Алгоритм

Утренний мороз поздней осени пробирал до дрожи. На улицах лежал тонкий, еле заметный слой инея, который хрустел под ногами редких прохожих. Стояла середина ноября; снег ещё не выпал, отчего холод ощущался сильнее — влажный, цепкий, он проникал под одежду, заставлял кутаться в воротники и торопливо шагать к спасительному теплу. Выйдя из машины, Лидия задрожала — ветер с Невы дул порывисто, сбивая дыхание. Голые деревья на фоне мрачного серого неба тянули вверх чёрные ветви, похожие на вены старого организма. Город словно замер в ожидании первого снега, но тот всё не шёл, и от этого ожидания становилось только тоскливее. Лидия плохо спала прошлой ночью. Что-то тревожило её в этом, казалось бы, простом деле. Воображение рисовало самые разные догадки о происходящем: подставные фирмы, отмывание денег, целые сети, о которых полицейские даже не догадываются. Она ворочалась с боку на бок, смотрела в темноту потолка, считала до ста — и всё без толку. В голове прокручивались цифры, счета, странные переводы, которые не сходились. Понятно, почему она бы не смогла работать в полиции. С такой работой можно попрощаться со спокойным сном. И всё же — её тянуло, манило это ощущение причастности к тайне, к разгадке, которую никто другой не сможет найти. Это было сильнее страха, сильнее усталости. Встретившись с отцом, настроение девушки заметно улучшилось. Николай Степанович, увидев дочь, с теплотой улыбнулся — не дежурной, а настоящей, той, что появляется только в минуты искренней радости. И Лида сразу же почувствовала себя лучше, словно тяжёлый груз тревог соскользнул с плеч. — Замёрзла? — спросил он, поправляя на ней воротник пальто. В его голосе послышалась забота, та самая, по которой девушка уже успела соскучиться за годы учёбы вдали от дома. — Немного, — кивнула она, пряча нос в шарф. — Пойдём скорей в отдел. Временный пропуск я тебе выписал. Завьялов нас уже ждёт. Они вошли в здание отделения — типовое, из серого кирпича, с массивной дверью и запахом хлорки. Лидия показала пропуск дежурному. Под стук её каблуков и неспешные шаги майора они с отцом пошли по длинному коридору, мимо стеклянных дверей кабинетов, из которых доносились голоса, звонки и привычная офисная суета. Стены были выкрашены в бледно-зелёный — цвет, который, как говорили, успокаивает нервы, но Лидии он всегда казался больничным. — Товарищ подполковник, можно? — приоткрыв дверь, спросил Коробицын. — Конечно, можно! — бодро произнёс Завьялов, отрываясь от бумаг. — Здравствуйте, Роман Евгеньевич, — поздоровалась девушка, входя следом. — Доброе утро, Лида. — подполковник приветливо кивнул, и его суровое лицо смягчилось. — Давно не виделись. Такая уже взрослая! Девушка и правда изменилась с их последней встречи. Последний раз она виделась с подполковником несколько лет назад, когда только поступила в университет, ещё робкая, с косичками и готовностью спасать мир. Теперь же она закончила учёбу, училась в аспирантуре, работала на кафедре, и в её глазах появилась та спокойная уверенность, которая приходит с опытом и знанием своего дела. — Мы очень рады, что ты согласилась нам помочь. С компьютерным отделом у нас сейчас туго, очень много работы. Впрочем, почти как и всегда, — усмехнулся подполковник и махнул рукой, словно извиняясь за бардак. — Меня не затруднит, — улыбнулась девушка. Ей действительно было интересно, хотя она и не показывала этого слишком явно. — Где там Скворцов и Окунев? — спросил Завьялов у майора. — Должны уже подходить, — Коробицын посмотрел на часы и пожал плечами. — Наверное, пробки. Лида знала о деле немного. Прошлым вечером она смогла выведать у майора некоторую информацию — он неохотно, но рассказывал, зная её настойчивый характер. Ей всегда были интересны его расследования. Ещё подростком она упрашивала его рассказать хоть что-нибудь, и он сдавался под напором любопытных зелёных глаз. Таким образом, Николай Степанович уже ввёл её в курс дела и кратко объяснил, что нужно будет сделать — проверить счета потерпевших и отследить выполненные операции. — Товарищ подполковник, можно? — раздался мужской голос за дверью. — Заходите, — ответил Завьялов. В кабинет вошли двое мужчин — опера Сергей Скворцов и Егор Окунев. Оба в форме, оба с папками в руках. Скворцов был постарше, с аккуратной стрижкой и цепким взглядом. Окунев — моложе, чуть расслабленнее, но тоже при деле. — Здравствуйте, Лидия Николаевна, — поздоровался Егор, слегка улыбнувшись. Девушка улыбнулась в ответ, переведя взгляд на Коробицына. Мужчина тоже улыбнулся — чуть смущённо, как бывало всегда, когда речь заходила о семейном. Её отчество по паспорту было «Васильевна». Своим отцом Лидия считала майора Коробицына, который приходился ей отчимом и появился в их жизни с мамой несколько лет назад, когда девушке было семнадцать. Тогда, в трудный подростковый возраст, он сумел стать для неё не просто новым мужем матери, а настоящим другом и защитником. Внешне у них не было особого сходства, разве что высокий рост. Лидия — высокая девушка со светло-русыми волосами и зелёными глазами, тонкими чертами лица и лёгкой, почти воздушной походкой. Однако внутренне у них с Николаем Степановичем было достаточно много сходств. Они оба спокойные по характеру, рассудительные, не склонные к панике. Лиду всегда очень интересовала его работа. Сама она не думала связывать свою жизнь с полицейской службой — слишком много нервов, жестокости и бюрократии, — однако расследование дел её очень увлекало. Словно сложная головоломка, которую нужно собрать из разрозненных кусочков. — В общем, нужно проверить счета потерпевших, — сказал Роман Евгеньевич, протянув ноутбук девушке. Лида кивнула и открыла сумку в поисках своих очков — тонких, в металлической оправе, без которых она не могла долго работать за компьютером. — Мы подозреваем, что денег на счетах было больше, чем написано в заявлении, — начал Окунев, разворачивая принесённые бумаги. — Соответственно, нужно проверить, какая сумма была изначальной. — Вот их счета в банке, — сказал Скворцов, протянув листок с данными зарегистрированных счетов. Девушка открыла программу по проверке банковских счетов и вбила данные последней потерпевшей — Климентьевой. Доступ к её счёту был получен спустя минуту — программа работала быстро, она сама её немного доработала накануне вечером. На экране показались все произведённые операции. — Да, всё именно так. Денег у неё было значительно больше. Все её расходы значительно превышают доходы с зарегистрированного ИП, — подтвердила Лида, не отрывая взгляд от монитора. Пальцы скользили по клавишам, открывая новые окна. — А с налогами какая картина? — спросил Окунев. — Налоги платит исправно, но, похоже, заработок она имеет в разы больше зарегистрированного, — ответила девушка. — А у остальных из списка? — задал вопрос Скворцов. Девушка открыла информацию ещё с двух счетов. — То же самое, — подтвердила она. — Все они получали неучтённые доходы. И все скрывали это от налоговой. Вопрос: откуда? В этот момент дверь кабинета постучали. — Товарищ подполковник… — начал мужской голос. — Тельцов, сейчас вообще не до тебя, — отрезал Завьялов. — Я пришёл сдать отчёт, — сказал мужчина, просовывая голову в щель. — Ой, ладно, заходи. Я этот отчёт от тебя уже неделю жду. Давай сюда, — бросил подполковник. — Ещё такой вопрос, — продолжал Окунев, не обращая внимания на помеху. — Потерпевшие в один голос сказали, что у них сняли только по пятнадцать тысяч. — О, так вы опять с этим делом копеечным, — вставил Тельцов, усаживаясь на свободный стул. Завьялов махнул на него рукой — не выгонять же теперь. — Что же они так взбаламутились из-за пятнашки, если получают в разы больше, — задумался Коробицын, почёсывая подбородок. — Климентьева при мне трещала, что для неё пятнашка — это её существование! — вновь подключился Тельцов, который, казалось, уже забыл про отчёт. — Тельцов, ты отчёт вроде приходил сдать, — заметил Скворцов, усмехнувшись. — Сняли намного больше… — проговорила Лида, не отрываясь от монитора. Она открыла детализацию по переводам и теперь видела всю цепочку. — Порядок действий следующий: каждому была отправлена ссылка на оплату в пятнадцать тысяч рублей. Потом со счетов сняли… пять миллионов. — Вот те раз! — удивлённо воскликнул Тельцов, чуть не выронив папку. — Пять миллионов? — Тельцов, иди уже, заинтересовался он! — бросил Завьялов, но в голосе прозвучало скорее усталое раздражение, чем настоящий приказ. — Можно как-то отследить, на чей счёт поступила оплата? — спросил Скворцов, подавшись вперёд. — Вряд ли. Это был не перевод, а ссылка с платежом — распространённая схема у мошенников. Дальше всё приходит на левый счёт, деньги снимаются и отмываются. В общем, получателя не отследить. — Вот это познания! — усмехнулся участковый, но теперь в его голосе прозвучало нечто похожее на уважение. — Ты ещё здесь?! — спросил Коробицын. — Спасибо большое за помощь, Лидия Васильевна, — поблагодарил Завьялов, когда дверь за Тельцовым наконец захлопнулась. — Обращайтесь, я готова помочь в случае чего, — улыбнулась девушка, снимая очки и протирая уставшие глаза. До выхода она прошла с Коробицыным. Показав пропуск на проходной, она вышла с ним на улицу. Холодный ноябрьский ветер вновь заставил её задрожать — казалось, что за пару часов в душном отделе она уже успела отвыкнуть от мороза. — Ещё раз спасибо, что пришла, — сказал Николай Степанович. — Знаешь, пап… Я могу ещё попробовать покопаться в самой ссылке, — предложила Лидия, загоревшись идеей. — А что можно из неё узнать? — спросил отец, прищурившись. — Код, язык программирования, сложность работы. Возможное устройство, с которого была отправлена и сделана ссылка, — быстро проговорила девушка, и глаза её загорелись тем самым огнём, который Коробицын так хорошо знал. — Опять заинтересовалась расследованиями? — протянул Николай Степанович. — Я знаю к чему это, когда ты так увлечённо тараторишь. Лидия вздохнула. — Кажется, меня вновь ждёт лекция о том, почему нельзя подключать к расследованию гражданских… Прямо как в школе, — проговорила она, но в голосе не было обиды — только лёгкая усталость от этого вечного спора. Отец кивнул, чуть улыбнувшись. — Не забивай голову, — сказал он, приобняв дочь за плечи. — Мы разберёмся с этими махинациями. Он часто говорил ей эту фразу. И был прав. Он всегда говорил, что ни к чему хорошему не приводит привлечение гражданских к делам. Хоть Коробицын и рассказывал ей о своей работе, он всегда старался оградить дочь от этого, хоть и видел её интерес. Подойдя к машине, девушка начала искать в сумке ключи и очки. И тут совсем рядом она услышала разговор трёх мужчин. Вернее, разговором это сложно было назвать. Двое высоких парней прессовали третьего. Один крепко держал его за ворот куртки, а второй, судя по всему, был наготове, чтобы ударить. По виду парень был младше их на несколько лет, ему нужна была помощь — и она поняла это в ту же секунду, как взглянула в его испуганное лицо. — Я тебя ещё раз спрашиваю… — устало произнёс парень в чёрном пальто. — У кого брал? Он выглядел очень солидно, даже аристократично: дорогая одежда, аккуратная стрижка. Хотя одно явно не вязалось с другим — его холодный, пронзительный взгляд и та опасность, которая исходила от него. Вряд ли он был приличным человеком. Однако внешне он был очень интересным. Высокий, стройный, с широкими плечами и уверенной осанкой. Было в его взгляде что-то острое, впрочем, как и в нём самом — словно лезвие, спрятанное за кожаной перчаткой. — Подумай хорошо! — продолжил он, крепко схватив парня за ворот куртки и притянув к себе. — Мы церемониться не будем, ты нас знаешь, — добавил второй. Он тоже был высок и крепок, но не показался таким запоминающимся. — Это Глеб Миронов. Он у кого-то достаёт. Я больше ничего не знаю! Я брал всего раза два… Не надо! — затараторил парень, испуганно закрыв лицо руками. — Вы что творите? Отпустите его! — не сдержавшись, громко крикнула Лидия. Девушка вмешалась, сама опешив от своей смелости. Такого она от себя не ожидала. Она не могла больше стоять и смотреть. Она хотела помочь. Сама у парней его возраста каждый день преподаёт в университете. Не могла просто пройти мимо, позволить сделать что-то непоправимое. — Послушай, дорогуша, иди, куда шла! — небрежно отмахнулся парень в пальто, даже не взглянув на неё. — Отдел полиции всего в двух шагах, я могу и туда зайти, — спокойно произнесла она, настаивая на своём. Внешне она держалась стойко. Всего пару минут назад она дрожала от холода, но сейчас адреналин разогрел кровь, и страх отступил, сменившись холодной решимостью. Что от них ожидать? Явно, бандиты. — Тогда поторопись, — съязвил парень, равнодушно переведя взгляд с девушки. Её угрозу он никак не воспринял. — Лида! — послышался родной голос. Отец. Девушка выдохнула — спокойнее стало в разы, колени перестали дрожать. — Ты очки забыла, — сказал Коробицын, подходя ближе с пластиковым футляром в руке. Увидев парней, Николай Степанович резко поменялся в лице. Брови сошлись к переносице, взгляд стал жёстким, военным. — Так, я не понял. Джокер, а ты что здесь забыл? — прикрикнул он. — Что ещё за разборку вы тут устроили под окнами отдела? — Мы просто разговаривали, — спокойно, как ни в чём не бывало, ответил парень в пальто, отпустив молодого парня. «Джокер» быстро убрал руки и демонстративно поднял их вверх, показывая, что он не при чём. Лида быстро перевела взгляд с него на отца. Если отец его знает, наверняка бандит и криминальный авторитет. — Уже уходим, — улыбнулся Джокер, и его взгляд скользнул по девушке — внимательный, изучающий, остановился на пару секунд дольше, чем требовала вежливость. В его голубых глазах сверкнули искры — то ли от уличных фонарей, то ли от чего-то иного, чего Лидия не могла понять.