Шняга шняжная жизнь общажная

Что ж, должен ли вообще кто либо говорить о том, насколько это было долго? Объяснить произошедшее за ночь пытался и Кичиро, и Валя. В один момент, от отчаяния и невозможности больше слушать, пояснить уже пытался и Август, которого поддерживал Исаак. На удивление, даже Исаак осознал ситуацию быстрее, чем Сема. Правда на главный вопрос Семы, которой он очевидно никому в жизни не задаст никто не ответил. Он ебался, было не было, или нет? Ну, пожалуйста, хоть намекните. Но если и намеки были, то Сема был великим слепым, глухим и тупым. Так что, тут даже божья помощь была беспомощна. Этого уже не спасти, а только запомнить легендой. Обрадовало Сему только одно — в один момент тактически исчезли трое с его радара. Расстроило другое — остался с ним Валя. Вот уж с кем, а с ним ему было уже страшно находиться в одной комнате. Сема наконец-то переместился с пола на стул и уткнулся лбом в столешницу, издавая звук последних хрипов птеродактиля. — У тебя голова болит после вчерашнего, Сем? — От ваших разговоров, почему, я все еще не понимаю, почему тут так много знакомых лиц. Я что в дурацком ситкоме написанном автором с пивом в зубах? Валя пожал плечами, такой ситком его вполне устраивал. — Слушай, если у тебя есть какие-то проблемы, ну, мы можем, — Валя замялся. — Поговорить об этом. У Семы задергался глаз. О чем? Скажи, бога ради, о КАКИХ КОНКРЕТНО ПРОБЛЕМАХ ТЫ СЕЙЧАС ТОЛКУЕШЬ. Ему так захотелось закричать, но он себя сдерживал. А зачем? Примерно так и подумал Сема, прежде чем взвыть. — Да какие проблемы, я не понимаю, единственная моя проблема это отсутствие сигареты прямо сейчас, о чем ты еще говоришь? Я не понимаю, что я такого натворил, что ко мне такое особое отношение сегодня. И сказать нечего. Валя точно не хотел говорить о том, что Кичиро уже все им распиздел про прошлое Семы. А затрагивать тему аварии подавно не самое удачное время. Вале хотелось заботится о Семе, пока Сема хотел узнать ебали его или нет. Это, сука, важно. — Ничего примечательного не было. А даже если и было, Валя с удовольствием сам в могилу ляжет, но не раскроет свой секрет. — Пиздишь, по глазам твоим вижу. — Не хочу тебя расстраивать, но ты лбом стол уже минут пять маринуешь, или у тебя глаза на затылке, или ты маленький пиздабол. — Еще одна шутка про мой рост и я тебе глаза на жопу натяну, проверишь как там обстановка. Так не пойдет, разговор с Семой не клеится! По какой-то причине, он чем-то или слишком сильно огорчен, или он все помнит. Валю передернуло. Нет. Если он все помнит, то это конец его жизни! Даже с учетом того, что Сема лез первый и был несколько раз скручен одеялом, Валя уверен. Нет, блять, он клянется своей жизнью, что во всем все равно обвинят его. Никак нельзя допустить разговора о том вечере! И желательно, ладно, обязательно, уговорить Августа не трепать своим длинным языком, пока его не отрезали. Любит он, подкинуть проблем своему брату, как в общем, и всему миру. Радует, что в какой-то степени Август теперь проблема сугубо Исаака. А самое печальное, что про аварию тем более запрещено говорить. Сему откровенно говоря, жалко? Он выглядит таким маленьким, бедным (во всех смыслах) и несчастным, но в тоже время не унывает. Тем более хотелось спросить про ноги, а вспоминая все их мини-схватки, в которых Сема вынужденно отбивался именно ногами, сердце обливалось кровью. И вот лежит же он, гном гномыч, на этом невероятном огромном столике для его башки и грустит. А о чем грустит? Вале оставалось только гадать. Только вот Сема не грустит, он просто в ахуе. Ему нет дела до проблем прошлого, у этого человека в голове ничего долго не держится. Тем более, когда она болит. Этот звонкий смех Августа определенно разорвал его барабанные перепонки. — Хорошо, Сема, послушай, — Валя пододвинул стул поближе, настолько, что их колени соприкоснулись. Сема дернулся как ужаленный, поднял голову и затаил дыхание, готовясь к нападению, а точнее к драке не за жизнь, а насмерть. Он правда был чем-то похож на кота, такого, который лежит себе в уголке и всех ненавидит, только по факту их существования. А особенно не любил, когда его трогали. Но даже самого вредного кота можно приручить к ласке. В это верил Валя, но точно не Сема. Поэтому решил рисковать! Семе ведь нравятся риски, так что наступила очередь и Вали испытывать судьбу. Валя потянулся к Семе и аккуратно сжал его ладонь в своих руках, она было до смешного мелкая и даже какая-то хрупкая. Правда ситуации это не помогло, а многократно ухудшило. — Сем. У Семы предательски задергался глаз. Так, а, как бы так лаконично спросить, хули дистанцию сближаем? А если точнее, а можно немного личного пространства пока эта рука не оказалось на чьей-то морде и не с желанием нежно погладить по щеке, а щеку эту оторвать к чертовой матери. Не то настроение Семы выбрал Валя, ой не то. Кому-то хотелось просто спокойствия и умиротворение, а не держаться за ручку после непонятной ночи. — Сема, я хочу тебе сказать… По паркету, вальяжно стукая, словно каблучками, пришел песик. Этот «песик», правда больше напоминал плод неудачной любви между медведем и борзой, а еще больше ком шерсти, который каким-то магическим способом двигается. Песик был хорошим мальчиком. Очень хорошим, иногда ему говорили, что он лучший мальчик на свете. Поэтому песик знал, как нужно поддержать людей в трудных ситуациях. Он с грацией, на которую вообще было способно это чудовище, сел рядом с ним и протянул лапку, положив поверх их рук. — Гав! Песик завилял хвостом и был безмерно счастлив, теперь они одна дружная команда. — Гав, гав! Песик выполнил свою миссию, помешав Вале признаться в чем-либо и смело удалился. Хороший песик, жалко, что его Порчей назвали. Интересно почему? Валя и Сема, не то чтобы забыли, что вообще делали, а забыли, что они за руки держаться, как два голубка. Они молча проводили собаку взглядом и у них был только один вопрос на двоих. — Скажи, а это точно собака, а не очередной эксперимент Исаака? — спросил Валя. — Не уверен. Во всяком случае, оно нас не съело, — Сема отпустил руку Вали и поднялся с места, пытаясь понять куда ушел песик. Во всяком случае, он был безмерно благодарен этому псу, кажется, Порча спас Сему от очень неловкого разговора, по окончанию которого, кто-то был вынырнул рыбкой в кусты под окном. — Валя, ты о чем то хотел сказать? — Я передумал, — Валя сделал глубокий вздох, раскинул мыслями, которые еще остались в его голове. — Ладно, я так больше не могу, Кичиро мне все рассказал. — О чем? — Сема наклонил голову в бок, он вообще понятие не имел о чем таком мог рассказать старый лис, но Вале показалось, что шмакодявка готовится к нападению на его задницу и тут же пошел в отступление. — О том, эм, о том, что ты, — Валя не знал, чтобы такого придумать, поэтому выпалил. — О том что ты тупой как пробка. Ой блять… Не Сема первым начал эту войну, но он ее закончит. Что значит, он тупой? А может ты тупой? Дубина ты несчастная. Может Сема и кажется людям тупым, на самом деле он очень умный. Во всем кроме отношений с другими людьми, этап социализации он проскипал еще на моменте, когда вместо общения со сверстниками выбрал лазить по дубу и падать оттуда башкой вниз, вереща от радости. — Знаешь Валя, ты такой дубина, а как ты успел заметить, я хорошо лажу по деревьям. — На что ты намекаешь. — Я тебя придушу сейчас нахуй. Шмакодявка пошла в атаку. Сема схватил Валю за свитер и потянул к себе, правда последнему пришлось немного поддаться и самому наклониться вниз, чтобы не обижать силу этого гномика. Только совсем не было понятно, что именно Сема хочет сделать в такой позе. Валя бы предложил жестко поцеловаться, раз уж рядом стоят. — Это что дистанция поцелуев? Не знал, что ты такой романтичный, — не сдержался Валя. Сема только нахмурился. Он ничего не сказал, пока Валя пытался подобраться все ближе к его лицу. Сема ждал момента, слегка откинув голову и тут же, что есть силы, стукнул по его подбородку своим лбом. План был хорош, в нокауте попали оба. — Ай, блять! Реакция была одинаковая. Вопросы были разные. — Блять, ты что ебнулся, уж лучше бы укусил, чем ударил лбом. — Из чего, из чего, сука, сделан твой подбородок, ой блять, — Сема сел на пол и взялся за голову, было такое ощущение, что подбородок Вали пробил его череп, а мозг вылетел через дырочку. — Ты блять что нахуй ешь, просто из кальция состоишь? Валя потер место ушиба, с надеждой, что у него не будет там синяка на половину лица. Терпимо на самом деле, все-таки разница в силе давала о себе знать, а поднимать руку на Сему было опасно. Никогда не знаешь, когда эта козюлька на атомы распадется. — Сильно болит? — Валя присел рядом и потянул руку к Семе, пытаясь найти ушиб в этой копне волос. — Конечно! Я не понимаю, почему ты такой непрошибаемый, реально из дуба сделан? Ну, как бы сказать лаконично, проблема была, Сема, в том, что ты шмакодявка, и каким бы сильным ты не пытался казаться, все еще остаешься шмакодявкой. Это кредо, с которым нужно жить гордо. Сила удара, все-таки, не от уверенности в себе и внутренней злобы берется. Валя слабо улыбнулся, все-таки, когда котята злятся, это очень мило и несерьезно. Делать, правда, нужно что-то в этой ситуации. Сема сидела на полу и держался за голову, пытаясь сфокусироваться хотя бы на полу, пока тот предательски уезжал у него из-под носа. Валя взял этого клопа под подмышки и потянул на себя, сажая себе на колени и приобняв за плечи. — Лучше не смотри, пока голова кружится. — Да иди ты в пизду, — тихо буркнул Сема и уткнулся лбом ему в грудь. — Смотри не блевани от этого. — С удовольствием блевану прямо тебе на свитер. Наконец-то, Сема успокоился и принял свою судьбу. На самом деле у него слишком болела голова, чтобы злиться, спорить или драться. Он достаточно удобно устроился и просто хотел отдохнуть. Пока Валя просто был счастлив, что держит Сему на руках и еще не умер. Восьмое чудо света, этот ваш Сема Котов. Прекрасен, пока руку не откусит от злости. — Ты, кстати знал, что в моем свитере тусишь да? — Теперь это мой свитер. — Хорошо, маленькая козявка в большом, большом свитере. В то же время, на улице. Кичиро и Исаак. Что ж, для спокойных людей, они удивительно быстро невзлюбили друг друга с первого взгляда. Один с синдромом старшего брата, второй с нездоровой привязанностью. Август определенно знает толк в коллекционировании преданных собачек. Возможно, его судьба стать хорошим кинологом и дрессировать…людей. В чем, собственно говоря проблема? На это ответ не знал даже Август, кажется, это просто взаимная ненависть на почве ненависти, с приправой…такой же ненависти? На самом деле у них было много общего. Начиная от проблематичных отношений с Августом, заканчивая похожими увлечениями. — Вот это, эм, существо, прости, вонючий бомжарик с козлиной бородкой и полным отсутствием вкуса и понимание жизни, вот это вот, коробка с забытыми вещами на ножках с секонд хенда и кругами из-под глазами, будто бы он пережил атомную войну, вот это вот тебя заинтересовало? Нет, Август, я конечно понимаю и соболезную твоей слепоте, но разуй блять глаза, он же мелкий уродец. — Ага, — лениво ответил Август. — Слушай, шавка, которую на цепь забыли посадить, я не понимаю, почему ты ко мне пристал с нулевой секунды, потому что я молчал, так что сделай одолжение и заткни свою пасть, пока ее не зашили, — Исаак долго терпел, день и так выдался ужасным, так тут еще и шавка тявкает прямо перед носом. — Август, а ты вообще на чьей стороне? — Шавка? Я, шавка? Прости, любезный, а ты когда в последний раз в зеркало смотрелся, в детстве? Когда мама говорила, что ты самый красивый и обаятельный? Спешу тебя расстроить, выглядишь как биологическая катастрофа. Какая прекрасная музыка для ушей, была бы, если бы эти две вредные собаки закрыли свои рты и разговаривали, как люди, а не как гопники с соседнего подъезда. Нет, правда, у Августа уже ушки вянут от их разговоров, а это только самое начало. Ничего не оставалось, кроме как тихонько сидеть на лавочке и зевать. Ночь без сна давала о себе знать. — Шавка, шавка, для человека, чьи родители две облезлые собаки, слишком много пиздишь. У этих собачек, правда были какие-то проблемы в отношения к песикам. Нет, правда, от таких диалогов ушки вянут уже и у Порчи, а он хороший мальчик, и не понимает, в чем проблема. Август только аккуратно почесал Порчу за ушком, думая, что никогда в жизни не слышал столько слов от Исаака. Трагедия, но это ведь была правда! Рядом с Августом, Исаак достаточно молчалив и сдержан, на самом деле, он будто бы никогда не злится и все принимает таким, как есть. Если так подумать, то Исаак не среагировал даже толком на крики Семы утром и принял это, как данность. А Кичиро будто был той самой спичкой, которую закинули в бочку с керосином. — Я не знаю, зачем я спорю с человеком, который во-первых безмерно тупой, — Кичиро стал перечислять на пальцах, — А во-вторых, не способен поднять даже это анорексичное чудовище как Август. Август тоже успел получить по лицу, чтобы не втыкал, определенно. Анорексичное чудовище? Август, конечно, достаточно тощий для мужчины и слабый здоровьем, но не настолько же он ужасен. Он медленно выдохнул и пропустил эти слова мимо ушей. Влезать в этот спор дело гиблое. Исаак глубоко вздохнул, прежде чем начать отвечать: — Я не тупой, в отличии от бешеного тануки, что умеет только пиздеть, это во-первых, во-вторых Август не чудовище и я могу его поднять, — на этих слова Август предательски нахмурился и наклонил голову в бок. — Блять, Август, прост ответь на чьей ты стороне? — Ага, пизди дальше, я все по его лицу вижу, сколько раз его уронить успел? — Кичиро задумался, не перебросить ли этого наглеца через себя просто по приколу. — Я его не ронял, — повысил голос Исаак. — Ладно, — он выдохнул, с признанием поражения в этом плане. — Пару раз было. — Бездарность. Он же нихуя не весит. Августу начинало это надоедать. Они медленно переключались уже на него, а никто правда не хотел бы, чтобы именно Август влез в их спор. Иначе у всех прибавится пару моральных травм, но желание посадить их обоих на цепь присутствовало. — Я хотя бы умный, а не просто перекаченный фембой. — Скажи, когда у тебя день рождение, я тебе зеркало отправлю, дохлая сопля на спичках, — Кичиро подозрительно подошел поближе. — Могу и летать научить, хочешь проверить? — А что, понимаешь уже, что словесную перепалку выиграть не можешь, и решаешь быть просто тупой гориллой? В этом доме, глаз начинает дергаться не только у Семы, но еще и у Августа. Он выдохнул, понимая, что ситуацию нужно как-то решать. Лезть к ним бесполезно, следить за ними уже скучно, а значит нужно просто придумать себе новое занятие. И как удачно, что один до этого спора умный юноша, хорошо воспитал своего песика и научил его быть собакой-поводырем. — Порча, пойдем гулять? Собака прижала ушки и помотала головой, Порча всегда плохо слушался Августа. Он кроме Исаака никого и не слушался. Правда иногда шел на поводу одной вредной совы, но это были мелочи жизни. — Порча, я дам тебе вкусняшку, пока Исаак не видит. Вкусняшка уже звучит интереснее. Он навострил ушки, помялся лапками, но все еще был предан своему хозяину. — Я скажу Исааку, что ты хороший мальчик, — Август знал, как заинтересовать этого пса, тот уже с интересом развернул свою морду, но в глазах было видно сомнение. — А еще, он никогда со мной не спорит, поэтому Исаак точно тебя похвалит и даст вкусняшку. Собаку купили за скуби снек и звание «самый лучший мальчик», он готов идти куда угодно. Порча гавкнул, довольно поднялся с места и ждал дальнейших указаний. Август позвал его за собой в дом. — Принеси свой поводок, я не вижу его. Порча прекрасно знал, как именно двигаться с Августом, поэтому уже нес поводок в зубах, виляя хвостиком. Зацепить его дело быстрое, Август достал телефон, повертел его в руках минуту и оставил на видном месте. Чтобы заставить этих двух придурков действовать вместе, нужно было просто уйти. План был прост как две копейки. Когда в процессе спора они заметят, что причина их тряски спокойненько утоптала, им придется хотя бы на минуту разговаривать друг с другом как люди, а не долбоебы. Надежда на это теплилась, но где-то в глубине души, даже собака понимала, что проеб Августа станет их новым предметом для спора. — Магазин, — Август задумался. — Ты должен помнить где магазин, Исаак тебя учил этому вместе со мной. Порча гавкнул. Дорогу он знал, как ходить с Августом тоже, отличался только поводок. Песик замялся, принюхался, но не мог понять, где лежит нужный. Скорее всего, он остался дома у Исаака. Делать нечего. Порча завилял хвостом, и пошел в нужном направлении. Проблемы начались не сразу, а как только Порча унюхал ароматный запах мусорки. Август не сказать, что не видел куда идет собака, скорее, он абсолютно не мог ее перебороть. Как минимум, эта собака, весила больше, чем Август, как максимум, Порчу мог остановить только Исаак, и вести себя, как хороший мальчик, он будет только рядом с ним. — Стой! Стой! Порча, остановись, — Август в надежде потянул поводок на себя и чуть вместе с ним не катапультировался обратно. — Я по запаху чую, что тебя мусорный бак привлек, Порча! Я расскажу, что ты ел с мусорки Исааку. Порча гавкнул. — Порча, я тебя умоляю, не сюда, стой, нельзя, плохой мальчик! — Август не терял надежды договориться с собакой. Только вот, его уговоры работали сугубо на людей, почему-то животные часто его ни во что не ставили. Август хотел взвыть, но сделал глубокий вздох и отпустил поводок, пока Порча не затолкал его в мусорный бак. — Так, дела не делаются, Порча или мы идем вместе, или я сейчас пойду сам. Кажется, мусор был более привлекательным, чем Август. Как бы обидно это не звучало, но собака выбрала с удовольствием нюхать кошмар человека с чувствительным носом, чем слушаться команд какого-то скучного Августа. — Мусор есть нельзя. Как бы тебе не хотелось, — Август скрестил руки на груди. — Пошли, или я сам пойду. Порча гавкнул, с видом, ну без меня ты точно далеко не уйдешь и с удовольствием продолжал исследовать территорию. Августу это изрядно надоело, поэтому не долго думая он развернулся и ушел, но не далеко, а за стену. Чтобы не умереть от аромата. Все таки, бросать собаку одну он не планировал. Нужно было просто подождать, пока псу наскучит. А ему ведь, все не наскучивает. Кажется, эта собака решила отомстить за своего хозяина или просто любила вредничать. Август прождал добрые пять минут, прежде чем вернутся и наклонится, но никак не мог понять где именно лежит поводок. — Порча, принеси поводок. Порча с удовольствием принес ему старую вонючую облезлую игрушку для собак. Август реально задумался над тем, чтобы уйти без собаки. Он аккуратно погладил Порчу за ушком, и приговаривая, хороший мальчик, резко схватился за ошейник и наконец-то нащупал поводок. — Умный мальчик. И не очень умный Август, который забыл, что собаке глубоко и душевно похуй на его потуги с поводком. Поэтому принял это как желание присоединение к исследованию мусорки, и потащил Августа к ней по прямой наводке. — Стой! Хорошо, если продолжишь в том же духе, Эрискаль больше не будет с тобой играть и я его не приведу к вам в гости. Сработало? Собака резко остановилась и с самой грустной щенячье мордой, на которую вообще был способен этот мутант, посмотрел на Августа и заскулил. Играть вместе с совой ему нравилось, Эрискаль умел смешно кричать и доставать вкусняшки со стола. Хороший товарищ по команде, а если его не привезут больше в гости, то и бесплатных вкусняшек не будет. Это уже проблема! — Умница, а теперь, в магазин. — Гав! Команда была принята и готова к исполнению. *** Кое-кто был недоволен. Кое-кто белый, красивый и пернатый. Хозяин пропал! Его лучший друг — пропал! А кухню заняли люди, что в жизни не дадут ему погонять мышей по комнате. Самое худшее было то, что ответственные за хозяина люди, уже валялись на газоне, выясняя свои сложные и тупые человеческие отношения. Эрискаль был той самой птицей, которая ревностно относится к любому человеку, покусившемуся на хозяина. Наверное из всех людей, кроме Августа, он любил максимум еще Момо и Порчу, а остальным мешал жить. Поэтому ему не составило труда налететь, как чертов истребитель на головы Кичиро и Исаака, и истошно начать орать. — Глупая птица, тебе что нужно? — Кичиро пытался убрать ее со своей головы. — Август, убери его! Но ничего не произошло. — Август? В момент пришло неловкое осознание того, что слепой ленивый индивид, спокойно съебался прямо у двух зрячих людей из-под носа. И заметили это не они, а чертова бешеная сова. — Это, блять, ты виноват! — в один голос сказали Кичиро и Исаак. Ни о каком временном мирном соглашении и речи не шло.