Медленно

Чан обессилено лежит на спине, а его дырочка приятно и немного болезненно пульсирует. Его только что жёстко оттрахали, искупав в сперме обоих парней. Чанбин привстаёт на руках, снова нависая над парнем, пока тот мотает головой, не понимая куда смотреть в таком состоянии, пытаясь ухватиться за сильные руки любимого. Глаза резко открываются и взгляд устремляется на парня сверху, как только в него снова входит член, а его собственный обхватывает большая ладонь, начиная медленно водить по всей длине, захватывая головку. Чан скулит и извивается, пока одной рукой его парень старается удерживать его на месте, а другой, фокусируясь на головке, размазывая по ней сперму, в которой лежал старший. Член внутри него медленно двигается, из-за чего хочется кричать, но в соседней комнате играет в видео игры Хан. — Чанбин, я так не могу… — Конечно можешь, ты же хорошая шлюха, — опускаясь к уху шепчет младший, после чего оставляет на скуле поцелуй. Кристофер заскулил, закатив глаза, проминая подушку под головой. Он любил, когда Со мучал его, не давая дойти до оргазма часами, любил, когда тот причинял ему боль, измываясь над членом, выжимая из кричащего Бана все соки, во всех смыслах этого слова, жить не мог без его тёплых родных пальцев, сжимающих чувствительные соски. В этот раз обе руки были заняты. Удерживать Чана за его сильные бёдра было сложно, всё-таки в зал они ходили вместе, и Чанбин знал, что старший уделял особое внимание дню ног. Поэтому оставался один способ его успокоить. Со был очень нежен и аккуратен со своим мальчиком, когда тот находился на грани крика. Медленно подняв ногу парня, он стал осыпать напряжённую икру поцелуями, потихоньку перемещаясь к колену. Его член мучительно медленно двигался, потому что так больнее, а значит — приятнее. Нежно скользя рукой вверх по бедру, он взял в руку мягкую ягодицу, от чего Чан невольно громко вдохнул, задержав дыхание. — Чанбин, мне больно, — сказал он на выдохе, закрывая глаза от удовольствия. — Я знаю, поэтому и не ускоряюсь, солнце, — и снова поцелуй возле колена. — Поцелуй ниже, прошу. — Где? Ты знаешь, что ты должен говорить ясно, что тебе нужно, — Чанбин не улыбался, но его пожирающий взгляд говорил сам за себя. — Я не могу, — низко простонал парень, после чего зашипел от боли, потому что именно на этой фразе младший решил в него войти. — Ты всё можешь, ты же хороший мальчик. — Живот… — Что живот? — Поцелуй меня в живот. — Зачем? — спросил младший, а в ответ услышал жалобный скулёж. — Я хочу, чтобы ты сделал своему мальчику приятно, — сказал старший, медленно опуская ногу с плеча, пока её снова не подхватила надёжная сильная рука, чтобы помочь. Чанбин поцеловал Чана в живот, возле пупка, услышав одобрительные стоны в ответ на свои действия. Он медленно исследовал тело старшего. Каждый раз. Как впервые зацеловывал его рёбра, нежно водил носом по рельефному прессу, тёрся щеками о плечи словно кот о мяту. Когда Кристофер чуть успокоился, Со перешёл к своей любимой части. Медленно обведя языком пирсинг, он принялся за чувствительный сосок. Старшему так шли штанги в сосках. Особенно он любил, когда Бан надевал фигурные украшения по типу сердец или полумесяцев. Но лучше всего на нём всё-таки смотрелись именно базовые титановые штанги с двумя шариками на обоих концах. Пошлые звуки, слюни, посасывания — Чан готов отдать за это душу. И как же он любил, когда младший… — Больно! — От прилива удовольствия слеза сбежала по правому виску, а парень выгнулся в спине. — Если попросишь остановиться, мы закончим прямо сейчас. — Ни за что, — глаза полные удовольствия и желания снова уставились на Чанбина, — укуси ещё раз. И он послушно кусает, вырывая надрывный крик, шедший прямо из груди, из милого парня. Всем уже было плевать на соседа по квартире. Если что, наденет наушники. А место укуса обязательно надо было зализать. Не только же страдать этому послушному мальчику, который так хорошо справляется с болью. Слёзы скопились во внешних уголках уже обоих глаз, а тяжёлое дыхание становилось всё громче и громе от таких родных ласк любимого языка. Невольно Чан улыбнулся своим мыслям и из него вырвался милый смешок. Как же сильно он любил Чанбина… Оторвавшись от сладких сосков, младший начал целовать солнечное сплетение, не торопясь переходя на шею. Проведя носом по скуле, парень поцеловал старшего в щёку, пока рука медленно пробиралась под спину старшего. А тот в ответ ластился, пытался обхватить руками шею, но его вело. Сознание словно покидало его, когда Чанбин превращался в ласкового льва, нежно обнимающего его за талию, пока вторая рука всё ещё сжимала болезненно пульсирующую головку. — Я люблю тебя, — с улыбкой сказал младший, прикрывая глаза. — Я тебя тоже. Очередной смазанный поцелуй, заставляющий гореть щёки. Но Чанбин не был бы собой, если бы не привёл старшего в чувства самым изощрённым способом. Резко подняв парня за талию, парень усадил Кристофера, насаживая его на свой широкий член до самого упора. Громкий протяжный стон эхом прошёлся по комнате, звоном отдаваясь в ушах. Младший прикусил шею Кристофера, сдавленно промычав в место будущего засоса. — Чанбин… пожалуйста… — Ещё немного, Чан, и я дам тебе кончить. После этих слов правая рука младшего снова начала массировать головку, пока он упёрся лбом в плечо Кристофера, тяжело дыша. Как красиво старший выглядел, когда его член подрагивал от всех тех сладких мучений, которым подвергал его любимый. Но самым болезненным и любимым действием парней была… — Ладонь, Бинни… — Что ладонь? В Чане будто проснулось второе дыхание. Он схватил своего парня за волосы на затылке и оттянул его, посмотрев в самую душу. Чанбин обожал когда на пике оргазма старший заводился настолько, что брал контроль в свои руки. — Ты знаешь что значит ‘ладонь’. Он жадно впился в губы младшего, кладя свою руку поверх его. Они подходили друг другу словно два кусочка пазла. У Со нижняя губа была больше верхней, в то время как у Чана — наоборот. Им нравился даже эта маленькая забавная разница, подтверждающая то, что они — идеальная пара. Идеальные любовники. Идеальные. По крайней мере друг для друга. Мягкие губы меняли темп, то медленно целуя, то с яростью кусая, оттягивая и жадно проникая языком. Они обожали друг друга. Старший аккуратно привставал на коленях и опускался, не желая ускорять темп. Эта неистовая боль заставляла чувствовать его живым. Чувствовать, насколько близко находится его Чанбин. И обоим сносило крышу от сладких стонов друг друга, остававшихся на губах сладкими сном, который хотелось наблюдать днями и ночами. Раскрытая ладонь всё быстрее и быстрее начинала двигаться по самому верху головки, из-за чего старший начал скулить. Он близко. — Я. — Я знаю. Наблюдав за старшим, чьи ноги уже окончательно онемели, не желая его поддерживать, а живот выпирал под давлением члена изнутри, Чанбин и сам заводился всё сильнее и сильнее. Ещё немного и он заставит Чана последний раз застонать что есть мочи, и опустит измученное тело на мягкую постель. Последний вдох. Задержка дыхания. Сердце колотилось как бешеное, а его стук отдавался где-то в горле, застилая своим быстрым биением слух, мозг и последние остатки здравого смысла. Скулёж. Последнее движение сильной ласковой руки и Чан кончает в ладонь младшего, хватаясь за широкие плечи, впиваясь в них до крови. На утро проявятся все царапины, вся спина будет гореть, пока Кристофер не зацелует всё своими мягкими медовыми губами, ни разу не сожалея о прошлой ночи. — Кончи на меня, — повисая на руках Чанбина сказал парень. — Как скажешь, солнце. Со мучительно медленно вышел из парня, наслаждаясь сладким шипением, укладывая обессиленное тело на кровать. Оседлав талию любимого, он почти успел взять в руки член, что вот-вот последний раз на сегодня испачкает грудь любимого и он сможет упасть рядом. Хотя бы на пять минут… — Что ты… — Молчи. Чан обвил красивыми длинными пальцами пульсирующий орган младшего, со сбивчивым темпом водя по всей длине, уделяя внимание всему члену. Высунув свой красивый мягкий язык, которыми тот обычно вытворял вещи, не вяжущиеся с его милой внешностью, покорно ждал спермы, которая может спокойно попасть на лицо. С учётом того, как сейчас был заведён этими действиями Чанбин, запачкает он явно не только грудь. Руки младшего упёрлись в изголовье кровати, а все мышцы на его теле напряглись. Он часто задышал, пока Кристофер с закрытыми глазами ждал и жаждал его на своих красивых губах. Первая струя спермы смогла красиво лечь на подрагивающие ресницы, из-за чего парень под ним слабо улыбнулся. Следующие две попали на мягкие губы и смиренно ждавший язык, из-за чего Чан довольно застонал. Последние остатки семени стонавшего Чанбина мягко легли на шею и грудь, пока он сжимал изголовье с такой силой, что казалось, будто оно вот-вот сломается. Как красиво звучал его голос в такие моменты… Со, выжатый как лимон, свалился рядом, не в силах больше двигаться. Нужно отдышаться… — Нам надо в душ. — Не хочу. — Есть такое слово «надо», малыш. Я пойду первый, а ты отдохни. Подожди, у тебя тут что-то на лице… — Красота? — Конча. С этими словами Чанбин взял влажные салфетки и начал протирать сначала лицо своего парня. Он не мог перестать улыбаться, пока его мальчик смеялся и ластился к его нежным движениям как верный пёс, то и дело задевая мягкую ладонь своим тёплым носиком. Ну и как его можно не любить? Закончив вытирать своего ласкового парня, младший кое-как слез с кровати, захватил полотенце и пошёл в ванну. На двери он заметил записку, на которой что-то было написано красным маркером. «ОХЕРЕТЬ ВЫ ГРОМКИЕ, Я УШЁЛ НОЧЕВАТЬ К МЛАДШИМ! ВАМ ПОВЕЗЛО, ЧТО ХЁНДЖИН ВО ФРАНЦИИ!!!» Кривой почерк Хана можно узнать из тысячи. Он посмеялся и сложил записку пополам, заходя в ванну. «Знаю я к каким младшим ты спать пошёл», — подумал парень, выбрасывая бумажку в автоматическое ведро у раковины. Скорее всего эта ночь была весёлой не только у старших…