поворот, - прошептала она. Её глаза не отрывались от меня. – Я всё же думала, что это кто-то залетный, - она перевела взгляд на Рэма, - от которого ты залетел.       Рэм покраснел до самой шеи, опустил голову и вцепился мне в ладонь. Я погладил его запястье большим пальцем.       - Мы были близки в мою последнюю течку и вот теперь... - промямлил Рэм.       - Стоп, - Яна подняла перед собой ладошки. – Я всё знаю о пестиках и тычинках. Даже немного на практике. Просто скажи, как давно ты знаешь, что Федя, в смысле, Фридрих – не совсем кот?       - Я стал догадываться после отравления грибами, а после весеннего бала знал точно.       - Ох, сколько я пропустила. Я же знала, что ты не обычный кот, но чтобы…       - Оборотень, - подсказал я.       - Да, именно. И все это время ты… погоди! – Яна глянула меня ошарашенно, а затем брови её нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. – Так ты всё это время жил со мной! Я тебе столько всего наговорила, я… я переодевалась в твоем присутствии!       - Ты красивая самка, не стесняйся.       Рэм сильно сжал мою ладонь. Яна вспыхнула.       - И ты мог превратиться в любой момент?       - Нет. Рэмур снял зачарованный ошейник.       - Ничего не поняла. Давай присаживайся и начинай сначала, - потребовала девушка.       Я присел рядом с Рэмом, тот сразу забрался мне под руку, обхватил за пояс руками и принюхивался с радостно-идиотским выражением лица.       Я рассказал свою немудрёную историю.       - И что ты сейчас намерен делать? – спросила Яна, а Рэм в подмышке замер.       - Я хочу остаться с Рэмом. Если он не прогонит меня.       Его голова высунулась из-под моей руки и синие глаза с вертикальными зрачками вперились в меня.       - Куда прогоню? Зачем?       - Право самки, - мой голос охрип от долгих речей. – Только самка решает, останется ли с ней самец.       - Оставайся конечно, я никуда тебя не отпущу! – протараторил он.       - Тогда в свою очередь, я обещаю хранить тебе верность.       - Вот уж спасибо! – он наморщил нос. – Для меня это как бы само собой разумеется.       - Самец может оставаться с несколькими самками одновременно, пока они им довольны.       - Я тебе дам, с другими самками! – крикнул разозлившийся Рэм. – Увижу хоть одного омежку рядом с тобой, выдерну ему все космы, а тебе – хвост!       Я лизнул его в нос и его ярость испарилась. Он снова прижался к моему боку.       - Мда, - протянула Яна. – Миры меняются, а самки остаются. А вас ничего не смущает в вашей паре? – Мы оба вопросительно на неё посмотрели. – Я имею ввиду, кхм, ведь тебе, Фридрих, не приходилось иметь такие отношения с мужчинами. Пусть и омегами.       - Феромоны. Если они сработали, значит, партнер подходит, - я пожал плечами, не зная, как объяснить притяжение, плети желания и магию партнерской связи.       – Мне нравится запах, моя энергия принимает альфу, - ответил Рэм. – Моя метка прижилась хорошо. Мой альфа, - он еще сильнее стиснул руки на моих рёбрах.       - Метка? – встрепенулась Яна.       Рэм рассказал о метке и похвастался, что получил от меня браслет.       - Это оберег, - ответил я. – С его помощью я всегда смогу тебя найти. И другие коты будут знать, что ты несвободен.       Рэм немного расстроился. Видимо, решил, что это тоже какой-то брачный ритуал.       - Мой вид использует очень болезненный ритуал постоянной связи, - ответил я на его грустный взгляд.       - Я потерплю. Ну пожалуйста…       - Я подумаю.       Яна сказала, что ей необходимо сегодня напиться, благо, что все экзамены позади.       Схватив сумку, она умчалась, оставив нас вдвоём.       Рэмур стал поглаживать мою спину. По запаху я понял, чего он добивается. Я сменил форму и запрыгнул на стол.       - Опять ты убегаешь! – воскликнул Рэм.       Он выглядел несчастным, но в его глазах зажегся озорной огонек. Он снял с себя брюки и бельё, удобно устроился на кровати. И потянулся рукой к своей плоти, мягкой и розовой. Он смотрел на меня из-под опущенных ресниц, а я следил за его рукой, словно загипнотизированный. Его член встал, темно-розовая головка выглянула из светлой кожи, обрамляющей ее мягким коконом. Пара движений вверх-вниз и на конце появилась прозрачная капля. Собрав её пальчиком, омега облизнул его. Вернул руку вниз. Второй рукой сжал яички, а затем опустил её ниже, обвел колечко мышц, просунул один палец внутрь и застонал. Я был всё так же неподвижен, только хвост метался по столу, сбрасывая тетради и карандаши на пол.       Когда пальцев стало два, а паузы между стонами короче, я не выдержал. Спрыгнул со стола, сменил форму и, оттолкнув его руку, припал языком к такой манящей дырочке. Рэм охнул и стал подаваться мне навстречу.       - Сделай это, - прошептал он, имея ввиду не просто соитие.       Я схватил его, перевернул на левый бок, прижался сзади. Левую ногу я подпихнул коленом, чтобы он согнул, другую подхватил под бедро и приподнял, свою левую руку просунул под ним и крепко прижал к себе. Вошел в его пульсирующую дырочку и сразу стал двигаться сильно, каждый раз пытаясь достать ещё глубже.       Рэм почти непрерывно стонал, извивался в моих руках, хватался дрожащими пальцами за мою руку на его груди. Феромоны кружили мне голову, я посасывал его ушко, мягкими укусами вызывая оханье. По шее побежала капелька пота. Я собрал её языком и прижался губами пульсирующей венке. Я ждал нужного момента, покрепче ухватил ногу Рэма и нарастил темп. Рэм протяжно заскулил.       Я принял полуформу, уши прижались к голове, хвост к ноге. Клыки удлинились. Я вонзил зубы ему в холку, поперек позвонков. Во рту появился вкус крови. Рэм вскрикнул от боли и тут же заскулил от наслаждения, изливаясь в постель. Я дернулся ещё пару раз обильно кончил в него, одновременно выпуская свой секрет, который пометит его запахом изнутри и через укус снаружи. Чтобы было не так больно, это нужно делать на пике соития, фиксируя партнера, чтобы он лишними движениями не навредил себе. Когда Рэм совсем затих, я осторожно разжал зубы, спрятал хвост и уши, нежно обнял парнишку. Принялся бережно вылизывал свежие ранки, залечивая их языком.       - Спасибо, Фридрих, - прошептал Рэм.       - Теперь ты мой, - ответил я. Кошачья метка не сойдет за пару лет, привязывая самку к самцу навсегда. Это довольно редкое явление среди свободолюбивых кошек. Обычно все обходились браслетами из своей шерсти. Но Рэму этого оказалось мало.