Ледоход

На следующий день Сава не пришёл в школу. Я с облегчением выдохнул – не придётся неловко молчать и делать вид, что ничего не произошло. Одноклассники всё ещё переглядывались, но доёбываться никто не хотел – и слава богу. Желания оправдываться за случай на биологии не было от слова совсем. С утра Алиса, ещё растерянная после моего вчерашнего срыва, неуверенно подошла ко мне, и я почувствовал братский долг извиниться перед ней снова, что и сделал. Она немного оттаяла и сказала, что ещё думает, говорить ли маме про сигареты. Я виновато улыбнулся и пообещал ей шоколадку в обмен на молчание, на что она хмыкнула и весело ретировалась. Сладкие взятки она любит. Так что на большой перемене в столовой я решил сразу взять ей «Алёнку» – подготовиться к следующей встрече. Стоя в очереди я вдруг почувствовал, как по спине пробежали чьи-то пальцы, и, вздрогнув, резко обернулся – за мной стояла Таня. Она смущённо улыбнулась мне, а я нехотя догадывался, что ей от меня нужно. - И тебе привет? – Я нелепо улыбнулся в ответ, продвигаясь дальше в очереди. Таня шагнула за мной. - Как дела, Лёш? - Да нормально. Ты как? – я продвинулся ещё. Таня тоже шагнула. - Всё хорошо. Слушай, я тут подумала… Мы снова по очереди шагнули ближе к окошку выдачи: сначала я, убегая, а затем она, догоняя. - Может, погуляем сегодня? – Она улыбнулась, ожидая ответа. - Э-э-э… – протянул я, отводя взгляд. У нас в школе достаточно пар, открыто встречающихся и проявляющих свою любовь во всеобщее обозрение. Мало того, что противно наблюдать за их лизанием в дёсны где попало – они всё время путаются в ногах, мешают проходу на лестницах и около туалетов –, так ещё и вся школа знает, когда у той или иной пары наступает кризис. Девчонка всегда в слезах, парень всегда бегает от неё, и оба не догадываются выяснять отношения где угодно, буквально где угодно, но не в школе. Короче, отношения в стенах одного учебного заведения – зашквар. Особенно противно, когда Таня овечьими глазами смотрит на меня, не осознавая, что то, что происходит на вписке – остаётся на вписке. И никак не обсуждается в школе, где любопытные уши со всех сторон обмахивают веером, подслушивая каждое случайно брошенное слово. Я слишком долго молчу, и Таня начинает нервничать. Очень кстати мальчик передо мной забирает свою пиццу и подходит моя очередь, и я спешно сливаюсь, бросив Тане «как-нибудь потом», заговаривая зубы буфетчице и стараясь не обращать внимания на одноклассницу. Таня неловко мнётся рядом пару секунд и поняв, что никуда я с ней не пойду, стыдливо и быстро уходит, а на её место встаёт какой-то пухлый пятиклашка. Я облегчённо выдыхаю. Надеюсь, она сообразительная и мне не придётся от неё теперь прятаться. Таня оказалась даже чересчур сообразительной. Всё оставшееся время до звонка я чувствовал на себе любопытные взгляды, как будто отовсюду преследующие меня, а на следующем уроке, пока историк рассказывал про кризис глобального доминирования Запада, Вита шепнула мне: - Ты в курсе, что Таня ходит и всем подряд рассказывает, что ты её кинул? Я округляю глаза и оглядываюсь на Таню. Она со скучающим видом сидит в телефоне через несколько парт от меня. Я пытаюсь её окликнуть, но историк замечает это, подходит ко мне и бьёт учебником по голове. Я охаю и бурчу извинения, оборачиваясь к доске. Когда историк отходит подальше, возмущаюсь Виталине в ухо: - Чё она треплет? Мы с ней даже не встречались! Она пожимает плечами. - Она сказала, что ты к ней приставал вчера, а сегодня послал. Я почти взвыл. Сука, ни одного спокойного дня! - Нихуя я к ней не приставал! Она пососалась со мной – и, между прочим, ещё с парочкой пацанов! – а сегодня с чего-то решила, что именно я хочу с ней отношаться! Почему именно я?! Вита снова пожимает плечами. Я смотрю на самозабвенно говорящего самого с собой историка и снова наклоняюсь к Виталине: - Когда она тебе это сказала? - Мне она не говорила, - отмахивается Вита. – Но я знаю. Судя по всему, много кто знает. Она косится на историка и шепчет дальше: - Все девочки теперь думают, что ты последняя шалава. Я закатываю глаза и подпираю рукой щёку, отводя взгляд. Как же мне теперь жить-то с таким ужасным клеймом? Теперь меня не возьмут в институт благородных девиц, и маменька приданое не выдаст. Да пусть хоть законченной шалавой меня местные девки считают, я чёто не догоняю одного – зачем Тане меня выставлять сволочью перед всеми? Никто не знал, что между нами что-то было. Да ничего и не было по сути! Но она сейчас зачем-то обеляет себя, а меня окунает мордой в говно, брезгливо держа кончиками пальцев за лодыжку. Я снова оборачиваюсь на Таню и в этот раз встречаюсь с ней взглядом. Безмолвно возмущаюсь, разводя руками, мол, «нахуя?». Она делает вид, что меня не существует и снова утыкается в телефон. Я также безмолвно вскидываю руки к небу в агонии. Со стороны снова прилетает учебником по голове. - Володин, сядь спокойно, что ты кривляешься? – историк, не дожидаясь ответа, идёт обратно к своему месту. - Я прочувствовал все те эмоции, когда над тобой глобально доминируют с запада, а ты ничего не можешь сделать. Виталина хихикнула. * * * Когда прозвенел звонок я увидел, как Таня направилась к выходу, так что я мигом подскочил и перегородил ей путь. - Слушай, давай объяснимся. Мимо проходили одноклассники и косились, так что я взял Таню за локоть и отодвинул в сторону. Она начала было брыкаться, но я крепче сжал ей руку, повторяя: - Давай объяснимся. Между нами ничего не было – это раз. Я тебе ничем не обязан – это два. Ты ходишь и базаришь какую-то чушь направо и налево – это три. Твоё оправдание? Таня молча попыталась вырвать локоть, но я не отпустил. В школу она не красилась, но я заметил в складках её губ остатки вчерашней помады. Она вздохнула. - Ты же нормально не смог сказать, что тебе на меня плевать. С чего это я должна проглотить как терпила? – С желчью процедила она и прищурилась. На оправдание не похоже. Я стараюсь говорить не слишком громко: - Ну давай нормально скажу, если ты только так понимаешь – ты мне не нравишься настолько, чтобы продолжать общение вне школы. – Я оглядываюсь на Виту, и прошу её взглядом собрать мои вещи. Она картинно кряхтит и послушно скидывает всё в мой рюкзак. – Теперь твоя очередь сказать всем, кому ты успела натрепать всякой ерунды, что ты напиздела ради жалости к себе. Окей? Таня со злостью снова рванула рукой и наконец вырвала локоть. - Не окей. Жалость тут не при чём. Я застонал от бессилия. Я что, должен стоять и гадать, с какого перепугу какая-то Танечка решила меня с дерьмом смешать? Мимо нас к выходу просачивались оставшиеся одноклассники, кабинет постепенно пустел. - Таня, – я решил подойти с другого края и мягко взял её за руки. Она их выдернула, но я снова взял её ладони. – Таня. Мы с тобой всего лишь поцеловались. Один раз. На моих глазах ты ещё с двумя парнями целовалась. Им тоже такую картину строишь? – Она поджала губы и снова выдернула руки; я так и знал – до меня ей легче добраться, потому что мы учимся в одной школе, это банально наименее энергозатратно. – Короче, Таня. Давай на мирной ноте разойдёмся. Извини, если дал тебе надежду, но вчера мы просто выпили лишнего. В классе никого не осталось. Историк, судя по всему, незаметно подслушав наш разговор, тоже решил ретироваться и дать нам спокойно и мирно во всём разобраться. Таня молчала и ковыряла ноготь. Подумав, сказала: - Не извиняю. – И спешно добавила: – Погуляешь со мной – извиню. Я закатил глаза. - Ты же понимаешь, что это ничего не изменит? Я не передумаю с тобой НЕ встречаться. Я никак не врубался, чего она хочет добиться от меня этой тупой прогулкой, и, видимо, Таню это ещё больше разозлило. Она заорала: - Урод! Хватит со мной, как с дурой разговаривать! Это ты ничего не понимаешь! Либо ты со мной гуляешь, либо я всем говорю, что ты меня чем-то накачал и пытался… - Я спешно закрываю ей рот рукой, и она в него невнятно мычит: «ывмафиловаф». Дверь в кабинет прикрыта, но это не значит, что нас никто не слышит. Дебилизм полный. Таня вертит головой и театрально отплёвывается, а потом говорит с прищуром: - Я уверена, ты не захочешь проверять, поверят мне или нет. В какой-то степени она права. Одно дело, когда по слухам кто-то кого-то кинул, а другое – когда подмешал наркотики и изнасиловал. И я не хочу последнее испытывать на себе. Громкий случай с Шурыгиной, произошедший в прошлом году, всё ещё теплится в памяти людей. И особенно хуёво будет, когда подобный слух дойдёт до администрации и начнутся муторные разбирательства. Тогда уж точно знаменитостью школы стану. Я судорожно вздыхаю, потирая глаза. - Блять, ладно. Ладно! – Таня победно улыбнулась. – Один раз – и ты от меня отстанешь. Сегодня после школы? Она кокетливо пожала плечами. - Наверное. И с лёгкостью выпорхнула их кабинета, оставляя меня наедине с пыльными энциклопедиями и портретами известных исторических личностей. Меня не покидало ощущение, что я попался на крючок и теперь от меня не отстанут. Я посмотрел в глаза президенту, блюдущему с большой фотографии над доской, и спросил: - Владимир Владимирович, ну как меня угораздило? Владимир Владимирович решил промолчать. Виталина ждала меня в коридоре, и завидев, как я выхожу из кабинета, подошла и протянула мой рюкзак. - Ну что? Я сокрушённо взял свои вещи и побрёл к скамейкам, а Вита – за мной. - Всё хуйня, Михалыч. Меня теперь шантажируют. - В смысле? - Ну в прямом. Я не понимаю, что в башке у этой Тани, и что, по её мнению, изменится, но по её условиям я должен встретиться с ней после школы, – пристроившись на скудно импровизированной скамье из спаянных железных стульев, я увидел проходящую мимо кучку девочек. Они изо всех сил показывали, что не подслушивают нас, и я понизил голос. – Иначе она к своему пиздежу прибавит то, что я её хотел накачать наркотой и трахнуть. Вита выгнула бровь. - И ты пойдёшь? - А что мне ещё делать? – я всплеснул руками. - Не знаю, Лёш, как вариант – не идти, - раздражённо ответила Виталина. – Зачем ты на её дешёвые провокации ведёшься? Не понимаешь, что она тебя использует в каких-то своих целях? Я вздохнул и растёкся унылой жижей по скамейке. Железная решётка неприятно впивалась в задницу не хуже Тани. - В том-то и дело – не понимаю, в каких именно. По крайней мере, это надо побыстрее выяснить. Со стороны кабинета физики я услышал шушуканье. Повернул голову на звуки, и кучка девчонок, стоящая рядом с кабинетом, резко замолчала, смотря на меня с презрением. Я кивнул на них Виталине. - А то слишком много моих «фанатов» в школе разведётся. Весь учебный день я старательно избегал косых взглядов. Когда-то я хотел славы в стенах школы, но то было, когда я стоял на сцене в актовом зале пару лет назад, а не когда сегодня пытался пройти к туалету, а от меня все девчонки отшатывались. Я догадывался, как выглядел в глазах несведущих школьниц: за один вчерашний день отпиздил одноклассника, получил нагоняй и пошёл на вписку отыгрывать злость и неудовлетворение жизнью на бедной девочке. Нет, вопрос с Таней нужно решить как можно скорее. Последним уроком был английский. Наша англичанка, заскорузлая противная тётка, успела снова наорать на всю группу, унизить каждого по очереди, поглумиться над нашим произношением и шлифануть сверху словами «Вы из школы выйдете со справкой! Как можно не знать, как переводится “magnificent”?!», когда наконец прозвенел звонок. Она нас почему-то ненавидела, и, ожидаемо, эти чувства были взаимны. Поэтому, не дослушав её крики о важности параллельного перевода, я вышел из кабинета и направился было к Таниной группе, но в коридоре меня догнала Настя-один. - Лёш, Елена Сергеевна сказала, что ты согласился в КВНе участвовать с нами. Бля! Согласился, как же. Я забегал глазами, ища оправдание. - Слушай, ты же знаешь, какой из меня сейчас помощник. Давай договоримся: в списке я буду, а по факту… - Ну нет, давай по-честному, - перебила меня Настя-один. – У нас и так народу не хватает, а уже через два месяца надо будет выступать. – Она поправила чёлку, которая тут же упала ей обратно на глаза. – К концу ноября надо хотя бы план наметить и роли распределить, чтобы декабрь отвести на репетиции. Ты помнишь, как в том году вышло. Я прекрасно помню, каким КВН был в том году. Наверняка все помнят. Большая часть классов подготовилась, откровенно говоря, хуёво, забывая реплики и путая слова. Наш класс особенно отличился – несмотря на возмущения старосты мы решили не проводить контрольную репетицию, и на мероприятии наша финальная песня – почему-то не проверенная человеком, ответственным за музыкальное сопровождение – оказалась не творчеством Веры Брежневой, а матными частушками «Беломорканала», вогнала в краску половину престарелых учителей и довела до ностальгических слёз трудовика. Забыв о том, что микрофоны в наших руках включены, Настя-один от испуга заорала нашему звуковику на весь зал: «Блять, Максим, вырубай!», запоздало понимая, что слышит свой голос из колонок, и краснея, как помидор. Все решили сойтись на том, что это была часть частушки, но Настя ещё долго смущённо розовела, когда мы обсуждали новогодние праздники. Немудрено, что в этом году она решила подойти к подготовке со всей ответственностью. - К тому же мы выпускной класс. Должны выиграть перед тем, как уйти, - она снова безуспешно попыталась поправить чёлку. Я решил не испытывать Настины нервы и согласно кивнул. - Ладно. Но сегодня ненадолго смогу прийти. Она понимающе закивала. - Мне тоже к репетитору нужно через полчаса. Не волнуйся, успеем. Мне нужно было не к репетитору, а к Тане, но, наверное, для нас с Настей-один планы после школы одинаково равнозначны хорошей репутации. По пути в застеколье я наскоро напечатал Тане, что освобожусь через полчаса, и зашёл в маленький кабинет. За прошедшие сутки в нём ничего не изменилось, за исключением лиц – со скучающим видом внутри сидели Настя-два, Катя, Лиля и Маша, девочка из параллели. Когда мы со старостой зашли в застеколье, встрепенулась только Катя – и, увидев меня, захлопала в ладоши: - Ура-а, у нас будет мальчик! Я прошёл и сел на свободный стул, кинув рюкзак на пол. - Какое-то тухлое у вас гендер-пати. Улыбнулась только Лиля, и что-то мне подсказывало, что подготовка к КВНу в этом году будет тяжёлой. Староста присела рядом, аккуратно расправив юбку и смахнув волосы с глаз, достала блокнот с ручкой и внимательно на нас посмотрела. - Ну что, коллеги, объявляю первое заседание оргкомитета по подготовке к КВН в 2017 году открытым. Я слушаю ваши идеи, - она сняла с ручки колпачок и в ожидании занесла её над чистым листком. Мы молча смотрели на неё около минуты, и тогда Настя-один вздохнула и разочарованно подпёрла ладонью подбородок. – Идей нет? Мы с Машей помотали головой. Настя-два почесала затылок и повторила наше движение. Катя грустно отвела взгляд, а Лиля решила вообще не реагировать. - Мда… Как-то неорганизованно получилось, - с сожалением пробормотала староста. Катя заломила руки и тихо сказала: - Ну Настя… Не расстраивайся… Я решил, что, раз уж я единственный хомо сапиенс мужского пола в этом помещении, то надо брать инициативу в свои руки. - Настя, расстраиваться рано. Сама же сказала, что это первое собрание, - Катя воодушевлённо закивала. – Сейчас о выступлении говорить рано – мы не знаем, кто ещё к нам в итоге присоединится, - «И присоединится ли вообще…», подумал я про себя, - но раз уж мы собрались, то надо прикинуть в целом, кому отвести руководящие роли и уже потом, исходя из этого, начинать поиск людей и планировать выступление. Катя с горящими глазами закивала ещё усерднее. Староста немного расслабилась. - Да, Лёш, ты прав. Прежде всего определим: кто будет главным организатором? – она задала вопрос, который всем в застеколье показался, честно говоря, риторическим. Лиля с сомнением посмотрела на старосту. - Ну, ты. Староста что-то зачиркала в блокноте. Я нагнулся посмотреть: «главн.орг. – Шаповалова Н. (я)» . - Так, рубикон пройден. – Я бы поспорил с Настиными словами, потому что такой очевидный выбор не особо продвигает нас в подготовке к КВН, но не хотел её смущать. – Далее, ответственный за шутки? - Э-э-эм… - Протянула Маша. – Мы же все должны шутки придумывать? Ну как бы командная работа… - Да это понятно, - отмахнулась от неё староста, - но должен же быть кто-то, через кого все шутки будут проходить. Работа будет продуктивнее, если у каждого будет дополнительная возможность что-то придумать, и дать на проверку… ну, скажем, цензору. Он бы их как-нибудь оформлял и приносил на собрания. Странно, но это на удивление здравая мысль. Обычно придумывание сценок и панчлайнов – довольно стихийная вещь, и пока все сообразят, нужны ли конкретные шутки в выступлении и вписываются ли они в концепт, проходит много времени. Не лишним будет человек, занимающийся конкретно подбором материала, который будет сразу отбрасывать неподходящее – или откровенно хуёвое. - Ну давайте я, - безэмоционально сказала Лиля. То, что Лиля оценила мою шутку про гендер-пати, даёт ей пару очков преимущества на роли цензора в моих глазах, так что я один согласно киваю. – По крайней мере попробовать-то можно. – Остальные неуверенно соглашаются. Настя-один снова царапает бумагу: «цензор – Жарко Л. (пробный)» - Я могу редактировать шутки… - робко предложила Катя. – Чтобы не было речевых ошибок. Надо же помогать цензору, - она выразительно посмотрела на Лилю. Староста пробормотала: «Хорошая идея…», и записала: «редактор – Бесстужева Е.». Ага, эта уже не «пробная». - Отлично. Далее… - Она быстро перелистнула блокнот на предыдущую страницу, что-то подглядев. – В этом году всё так же оставляют музыкальный конкурс. Снова нужен вокалист, который сможет сделать переделку и научить нас петь. – Мы недоуменно переглянулись, и Настя-один замялась. – Ну… Я имею в виду нужен тот, кто сможет организовать музыкальный номер… И староста многозначительно посмотрела на Настю-два. - Ты же всё ещё ходишь в музыкалку? Настя-два складывает руки на груди и сурово говорит: - Да. Только в этот раз, пожалуйста, без ебанутых матных частушек, чтобы нас не выгнали со сцены – снова –, и моя работа – снова – не пошла коту под хвост. Слово «снова» Настя-два отчётливо выделила оба раза, и староста виновато кивнула, осторожно записывая: «гл.вокал – Дмитриенко А.». Она сперва открыла скобку, но, подумав, зачеркнула. - Так… - Настя-один прикинула что-то в голове. – Ответственный за костюмы. - Не поняла, зачем нам костюмы? – спросила Настя-два с недоумением. – Мы же не спектакль ставим. - Вообще, идея хорошая, - вклинилась в разговор Маша. – Всё равно придётся искать какой-то реквизит для сценок. В том году я еле нашла стационарный телефон для роли бабушки… - Значит Маша будет костюмером, опыт есть, - перебила девочку староста и тут же принялась записывать: «костюмер – Иванкова М. (опыт)». Маша поджала губы, пожалев, что вспомнила прошлогодний КВН, но от позиции реквизитора не отказалась – из свободных людей остался только я, и по моим ощущениям она бы всё равно не доверила мне такую работу.  - Так ну и Лёша у нас будет ответственным за музыкальное сопровождение. – Настя-один посмотрела на меня и строго добавила: - Проследи, чтобы не было, как в прошлый раз. Я понимающе кивнул. Староста записала: «муз.сопр. – Володин А. (испыт.срок)» Я скосился на неё – это мне-то нужен испытательный срок? Неужели она думает, что я буду так же ебланить, как Максим, который в прошлом году сперва принёс флешку с вирусами и похерил школьный ноутбук, а потом наскоро и не проверяя накачал левых песен, лишь бы от него отстали? Как только Настя-один вывела закрывающую скобку в моём испытательном сроке, то с хлопком закрыла блокнот и оглядела нас ещё раз. - Ну что, коллеги. Административные роли мы распределили. Дело переходит в следующую стадию, - воодушевлённо сказала староста и неуверенно добавила в конце: - Теперь ищем людей. Да уж. Эта стадия явно будет непростой. Для хорошего выступления нам нужно минимум десять человек в команде, хотя бы учитывая то, что мы с Настей-один не сможем выступать в номерах – мне придётся стоять за пультом, а она снова будет бегать как в жопу ужаленная за кулисами и всех строить. По-хорошему все организаторы должны заниматься только своим конкретно отведённым делом, поэтому нам надо умудриться найти добрую долю актёров. Староста, видимо, тоже подсчитав в голове предполагаемое количество людей, задумчиво заговорила: - Нужно, чтобы каждый привёл хотя бы по два человека. Ну… - она стушевалась, – хотя бы по одному. Чтобы нам самим можно было спокойно и ответственно подойти к выполнению работы. - Короче, сетевой маркетинг. Приведи друга и скинь с себя часть обязанностей, - бесцветным голосом подытожила Лиля. Я невольно отметил, что эта аналогия подходит очень кстати. Все озадаченно молчали, прикидывая, кого можно затащить в КВН в качестве жертвенных барашков. Мне в голову тоже почему-то никто не лез. Это надо будет обдумать дома. - Ну… - После тяжёлых раздумий подала голос староста, привлекая наше внимание. – Значит на сегодня всё. Встретимся через неделю здесь же… И желательно с новыми людьми. Помните, что мы выпускаемся в этом году, и было бы неплохо одиннадцатой параллели занять первое место. Катя радостно согласилась, добавив, что по слухам первому месту достанется торт. Это не сильно всех воодушевило, но перспектива возможной победы немного подсластилась. Староста продолжила: - Тогда всем спасибо за уделённое время, - она закрыла блокнот и, засовывая его в сумку, добавила: - До следующего четверга. Настя-два сразу подошла к Насте-один обсудить песню – судя по всему, у неё уже появились какие-то идеи; остальные девочки неспеша начали собираться домой. Я взял рюкзак, кивнул всем на прощание и направился к двери. Как только я открыл плотно прижатую к проёму пластиковую дверь, то внезапно встретился с чьими-то глазами на той стороне. - Привет! От неожиданности я резко закрыл дверь. Послышался глухой удар и с той стороны кто-то заорал: «А-А-АЙ!» Девочки в застеколье резко встрепенулись и ошарашенно посмотрели на меня. Я виновато улыбнулся, бросил им «ну, пока», и выскочил в коридор, прикрывая за собой дверь. Там, в коридоре, стояла скрюченная Таня, которая, видимо, ждала меня у кабинета, и держалась за нос: - Бля-а-а… Да что ж такое!.. Я скривился – не хватало сломать ей нос! Что за невезучий орган такой у Тани, что второй день подряд попадает мне под горячую руку. Я аккуратно подошёл к ней, пытаясь посмотреть, но Таня отмахнулась от меня и выпрямилась, запрокинув голову. - Чё ты по сторонам не смотришь! – прогнусавила она с зажатым носом. - Тань, прости… Не ожидал, что ты будешь стоять прямо у двери. Из застеколья начали выходить девочки, оглядываясь на нас с Таней, но не решаясь задавать неудобные вопросы. Я снова сконфуженно помахал им на прощание, и повернулся обратно. - Ты голову-то не запрокидывай; если кровь пойдёт, то не надо, чтобы в горло... Она злобно на меня зыркнула: - Давай ещё указывай мне, после того как нос сломал! Я поджал губы. - Чё, сломал всё-таки?.. Она разжала ладонь и посмотрела на меня. Крови не было, и я облегчённо выдохнул. - Не сломал, но смачно ёбнул. – Таня снова попыталась сжать нос, но зашипела от боли. - Подожди, не трогай, - я начал смотреть по сторонам в поисках чего-то холодного, что можно приложить к лицу. К сожалению, в пределах видимости стоял только поломанный стул. Ножки у него, конечно, холодные, но Тане будет немного неудобно ходить с ним, прижимая к носу. Я раскрыл рюкзак в попытке обнаружить хоть что-то, и на глаза мне попалась только шоколадка, предназначенная Алисе. Я вздохнул, мысленно пообещав купить ей новую, и протянул шоколадку Тане. Она недоверчиво посмотрела на «Алёнку». - Ты меня типа подкупаешь? - Нет, я тебе «типа» помогаю. К носу приложи, упаковка же холодная всё равно. Таня неуверенно взяла шоколад и аккуратно приложила к ушибленному носу. Он уже успел покраснеть и вздуться, и Таня отдалённо мне напомнила ту девочку из «Шоколадной фабрики», которая начала превращаться в чернику. Я молча опустил глаза вниз и, заметив обкрошившийся кусочек школьной плитки, сковырнул его и несильно пнул носком. Блин, начало разговора уже не заладилось. Ещё немного помолчав и подумав, я посмотрел на Таню, которая по виду уже сто раз пожалела, что со мной связалась. - Ну пошли гулять.