Алгоритм

Ночной Петербург из окна машины казался декорацией к фильму, который Лидия смотрела со стороны. Черный мерседес Джокера был припаркован напротив аптеки. Неон вывесок магазинов расплывался в мокром снегу. Проходящие мимо люди, что время от времени шли из дома в магазин и обратно, казались массовкой, силуэтами, что присутствовали для изображения оживленности места. Купола соборов темнели на фоне свинцового неба, Нева угадывалась где-то совсем рядом и представлялась тяжёлой чернильной гладью. Девушка зашипела от боли, вцепившись свободной рукой в сиденье. Она чувствовала, как холодный пинцет входил под кожу в попытке найти наощупь осколки стекла. Ее ладонь крепко держал Джокер, его пальцы — тёплые, чуть шершавые — осторожно коснулись её ладони, чтобы развернуть ближе к свету приборной панели. В машине на фоне вновь играла атмосферная электронная музыка. Она запомнилась Лидии после их первой поездки с Джокером. Глубокие басы и загадочные мелодии в который раз создали впечатление, будто они были в сцене какого-то захватывающего детективного сериала. Было в этом что-то таинственно-манящее и притягательное, в особенности в сочетании с видами на ночную Неву. — Любишь электронику? — спросила Лидия в попытке отвлечься от неприятной боли. — Помогает сосредоточиться. — немногословно ответил Джокер, не отводя сосредоточенного взгляда от раны. Лидия смотрела на его профиль — чёткий и резкий. В освещении от приборной панели его бледная кожа казалась совсем призрачно белой, а кристально голубые глаза сверкали ещё ярче. Она кивнула; выбор Джокера был ей понятен. В музыке почти не было слов, за исключением неразборчивых английских, в основном только ритм и атмосфера — идеальный саундтрек для ночного города и для человека, который привык молчать. Хотя, когда они ехали втроем со Шрамом, мужчины слушали на фоне реп про деньги, братву и семью. Оба варианта предпочтений в музыке показались Лидии очень подходящими для Джокера. Тишина снова опустилась в салон, но не тяжёлая, не давящая. На удивление, с Джокером молчалось легко, молчание не ощущалось тяжестью. Он не требовал постоянных разговоров, не заполнял паузы пустыми фразами. Просто был рядом — спокойный и надёжный. И это ощущение безопасности после всего, что случилось сегодня, казалось почти неправильным. Лидия опустила взгляд на свои руки. Правую ладонь во всю пересекала красная полоса — порез от стекла, на который она наткнулась, пока они вылезали с чердака особняка. Вспомнив о произошедшем, она нахмурилась. Ей не давало покоя то, какой уязвимой показалась она сегодня. — Я так перепугалась сегодня… — совсем тихо проговорила она. Отчего-то ей хотелось в этом признаться, несмотря на то, что она стыдилась того, как она нервничала. — Не думала, что все это приведет меня в ступор… Джокер бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не ответил. Это почему-то подтолкнуло её продолжать. Она не ждала, чтобы он ее пожалел. Просто хотела поделиться, неважно с кем. Джокер был особенно молчаливым, но ей это нравилось. От него не исходила искусственная вовлеченность или неискреннее желание сказать хоть что-нибудь. Напротив, он слушал ее внимательно, но не отвлекался от оказания реальной помощи. — Всегда думала, что расследования — это мое… Но сегодня что-то заставило ее усомниться в этом. Она всегда так жаждала вести их. Но теперь не понимала, нужно ли ей это? Сейчас она разочаровывалась в этом. Вспоминая то, как уверенно держался Джокер, что сегодня, что прошлый раз в клубе при оказании первой помощи Гоше… Не было у нее такой решительности в подобных ситуациях как у отца, Джокера или Шрама. — Это нормально, — отрезал он. — Такое в новинку для тебя. Голос его прозвучал отрезвляюще, и Лидия замолчала на полуслове, задумавшись. — Лид. — Он снова посмотрел на неё, и в свете фар встречной машины его глаза блеснули холодным светом. — Ты сравниваешь себя с нами? — Неосознанно, но да. — кивнула она. И как он так быстро смог ее прочитать? Глупо допускать подобные сравнения… — Я впервые ввязался в серьезные разборки в шестнадцать. Шрам — в армии. — серьезным тоном сказал он. Он не договорил, не стал развивать их истории и рассказывать подробно о прошлом. Впрочем, одной фразы было достаточно, чтобы понять, что именно он хочет донести. — Не ко всему напишешь код. — многозначительно отвел взгляд он. И был прав. Лидия согласно кивнула. Они вновь замолчали. Девушка отвернулась, устремив взгляд на темную Неву. — Любой человек имеет право быть слабым. — после нескольких минут произнес Джокер, заполнив тишину. — Но когда нужно, сильные люди собираются, слабые — остаются слабыми. Мужчина остановился, давая Лидии время поразмышлять самой. Он не говорил много слов, но каждое, что он произнес, имело весомый смысл. На его лице проступили желваки. Лидия почувствовала, как в пинцет в руках Джокера очередной раз вонзается острой болью ей в ладонь. На глазах выступили слёзы — от боли, от усталости и неуверенности. — Потерпи, — уже мягче сказал Джокер. — Последний, кажется. Глубже других вошел. Лидия шумно вздохнула. По ощущениям, осколок был не только самым глубоким, но и самым мелким и острым. Ухватить осколок было непросто, пинцет соскакивал. Девушка чувствовала неприятный скрежет металла о стекло. Ощущение, как осколок вместе с пинцетом прокручиваются внутри, заставляло шипеть и извиваться. — Есть в тебе стрежень. Соображаешь хорошо, не истеришь и не впадаешь в панику. Сейф ты открыла, дело двигается. Джокер поднял на нее взгляд. В нем читалось одобрение. На похвалу он был так же немногословен, но очевидно дал понять, что он ценит ее вклад. Лидия почувствовала, как пинцет устойчиво ухватился за стекло. Наконец, Джокер достал последний осколок. Пинцет зажал осколок — острый, с каплей крови на конце. Лидия отвела взгляд. — Бывает. — успокаивающе произнес он, обработав рану перекисью и замотав бинтом. — Заживёт за пару дней. «Бывает». Он сказал это с такой житейской простотой. Лидия вдруг осознала, что порез с осколками в ладони — меньшее, что могло с ней случиться. Тяжелая неуловимая мысль, не дававшая покоя весь вечер, неожиданно всплыв из глубины сознания, обретя форму. Девушка ужаснулась. Джокер отпустил её руку, отчего она почувствовала странную пустоту — будто с тем, как он отпустил ее ладонь, без тепла его руки ушло что-то важное. — Спасибо, — сказала она на выдохе. Он убрал аптечку обратно в бардачок, выключил свет в салоне и снова сосредоточился на дороге. Электроника лилась из динамиков, снег бился в лобовое стекло. Лидия чувствовала, как усталость наваливается на неё тяжёлым одеялом — адреналин отступал, оставляя после себя только желание закрыть глаза и провалиться в сон. *** encrypted = cipher(message.lower()) print(f"Зашифровано: {encrypted}») print(f"Расшифровано: {cipher(encrypted, -3)}») Прошло три дня после поиска в особняке, а в голове так и продолжал крутиться их разговор в машине. Он особенно ей запомнился. Впрочем, с появлением Джокера, она постоянно прокручивала в голове моменты, связанные с ним. Было в них то, что она не раз анализировала, а именно — поведение Джокера. И в каждом из них оно ее не раз впечатляло. Его стиль жизни она не разделяла и никогда бы не смогла понять, однако мысли и приоритеты она находила схожими, что сильно удивляло. Они резко контрастировали с первоначальным образом бандита, что изначально выстроился в ее голове. Теперь, все, что происходило между ними, казалось чем-то важным и особенным. Правильно ли это? Все три дня она работала с их новой находкой. Расшифровка данных с ноутбука Даниила оказалась сложнее, чем она думала. Парень был умён, использовал многослойное шифрование, псевдонимы, подставные IP. Однако он не был таким способным, как их прошлый знакомый, создатель приложения Locked — Иван Алферов. Поэтому обойти большую часть защиты ей удалось, хоть это и заняло немало времени. На ноутбуке так же хранились записи с камер из особняка, на которых записалась драка Гоши и Дани. Смотреть видео драки с ножевым ранением было психологически тяжело, но Лидия успокаивала себя, зная относительно благополучный исход событий, в котором потерпевший жив. Теперь было ясно с абсолютной точностью, что Гоша не врал; видео с камер полностью подтверждало его версию происходящего. Он действительно не хотел того, что получилось в результате. В начале их разговора Даня вел себя достаточно спокойно, однако в конце, словно сошел с ума… Камеры писали без звука, разговор их не был зафиксирован. Парень неожиданно стал таким же агрессивным, как тот самый наркоман, который пырнул Гошу ножом пару недель назад. Удивительно, но Гоша смог увернуться так, чтобы он его не задел и даже смог выхватить нож. Дальше Даня сам налетел на него. Сильно напоровшись на лезвие, он упал, почти полностью потеряв сознание. Гоша же оказал ему первую помощь, и вызвал своего знакомого. Отчего-то Лидия питала к Гоше сочувствие и сопереживала ему. Как и Джокер. Она заметила, как мужчина относился к нему. Верил ему. Что совершенно не характерно для него. Видимо то, что он спас ему жизнь, как-то повлияло на его отношение, сильно поменяв что-то в нем. Впрочем, Даню тоже было жаль. Вероятнее всего, он был пешкой в руках алхимика, который манипулировал им. Сегодня Лидия нашла то, что искала. Нить к Алхимику вела не в Россию. Серверы, через которые парень получал инструкции, находились в Нидерландах. Дальше — Швейцария. Ещё один скачок — и след терялся где-то в даркнете, защищённый такими протоколами, что даже у неё ушло немало времени, чтобы их взломать. Однако ей это удалось. На экране высветилось настоящее имя человека, который стоял за кодовым именем «Алхимик». Человека, за которым стояло производство и продажа наркотиков на Охте среди студентов. Лидия перепроверила данные трижды. Теперь, когда не осталось сомнений о том, что этот человек именно тот, кого они искали, девушка взяла телефон, чтобы написать Джокеру. «Нужно встретиться.» — в ее чате с партнером по расследованию появилось новое сообщение от нее. Ответ пришёл через минуту. В последнее время Джокер начал отвечать ей еще быстрее. Приехал он тоже относительно скоро. — Проходи, — открыла дверь Лидия. Лидия стояла в домашних брюках и футболке. Ее волосы были слегка влажными после душа. Девушка была без макияжа; заморачиваться над внешним видом она была не намерена. Он вошёл, закрыл за собой дверь. В прихожей стало тесно от его присутствия. Лидия провела его в зал. Джокер окинул взглядом комнату, застыв в дверном проеме. Перед его глазами всплыл тот вечер. Он бы сам не поверил тогда, что вернется сюда, так ещё и по приглашению. — Садись за стол. — кивнула девушка. На столе был открыт ее ноутбук. Рядом лежали ноутбуки Дани и Ивана Алферова. — Да у тебя уже коллекция. — усмехнулся бандит, сев за стол. — Я восстановила всю цепочку. Серверы в уходят сначала в другие страны, а потом даркнет. Алхимик думал, что он неуязвим, но он использовал один и тот же паттерн для выхода на связь. Логи ошибок. Каждый раз, когда Данил отправлял отчёт, Алхимик подключался к серверу через определённые промежутки. Я вычислила его временные окна. Теперь Лидия стояла за ним, склонившись к ноутбуку. Девушка поправила очки и потянулась к мышке, нависая над ним. Длинные русые волосы рассыпались по ее плечам, Джокер уловил приятный аромат шампуня. Она открыла фотографию. На ней был изображена мужчина лет пятидесяти — дорогой костюм, уверенный взгляд, лёгкая седина на висках. Типичный успешный бизнесмен. Лицо, которое могло принадлежать кому угодно — политику, банкиру или владельцу крупной компании. — Кто это? — спросил Джокер, вглядываясь в фото. — Пётр Андреевич Соболев, — прочитала Лидия. — Совладелец нескольких химических заводов в Ленинградской области. Член попечительского совета Политехнического университета. Меценат. Спонсор молодёжных образовательных программ. Джокер обернулся на нее. — Он спонсировал кафедру, где учился этот Даня. — продолжила Лидия. — Лично отбирал студентов для стажировки на своих заводах. Похоже, парень был его любимчиком. А потом почему-то отчислился? — Что-то произошло между ними. — заключил Джокер. Он развернулся обратно к экрану; Лидия открыла ещё несколько файлов. — Вот переписка. Алхимик давал указания, обсуждал новые формулы, требовал отчётов. А вот это — финансовые транзакции. Они шли через подставные компании, но я проследила цепочку. Конечный получатель всегда один — счёт в швейцарском банке, оформленный на офшор, который принадлежит Соболеву. Теперь она открыла последний файл. — Данил, видимо, понимал, что играет с огнём, и подстраховался. Он записывал все разговоры с Алхимиком. Она нажала на аудиофайл. Из динамиков послышался голос — спокойный, уверенный, с начальственным оттенком: «Формула, которую ты прислал в прошлый раз, работает нестабильно. Нужно доработать соотношение компонентов. И ещё: расширяй сеть. Охта — только начало. Через месяц я хочу, чтобы твой продукт был во всех клубах центра. Не подведи, Данила. Ты знаешь, что бывает с теми, кто подводит» Джокер внимательно слушал. Когда запись закончилась, он тихо выругался. — Сука. — Он провёл рукой по лицу. — Соболев. Я знаю его. Мы пересекались пару раз на мероприятиях. Он поддерживал тендер Ворона. Чистейшая репутация, связи в администрации, благотворительность, интервью на первых полосах. Идеальный фасад. — Он не просто производитель, — добавила Лидия. — Он учёный. Химик по образованию, кандидат наук. Он не торгует сам, а создаёт формулы и передаёт их студентам, что не него работают. Масштабирует производство. Это не мелкий дилер. Это промышленные объёмы. Джокер отодвинулся от ноутбука и подошел к окну, замер, глядя на заснеженную улицу. Лидия смотрела на его спину, на то, как напряжены плечи, как он сжимает и разжимает кулаки. Это не просто поставщик, а организатор всей схемы и главный химик. Без него цепочка рассыплется. — Нужно подтверждение, что он не только давал указания, но и лично участвовал в цепочке. Чтобы привязать его к конкретным сделкам. — сев за стол сказала Лидия. Она собиралась передать все необходимые доказательства полиции вне зависимости от решения Джокера. Адвокаты Соболева могут сказать, что счёт могли взломать, а офшор подставить. Нужно было что-то неопровержимое. — Например? — спросил Джокер. — Личная встреча с Данилом. С записью и свидетелями. Или прямые указания по синтезу, которые можно проверить экспертизой. У нас есть голос на записи, но этого мало. Нужно больше. Джокер задумался. — У Соболева загородный дом в Репино. Там он принимает особых гостей. Мы были с Вороном там пару раз. — припомнил он. — Если Данил туда ездил, могли остаться записи с камер. — Надо поговорить с этим Данилом. Я отсмотрела записи с камер. Он очень странно себя вел… Лидия открыла видео драки Гоши и Дани. Джокер подошел к ней, облокотившись на спинку стула, на котором сидела Лидия. — Вот, смотри. — Лидия нажала на пробел, и запись включилась. — По началу обычный разговор, но уже в конце… Даня резко сходит с ума и бросается на Гошу с ножом. — Его всего трясет… — проговорил Джокер из-за ее спины. — Похоже на поведение того наркомана, который полоснул Гошу. — И мне так показалось. По описанию симптомов все сходится. — Думаешь, он и на себе тестировал свой наркотик? — задался вопросом Джокер. — Надо узнать. Он в больнице? — спросила она. — В Городской больнице №26. Палата 405. — произнес Джокер. Лидия обернулась и удивлённо посмотрела на него. — Откуда ты знаешь? — спросила она. — Я в курсе всего, что происходит на районе, привыкай. — он усмехнулся краем губ. — Ах да, ведь ты такой крутой и держишь район… — протянула Лидия, улыбнувшись. — Все верно. — подмигнул в ответ Джокер, положив ладонь ей на плечо. Лидия мягко толкнула его в грудь в ожидании реального ответа. — Гоша навещает его каждый день. — объяснил Джокер. — Таскает апельсины и интересуется его состоянием. Я виделся с ним вчера. — С Гошей? — переспросила Лидия. — Да. — Беспокоишься за него? — спросила она. — Есть такое. — честно ответил Джокер. — Я тоже. — кивнула девушка. — Видела его в универе на лекциях, парень неплохой. Джокер так же кивнул, сев на диван. — Отчего то я чувствую себя ответственным за него. — проговорил он. Лидия и до этого замечала это, поэтому и задала вопрос. Ей хотелось понять Джокера. То, что теперь и ему захотелось поговорить с ней по душам, было приятным. Девушка села на другой край дивана. — Потому что ты спас его? — спросила она. — Думаю, да. — ответил мужчина. — Но знаешь… Я задумался, когда услышал крик о помощи. — Задумался? — не поняла она. — Подумал, надо ли мне это? Но в последний момент вернулся, чтобы помочь. От моего решения зависела его жизнь. — Главное, что ты вернулся. — серьезно произнесла Лидия. — Теперь в голове часто крутится, что его жизнь была в моих руках. Если бы я не вернулся, он бы так и истек там кровью. — мрачно произнес Джокер, отведя взгляд. Лидия накрыла его ладонь своей, слегка переплетя их пальцы. Джокер поднял взгляд на нее. — Саш, ты действительно спас ему жизнь. — мягко произнесла она, поглаживая его ладонь. — Твоё решение было правильным. Ты не лишен сострадания и эмпатии. В экстренных ситуациях он всегда готов был помочь и встать на защиту слабых. Лидия и тогда это заметила и оценила. Его прежний жестокий образ в ее голове подтаял ещё в тот раз. Он посмотрел на неё. От своего имени, так мягко произнесенного ею, по коже пошли мурашки. Как же сейчас хотелось просто обнять ее. Ровно как и ей. — Гоша простил Данила. — Джокер вернулся к делу. — Сказал, что понимает — ими обоими управляли. Использовали его страх, его амбиции. Соболев умеет находить слабые места. — Если Данил согласится дать показания против Соболева, это всё изменит. — Согласится, — уверенно кивнул Джокер. *** encrypted = cipher(message.lower()) print(f"Зашифровано: {encrypted}») print(f"Расшифровано: {cipher(encrypted, -3)}») Вечером того же дня Лидия и Джокер приехали в больницу, где лежал Даниил. По пустым коридорам раздавался стук каблуков Лидии о плитку. Неожиданно девушка взяла Джокера под руку, решительно остановив его у палаты. — Ты же не думаешь ему угрожать? — серьезно спросила она, развернув мужчину к себе. — Он и так натерпелся. — Я подумаю. — ответил Джокер, не уворачиваясь от ее хватки. В палате горела настольная лампа. У кровати стояла тумбочка с водой и лекарствами. Данил сидел на кровати, опираясь спиной на подушку, и смотрел в окно. При их появлении он вздрогнул, но не закричал. — Спокойно, — тихо сказал Джокер, закрывая за собой дверь. — Мы пришли поговорить. Данил перевёл взгляд на Лидию. В его глазах читалась усталость и что-то, похожее на облегчение. — Вы нашли его, да? — спросил он хрипло. — Я слышал, о чем вы говорили с Гошей. — Нашли, — подтвердила Лидия, подходя ближе. — Соболев. Пётр Андреевич. Твой работодатель. Данила закрыл глаза и откинул голову на подушку. — Знал, что дойдёт до этого. — Ты понимаешь, что он использует тебя? — спросила Лидия. — Как только дело стало хуже, он приказал тебе замести следы. А когда ты нарвался на Гошу, даже не попытался помочь. Наоборот, так он лишь хотел от тебя избавиться. — Я знаю. — Данил открыл глаза. В них стояли слёзы. — Я всё знаю. — И чего же ты хотел? — спросил Джокер. — Когда он только пришёл на кафедру, я думал, это шанс. Он говорил о науке, о прорывных исследованиях. А потом… потом оказалось, что менять мир он хочет совсем не так, как я думал. — Он дал тебе формулу? — спросил Джокер. — Не сразу. Сначала я просто помогал с лабораторными, ездил к нему в Репино, обсуждал синтезы. Думал, это стажировка, подготовка к аспирантуре и практике. А потом он показал мне тетрадь. Там были расчёты. Два десятка формул. Некоторые — уже готовые препараты. Некоторые — экспериментальные. Он сказал, что хочет запустить производство. Спросил, согласен ли я. — И ты согласился, — констатировала Лидия. — Я думал, что контролирую ситуацию. Что смогу остановиться, когда захочу. А потом оказалось, что назад дороги нет. Прошлого химика он выгнал, сделал так, чтобы его отчислили. Он напутал состав. Поэтому предыдущая партия вызвала столько передозов… Лидия вспомнила о том, что говорил криминалист Цветков в отделении полиции. «Состав примитивен, такое ощущение, что его варили дома и особо не заморачивались…» Ещё до разговора она об этом задумалась, почему Соболев делает такой дилетантский состав с его знаниями? Теперь все вставало на свои места. — Я же отчислился сам, когда мы с ним повздорили. — Ты можешь дать показания. Рассказать всё, что знаешь о Соболеве. О его формулах, встречах, планах. Данил посмотрел на неё с горькой усмешкой. — Ты думаешь, меня после такого оставят? Сама сказала, что Соболев хотел от меня избавиться. Я и сам. понял, что это он подсыпал мне наркотик. — Его нашли у тебя в крови? — спросила Лидия. — Да. — кивнул парень. — Наркотик вызвал у меня прилив адреналина в крови в перемешав с неконтролируемой агрессией. Гоша мог пострадать из-за меня… Вид парня стал мрачнее. — У Соболева руки длинные, раз уж у него не получилось так меня устранить, значит, получится по-другому. — Мы защитим тебя, — вмешалась Лидия. Данил усмехнулся ещё более горько. — А вы кто, менты? — парень узнал бандита, внимательно посмотрев на него. — Я знаю, кто ты, Джокер. Ты такой же, как он. Джокер шагнул к нему, и Лидия увидела, как на скулах заходили желваки. — Я не такой, — негромко, но отчётливо произнёс он. — Я не торгую смертью. У нас свои игры, но подростков я не травлю. Все на районе знают, что мы не терпим наркотиков на Охте. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Даниил первым отвёл взгляд. — Что ты хочешь услышать от меня? — спросил он устало. — Все, что может быть полезно. — ответил он. — У него есть завод, — вздохнув, начал парень. — Не основной, а маленький, в области. Там он производит прекурсоры. Легально. А потом на их основе варят дрянь уже другие люди. Он даёт формулу, контролирует качество, забирает процент. Сам никогда не прикасается к готовому продукту. — Где завод? — спросила Лидия. — Под Всеволожском. Бывшая промзона, сейчас там никого нет. Но охрана есть. Камеры, люди. Соболев не дурак. — Ты там был? — Два раза. Первый — когда налаживали оборудование. Второй — когда запускали совместную партию. Он лично приезжал, проверял. Даже продегустировал, — Данил поморщился, вспоминая. — Сказал, что качество отличное. И что мы расширяемся. Джокер и Лидия переглянулись. — Запись была? — спросил он. — Камеры везде. Внутри и снаружи. У Соболева паранойя. Он всё записывает. Думает, это его страховка. — Где хранятся записи? — На сервере в его доме в Репино. Я знаю пароль. Он доверял мне, — Данил криво усмехнулся. — До определённого момента. Лидия достала телефон, быстро печатая в заметки все, что сказал Данил. Заметка с их делом пополнилась. — Что за определенный момент? Ты сказал, вы с ним повздорили. — переспросил Джокер. — Первую партию, еще до меня изготовил другой студент. Соболев все равно запустил ее, зная, что в ней контрафакт. Тогда я понял, что ему плевать на жизни других. — Именно из-за нее и началось расследование. — серьезно проговорила Лидия. — Никто бы не обратил внимания на его подпольную империю, если бы не контрафактная партия и массовые передозы… — Жадность фраера сгубила… — усмехнулся Джокер. — Если мы достанем эти записи, — сказала она, — это железобетонное доказательство. Его лицо, его голос, его подпись под каждой партией. — Если достанете, — эхом отозвался Даня. — Репино — это крепость. Охрана, сигнализация, частная территория. Просто так не зайдёшь. Вам нужно предусмотреть все. — Спасибо. — поблагодарила Лидия. — Поправляйся. Они вышли из больницы. Казалось, на улице стало ещё темнее, валил снег, крупные хлопья падали на плечи, таяли на волосах. Джокер остановился у машины, но не открыл дверь, а прислонился к капоту и посмотрел на Лидию. — Репино — это не клуб. Туда ты не пойдешь. — серьезно произнес Джокер. — Да и в клуб тебе не надо было идти. Я тут подумал, что тебе лучше помогать нам дистанционно. — Вы не сможете скачать записи без меня. — спокойно сказала она. Она не собиралась спорить или по-детски доказывать свою правоту. Наоборот, беспокойство Джокера было приятным. — Объяснишь нам, что нужно делать, и мы сделаем. — так же спокойно ответил он. В машине, когда они отъехали от больницы, Лидия включила ноутбук и открыла карту. — Репино, — сказала она, приближая план местности. — Особняк Соболева стоит на берегу, окружён лесом. Охрана — периметр, камеры по всему забору, патрули. Вход через главные ворота только по пропускам. — Есть другой путь? — спросил Джокер, не отрывая глаз от дороги. — Со стороны залива зимой можно подойти по льду. Но там открытое пространство, камеры просматривают береговую линию. — Значит, надо отключить камеры. Справишься? — И сигнализацию. — Лидия задумалась. — Если я получу доступ к их системе, смогу запустить ложную картинку на пульт охраны. У меня будет минут двадцать, пока они не проверят. — Этого нам хватит. Завтра под вечер выезжаем. Дальше они ехали в тишине, и в этой тишине было что-то большее, чем просто договорённость о деле — между ними укреплялось доверие. *** encrypted = cipher(message.lower()) print(f"Зашифровано: {encrypted}») print(f"Расшифровано: {cipher(encrypted, -3)}») Громоздкий белый особняк на другом конце небольшого озера растворялся в блеклых сумерках зимнего вечера. В воздухе стоял свежий аромат холода и хвойного леса; высокие ели и сосны были покрыты снегом, озеро заледенело. Большой черный гелик рассекал снег по узким проселочным дорогам, время от времени погружаясь в него. Машину вел Шрам. Его характерный стиль вождения присутствовал — из города они выезжали с большой скоростью. Однако здесь, в Репино, Шрам не разгонялся, машину и так, то и дело заносило из-за большого количества снега. Лидия сидела на заднем сидении, прописывая в ноутбуке необходимые на сегодня коды. Впереди — Джокер и Шрам. Оба в чёрном, сосредоточенные лица скрыты балаклавами. Под кофтами мужчины надели бронированные жилеты на случай, если охрана их засечет. — Стоп, — произнесла Лидия, положив руку на водительское кресло, где сидел Шрам. — Здесь зона покрытия. Девушка показала планшет, на котором была карта местности с отмеченной красным зоной. — Гелик оставим здесь тогда. — остановился Шрам. Все трое вышли из машины. Ветер с залива был ледяным, пробирал до костей даже сквозь несколько слоёв одежды. Отчего то именно сегодня на термометрах значилось минус двадцать градусов. Пятое декабря выдалось холодным, особенно в области. Лидия вытащила из машины нужное устройство. Со всем необходимым на сегодня оборудованием ей помог Джокер. Весь день они втроем ездили по его знакомым за гаджетами. А всю предыдущую ночь она думала о том, как все сделать дистанционно, раздавая указания мужчинам. Она открыла ноутбук и подключила к нему небольшое устройство, похожее на роутер. Пальцы, несмотря на холод, работали быстро и точно. — Запускаю глушилку на частоты камер, — тихо сказала она. — У них сейчас на пульте повтор вчерашней записи. Минут пятнадцать спокойно. Единственная проблема — охрана, ещё и вооруженная. Сам Соболев, как они узнали от Ворона, находился в отъезде. — Возвращайся в гелик, — серьезно сказал Джокер. — Закрой двери и не выходи. Лидия кивнула. Мужчина инстинктивно дотронулся до кобуры, проверяя оружие. — Осторожнее. — произнесла она, задержав на нем взгляд. Его лицо было спрятано за черной балаклавой, отчего она могла видеть только его глаза. Как красиво они выделялись голубым цветом на его светлой коже в сочетании с туманом побелевших сумерек. Джокер и Шрам двинулись к берегу. По краям озера они шли в обход. Особняк вырастал из темноты — трёхэтажный, с колоннами, подсвеченный прожекторами. Дорогой, статусный, неприступный. Джокер нашёл чёрный вход — неприметную дверь с тыльной стороны, которую Данил описал на их вчерашней встрече. — Мы у двери. — сказал он ей в наушник. — Подключай устройство, я его активирую. — скомандовала она в рацию. Рация была только у нее. Мужчины получали информацию через микронаушники. Больше всего она боялась, что сигнал может случайно пройти на пульт охраны. Поэтому позаботилась, чтобы их гарнитуры были незаметно выключены на момент вторжения. Джокер поднес устройство, которое она передала им, к считывателю замка, и через тридцать секунд дверь щёлкнула, открываясь. — Вошли? — донёсся ее голос в их наушники. — Так точно. — ответил Шрам, усмехнувшись. Ментовской настрой дошел и до него. Внутри было темно. Они двигались на ощупь, ориентируясь по памяти. Лестница в подвал, длинный коридор, железная дверь с табличкой «Архив. Посторонним вход воспрещён». — Ищите серверную, — проговорила Лидия. Джокер шел впереди, Шрам прикрывал. Замок на серверной был сложнее, но Лидия подготовилась. Понадобилось меньше пяти минут, но даже это время в данной ситуации считалось слишком долгим. Внутри гудели серверы, мигали огоньки. Джокер подключил ноутбук, пошло копирование. — Сколько? — спросил Шрам, стоя на страже у входа. — Десять минут. — ответила Лидия Может, пятнадцать. Данных много. Тишину нарушал только гул серверов и дыхание. В машине было темно, ее освещал лишь экран ноутбука, на который Лидия смотрела, как завороженная. Полоска загрузки медленно, мучительно медленно ползла вправо. — Восемь минут. — Охрана зашевелилась, — тихо доложил Шрам, касаясь наушника. Мужчина отошел от серверной, проверяя обстановку. — Три минуты. Загрузка дошла до девяноста процентов. Девяносто пять. Девяносто восемь. — Получилось. — послышался ее выдох в рацию. — Уходим. Они тихо прошли по коридору, спустились по лестнице и проскользнули в чёрный ход, откуда пришли. Сзади уже слышались голоса охранников, которые ходили туда-сюда. — Показалось. — произнес голос одного из них. Другой охранник пожал плечами. Мужчины так же аккуратно дошли до машины, спрятанной в лесу, сели внутрь. Шрам завёл двигатель. Отъехав далеко от Репино, Шрам как обычно развил скорость. В салоне было тихо. Только тяжёлое дыхание и стук сердец. — Загрузилось? — спросил Шрам, не оборачиваясь. Лидия открыла ноутбук, трясущимися руками запустила файлы. На экране появилось лицо Соболева. Он стоял в цеху, в белом халате, и говорил: «Качество отличное. Запускаем вторую линию через месяц. Деньги поступят на счёт, как обычно. Ты молодец, Данила. Продолжай в том же духе». Лидия выдохнула. Все прошло успешно. Ещё одни нервные двадцать минут в этом деле. Однако они прошли быстро, особенно на адреналине. Ей стало интересно: как бы она себя чувствовала, если бы все-таки пошла вместе с Джокером и Шрамом в дом. Впрочем, они отлично справились. Мужчины чисто сработали, никто из охраны их даже не заметил. Хотя на случай обнаружения бандиты подготовили оружие и расписали план отступления. К погоне на машине Шрам всегда готов, а гелик Джокера, как оказалось, был ещё и бронированный. Джокер обернулся на Лидию. В его глазах было что-то, чему она не могла подобрать названия. Восхищение? Благодарность? Влюбленность? А за окнами машины летел снег, и Петербург провожал их огнями, и впереди был ещё долгий путь, но главное они сделали. Задача выполнена; их совместное расследование закончено.