Шторы, носки

      Утро — это вообще почти всегда про холод в ногах и нежелание вылезать из-под одеяла. Полночи в телефоне дают о себе знать, глаза болят и колятся, будто какой-то мелкий пиздюк набрал целую лопатку (такую красную, пластмассовую, с неровным краем) песка и залепил ей прямо по лицу. Дети вообще те ещё дьяволы, но, блин, можно ведь было обойтись и без этого!       Но, оказывается, бывают вещи похуже утренних пробуждений, детей и красных лопаток. Силуэт за шторой явно можно отнести к этому «похуже». Стул ведь со всей кучей одежды ещё вечером был задвинут за стол. Это ж точно не джинсы с батареи так выпрямились, что напоминают человека.       Ну точно. Не джинсы. Сонный паралич ведь всех однажды должен настигнуть, да?..       Пальцы ног, правда, шевелятся. Желания двигать ими нет, но они шевелятся, глаза моргаются, а сердце бьется с такой силой, с какой ни один энергетик не сможет посоперничать.       Не стул. Не джинсы. Не сонный паралич.       — Мам?.. — орать страшно, молчать — тем более. Да, у неё ведь была пара ключей от квартиры, вдруг решила приехать и помыть подоконник. Материнство обычно всегда приводит женщин к странному образу жизни. Глаза резко устремляются к стене справа.       Вряд ли даже такая женщина, как мама, решилась бы мыть подоконник в пять утра. Но попытка ведь не пытка, да?..       — Ма... БЛЯТЬ!       «Не джинсы» вместо со шторой и карнизом летят прямо на пол. Грохот заполняет всё пространство, но протяжный мат звучит куда громче, и эмоции через него передаются гораздо точнее.       Одеяло ведь должно спасать от монстров, так и здесь наверняка поможет… Нижний край тут же заворачивается под ступни, чтобы оберегать их, как мать оберегает ребёнка.       Может, реально мама?..       Сильнее человеческого страха может быть только человеческое любопытство (читать как человеческий идиотизм), иначе Мария Кюри умерла бы от чего-то попроще апластической анемии. Приходится сжать челюсть, кулаки и не забыть про задницу, прежде чем наклониться к штуке на полу. Да, бинго, штука. Иначе то, что завёрнуто в штору не назвать. Хотя…       Вряд ли такое понятие как «штука» носило бы носки. А штуки, которые выглядывают из-под шторы около батареи очень на них похожи. Ответ находит себя сам.       — Пап?.. — голос звучит уже смелее. Зная, что это человек, жить реально становится проще.       Штука-папа решает продолжать молча лежать, глядя на красивую белую штору. В целом, кто его может за это винить: их выбирала мама.       — Пап? — наверняка опять забыл вытащить дурацкие беспроводные наушники из ушей, вот и не слышит ничего вокруг.       Штора остаётся непоколебимой.       Ладно. Шутки реально кончились. Если аккуратно достать руку из-под одеяла и дотянуться до тумбочки с телефоном…       — Блять!       Штора начинается шевелиться, сорвавшийся карниз царапает пол (всё-таки надо было раскошелиться на паркет), а папа-джинсы-сонный-паралич издаёт звук, очень уж похожий на стон. Не тот, что в фильмах для взрослых, а такой, будто тебя резко ударили красной лопаткой по башке. Каждая зазубрина пластика царапает волосы, вырывает их, штора всё ещё пытается встать…       — Не шевелись! — по-моему, когда кричали маты голос был посмелее, но уже и на это всё равно. — Стоять, я сказала! Я вызову полицию!       Говорить, что мама работает в МВД точно не стоит. Вряд ли грабители поверят, а штора наверняка рассмеётся.       Как ни странно, карниз перестаёт шерудить по ламинату, штора затихает. Самое время взять всю волю в кулак, встать и, грозно угрожая вызовом полиции, реально её вызвать. Обычно всё останавливается на угрозе, но сейчас, когда по дому ползает что-то в чёрных носках, нужен реальный наряд полиции.       Короткие ноги впервые в жизни преодолевают расстояние от кровати до двери за один шаг, да такой, что если б кто-то фоткал, то даже Волочкова оценила бы эту гибкость и грацию. Одна рука на дверной ручке, вторая — просто вытянута вперёд. Эта худощавая веточка точно сможет дать отпор любому существу, которое может носить чёрные носки и сидеть под карнизом, нужно лишь верить в это.       Но стоит ли вообще вызволять нечто из объятий шторы, или обычно это делают уже специальные люди в форме?.. Воля в кулаке больше напоминает плевок, но даже его хватает, чтобы, сделав глубокий вдох, сказать:       — Если что, я вооружена! Поэтому медленно… — слюней во рту в миг оказывается очень много и, сглатывая их, приходится сделать паузу и повторить уже сказанное. — Ме-е-едленно вылези из шторы, сядь на колени, руки за голо… руки так, чтоб я видела… — все фильмы про агентов ФБР путаются в голове в один большой ком «Мыслить как менталист. Полиция Чикаго». — Короче! Вылези, медленно, аккуратно!       Штора слушается, все взбрыки становятся более плавными, что даже рука сама слезает с дверной ручки. Ещё несколько телодвижений (хотя утверждать, что под шторой есть тело, ещё рано), и показываются руки, серая кофта и голова с короткими тёмными волосами. Это точно человек. Поднимает руки над головой, будто в него сейчас полетят десятки пуль, но делает это очень медленно, болезненно даже.       — Так, супер, — вытянутая вперёд рука опускается, потому что под серой кофтой явно не такие же сучки берёзы. — Я тебе зла не желаю, если что, ты мне тоже не желай, окей, да? — смешок вырывается изо рта сам собой.       Хмурый взгляд дотягивается до мозга и дробит его своей силой. До этого момента верить, что подобное возможно, означало иметь билет в один конец до псих диспансера в соседнем городе. Говорят, там вкусно кормят, но это ж прям реально…       — А теперь скажи, где я, и что здесь, блять, происходит, — это не вопрос. Приказ. Оно и понятно — любой капитан привык давать такие команды своему отряду. Но не сейчас, не когда мама подарила календарь на две тысячи двадцатый год лишь два месяца назад, а подобных мужчин можно встретить только по подписке на «Кинопоиск» или пиратском сайте с гордым словом «Лорд» в названии.       Ноги подкашиваются, но мир-то реальный, поэтому падать на пол от изумления никто не собирается. Сердце стучит уже и в пятках, и в ушах одновременно, а мысли путаются так, что из открытого рта через пару секунд начнёт капать слюна.       — Немая, что ли? — вот это уже вопрос. Надо отвечать, это ж он, блять. Здесь, у батареи на коленях стоит.       — А ты ведь даже не знаешь, что такое батарея… — снова смешок, внезапно потные ладошки есть возможно вытереть лишь об футболку.       Или Новый год прошёл реально очень хорошо, или мир(ы) дал(и) сбой, и это реально нарисованный мужчина в человеческом обличье на полу однокомнатной квартиры в ебаном Мурино.