The Second Torch

— Выглядишь, как ходячий мертвец.       Роман Торчвик, выдающийся вор-джентльмен, опустился за барную стойку и взял ром с колой, который ему налили. Чувствуя себя в этот момент не слишком выдающимся, он снял шляпу-котелок и с влажным хлюпаньем положил её на стойку. Свободная рука поднялась, чтобы тряхнуть волосами, и на плечи, как перхоть, посыпалась немного сажи и изрядное количество пота. — Я чувствую себя так же плохо, как и выгляжу, Джуниор. Поверь мне. — Бурная ночь? — спросил его старый друг и торговец информацией. — Ты и половины не знаешь. Всё должно было пройти гладко. Старик, пустой магазин, нас не меньше десяти человек, — Роман резко взмахнул рукой в перчатке. — Дело ведь проще не бывает, не так ли? Сущий пустяк. — Он оказался каким-то мастером боевых искусств? — Хотелось бы. Тогда я смог бы посмотреть на себя в зеркало и сказать, что я стал прологом для истории какого-то крутого парня, если бы это только было правдой, — он допил свой стакан и взял другой, бросив на стойку несколько льен. К сожалению, его собственные, так как он не унёс ни денег, ни праха. — Ты поверишь, что всех этих людей, которых я взял у тебя, отправила в нокаут ребёнок? Маленький ребенок! — Обучающаяся Охотница? — Я чертовски надеюсь на это, Джуниор, или в наши дни детей воспитывают по-другому. Какая-то соплячка, орудующая сверхкомпенсированным фермерским орудием с чёртовой снайперской винтовкой в придачу. Что это такое? Коса и снайперка? — Роман вскинул руки, словно прося ответа. — Где логика? Из всех видов оружия, которые можно было скомбинировать, почему именно эти два? Я что, отстал от жизни? Это что, теперь новая крутая фишка?       Джуниор рассмеялся. — Так, значит, этот ребёнок заставил моих людей убежать, а потом ты… что? Подрался с ней? Проиграл? — Тогда мне пришлось отложить всё на потом. У нас не было плана, и я понял, что сигнализация уже послала сигнал тревоги. Конечно, она догнала меня на крыше и заставила драться. Чёртова дура, — ворчал он, проведя рукой по лицу. — Я мог бы убить её. Казалось, что она вынуждала меня это сделать, но мне не нужно убийство в моём послужном списке, понимаешь? Чаще всего даже Охотники готовы тебя отпустить, чтобы проверить, в порядке ли пострадавшие. — Не уверен, смог бы победить её, при этом не убив? — Крошка. На вид — сплошная кожа да кости. Да и выбор у меня был невелик, особенно когда появилась Глинда, мать её, Гудвич. Конечно же, она окажется посреди Вейла в бог знает какой час за несколько дней до открытия Бикона. Почему бы и нет, а? — Роман вскинул руки вверх. — Почему бы, чёрт возьми, не оказаться посреди ночи именно там, где я дерусь? Может быть, учителю в Биконе просто спонтанно понадобился прах посреди ночи. Логично, да?       Если бы не Синдер, ему бы не удалось сбежать, и с этим нужно было смириться. Между ними не было никакой любви, но она крепко держала его за яйца, а теперь он пошёл и выставил себя дураком перед ней. Он уже ждал, что Синдер прибьёт за этот провал.       И то, что она этого не сделала, тоже не особо радовало его, поскольку это означало, что он ей всё ещё нужен и избавляться от него было ещё рано. Роман не очень-то верил в свои шансы в долгосрочной перспективе, но какие ещё были варианты? Он не мог отказать ей, и он не мог уехать из Вейла. Идти к белым шляпам тоже было бесполезно. И он давным-давно поклялся, что никогда не пойдёт просить помощи у Барта в Биконе. Только через мой труп, чёртов лицемер… — Похоже, тебе нужно ещё выпить, — сказал Джуниор. — У меня нет денег. — Правда? Тогда на этот раз за счет заведения, — Роман принял этот жест жалости, хотя и почувствовал, что этим его самооценка была задета, — Но знаешь, это действительно тёмные времена, когда даже вор-джентльмен не может оплатить свой счёт.       Так оно и было. Роман потягивал напиток, чувствуя себя разбитым с ног до головы и желая только одного — заползти домой и умереть под одеялом. Нео тоже ждала его, и у неё хотя бы не было голоса, чтобы поиздеваться над ним. Он был лучшим из лучших, печально известным, а теперь стал каким-то ничтожеством, эгоистичной сукой, угрожающей старикам, как какой-то мелкий грабитель. Любой человек может взять на мушку беспомощного мирного жителя.       И ему даже этого не удалось. — Чёрт возьми, Джуниор. Что со мной случилось? Я что, размяк? — Может быть, — сказал его старый друг без всякого сочувствия. — А может быть, мир стал жёстче, а ты оказался за бортом. Так бывает, Роман. Мы стареем, молодые приходят нам на смену, и вчерашние новости становятся сегодняшним мусором.       Роман скривился и отпил из бокала, поставив его на стол. — Ты, кстати, мой должник. — Что? — Роман оглянулся, слишком уставший, чтобы спорить. — Ты сказал, что это за счет заведения. — Я имею в виду людей, которых я тебе одолжил, тупица. Их арестовали. Мне придётся потратиться, чтобы освободить их под залог и подмазать несколько людей. Ты знаешь правила. Компенсация, если ты их теряешь.       Роман снова провёл рукой по волосам. Это была ещё одна плохая новость, которая была ему абсолютно не нужна, потому что он и без неё остался сегодня ни с чем. — Я принесу тебе твои деньги, — пообещал он и хлопнул рукой по козырьку шляпы-котелка, отчего она подскочила вверх. Он попытался поймать её и одеть на голову, но немного не рассчитал, и жёсткий ободок врезался ему в лицо. Близняшки захихикали над его несчастьем. Это было всего лишь очередным оскорблением.       Он вышел из клуба, засунув руки в карманы.

***

      Роман отпер дверь своей квартиры и вошёл внутрь, закрыв её за собой и стряхнув капли воды, которые насквозь пропитали его плащ. Погода испортилась неожиданно, что было вполне закономерно для его ночи. Смахнув пальто, он повесил его на стоящую рядом вешалку и сверху положил шляпу. Вытащив портсигар, он пошёл с ним в гостиную, где на диване, свернувшись калачиком, уже спала Нео. Наклонившись, он накинул на её маленькое тело одеяло и прошёл мимо потрёпанного дивана, прямо в спальню.       Квартира была небольшой. Люди думали, что такие воры, как он, должны быть сказочно богаты, но правда была в том, что богатство привлекало к себе внимание, и лучшие места Вейла не могли рисковать, принимая у себя преступника, даже за взятку. Только отчаянные домовладельцы знали, что не стоит задавать вопросов. Кроме того, даже если украсть товар на миллион льен, он будет стоить лишь десятую часть этой суммы, а припасы, прах и взятки стоили недёшево, не говоря уже о найме людей Джуниора.       Вейл был бы удивлен, узнав, что его самый известный преступник живёт едва сводя концы с концами. Постучав по портсигару, он полез внутрь и застонал, выудив оттуда размякшую сигару. Она отсырела. — Как обычно, — сплюнул он, швырнув её в угол. Он бросился на кровать, матрас заскрипел. — Что, чёрт возьми, со мной не так? Раньше я был кем-то. Был значимым!       Перевернувшись на спину, он открыл деревянный ящик рядом с кроватью и извлёк оттуда стопку газет. Нео безжалостно высмеивала его за это, и он бы первым сказал, что заслужил это, но у него была привычка хранить газеты, в которых рассказывалось о его подвигах. Это было постыдное и немного неловкое хобби — просматривать те случаи, когда он попадал на первую полосу, но нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своей работой. Перелистывая газеты, он ностальгически улыбался заголовкам. Печально известный вор снова наносит удар! Преступный гений ограбил Большой Музей Вейла! Роман Торчвик. Можно ли его поймать? Роман Торчвик провернул ограбление века!       Их было гораздо больше, но по мере того, как он их пролистывал, заголовки стали блекнуть и становиться менее драматичными. Примерно на полпути он перестал попадать на первую полосу, а дальше — только упоминания и сноски в конце газет. Его поимка снова попала на первую полосу — редкий момент гордости, побег — тоже, но он не смог оставаться в центре внимания больше недели или двух после этого.       Последняя газета, которую он удосужился сохранить, вышла целый год назад, хотя, возможно, его имя будет напечатано в завтрашнем номере. Вор-идиот проиграл девочке-подростку. Печально известный вор избит подростком. Вор, который не смог ограбить старика с десятью мужчинами.       Веселье угасло, и Роман позволил бумагам упасть обратно в ящик. У него даже не хватило духу выбросить их или разорвать на кусочки. Это была последняя связь с тем временем, когда о нём говорили в Вейле. Когда богачи трепетали, а женщины краснели, когда он избавлял их от ценностей. Когда он был у всех на устах, и весь мир знал его имя. Вор-джентльмен, Роман Торчвик. — Скорее, сучка Синдер, — сказал он, прикрыв глаза. — Я действительно так низко пал, не так ли? С вершины на самое дно. И теперь мне не хватает денег даже на то, чтобы заплатить за квартиру.       Он мог зайти в несколько магазинов, чтобы получить немного денег и несколько сигар, но это было всё то же самое. Очередной мелкое дело. С таким же успехом он мог бы поменять шляпу и пальто на чёрную балаклаву и пистолет. Синдер даже была бы рада, потому что тогда ей не пришлось бы постоянно вспоминать его имя, и она могла бы называть его безымянным болваном, как она, очевидно, о нём и думала.       Да и её сопляки могли бы посмеяться над изнемождённым стариком.       Но он мало что мог с этим поделать. Мир несправедлив, и можно быть либо на стороне победителей, либо на стороне проигравших. Пусть сложившаяся ситуация была унизительной и тяжёлой, но он её может пережить. Вот такая вот у него дерьмовая жизнь.       Дверь открылась, и Нео устало вошла внутрь, её разноцветные глаза блестели в темноте, когда она разглядывала его. Она была таким же хладнокровным убийцей, как и все остальные, гораздо хуже его во всех возможных смыслах, и всё же он всегда был неравнодушен к этой маленькой психопатке. — Привет, малыш, — он ухмыльнулся, — Ты не спала, потому что ждала меня, да?       Нео фыркнула и покачала головой, откровенно солгав, заползая на кровать и прижимаясь к его боку. Он никогда не задавался вопросом, почему ей так необходимо было спать вместе с ним, полагая, что это кошмары или травма, и оставляя всё как есть. Нео, похоже, ценила это. Он тоже был не из тех, кто отказывается от тепла под боком.       Не тогда, когда отопление было отключено неделю назад. — Кстати, у нас заканчиваются деньги, — сказал он. — Сегодняшний вечер был неудачным. Придётся сократить количество мороженого, — он почувствовал, как она напряглась, — Извини. Я постараюсь принести ещё немного, чтобы исправить ситуацию. Но это дерьмо на Синдер отнимает у меня всё время. Ты же знаешь, какая она.       Нео кивнула, положив голову на его плечо, но её горестный вздох был слишком громким. Он бы назвал её зависимость от мороженого детской, но как и в случае с отказом спать в одиночестве, он чувствовал, что в этом есть что-то гораздо более глубокое, чем на первый взгляд. Он всегда старался сделать ей приятное, но в своей неумелой манере.       Возможно, он был не очень хорошим опекуном или примером для подражания, но по крайней мере, он позаботился о том, чтобы она была модной малышкой. Это было лучшее, что он мог сделать, хотя Нео заслуживала гораздо большего. Может быть, ему удастся заложить Мелодик Каджел, чтобы получить хоть какие-то деньги. Даже если сейчас он не был знаменитостью, его старое оружие должно было вызвать интерес на рынке коллекционеров. В конце концов, у него была своя история. Посмотрите на меня. Я вынужден продавать свое оружие, чтобы свести концы с концами. Раньше я думал, что моё имя будут помнить веками после моей смерти, но его забыли ещё до того, как мне стукнуло сорок. Роман Торчвик, превратившийся в отца-одиночку, едва зарабатывающего на пропитание приемной дочери. Как пали сильные мира сего.       Роман закрыл глаза и пообещал стать лучше.       Ради неё.

***

      Банкомат сердито зажужжал.       Роман выругался, вынул карточку и достал из бумажника другую, чтобы проверить этот счет. На одном из них должны были остаться деньги. Позади него пожилая женщина постукивала тростью по земле, как и в случае с двумя последними картами, которые он вставил. Это раздражало обоих, и сейчас было не лучше.       Автомат просигналил об очередном пустом счете. Роман выругался и полез за другой карточкой.       Снова раздался стук трости.       Что-то в нём оборвалось. — Ты, черт возьми, шутишь? — прорычал он, надвигаясь на старуху. — Я знаю, что ты одной ногой в могиле, старая карга, но это не значит, что все остальные должны спешить за тобой!       Старуха огрызнулась. — Куда спешить? К банкротству? Признайся, у тебя нет денег. — Ты хоть знаешь, кто я, старая кляча?       Женщина оглядела его с ног до головы, и Роман выпрямился, натянув свою старую убийственную улыбку, которая приводила женщин в бешенство. Её лицо скривилось. — Почему я тебя должна знать? Ты просто безработный бомж. Найди работу, если тебе так нужны деньги, — сказав это, и уязвив его самолюбие, она прошла мимо него и заняла своё место у банкомата.       К его разочарованию, банкомат выдал ей деньги.       И Роман был не в том положении, чтобы отказаться от такого предложения. Старая сука задохнулась, когда он выхватил пачку денег из её рук, вырывая её из потрясенных пальцев со злобной ухмылкой. Он бросился бежать, не дожидаясь, пока она окажется охотницей, да ещё с ракетной установкой или чем-то в этом роде. — Вор! — крикнула она, когда Роман бросился прочь. — Вор! Остановите его!       Люди оборачивались, чтобы посмотреть, но не вмешивались. Они никогда не вмешивались. У большинства людей не хватало духу подвергать себя риску, и к счастью, на этот раз на его пути не оказалось невоспитанного ребёнка с косой. Роман нырнул в переулок, вышел из другого, потом ещё через один, пока не влился в толпу, направлявшуюся в туннели метро. С колотящимся сердцем он подсчитывал свои доходы. Жалкие две сотни льен — не более четверти необходимой ему арендной платы.       Но это было только начало. Мне придётся набить карманы и пригрозить нескольким людям, чтобы покрыть арендную плату в этом месяце, а в следующем мне придётся направить часть своих доходов на выплату Джуниору. В этом деле нужно иметь и поддерживать контакты. И это не считая той работы, которую мне поручит Синдер и за которую мне не заплатят, потому что она — сука с манией величия.       Предстоящий месяц обещал быть тяжёлым и бесславным. Снова грабежи праховых магазинов, снова угрозы старикам и воровство у старушек, получающих пенсию.       Роман приостановился и посмотрел на бумагу в своей руке так, словно она сейчас его лично оскорбила. — Раньше я прикуривал сигары от таких льен…       Старые добрые времена, когда денег было много, а молодой и амбициозный вор захватил власть в городе и сделал его своей сучкой. Тогда он вёл разгульную жизнь, обхаживал женщин, крал бесценный антиквариат и каждый раз выходил сухим из воды. У него были фан-клубы. Он знал об этом, потому что тайно вступал в каждый из них и проводил целые дни, наблюдая за тем, как люди его обожают.       Несколько раз он даже публиковал уничижительные комментарии в свой адрес, раздувая пламя и наслаждаясь той яростью, с которой преданные поклонники бросались на его защиту. Были даже фан-арты, чёрт возьми. Они его боготворили. Теперь эти сайты были пусты. Почти никаких комментариев.       Теперь его не узнавали. Люди в метро проходили мимо него. Ни один из них не остановился, чтобы выкрикнуть его имя в шоке, благоговении или страхе. Они даже не заметили его, и Роман Торчвик проскользнул в поезд, совершив своё второе преступление за день — не заплатив за проход через автоматические ворота.       От этого он не чувствовал себя более успешным.       Роман протиснулся вглубь вагона метро, столкнулся с мужчиной, достал из-под куртки пачку сигарет и, пробормотав извинения, сел. Сигареты были дешевыми, но он нуждался в никотине и вздохнул с облегчением, когда его тело ослабло. Кто-то рядом запыхтел и указал на знак «Не курить», но он проигнорировал его. Всё равно они должны были указывать на него. Ведь он был разыскиваемым преступником. Но никто не отреагировал на то, что среди них оказался некогда знаменитый человек.       Только мужчина, с которым он столкнулся ранее, пошевелился, похлопал себя по карманам и выругался, когда понял, что сигареты нет. Роман закрыл глаза и приготовился к поездке, надвинув шляпу-котелок на глаза.       Свиток пискнул, прервав этот момент. Синдер: «Нам нужно поговорить. Немедленно». Ух. Отлично…

***

— Роман… — Синдер, — ответил он, встав напротив нее, — Сегодня без сопляков? — Они в Мистрале, как и положено. Но тебе, похоже, повезло, что я оказалась рядом, чтобы спасти тебя от… ах, да, ребёнка, — её усмешка задевала за живое. — Где мой прах, Роман? — Работа идёт полным ходом. — Недостаточно хорошо. — Такие вещи не достигаются за один день, Синдер, — Роман засунул руки в карманы, попыхивая дешевой сигаретой. На улице было холодно, поздно, и ему хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, а не с этой сукой-психопаткой. — Ты хочешь, чтобы я крал в промышленных масштабах и прятал это всё в городе. Это займёт время, даже у такого человека, как я. — Мне начинает казаться, что правильнее было бы сказать «особенно для такого человека, как ты», Роман. Я думала, что нанимаю профессионального вора. Вместо этого я получила человека, которому помешал пятнадцатилетний ребенок. Это не внушает доверия. — Для меня это тоже было не совсем солнечно и радужно, и давай перейдём к одному вопросу — найму. Я не чувствую себя нанятым, особенно когда ты мне не платишь. У меня и так мало средств, а нанимать людей, которые помогают воровать прах — удовольствие не из дешёвых. Я бы не отказался, если бы мне дали некоторое количество льен.       Синдер цокнула языком, говоря этим ему всё, что он должен был знать о своих шансах получить от неё вознаграждение. Сука. Он заскрипел зубами, когда она насмешливо приблизилась к нему, протянула руку и коснулась его щеки. Он не шелохнулся, зная, что в этом случае она начнёт действовать агрессивно. Но то, что он стоял на месте, лишь подтверждало, что она обладает властью. Он проиграл, что бы он ни сделал. — Ты вор, Роман, — проворковала она, зажав его подбородок между указательным и большим пальцем. Синдер покачала головой, как будто ожидая этого, затем вырвала сигарету из его губ и, вспыхнув золотисто-желтым светом, сожгла её у него перед носом. — Ты должен быть более чем способен справиться со своими проблемами, и с любым, кто встанет на твоём пути. Этот ребенок, обучался он или нет, не должен был стать для тебя проблемой. Я знаю, что ты умеешь драться. — Я могу, — признал он, — но это не значит, что я это сделаю. От того, как я себя поведу, зависит, сколько усилий приложит город, чтобы меня остановить. Ограбление нескольких показывает, что я не так важен. Если же я ограблю или убью обучающуюся охотницу, ребёнка, за мной будут гнаться все Охотники и Охотницы Вейла, — он изо всех сил игнорировал её пылающий взгляд. — Не зря я направил кристалл праха к её ногам. Убить кого-то во время ограбления — худшее, что ты можешь сделать. Это дилетантство.       Да, он мог бы победить Красную в одиночном бою, если бы согласился на это, но какой в этом смысл? Она не была его целью, и всё, что он бы сделал, это подтолкнул бы Бикон или Сигнал к охоте на него. Он ожидал, что эта соплячка останется там, выиграв битву. А не будет гоняться за ним по лестнице и подвергать свою жизнь риску. Безрассудная девчонка. Если бы Синдер действительно удалось убить и её, и Глинду, то ему пришлось бы несладко. За ним бы охотился весь город, и за его голову назначили бы такую награду, что за ним лично бы пришёл Кроу Бранвен.       Оно того не стоило. — Я дала тебе работу, Роман. Мне нужен прах — больше праха, чем ты сейчас мне привозишь. Меня не волнуют ни оправдания, ни твои методы. Делай всё, что нужно, убивай тех, кого нужно. Если ты соберёшь прах в отведенный мною срок, у нас не будет проблем, — её рука снова схватила его за подбородок и опустила его голову. — Но если ты меня разочаруешь, я покажу тебе, насколько ты бесполезен, — прошипела она. Её глаза зловеще сверкнули, — И последним заголовком, который увидит твоё имя, будет реакция города на твой труп, найденный сожжённым и прибитым к ближайшему полицейскому участку. Ты всё понял?       Кровь Романа вскипела.       Но Синдер могла воплотить эту метафору в реальность и приготовить его изнутри. — Понял, — буркнул он, его челюсть болела от её хватки, — Я всё сделаю.       Синдер отпустила его, слегка подтолкнув подбородок так, что он пошатнулся в сторону. Эта небольшая демонстрация силы, казалось, забавляла её до безумия, а может быть, дело было в том, что его слабость возбуждала её. Возбуждала. Нео часто называла его самовлюбленным, но Синдер была еще хуже. Намного. — Проследи, чтобы так и было, Роман, и позаботься о том, чтобы решить свои собственные финансовые проблемы, пока ты этим занимаешься. Мне всё равно, как ты это сделаешь, главное, чтобы ты это сделал, — она оглянулась, её волосы прикрыли один глаз. — О, и это твой последний шанс, Роман. Разочаруй меня ещё раз или вынуди снова спасать тебя, и ты пожалеешь, что родился. Сейчас мне кажется, что я могу заменить тебя уличным бандитом и получить тот же уровень услуг.       Синдер со щелчком каблуков удалилась, оставив его в ярости выуживать сигарету, сминая её в руке. С рычанием он бросил сигарету на пол, раздавив её и достав другую. Он прикусил сигарету, но слишком сильно, оторвав основание и высыпав содержимое на грудь.       Эта высокомерная, извращённая, эгоцентричная сука.       Как же ему хотелось разбить ей голову. Он хотел сбросить её с высокого здания, отправив её с криками на смерть. Красная раздражала и мешала, но Синдер была в десятки раз хуже. К сожалению, она была также в десятки раз сильнее и вполне могла выполнить свои угрозы. — Раньше никто бы не посмел так со мной разговаривать, — ворчал он, доставая и прикуривая третью сигарету. — Нет, это не сойдёт ей с рук.       Путешествие по воспоминанием ему не помогло.       Он был измученным стариком. Бывалым. Прежний Роман Торчвик был энергичным Охотником, тренированным бывшим студентом Бикона, гибким, атлетичным и сильным, тогда как сейчас ему было тридцать два, и каждый новый год после двадцати пяти, ощущался им особенно остро.       Прошли те времена, когда приходилось пробираться в крошечные лазы и делать акробатические сальто. Теперь его спина болела, если он спал в неправильной позе. Прошли времена, когда он очаровывал женщин, залезая к ним в постель. Прошли времена, когда он сражался с лучшими в Вейле и завоёвывал себе имя и репутацию, несмотря на то что был всего лишь мошенником-одиночкой, окружённым могущественными бандами и семьями. Даже они уважали его. А сейчас?       Теперь у него была старая дружба с Джуниором, который поддерживал его, и запущенная квартира, которую он делил со спасенной им девочкой. Всё это было слишком. Роман приподнял шляпу-котелок и ещё раз провёл рукой по волосам, а когда вернул руку обратно, на чёрной перчатке блеснула белая прядь. — Белый волос? Этого не может быть. Я ещё не достиг среднего возраста! — и всё же он был близок к этому. — У меня ещё есть время, не так ли? Я не дряхлый старик. Я Роман Торчвик, мастер преступлений.       Жулик, которого никто не узнавал и на которого всем было наплевать. Ещё и опустившийся до воровства сигарет и грабежа старушек у банкоматов.       Ему всё ещё не хватало денег на оплату жилья. Я, наверное, смогу прокормиться, если проведу следующие две ночи, обчищая карманы пьяниц в ночных клубах. Поднять несколько кошельков с тех, кто собирается выйти на улицу с карманами, набитыми деньгами.       Крайне удручающая мысль. Это была территория беспризорных крыс.       Небольшой риск. Небольшое вознаграждение.       Идеальный вариант для такого потрёпанного старика, как он. — Нет. Я отказываюсь. Я… Я не потерял хватку. Я всё еще я. Роман Торчвик. Джентльмен-вор. Преступный гений. Я могу сделать лучше. Я буду лучше, — слова показались пустыми даже ему самому, но его это уже не волновало, — Я докажу это. Я докажу Синдер. Я докажу им всем!       Если он и собирался уйти, то это должно было быть сделано с размахом.       Это будет его последнее шоу.

***

      Дверь в их квартиру с грохотом распахнулась, и Нео подпрыгнула, выронив из рук последний кусок мороженого и пролив его себе на ногу. Она вскрикнула, беззвучно и испуганно, а затем согнула ногу назад, чтобы лизнуть собственный ботинок, как будто она была собственной рабыней в рабстве. — Нео! — прошипел Роман. — Не будь отвратительной!       По её глазам побежали слезы. — Никаких слёз! Сейчас мы купим тебе целую морозильную камеру, полную мороженого.       Слова заставили её остановиться, но маниакальное, почти отчаянное выражение глаз Романа немного обеспокоило её. Она пытливо наклонила голову, и он понял, о чём она спрашивает. Он всегда понимал. — Мы, моя дорогая Нео, — сказал он, поднимая её с дивана. — Собираемся добиться успеха. Мы оставим в прошлом наши проблемы с деньгами и начнём новую главу. Мы станем теми преступниками, которых должны бояться!       Роман взмахнул тростью, случайно задев люстру и вздрогнул, сгорбив плечи, когда вокруг них посыпались осколки стекла и лампочки. Когда хозяин квартиры не ворвался в дверь, крича на них, он немного расслабился. — Мы идём грабить банк! О… О, Боже. — Не смотри на меня так, Нео. Всё будет хорошо. Я гениальный вор, и у меня ещё всё впереди. Мы вдвоём захватим Центральный банк Вейла и унесём столько денег, что будем жить как короли! Мы попадём на первую полосу всех газет города!       У Нео закралось подозрение, что последнее для него важнее первого. Уф. Она знала, что должна была сжечь те газетные вырезки, о которых, как он думал, она не знала. Уф… — Почему ты на меня так смотришь? — надулся Роман, — Ты думаешь, что я не могу этого сделать. Ты думаешь, что я слишком стар, немощен и слаб, чтобы это провернуть. Не так ли?       Нео замотала головой и развела руками, отчаянно улыбаясь. Внутренне она кивала. — Я такой же ловкий, как и раньше! — врал он. Роман иногда с трудом вставал с кровати и постоянно жаловался на спину. — Просто подожди и увидишь. Я могу драться с лучшими из лучших, и они никогда не догадаются, что их сразило!       Нео протяжно вздохнула. Когда он был в таком состоянии, его было не остановить. Тридцать два года — слишком молодой возраст для экзистенциального кризиса, и всё же по-другому это назвать было нельзя. Роман был полон энергии, разворачивал бумагу, чтобы нарисовать план банка и составить план ограбления.       Это будет катастрофа, она просто знала.       Ну что ж.       Она должна была проследить за тем, чтобы её приемный папаша не попал в беду. Но, учитывая, что ему недавно надрала задницу пятнадцатилетняя девочка, она чувствовала, что это будет гораздо сложнее, чем кажется. — Хватит во мне сомневаться! — огрызнулся Роман. — Я — главный вор Вейла, ты же знаешь. — … — Я знаю, когда ты саркастически молчишь, Нео! — …