Шняга шняжная жизнь общажная

Знаете, как тяжело жить когда ты тупой? А вот Сема знает! Точнее как, он знает только то, что он не самый умный человек на планете. Во-первых, у него есть определенная проблема с пониманием своих эмоций. Ну как, тотальное их непонимание. Он злится, бесится, а потом даже вспомнить не может, из-за чего он вообще так переживал? Будто бы ничего и не происходило. Во-вторых, он абсолютно не понимает, что чувствуют люди рядом с ним. Ну, может в теории докумекать, что человечек, который хочет ему вмазать определенно испытывает к Семе не самый добрые чувства, но не более. В-третьих, иди нахуй, извилины закончились. Да и полное отсутствие чувства такта дает о себе знать. Тут уже даже не знаешь что делать в такой ситуации, плакать или ножками топать от бессилия. Вот и сейчас смотря на Валю в голове было до ужаса пусто. Его что-то обидело или разозлило, а что, да черт пойди его разбери! Нихуя не понятно. Будто бы ему сказали информацию, которую он и рад слышать, а с другой стороны и не рад. Это как с его днем рождения, его волновал вопрос о том, что он делал ночью ровно один день. На второй он уже забил. Как говорится, если последствий нет, то и ебать мозги себе не за чем. А вот поебать бы их стоило. Посидеть там, разобраться в себе, а не держать все до победного конца, чтобы после полезть на Валю с кулаками. Будто бы это единственное и правильное решение всех бед. Сема, думай! Но, сука, не думается. Кажется, в попытках подумать он даже как-то проворонил момент, как оказался на пассажирском сидении. Его это не сильно волновало, в голове пронеслась мысль — ну я же пристегнут, хули мне! Сема лениво поднял взгляд на дорогу и его перекосило. — Останови машину, ты безнадежен. — Почему? Я прекрасно веду машину. — Мы летим сотку с хуем при разрешенных шестидесяти, сука штрафы же мне капают, ну какое же ты уебище временами, — чуть ли не плача протянул Сема. — Я заплачу за тебя, мой милый маленький бомж. — У тебя блять день прожит зря, если не напомнил мне, что я бедный и невысокий, да? Ебло утиное. Сема выругался себе под нос и скрестил руки на груди. Из хороших новостей было только то, что машин почти не было. Да и дорога была двухполосной, и нагло обгонять по встрече никого не нужно было. Скучно, проблема была в том, что Сема вообще не ебал чем себя занять в машине, если он не водитель. Мудрено смотреть в окно? Ему не хотелось даже видеть, как эта курица управляет с машиной. Так что если дохнуть, то лучше в неведенье, иначе у Вали не будет спокойна даже его загробная жизнь. Посидеть в телефоне? Ну, это было бы вариантом, но если Сема смотрит в экран в движении дольше пяти секунд, то он очень быстро захочет сблевнуть в ближайшие к нему окно. Да простят его дворники. — Сема, посмотри, сколько нам до заправки ближайшей. Иначе мы тут заглохнем и будем ночевать в машине, — Валя улыбнулся так, будто бы минусов никаких не видел. Только варианты искал где и как бы потискать Сему, пока ему руки и ноги не откусят. — Ц, — Сема закатил глаза, не будет он по телефону лазить, не только потому что тошнит, он просто в новом телефоне разобраться не успел, пощадите дедушку, — Просто едь и они будут. Каждые двадцать километров уж точно, или хочешь свернуть на этой легковой в еще одно село и там уже застрять в какой-нибудь канаве? Это тебе не вездеход. А что, вариант. — Ты когда цокать начинаешь, вспоминаю, какой ты скуфчик. Как ты дедуль? Кости не болят? Поясницу не прихватило? — Да какой я тебе нахуй старик, я немного старше тебя! — Сему смешно попытался вскочить, но его прибило обратно ремнем безопасности. — Раз так возраст важен, не манди на ухо, пиздюк мелкий. Старших нужно уважать. — Сколько нынче пенсия? — Я куплю трость и засуну ее тебе в задницу. — А вдруг мне понравится? — Блять с кем я общаюсь? И как вообще диалог ушел в это русло? Сема хотел взвыть, но только печально стукнулся лбом о стекло. Стекло ответило на первой же кочке обратной вибрацией. Неприятно же, зараза. Бесит. Все это так бесит, а толку ноль! Ни черта, блять, не понятно в этой жизни. Сема прикрыл глаза. Это ведь даже забавно, он ведь правда старше Вали, а ума будто бы не прибавляется, а только убавляется. Стареет? Реально? Так быстро, а вот ему было еще пять и он песок хавал. С кайфом причем, вкусные куличики. Ну вот опять. Сема нахмурился, обняв себя за плечи, скрутившись на пассажирском сидении. Пытается о чем-то подумать, мысли уже ускакали прямым курсом из Москвы до Луны, а обратно не возвращаются. В попытках выстроить хоть одну цепочку, все быстро разрушилось тем, что он либо отвлекался, либо уставал об этом думать. Плыл по течению? Вероятно. Сема и сам не заметил, как просто в один момент заснул. Валя заметил. Он даже скорость сбавил и перестроился в правую полосу. Когда-то он заметил, что Сема быстро выгорает, а если не знает, что делать — сразу засыпает. Как пупс блин. Человеку уже сколько лет, а проблем решать не научился. Валя не злился на это, просто подумал, что ну такой он. Забавный и милый, поговорить бы с ним по душам, только кто руку Вале потом обратно на место пришьет. Тихо. Валя не привык быть водителем кого-то. Едешь в тишине, даже и не подумать. Надо за дорогой следить, ответственность давит. Может Семе поэтому и нравится рулить в какой-то степени, он может позволить себе не думать и не парится по этому поводу. Валя правда не привык. Даже музыку не включить, не будить же этого старичка, а то еще бурчать начнет. Заправок так и не видать. Они были, но на другой стороне дороге, а машина еще не научилась перелетать барьерное ограждение. Ну и ладно. На самом деле запаса хода хватало ровно впритык до общаги, дом Вали был дальше. Но не хотелось машину от общаги потом толкать или вызывать эвакуатор. Лишняя головная боль. Не в плане денег, а в плане того, что его вахтерша точно в очко выебет за это, а Вале такие жопные приключение нужны только от Семы. Темнело, фонарных столбом было немного. Приходилось ориентироваться на фары и надеяться, что перед ними не тащится какая-то консервная банка без освещения. Такие придурки ведь тоже бывают. Зато был плюс, показалась заправка. Валя свернул на нее, будить Сему он не хотел, но правда облом накрыл его внезапно. А, ну, блин, а чем эту хуйню заправлять вообще? Ну вроде бы не дизелем, не воняет же на всю округу. За какие грехи он всю жизнь только на мотоцикле проездил. Про свою ласточку знал все, про эту машинку ровное нихуя. Даже не интересовался, что она в гараже делает. Обычно на ней Августа по больницам катают. Но что ему, звонить слепому и спрашивать? Август, конечно, знает поразительно много, но вряд-ли слепой обращал внимание, чем сука заправляют машину. — М? Приехали что-ли? — Сема лениво поднял голову и потянулся, спать так было до жути неудобно. — Валь, у нас бензобак с другой стороны. Мама, почему ты родила меня долбаебом. Валя если честно впервые рядом с Семой почувствовал такой дикий стыд. Словами не описать, матами не рассказать. Но вот представьте! Все, абсолютно каждая гребаное заноза в заднице говорит, как Сема круто водит. Да и Валя не слепой, в отличии от павлина, Сема намного внимательнее на дороге и у него элементарно больше опыта. А тут, человек, которым ты восхищаешься, который определенно шарит в машине говорит тебе. Бензобак с другой стороны. Можно он прямо сейчас под землю провалится? К счастью Вали, Сема даже не понимал, что происходит. Он выдал это на автомате и очень пытался проснуться. Даже начал тереть глаза руками, от чего они становились только краснее. Забавно, Валя быстро перестроился. А вот смелости спросить чем эту тарантайку заправлять не хватило. — Пойдем тебе кофе возьмем, спящая красавица. — Мне лень, — Сема нахмурился, а потом расстегнулся. — Платишь ты. — Будто бы я у бомжа его последнюю картонку от ветра отбирать буду. Да не такой уж Сема и бомж! Просто вы видели цены на бензин? Ахуеть можно. Пешком даже с больным коленом дешевле выйдет. Тем более, своей личной машины у Семы нет, значит и париться не ему. На заправке было пустовато, кроме мужичка в спецовке, что лениво к ним подошел. Его даже жалко, на улице холодно и неприятно, а он тут весь день сидит и машины людям заправляет. — Девяносто пятый, тридцать, — лениво сказал Сема, а Валя посмотрел на номер колонки. Спасибо, Семочка, за то что ты такой умненький у нас есть. Но тащиться внутрь магазинчика все равно придется. Ну а что, в этом есть свой вайб. Даже в кофе есть. Хоть оно и невкусное, будто бы его при тебе прожевали, выплюнули и залили кипятком, но лучше, чем ничего. — Капучино, а ты что будешь? — Раф, — Сема почесал затылок. Ему бы литрушку кофе, чтобы проснуться, совсем разнежился. — Гавкать было необязательно, чихуе-хуе. Сладкоежка что-ли еще один? — Не-а, просто, кофе не вкусное обычно. А раф будто бы не такой противный из всех вариантов. Было решено после заправки припарковать машину и постоять на улице. Причина правда была одна, у Вали уже ноги затекли так долго ехать. Да и кофе выпить хотелось. Будто бы Валя не выпил его одним глотком. Сема же крепко держался за стаканчик даже не пытаясь отпить. — Если устал, то я могу повезти. — Сонная красавица, ты сейчас этот стакан осушишь и дальше сладко уснешь, а потом еще дома отрубишься. Доля правды есть. Сема съежился, не накинуть куртку было ошибкой. Холодно так стоять, да и почему блин они вообще на улице стоят. В машине точно теплее. Поэтому кофе пить и не хотелось, оно служило спасительным очагом для его маленьких ручек. Пробирало до костей, а спать все еще хотелось. Неужели так сильно устал? Сема оперся спиной о машину и отпил кофе. Вот же и дрянь на вкус. Все равно до ужаса горько. — Замерз? Давай в машину сядем. — Нет. — Что нет? Ты дрожишь, придурок. — Не дрожу. А Валя тогда звезда балета. — Ну и что с тобой делать, а? Сема отвернулся, не желая продолжать диалог и делая вид, будто бы заметил что-то очень интересное на заправке. Наверное с цен на бензин хуеет, а от этого ему теплее становится. Вот придурок. Валя снял с себя свою зипку, ему не было холодно. Он вообще парень горячий, во всех смыслах. — А тебе что, дофига жарко стало? Сема даже не успел выдать всю свою язвительную тираду, когда Валя накинул на его плечи зипку. Она была до одури большая и теплая. Пахла смесью какого-то ужасного табака, этим противным кофе и чем-то еще, чему Сема отказывался давать название. Дай бог это был не одеколон «Тридцать в одном: и в бак залить, и на себя вылить». Пока мелкий гном пытался собраться с мыслями и начать доказывать, что ему, дрожащему маленькому котенку без личной картонной коробки, не холодно, Валя просто наклонился к нему и потянул за застежку. Конечно, полностью молнию ему не закрыть, этот придурок решил обниматься с банкой кофе, а не с ним, но хотя бы наполовину Сему прикрыть — уже того стоит. Ну и как наклонился, Вале блин на одно колено пришло присесть, слишком уж кто-то растишки мало ел. Зато эта рыжая гримаса того стоила. Ну до чего же Сема забавный, когда кривляется и не знает, куда себя деть. Вечно морщится, отводит взгляд в сторону. На самом деле особо не разглядеть — освещение на парковку за заправкой забыли провести. Только тусклый свет от фонаря где-то вдалеке да отблески от витрины магазина падали на лицо Семы, подсвечивая его рыжую гриву, растрепанную ветром, и покрасневший нос. Валя потянул руку и ткнул его слегка по носу, прежде чем подняться. — Не пизди, у тебя нос красный, как у оленя на новый год. Пей уже кофе. Сема прикусил губу и кивнул. Теплее, но будто бы уже не из-за зипки. Тем более она такая большая, что продувалась со всех сторон. Сема посмотрел на стаканчик в руках, на самом деле, ему ведь тоже запоминается лицо Вали. Довольная мордашка с легкой улыбкой, как песик, который ждет, когда его похвалят и погладят за ушком, спросив, кто хороший мальчик сегодня. Сема вздрогнул, вырвавшись из этой мысли и стукнулся лбом о его плечо. — Чего? Все еще холодно? Валя высвободил руку, а после резко обнял Сему за плечи и потянул к себе поближе. Так, что он чуть-ли не носом уткнулся ему в грудь и не обился кофе. — Пей кофе, он, наверное, уже остыл. Кофе-то, может и остыл, а вот Сема определенно нагрелся до мигрени. Он чувствовал как лицо горело и впервые был рад, что на улице так холодно, и что он такой карлик. Его даже и не видно за машиной и за Валей. Никто не заметит, как на самом деле он сгорает от стыда. Сема чувствовал себя странно. Как водитель, который всегда давил на тормоз, ехал не больше и не меньше — ровно шестьдесят. Аккуратно, предсказуемо, так, чтобы никто не пострадал. Всегда держал дистанцию. Всегда знал, где у него запасной выход. А потом оказался на пассажирском, в машине, в которой тормоз вырвали и давили строго на газ. И он сидит и понимает, что не хочет выпрыгивать на ходу. А знаете, что? К черту. Сема выпил чертовый раф и отстранился, чтобы выкинуть стаканчик в урну. Валя его не держал, понимая, что надолго эту бестию не хватит. Только подавлял в себе желание пошутить, почему Сема так голову низко держит, старость что ли уже до шеи добралась? — Поехали уже, а то мы иначе так никогда домой не вернемся. — Ага, — Валя открыл ему дверь, но заднюю, — Иди поспи лучше. Сема даже не спорил. Не среагировал на шутку. Просто правда послушно сел на заднее сиденье и был этому рад. Потому что этот день его определенно доконает. Слишком много событий, а ему не дают от них отоспаться и перезагрузиться. Некоторым нужно время. Семе нужно и время, и сон, и мозг в подарок. Сложно жить. Учебника как делать правильно никто еще не придумал, хоть и пытались. А Семе было жизненно необходимо его прочитать. Или к примеру учебник о том, что он вообще понимает в жизни. Сема правда уже не юнец, он давно перерос юношеский максимализм, только на смену его дерзкому характеру пришла опустошенность. Ему, если честно, ничего и не нужно было в жизни. В каком-то смысле, ему не нравилось, что о нем заботятся. И до одури нравилось одновременно. Он лежал с прикрытыми глазами и украдкой подглядывал за Валей. За тем, как он лениво стучит по рулю пальцами. Как включает поворотник и плавно перестраивается, даже не глядя в зеркала, делая вид, что чувствует дорогу. Как иногда проводит ладонью по лицу, будто устал, но не подает виду. Сема притворялся спящим. Лишь бы Валя его не трогал. Не выкинул какую-то тупую шутку, не съязвил или по-дурацки не улыбнулся. Не подошел бы снова так близко, чтобы можно было дышать одним воздухом. Потому что его хочется либо ударить, либо… Либо что? Сема не знал. Не был готов узнать.