Обречённая невеста

А за морем на чёрной скале Змей серебряный кольца плетёт. Самоцветы горят в серебре, Змей крылатый желанную ждёт, - Он свою наречённую ждёт. Обречённую ждёт... Мельница — Обряд

Поникнув в смертельной тоске, принцесса одиноко восседала на обросшем цветами троне. По её щеке одиноко одна за другой скатывались слёзы боли, с хрустальным звоном падая в воду. Облачённая в скорбные одеяния невесты, горько улыбалась, пока синевато-голубой подол, цвета Девы Марии, утопал в водах моря. Белое платье на редкость было красиво расшито да изукрашено, наравне с драгоценностями душа бедную девушку. Увы, ей никогда не суждено стать настоящей невестой, веселиться на празднике, устроенном на широкую ногу, да познать вкус брака. Не суждено танцевать среди всего этого праздничного шума, подарков, под звуки дивнозвучащих флейт и тамбуринов. Фурина де Фонтейн отдана на растерзание крылатому ящеру, который в народе именуется Повелителем Гидро. — Гидро дракон, Гидро дракон, прилетай и забирай милую невесту, — беззвучно, несколько обречённо рыдая, шептала она себе под нос. Руки, крепко привязанные верёвкой к трону так, что она казалась распятой на кресте, дрожали не то от страха, не то от усталости. — Забирай... Забирай... Забирай... Фурина всего лишь несчастное дитя, чьё лицо на радость королю с королевой так искусно и точно было вылеплено рукой Бога — не отыщешь и пяти отличий от Фокалорс, настоящей принцессы. Она же всего лишь самозванка, точнее — талантливая актриса, которую не жалко отдать в когтистые лапы зверя. — Хах, вот и настал конец спектакля, — усмехнулась Фурина. — Пришло время под громкие овации, поклонившись, уйти со сцены. Жаль, что в театре нет ни одного зрителя, кой не побоялся бы воочию узреть мою смерть. С детства в нежной душе девушки взращивали тягостную мысль, что затмевала собой всё прекрасное и цветущее: ей суждено, взойдя на драконий трон, занять место Фокалорс на ложе смерти. Став юной девушкой и ощущая как день исполнения договора становится всё ближе и ближе, из личной тюремной камеры Фурины то и дело слышались рыданья и вздохи. Она словно бы переживала вместе с Господом Его осмеяние, бичевание и мученическую кончину. Трагичный, давным-давно предрешённый конец её спектакля для столь чуткой души заставлял чувствовать сильнейшие стеснение и боль в сердце. Всегда актриса, замена Фокалорс и никогда не дочь, не жена, не мать. Всегда лицо Фокалорс. Всегда... никто. Можно ли было винить родителей принцессы в том, что они хотели уберечь ту от Лорда драконов? Ответа нет, но Фурине хочется винить, ибо замест неё в жертву принесена она, на чью белёсую голову водрузили жемчужный венец... — Гидро дракон, Гидро дракон, забирай обречённую на вечный покой невесту. Юная дева, что суженому суждена, ждёт вас как объятий смерти... — возносила она молитву. По коже пробежали мурашки, когда послышался бархатный мужской голос, весьма приятный и располагающий к себе: — У вас прекрасный и нежный голос, так похожий на любовное томление. Прошу вас, спойте что-нибудь. Подняв медленно голову, Фурина узрела перед собой высокого и статного мужчину с длинными волосами. Было загадкой как он так бесшумно прошёл по воде к приговорённой к «казни» девушки, но она лишь сладостно запела, от усталости и обречённости более не обращая ни на что внимание: «Ah, si je pouvais vivre dans l'eau Le monde serait-il plus beau?» Песнь лилась рекой, но голос то и дело пропадал от слёз, обромлявших бледное личико актрисы. Фурине хотелось ничего не видать, не слушать и скрыться от мира в тихой дали, там, где журчат одинокие песни родника, дабы у его вод окончить свои печальные дни. Она бы точно утопилась как самая настоящая страдалица. — Вы одарены голосом летнего соловья, что плачется о своей жизни, исполненной скорби, — сказал незнакомец, протягивая затем руку к щеке де Фонтейн. Вытерев солёную дорожку слёз, он присел перед девой и с лаской продолжил: — Вот мы и встретились, Фокалорс. Я ждал тебя несколько веков, и вот, ты снова со мной. Твоё лицо, твой чудный голосок, твои глаза... Пусть ты и носишь теперь другое имя, это несомненно ты. Я узнаю тебя среди тысячи копий. На последние слова Фурина ухмыльнулась. Дракон даже и не понял, что его развели как последнего дурака, подкинув вместо настоящей Фокалорс фальшивку. О, как же ей хотелось, заливисто и громко рассмеявшись, поведать ему о свершённом обмане, а затем, умирая, наблюдать за смертью этой страны. Но Фурина ведь актриса, ищущая во всём выгоду. «Я не выпью полный яда бокал, я вылью его на своё подвенечное платье и снова выйду на сцену, сыграв так, что этот дракон вырвет из своей груди сердце. Это будет величайший обман и величайший спектакль из всех когда-либо поставленных. Я предвещаю бурные аплодисменты и возгласы». Она всегда умела отлично врать, да так, что от правды и не отличишь. Это было в крови девушки — примеряя на себя различные маски, играть предписанные ей жизнью роли, чтобы просто выжить в столь жестоком мире. Рождённая в обедневшей дворянской семье, у неё не было светлого будущего, да и вряд ли что-то смогла бы изменить. Родители, чтобы хоть как-то подправить своё ужасное положение дел, продали её королю, который пообещал приличную сумму денег и кое-что ещё. Всему виной — проклятое, но такое прекрасное лицо, что сражало сердца мужчин и юношей, стоило им узреть Фурину в том возрасте, когда девушка начинает расцветать. Было ужасно. Отвратительно. Неправильно. Но выбора не было, приходилось притворяться их дочерью, чтобы в восемнадцать лет стать той, кого отдали самому настоящему дракону. Пожалеет ли он её, прознав об обмане? Она ведь всего лишь жертва. — Хах, ваша Фокалорс, Повелитель Гидро, уже устала вас ждать... И всё-таки Фурина де Фонтейн прекрасная актриса, ей нет равных и вряд ли когда-нибудь отыщут. Девушке предречено представить безымянным зрителям великолепный спектакль, длиною в жизнь.