The Second Torch

      Роман раздумывал над тем, чтобы проигнорировать звонок и отправить её на автоответчик. Забавно было представить, как Синдер — а кто же ещё это может быть? — как его коварный записанный голос просит её перезвонить позже, либо высказаться в автоответчик. Однако он понимал, что и так уже перешёл черту, саботируя её план, и если он слишком явно покажет, что всё это было намеренно, а не просто забавное совпадение с его стороны, то она может попытаться убить его по-настоящему.       Это было бы плохо, потому что Роман намеревался жить вечно, если не в прямом смысле, то в умах людей и книгах по истории. А поскольку сам фестиваль Вайтела теперь числился в списке украденных им вещей, был чертовски велик шанс, что всё так и получится. Но он также намеревался прожить достаточно долго, чтобы увидеть эти книги и почитать их, а этого не случится, если Синдер зажарит его внутренности. — Доброе утро, — бодро произнёс он, — Какое славное сегодня утро! Чем этот всемирно известный вор может помочь тебе, Синдер? — РОМАН! — Да-да, это я. Как дела? — Ты вернёшь Колизей Согласия туда же, откуда ты его взял!       О, сразу к делу? Обычно Синдер любила отмазываться тем, что его поступок был просто глупостью, а не помехой её планам. Это был первый раз, когда она действительно признала, что он помешал ей. — Хм? Что ты имеешь в виду? — Роман начал прикидываться дурачком. — Мне нужен Колизей! — зашипела она. — Фестиваль Вайтела — НЕОТЪЕМЛИМАЯ часть моих планов! — Правда? Проклятье, вот блин, вот дерьмо.— Роман прищёлкнул пальцами. — О, виноват, Синдер. Я этого не знал, честно. — Он говорил излишне лениво, но она была слишком взволнованна, чтобы заметить это. — Ты не говорила мне о Колизее, поэтому я подумал, что тебе на него наплевать. Типа, когда ты использовала Белый Клык для прорыва, я подумал, что твои планы будут касаться… ну, только земли. — Нет, Роман. Они касаются в том числе и Колизея Согласия. — Проклятье! Какой же я идиот. — Он имитировал, что ударил себя по лицу ладонью. — Блин, теперь мне просто стыдно. Ты должна была сказать мне о своих планах, и я бы украл что-нибудь другое. А тут я пытался отвлечь их, чтобы помочь тебе! Я просто спросил себя, что может стать самым большим отвлекающим фактором. О, Синдер, мне так жаль.       Он пел невинным соловьём. — Проклятье, Роман. Просто верни Колизей на место — отдай его, или пусть его найдут, или потеряй его каким-либо образом. Не важно как, но мне нужно, чтобы Колизей вернулся под контроль Вейла. — Кстати, да-а-а-а-а… — Роман… — Я тут забыл кое-что сказать… — РОМАН! — Оказывается, держать такую штуку в воздухе очень и очень дорого, и Атлас, очевидно, поставлял много праха. Конечно, я уверен, что на Колизее его было много, но я управлял этой штукой в одиночку, а обычно ею управляет целая команда людей.       Роман перекатился на спину на диване, закинув ноги на подлокотник и стал имитировать накручивание телефонного шнура на палец. Синдер могла видеть только его лицо, и он постарался, чтобы оно выглядело сожалеющим. — Я побежал заправлять Колизей прахом, но из-за этого оставил его без пилота. А как ты знаешь, следить за дорогой надо даже тогда, когда ты находишься в сотнях метрах от земли. Глупо получилось, не правда ли? — ГДЕ. ЧЁРТОВ. КОЛИЗЕЙ?! — У вас там есть телевизор? По-моему, они сейчас делают репортаж об этом.       Конечно он знал об этом, ведь он сам и выложил местоположение Лизе Лавендер, которая сразу же ухватилась за эту информацию и выслала туда команду. Он не совсем лгал Синдер: он был всего лишь одним человеком и не мог одновременно пилотировать и заправлять Колизей топливом, но он мог не летать на нём, а посадить на том топливе, которое уже было заправлено в него.       Но тогда Синдер потребовала бы, чтобы он вернул его обратно, как она, собственно, и сделала, и тогда Атлас смог бы вернуть его к празднику. Этого нельзя было допустить. К тому же, очевидно, на рынке не было скупщика, способного за короткое время купить и спрятать целый летающий остров. На самом Колизее не было ничего такого, что он смог бы продать за дорого, разве что разобрать сам остров на части и продать.       На экране Лиза Лавендер была на лодке вместе со своей командой. — Мы ведём прямой репортаж с северного побережья Вейла, где в последний раз заметили Колизей Согласия, прежде чем он исчез с радаров. Поисковые группы уже направили на поиски, и мы только что получили подтверждение, что Колизей Согласия был найден! Сэр, мы можем получить комментарий?       Главный водолаз выглядел мокрым и слишком уставшим для такого дерьма, но в гидрокостюме, с маской на лбу и загубником под подбородком, он старался выглядеть как можно лучше. — Да, мы нашли Колизей, он приземлился на мелководье. Хотя это не совсем корректное заявление, потому что он достаточно большой, чтобы своим падением образовать собственное мелководье. На самом деле, если вы задержите дыхание и нырнёте, то сможете поплавать по стадиону. — Значит, Колизей в порядке? — В определённом смысле — да. Но очевидно, что из-за воды он сильно пострадал. — Можно ли его восстановить? — Мы думаем, что да. Сначала нужно будет вычерпать отсюда всю воду, потом достать на поверхность и высушить, затем заменить и починить все механизмы, но к этому моменту Колизей уже сможет летать на своих двигателях. Это гораздо проще, чем если бы нам пришлось сначала вытаскивать его из воды, что, откровенно говоря, было бы невозможно. — Это отличная новость! — сказала Лиза. — А сколько времени это займет, ведь фестиваль Вайтела уже не за горами?       Водолаз удивился такому вопросу. — Ну… некоторое время это точно займёт. Думаю, пару… — Дней? — перебила его Лиза. — Лет. Пару лет. И это в идеале.       Лиза сглотнула. — Ну, это наверняка значит, что в фестиваль этого года придётся внести некоторые… гхм, корректировки, да. Совет Вейла заявил, что фестиваль обязательно пройдёт, несмотря на попытки одного человека сорвать его, но у нас пока нет информации о том, что они хотят сделать. А теперь о погоде!       Роман выключил телевизор, радуясь своему успеху.       И в трубке раздался гневный рык Синдер, которая в ярости бросила трубку.

/-/

      Озпин живёт уже много тысяч лет, но за всё это время ему ещё ни разу не доводилось присутствовать на собрании в таком непринуждённом виде. Мэр Вейла, Копперсмит, был так же красен, как и его тёзка, и извергал столько пара, что хватило бы на кузницу. — Что ты можешь сказать в своё оправдание, Озпин?! — Хм? — Озпин поднял голову, потягивая кофе. — Я прошу прощения, но я не понимаю, в чём я здесь виновен. — Ошеломлённое молчание было ему ответом. — Мои обязанности — Бикон и его студенты, а также защита Вейла от Гримм. И, насколько я знаю, вторжения Гримм не было. Я думаю, за этот случай ответственен Атлас.       Джеймс напрягся. — А я считаю, что ответственен Вейл, — ответил он. — Хотя я согласен, что директор Озпин здесь не причём. Роман Торчвик — преступник. Разве мы не должны спросить мнение доброго министра полиции?       Министр по делам правопорядка вздрогнул. — Я… гхм… наш департамент явно недофинансирован. Как я уже говорил вам, кое-кто решил использовать большую часть бюджета на стимулирование экономики в рамках подготовки к фестивалю Вайтела. — Он повернулся к канцлеру. — Кажется, я протестовал против сокращения целой тысячи полицейских, которое мне навязали в прошлом году.       Все взгляды обратились к канцлеру. Женщина вспотела. — Эти сокращения были частью кампании по снижению расходов по приказу мэра Копперсмита, — сказала она, передавая горячую картофелину дальше. — Мне сказали сократить расходы на определённую сумму и не оказали в этом никакой поддержки. Я только подсчитываю цифры, господа, я не могу отвечать за то, что делают преступники.       Озпин с лёгким весельем наблюдал за развернувшимся перед его глазами цирком. Кто-то должен был стать козлом отпущения за этот провал, и они с Джеймсом сразу вышли из игры, предоставив политикам шанс самим решить, кто из них будет принесён в жертву народному гневу. В конце концов, всегда легче обвинить одного человека в какой-то катастрофе или экономическом кризисе, чем систему в целом. И, как это часто бывало, расплачиваться за это приходилось не тем, кто стоял на самом верху. Основная тяжесть ложилась на плечи какого-нибудь условного мелкого министра.       Но никто из главных не хотел, чтобы это были их мелкие, потому что, какими бы они ужасными людьми не были, они любили своих подхалимов и не хотели их терять. И кто бы из младших министров не стал «виноват» в этом, его начальник всё равно получит по шее за то, что вовремя не «поймал» его ошибку, пусть и не так сильно, как сам «провинившийся».       Политика. Озпин презирал её. Ранее он считал, что под его чутким контролем как короля мир станет лучше — не то чтобы абсолютная власть была хорошей идеей, но это было хорошей идеей, когда тот, у кого она в руках, использует её для общего блага. Положил он этой системе конец только тогда, когда один из его сыновей начал использовать доставшуюся ему власть в своих собственных корыстных интересах.       Ни один отец не должен был свергать своего сына в крестьянском восстании, но настоящий мужчина должен уметь признавать свои ошибки, а Озпин подвёл своего ребёнка, позволив ему стать безжалостным тираном. С тех пор Вейл решил, что демократия лучше. В принципе, так и есть, только с условием, что она будет придерживаться изначальной концепции, а не то, во что её превратили эти… корыстные идиоты.       Возможно, проблема была не в системах. Возможно, проблема была в людях. — Что ж, надо что-то решать с турниром, — сказал Копперсмит, перекрикивая шум. — Я уже пообещал, что он будет продолжаться, значит, так тому и быть. Может, проведём его в Биконе? — У Бикона нет столько ресурсов, чтобы обеспечить безопасность такого количества людей, — быстро вмешался Озпин. — Нам пришлось бы перевозить десятки тысяч людей через Изумрудный лес. Для Гримм это будет зовом на шведский стол. — У Атласа есть запасной?.. — с надеждой спросил мэр.       Джеймс приподнял бровь. — Запасной летающий Колизей?.. — Вы… можете сделать?..       Мрачное выражение лица Айронвуда говорило само за себя. Атлас, естественно, мог запустить производство ещё одного Колизея, но сама идея о том, что они смогут построить его за пару дней была смешна, не говоря уже о тех миллиардах, которые будут затрачены для этого. И что-то Айронвуду подсказывало, что Вейл не станет платить за второй Колизей, когда они ещё первый, якобы, потеряли.       Хотя Вейл мог возразить — и в некотором смысле справедливо, — что Атлас был ответственен за защиту Колизея. На данный момент это был дипломатический вопрос. Атлас обвинял Вейл в том, что он не разобрался с Торчвиком, а Вейл обвинял Атлас в том, что он не остановил Торчвика, и ни одна из сторон не хотела обострения, потому что союз Атласа и Вейла был слишком ценен как в военном, так и экономическом плане. В результате на публике было много разговоров о «крепких связях и прощении», а в частном порядке — о «некомпетентности и возмещении ущерба».       И, конечно, вопрос о фестивале Вайтела — ведь если его отменить, то все приехавшие потребуют возврата денег, гостиницы окажутся не у дел, а город впадёт в рецессию, и так далее, и тому подобное. Фестиваль укрепил экономику, но его отмена могла так же легко разрушить её.       Хуже того, кофе был без кофеина. Озпин зевнул и оперся локтем о стол. — …отмените золотую статую Торчвика, которую мы заказали. Да, мы начали её делать. В финансовом плане статуя выгодно отличается от целого Колизея, но теперь сделка сорвалась. Слушайте, нам придётся провести фестиваль здесь, в городе. Может, освободим парковку? Уверен, мы сможем сделать временные трибуны. — Но это разочарует людей. — Это произойдёт в любом случае! Если только ты, дорогуша, не хочешь экипировать всех в акваланги и отправить поплавать под водой. Генерал Айронвуд, мы можем повторить условия турнира?       Брови Джеймса поднялись ещё выше. — Вы имеете в виду наши планы по созданию системы рулетки для определения типа арены? — Да. — Только если вы не хотите, чтобы мы превратили часть вашего города в пустыню, другую — в лёд, третью — в разрушенный город и так далее. — Он говорил медленным тоном, каким IT-специалист объясняет пенсионеру проблему с компьютером. — Не думаю, что это возможно. Или что это вообще хорошая идея. — Разве мы не можем импортировать немного снега и бросить его на землю?.. То же самое с песком для пустыни?       Джеймс выглядел так, словно хотел задушить того, кто это спросил. Озпин рассмеялся бы, если бы ситуация не была такой плачевной. Лиза Лавендер уже просила у него интервью, как будто он вообще был в этом замешан. Озпин видел весёлые сны, пока крали Колизей, и с удовольствием продолжил бы их просмотр, если бы не Джеймс, выломавший его дверь и кричавший раненой белугой. — Совет может поступить так, как сочтёт нужным, — сказал Джеймс, снимая с себя всю ответственность. — Если позволите, мы с Озпином должны проинформировать наших студентов об изменениях и убедиться, что всё в порядке. — Да! — сказал Озпин, поддерживая бредни Джеймса, если это означало побег с этого собрания. — Мы должны это сделать, чтобы избежать паники среди студентов. Мы надеемся, что Совет делает всё, что в его силах!       Конечно, это была ложь, и они все это знали.       Когда они вышли и двери закрылись, Джеймс закрыл лицо ладонями. — Это превратится в цирк, — сказал он. — Они хотят воссоздать сложнейшую технологию изменения арены за счёт… песка и снега! Боже, они собираются засыпать арену песком из вёдер, привезённых из Вакуо! А потом ещё засыпать это всё снегом… Это будет самый тупой и смешной фестиваль за всё существование фестиваля Вайтела. — Могло быть и хуже. — Каким образом?! — Это могло произойти в Атласе.       Джеймс обдумал этот ответ. — Ладно, ты прав. Я лучше сгорю на солнце, чем буду сидеть и пытаться вразумить Совет Атласа. Но Вейл станет посмешищем. Тебя это устраивает? — Нет, но я выживу, не переживай. Или не выживу, и Глинда будет управлять Биконом, пока я не вселюсь в новое тело. — Озпин мог позволить себе расслабиться, ведь он сохранит контроль над Биконом, что бы ни случилось. — Как твои люди отнеслись к этому?.. — Плохо. Они отстранены от работы на время расследования. Я делаю всё возможное, чтобы их не сделали козлами отпущения. Роману удалось достать секретную информацию и подделать мой голос, но с нашей стороны не было никаких утечек. Совет не позволяет нам выяснить, не произошла ли утечка от них, а это как никак признание вины. — Хм… — Озпин обычно не поощрял паранойю Джеймса, но в заявлении, что Совет Вейла был сборищем раздолбаев, не было паранойи. Это был общеизвестный факт. — Честно, как бы это не было стыдно говорить, эта ситуация в определённом смысле сыграла нам на руку. Она отвлекает людей от недавнего взлома и смертей, что произошли в ходе прорыва.       Это было ужасно, но хорошо в циничном смысле, поскольку означало, что действия Белого Клыка не смогли получить огласки, которую он так отчаянно хотел. Интернет-пространство заполонили мемы, а Торчвик был увековечен в форме мема на вершине Колизея Согласия. Таракану, должно быть, это нравилось.       Но, если рассуждать реалистично, то лучше пусть Вейл смеётся с мемов, чем Белый Клык подорвёт Колизей. Всё могло быть гораздо хуже: Торчвик мог пробраться на борт, чтобы заложить бомбы, которые могли обрушить Колизей и убить всех, кто на нем находился.       Однако, Озпин не станет пожимать Торчвику руку.       Особенно, когда у этого засранца в руках всё ещё лежит его трость!

/-/

      Руби не знала, что и думать обо всем сказанном. Вайсс быстро поделилась своим мнением, и Блейк в кои-то веки согласился с ней, но они оба были настроены против Белого Клыка и Торчвика и не были в такой ситуации, как она.       Люди называли её тупой, и Руби вполне понимала, что является не самой умной девушкой на свете, но она знала, что была бы мертва, если бы Торчвик не вмешался в инциденте Горы Гленн. Белый Клык действительно собирался убить её ради записи казни, пока он не пришёл, не спас её, не обругал, а затем, вполне очевидно, позволил сбежать.       Конечно, может быть, он сделал это ради того, чтобы избежать наказания, — так говорил Ублек. Он сказал им, что хоть Роман и с виду выглядит уверенным в себе преступником, в душе он был трусом, который старался избегать смертей или тяжёлых увечий у своих жертв, чтобы после его неизбежного заключения под стражу, ему не влепили максимальный срок. Его уже несколько раз ловили, но никаких обвинений, кроме грабежа, ему не предъявляли.       Но разве это не указывает на то, что здесь что-то не чисто?       Торчвик вскользь бросил намёк, что кто-то дёргает его за ниточки.       Вайсс назвала его дурацким пижоном, Блейк заявила, что он сбил Белый Клык с праведного пути, а Янг просто хотела набить ему морду за то, что он привязал её младшую сестру к стулу. Руби же просто хотела, чтобы он перестал называть её «Красной» и, возможно, доказать, что она действительно может быть достойным заклятым врагом. Просто её последние стычки с ним были не самыми удачными.       Ей было пятнадцать, ясно? Ошибки случаются. Но это не значит, что она была плохим заклятым врагом… — Я в шоке от того, как плохо некоторые люди это воспринимают, — сказал Жон, садясь за стол вместе с ними. — Типа, я понимаю почему, но это ведь не конец света!       Его команде на всю эту ситуацию было по большей части наплевать. Пирра даже выглядела довольной, но для неё турнир был пустяком. Но помимо неё здесь было много людей из-за границы, которые приехали сюда участвовать в турнире Вайтела. И у некоторых из них это было первой и последней возможностью.       Особенно Руби было жаль лидера группы Меркури и Эмеральд, которую, судя по всему, положили в медпункт из-за неожиданного нервного срыва. Печально, что некоторые люди принимали всё слишком близко к сердцу. Может быть Руби стоит побыть хорошей подругой и взять из библиотеки книжку по самообладанию? Даст ей почитать, чтобы она научилась справляться со стрессом. — Вайсс и Блейк злятся потому, что думает, что если бы мы поймали Торчвика, то такого бы не случилось, — объяснила она команде JNPR. Когда ее команда впадала в ярость, команда JNPR всегда была тихой гаванью мира и спокойствия. Даже когда Пирра была настолько явно влюблена в Жона, она всё равно пустила её пожить в их комнате.       Может быть, она знала, что Руби не будет пытаться заарканить Жона, а может быть, она была не так невосприимчива к щенячьим глазкам, как хотела показать. Руби не могла ничего поделать с тем, что Жон вёл себя, словно старший брат. А если прищуриться и смотреть в другую сторону, то его можно было принять за Янг. — А Янг? — спросил Рен. — Просто хочет врезать ему за то, что связал меня, хотя и не убил. — Он вор, — сказала Нора. — Я думаю, что выкрасть тебя было для него самим собой разумеющимся, но убивать он бы тебя не стал. — Если бы не он, то меня убил бы уже Белый Клык, — пробормотала Руби. — Но Блейк считает, что конечно же, именно он сбил Белый Клык с пути.       Жон неловко улыбнулся. — Это ведь хорошо, не так ли? Закоренелые террористы, ставшие мелкими преступниками, это вполне себе положительный момент.       Может и так, хотя Руби считала, что было бы ещё лучше, если бы эти фавны стали продуктивными членами общества, либо сражались с Гримм. С другой стороны, Руби не так уж хорошо знала о том, через что пришлось пройти фавнам. Жизнь на Патче была хорошей, даже несмотря на потерю матери. — Всем внимание! — сказала Глинда Гудвич, вошедшая в столовую. Занятия на сегодня были отменены, так как учителя пытались понять, что же, чёрт возьми, будет с фестивалем. — Я рада сообщить вам, что турнир будет проведён в любом случае. — В голосе мисс Гудвич не было слышно радости. — Поэтому вам выдастся возможность представить свою команду и академию в новой обстановке. Фестиваль будет проходить на крупнейшей спортивной арене Вейле — ВалеО Арена.       Руби знала об этом стадионе, вроде бы там проходили какие-то спортивные соревнования и музыкальные концерты звёзд, но сама там никогда не была. Звучит, конечно, не так круто, как огромный летающий Колизей, но там будут трибуны для зрителей и свободная арена посередине, на которой они смогут сражаться. Так что это не сильно отличается от того, что планировалась ранее. — Но из-за отсутствия должного оборудования, мы просим студентов… — Глинда тяжело вздохнула. — Немножко сдерживаться во время турнира.       И вот оно, то, что заставило всех застонать. Колизей Согласия был не просто огромной трибуной и ареной. Это был специально созданный стадион, способный защитить обычных зрителей от последствий применения особо опасных видов оружия и Проявлений. Арена была сконструирована так, чтобы быстро менять платформы арены, потому что обычный бой мог оставить на платформах огромные дыры. А если добавить сюда ещё и гранатомёт Норы, то ситуация лишь усугубится.       На спортивном же стадионе ничего такого быть не может, и теперь целый ряд команд были несправедливо сильно ограничены за то, что их метод борьбы был слишком разрушительным. Из толпы студентов поднялся хор освистываний, вскоре достигший какофонического уровня. — Довольно! — рявкнула Глинда. — Если вы так хотите драться на Колизее, можете смело надевать купальники и идти доставать его со дна на берег! Есть желающие? Нет? Я так и думала! Мы не виноваты, что огромный летающий стадион украл какой-то кретин во фраке! — Ноздри Глинды гневно раздувались. Судя по крикам и оскорблениям, утро у неё выдалось тяжёлое и теперь любой, кто посмеет встать у неё на пути, будет страдать. — Если у вас нет конструктивных предложений, то я оставлю вас наедине с едой. Всем доброго дня.       Никто не осмелился даже дышать, пока она не вышла из столовой. — У кого-то паршивое настроение, — хмыкнула Янг, но при этом она сказала это шёпотом. — Мы должны найти и остановить Торчвика, — решила Блейк. — И каким образом это исправит сложившуюся ситуацию? Его поимка не вытащит Колизей магическим способом на берег. — Но что, если следующим он украдёт ВалеО Арена? — Эм… эта штука буквально вмонтирована в землю. Ему пришлось бы украсть целый кусок Вейла, так что я не думаю, что это возможно.       Блейк скрестила руки. — Я на сто процентов уверена, что про Колизей говорили точно так же. И что мы видим? — Послушай, — сказала Руби. — Я понимаю, что ты ненавидишь Романа больше всех здесь, но учителя убьют нас, если мы снова пойдём устраивать неприятности. Пожалуйста, не начинай…       Речь Руби прервал пронзительный крик. — РООООМААААН!       Буквально все в столовой сейчас наблюдали за тем, как Синдер Фолл закричала, а затем упала в обморок во второй раз за день. Товарищи по команде подхватили ее на руки и, извиняясь перед остальными, унесли. Если быть точными, двое из них. Черноволосая просто наблюдала за происходящим и ухмылялась, попивая молочный коктейль. — Поправка, — сказала Руби. — Я думаю, Синдер сейчас узурпировала твой титул человека, который ненавидит Романа больше всех на свете. — Ага… — Даже Блейк была удивлена этим. — Я, конечно, ненавижу его, но это уже второй её нервный срыв за день. Бедняжка, походу, очень сильно ждала турнира.