Сказание о Четырёх Драконах

Пролетевшие пара часов показались встревоженному Сяньлэ вечностью. Всё это время он просидел с открытым окном и зажжёнными по периметру его покоев свечами, не решаясь шелохнуться и совершить лишний звук. Тишина и темнота теперь нагнетали его. Наконец удостоверившись, что на улице стало светло, Император направился к выходу, но стоило лишь приоткрыть дверь, как он увидел приближающихся к нему двух генералов с явно приподнятым настроением. Фэн Синь пихнул локтем в бок своего напарника, произнося что-то с ядовитой ухмылкой, но тот, по всему видимому, не остался в стороне и высказал гадость в ответ, от чего лицо первого перекосилось в недовольную гримасу. Сюаньчжень, явно довольный своим острым языком, и сам изобразил хмурое выражение зачинщика перепалки, передразнивая его. Се Лянь тихо закрыл дверь своих покоев, стараясь остаться незамеченным, дабы не смущать своих приятелей ненужным свидетельством их шуточной стычки. Му Цин хохотнул, хлопая Наньяна по спине и проталкивая вперёд: – Ну что ж, герой, твоя очередь будить Его Величество. Фэн Синь язык показывает, вызывая у того очередное закатывание глаз своим ребячеством. Он проходит оставшееся расстояние до комнаты императора и заносит руку вверх для стука, но не успевает и пошевелиться, как дверь перед ним распахивается и из-за неё показывается бледное лицо юноши с еле заметными синяками под глазами. – Ваше Величество, что произошло?! – Несколькими секундами ранее спокойный Фэн Синь вдруг напрягся от неожиданного зрелища. На его лице отчетливо читались волнение и растерянность, но ответа на свой вопрос он так и не дождался. Сяньлэ выглянул из-за силуэта мужчины, перегораживающего выход, и жестом подозвал к себе второго. Заставив обоих для начала зайти в его покои и сесть, он начал рассказ о прошедшей ночи, даже не стараясь скрыть свою усталость от внимательного взора двух мужчин. Да и не получилось бы. – А когда я проснулся, то обнаружил на своей шее эти кровоточащие царапины, – Он убрал волосы назад и шею слегка в сторону отвёл для лучшего обзора. Генералы тут же подскочили к своему правителю, намереваясь разглядеть увечие подробнее. И правда царапины. Но довольно глубокие для простого неосторожного движения. И их четыре – это уже не похоже на случайность. Эти двое тотчас же переглянулись, кивнув друг другу. Его Величеству навредили и они уж точно это просто так не оставят. Не обращая внимание на регулярные переглядывания товарищей, Сяньлэ продолжил: – Также там было ещё кое-что странное. Взор генералов вновь вернулся к рассказчику. – О чем вы? – одновременно прозвучали оба голоса. – Край стола будто кто-то поджёг.. Но моя свеча точно стояла далеко от этого места и никаким образом огонь там появиться сам не мог. – Вы уверены, что вам не показалось в темноте? – с ноткой настороженности произнёс Му Цин. – Точно нет. Это не может быть простым совпадением. У меня есть догадка относительно личности моего ночного гостя, но это кажется мне абсурдом. – Вы про Повелителя Огня? – вновь подключился к разговору Наньян – Если вы действительно говорите о нём, то я не вижу в этом ничего абсурдного, как вы выразились. В народе давно ходят слухи о сумасшествии четырёх божественных братьев. Несмотря на его слова при первой вашей встрече и сведения в архивах не стоит слепо доверять этому чудовищу. То, что он не убил нас всех при первой же встрече могло быть просто удачей. – Не забывайте, что именно моя семья оказалась предателями. Даже, если бы он и убил меня тогда, то это было бы справедливо, но почему-то он так не поступил. И сегодня ночью.. Если это действительно был Хуа Чэн, то почему он не воспользовался возможностью? – Этот вопрос скорее был задан самому себе и все это почувствовали, оставляя его без ответа. Император присел на узкий подоконник и подцепил прядь своих волос, нервно перекатывая её и накручивая на пальцы. В покоях императора вновь повисла тишина. И теперь во время неё он мысленно возвращался в мрачное помещение, которое могло стать местом его гибели. Но его бог был милостив к нему уже дважды. Сейчас, как никогда, Се Ляню хотелось разобраться в мотивах этого существа. Вновь послышался стук в дверь, но сейчас звучал он более тихо и робко, нежели обычно. Не дожидаясь ответа, в покои Императора заглянул Наследный Принц. – Брат, у меня есть к тебе разговор, – Ци Жун несмотря на свою эгоистичную и горделивую натуру сейчас выглядел довольно пристыженным. Он прошёл внутрь, ощущая на себе тяжесть нескольких пар глаз, ожидающих объяснение неожиданного визита. Его Величество внимательно наблюдал за передвижением и действиями своего младшего братца, ожидая от него очередного подвоха. После сорванного ритуала им так и не удалось найти время для разговора и всё прояснить. Насторожённость в их взаимоотношениях была вполне обоснована, ведь принц множество раз действовал во вред остальным. Фэн Синь, нахмурившись, уже был в полной готовности вскочить и схватить мелкого наглеца, если того потребует ситуация, но Му Цин, заметив напряжение товарища, положил руку на его плечо и приблизился губами к уху: – Не похоже, что он пришёл вновь напакостить. Успокойся. Видимо, его просто наконец начала терзать совесть за совершённые проступки. От спонтанности действий друга, его шёпота и близости по телу Наньяна пробежал табун мурашек и он поспешил отстраниться во избежание очередных подколов от Императора. Он нервно оглянулся в сторону Его Величества, но тому сейчас было не до них. – Что же заставило тебя прийти к ненавистному братцу? – Ты, наверняка, уже узнал про проделки наших предков.. – Ци Жун совершенно не был похож на себя, хоть и старался изобразить прежнее высокомерие. Всё в нём казалось таким наигранным, что наблюдающий за ним мужчина почувствовал как к горлу тут же подступает тошнота. Больше всего в мире Се Лянь терпеть не мог фальшь, но судьба оказалась такова, что ею была пропитана вся его жизнь. – Отец всегда любил тебя больше, чем меня, хоть ты и был слишком мягкосердечным для наследника престола. Думаю, это и послужило причиной тому, что он не стал посвящать тебя в грязные делишки императорской семьи. Он не хотел, чтобы ты занимался подобным, но по правилам занять престол после смерти отца должен был ты, поэтому он лишь питал надежды, что Хуа Чэн не сможет выбраться ещё очень долго, – Принц лишь отводил взгляд, не решаясь обернуться к своему молчаливому собеседнику. Он был столько лет был обижен на отца, на брата. Его никто не воспринимал всерьёз и даже не старался понять. Даже его благочестивый братец, который славился своей эмпатийной натурой всегда наплевательски относился к младшему. Во взгляде императора виднелись нотки понимания, но казалось словно разум был затуманен. Слишком много информации за столь короткий промежуток времени. Он хватается руками за голову, круговыми движениями начиная массировать виски, но вскоре сдаётся и обречённо вздыхает. Ему нужен сон. Ему просто нужно чёртово спокойствие. И как на зло нигде он не может его найти. Внутри бушует буря противоречивых эмоций, но он обязан всегда держать лицо перед людьми, не позволяя им разочароваться в своём правителе. Он должен всегда быть опорой для своего народа, но кто станет тем же для него? Если не считать двоих приближённых к нему генералов, то у него нет близких людей. Отвратительное чувство агрессии едва ли не разрывало грудь мужчины из-за простого присутствия младшего брата и он был на волоске от срыва. Ци Жун, маленький поганец, который вечно всё портит вновь сделал всё в своём стиле. – Брат, это я всё подстроил и сорвал ритуал, чтобы выпустить Повелителя Огня. Я осознавал все риски, но наши предки были в разы ужаснее тех монстров, образ которых они нацепили на богов и пустили в народ! – речь юноша тут же стала намного эмоциональнее, а тело его невольно повернулось в сторону старшего. – Мы обязаны узнать всех, кто был причастен к удерживанию Хуа Чэна и наказать их так, как того потребуют Высшие Силы! – В порыве активной жестикуляции Ци Жун задел небольшую статую змеи, сам того не ожидая. Не успев её подхватить, парень лишь замер в неуклюжей позе, наблюдая, как изящное тельце фарфоровой фигурки разлетается на сотни мелких осколков. Молчавший до сего момента Се Лянь вскочил и подбежал к месту происшествия, отпихивая надоедливого юношу от осколков. Эту фигурку ему подарил генерал Мэй Няньцин, хороший друг его отца, ещё в самом детстве. Всё это время он бережно хранил статуэтку, едва ли не сдувая с неё пылинки. Няньцин всегда являлся для него подобием старшего брата. Зачастую именно с отцом и с ним он проводил своё свободное время, ездил на охоту. В свободное от тренировок и поручений время молодой генерал учил маленького наследника стрелять из лука и радовался его маленьким победам словно своим. Но после смерти его отца исчез и его друг. И теперь единственное материальное напоминание о тех светлых днях, проведённых с этим человеком, разрушено. – Брат, я правда не хотел.. – сам того не ожидая, юноша начал оправдываться. Он протянул руку и положил её на плечо старшего брата, но тот в ответ её только спихнул. Это стало последней каплей для расшатанных нервов императора и он поднялся, резко влепив младшему звонкую пощёчину. Его тяжелое дыхание и горящие гневом глаза все находящиеся рядом правильно расценили как предупреждение к тому, чтобы все замолчали и не смели к нему лезть. – Допустим, Ци Жун. Даже, если ты и не хотел этого. Плевать, сейчас есть более важная тема, от которой мы отошли, – Сяньлэ недовольно косится на потирающего свою покрасневшую щеку парня и фыркает. Теперь его ладонь тоже жжёт, но буря эмоций в груди даже не планирует стихать, лишь сильнее разъяряя повелителя. – Какого черта ты не рассказал мне обо всем раньше?! Самым главным и умным себя возомнил, щенок?! Мужчина схватил принца за ворот одежд и притянул к себе, стараясь вытрясти из него ответ. – Ваше Величество!.. – генералы подбежали к братьям и вцепились в руки Императора, боясь, что тот натворит лишнего. Кое-как вырвав напуганного младшего из лап разгневанного Се Ляня, они выставили причину агрессии за порог покоев своего господина и принялись успокаивать его.