The Second Torch

      Роман никогда не планировал играть в героя. Герои умирали рано и быстро забывались толпой после нескольких грандиозных речей. Хуже того, публика обожала обливать героев грязью и низводить их до уровня смертных, будь то скандал или просто несоответствие возложенным на них ожиданиям. Злодеи никогда не сталкивались с этим. Их осуждали и высмеивали, но люди их любили — когда они не были чудовищами. Если бы перед Романом встал выбор: быть богатым и знаменитым злодеем или очередным сломленным героем, он знал, что выберет.       Но он также не собирался играть роль массового убийцы. Бегство после того, как его увидела Лиза Лавандер, выставило бы его соучастником, и люди пришли бы к выводу, что он шастал тут, на ярмарке, чтобы передать информацию о ней Белому Клыку. Всё то хорошее, что он сделал для укрепления своей репутации, мгновенно обратится в пепел.       Поэтому, нахмурившись, Роман шагнул к Лизе и прокрутил в руках украденную трость. — За мной, — процедил он. — Чёртовы террористы. — Они собираются убивать невинных людей! — прошептала Лиза. — Ты обязан сделать что-нибудь! — Обязан?.. — спросил он, а потом заметил в её руках включённую камеру. Журналист всегда пытается снять шокирующие кадры, даже в разгар трагедии. Он был уверен, что такие люди, как она, записали бы и свою смерть, если бы была такая возможность. — Тц, ладно. — Опять же, если он сейчас отступит, его репутация получит серьёзный удар. — Боюсь, сегодня я буду действовать менее тонко и стильно. — Он стянул с себя толстовку и пожалел, что не захватил с собой своё любимое пальто. — Но приходит час, а с ним и вор… — Меньше слов, больше дела!       Вздохнув, Роман побежал вперёд, стараясь передвигаться не так быстро, чтобы Лиза могла поспевать за ним. Нео шла впереди него, не заботясь о том, чтобы попадать в объектив камеры. Она запихнула себе в рот остатки сахарной ваты, затем облизала острую деревянную палочку, и прокрутила её меж пальцев, сменяя хват, будто бы держала нож, а не обычную шпажку. Несмотря на то, что она была тонкой и явно не особо крепкой, Роман не сомневался в том, что скоро эта палочка окажется в глазу какого-нибудь фавна. — Ко мне! — крикнул он вслед убегающим мирным жителям. Немного лжи не помешает. — Я охотник! Все бегите за мою спину! Я прикрою ваш побег!       Его услышало достаточно много людей, пусть и не все, и они беспрекословно подчинились ему. Матери и отцы несли своих детей на руках, а пара подростков даже несла на себе бабушку. Роман спокойно шёл мимо них, пока они бежали ему за спину, его глаза бегали по округе в поисках фанатиков в масках.       И его поиски не продлились долго.       К счастью, если в этой ситуации вообще было уместно говорить такое, они не использовали огнестрел. Пронести его было сложнее, чем холодное оружие, а Белый Клык в последнее время ещё и потерял некоторое количество праха благодаря действиям одного неназванного красавчика. Из-за того, что украденный ими прах был возвращён властям, они остались без денег и боеприпасов, так что не было ничего удивительного в том, что три фавна в тупую преследовали отца с кричащей девочкой на его руках. — Достаточно, — сказал Роман, заступая за мужчину, когда тот пробегал мимо. Он взмахнул тростью в изящном пируэте и опустил её вниз, а затем стал опираться на неё обеими руками, слегка подогнув одну ногу. Это была отработанная поза, и хотя без его излюбленной шляпы и пальто она смотрелась куда менее эффектно, ему пришлось довольствоваться тем, что у него есть. — Джентльмены — хотя я сильно сомневаюсь, что вас так можно называть — вы, похоже, перепутали ярмарку с маскарадом. Или вы сбежали из циркового шатра? Боюсь, что даже клоуны выглядят более устрашающе, чем вы. — ПРЕДАТЕЛЬ! — прорычал один из них, указывая на него пальцем. — Предатель? Я? Но я же не фавн, каким образом я успел стать частью вашей весёлой компашки отбитых фанатиков?       Не мешало бы прояснить этот момент для Лизы и её будущего новостного выпуска. К тому же Синдер вряд ли станет винить его за это, поскольку он был абсолютно уверен, что этого вообще не должно было случиться. — УБИТЬ ЕГО! — дал команду фавн. — А можно мне тоже подрессировать? Сидеть, мальчик! Сидеть!       Роман метнулся к ним и, низко пригнувшись, хлестнул тростью им по коленям, выбивая почву из-под ног. Оружие, может быть, и было тонким, но Озпин явно постарался, создавая его для него, и оно держалось достойно. Двое из фавнов упали, присев, как он и командовал, а третий, споткнувшись, попытался всадить топор в череп Романа. — Не так быстро, приятель! — Роман поймал топор за кромку лезвия, напитывая руку аурой, чтобы удерживать его в своих пальцах. Да, он мог бы спокойно увернуться, но он не для того так долго тренировался, чтобы теперь скрывать свои навыки. — Острое детям не игрушка. — Он ударил фавна коленом в промежность, чтобы тот ослабил хватку, выхватил топор из его рук, а затем взмахнул им, ударив фавна рукояткой его же топора по горлу. — Но так как ты уже взрослый мальчик, то держи свою игрушку обратно!       Фавн, хрипя, упал навзничь, с трудом переводя дыхание.       Двое других снова начали двигаться, один из них сделал выпад мечом, всё ещё стоя на коленях. Не самая лучшая идея. Задним умом все понимали, что драться, имея более высокую позицию, удобнее. Но те, кто не привык к реальным сражениям, не понимали, насколько неприятно сталкиваться с противником, который эту более удобную позицию занимал. Роман же наглядно это продемонстрировал: он отбил тыльной стороной руки слабый выпад меча, впечатав с размаху кулак в лицо идиота. Маска разлетелась в дребезги, вместе с носом парня.       Идиот номер три попытался прорваться мимо Романа к Лизе, почему-то решив, что это неплохая идея, повернуться спиной к человеку, который так легко вырубил его двух друзей. Лиза вскрикнула, её крик продлился дольше, чем Роману понадобилось времени, чтобы резко развернуться и треснуть идиота тростью по черепу, отправив его, со стоном, спать. — Лиза? Неужели ты всерьёз подумала, что три террориста смогут меня одолеть? — Н-нет, — солгала она. — Н-но… эм, а где твоя подруга?       Нео? О, она сидела на очень несчастном фавне, снова и снова протыкая его своей деревянной шпажкой. И она, и шпажка, и фавн, если честно, были уже в крови. Неловко рассмеявшись, Роман приобнял Лизу за плечо, отводя её в сторону и не давая ей повернуться, чтобы посмотреть — или повернуть камеру. — О, она прикрывает наш тыл. Не стоит беспокоиться. — Или стоит. Может, Нео и не заботилась о своей репутации, зато он заботился. И, как всегда, он должен был присматривать за бедной маленькой убивашкой. — Но нам нужно спасать невинные жизни, Лиза. Правда ведь? И где охотники, кстати? За что мы все платим налоги, а? — Ты платишь налоги?.. — Я плачу налоги, покупая вещи в магазинах.       А покупал он что-либо редко. В основном это были сигары. Он мог бы грабить и их магазины, но тогда бы это привело к падению их прибыли, и у них не стало бы хватать денег, чтобы производить такие прекрасные сигары. Не стоило так попусту разорять единственный приемлемый магазин сигар, так что это было одно из редких мест в Вейле, где он никогда не воровал. И ещё старушка-прачка, которая чистила и ремонтировала его пальто. Чудесная женщина. Слепая как летучая мышь, она никогда не узнавала его, но всегда приглашала его на пироги, когда он отдавал ей пальто, чтобы она зашила его. — А подоходный налог?.. — спросила Лиза. — Ну, я… о, смотри! Террористы! Мои извинения, Лиза. Долг зовёт.       Проскальзывая между спасающимися бегством людьми, Роман вырубал фавнов налево и направо. Они, если честно, были покрепче тех, с которыми он столкнулся в Горе Гленн, но не стоит забывать, что он бывший охотник. Возможно, они и были лучше обучены, или являлись ветеранами, но они преимущественно боролись с полицейскими и прочими госструктурами, либо с ЧОП, которые нанимала ПКШ для охраны своих шахт, но они и рядом не стояли с Гримм. Разница в их навыках была ещё слишком колоссальной, чтобы они смогли доставить ему проблемы, но из-за их количества ему приходилось действовать более аккуратно вместо того, чтобы прокладывать себе путь вперёд грубой силой.       Однако, убивать невинных людей их научили сносно, доказательством чего были трупы, которыми они усеяли всю площадь ярмарки. В основном, женщины и мужчины, но были и дети. Последних было немного. Похоже, взрослые отдали свои жизни, чтобы дать детям возможность спастись, как и положено хорошим родителям. Роман был достаточно эгоистичен, чтобы не испытывать к ним особой жалости, но вся эта картина его всё же задевала.       Замените это яркое открытое пространство тесным тоннелем, и это бы даже смогло спровоцировать определённые воспоминания. Белому Клыку это не понравилось бы. Когда-то давно его яркая внешность пряталась под безжалостной эффективностью.       Но безжалостная эффективность была нефотогенична, поэтому он запрятал её глубоко в себя. — Посмотри на себя, — сказал он фавне в маске, обезоруживая женщину и хватая её за горло. — Не более чем дикое животное, набрасывающееся на людей, потому что сама несчастна. Неужели ты думаешь, что изменишь этим что-то? — Роман метнул её в другого фавна, повалив обоих на пол. — Думаешь, это поможет другим фавнам? Сомневаюсь. Вашей правящей верхушке необходимо обратиться за помощью к специалисту по связям с общественностью. — Человеческая мразь! — Ну, в чём-то ты права, моя дорогая. — Роман пнул её по лицу, вырубая. — Но полуправдой не выиграешь. — РОМАААН!       Услышал вор знакомый голос, прежде чем Красная остановилась перед ним. Сопля уже успела выхватить свой садовый инструмент — косу, которую он, кажется, впервые был рад видеть. Её красный плащ пафосно развевался за её спиной, когда она остановилась. — Красная. — сказал он, кивая в приветствии.       Она опустила косу. — Подожди… ты не на их стороне?..       Похоже, она всё-таки решила осмотреться, прежде чем делать выводы. Тот факт, что он стоял одной ногой на поверженном враге, вполне очевидно говорило о его намерениях. — Ты же знаешь, как это бывает, Красная. Пришёл на ярмарку с приёмной дочерью повеселиться, а тут эти идиоты. И, похоже, не одни, — Роман кивнул на фавнов, окруживших их. — Биться бок о бок рядом с заклятым врагом? Не сказал бы, что ожидал такого. — А если с другом? — улыбнулась Руби. — Фу! Нет! Давай без этого дерьма. — Роман изобразил рвотный позыв. — Не хватало мне ещё этого детского бреда про волшебство и дружбу. — Эй! Я хотела показаться крутой! — Да? Тогда поздравляю, это полный кринж. Потренируйся в следующий раз перед зеркалом, мелкая зануда. — Ч-что?! Это не кринж! Ты — кринж! — Как по-взрослому… — ДЕТИ! — закричала Лиза, когда члены Белого Клыка начали приближаться к ней. — ПЕРЕСТАНЬТЕ СПОРИТЬ И ПОМОГИТЕ УЖЕ!       Ах, да. Белый Клык. И камера, как он мог забыть. Роман бросился назад, чтобы спасти камеру — и Лизу, конечно же, — и врезался в группку Белого Клыка, а Красная бросилась вперёд, чтобы расправиться с остальными. Эти фавны от прошлых ничем не отличались, и разлетались одинаково легко, как перед ним, так и перед пятнадцатилетней девочкой.       Именно из-за этого Роман считал, что стоило обучаться на охотника. Понятно, что всегда найдётся кто-то сильнее тебя, но быть побеждённым пятнадцатилетним ребёнком — это позор. А поскольку дети обучались на охотника, то стоило быть готовым к ним. — Ваш герой пришёл на помощь, — пропел Роман, приобняв Лизу одной рукой. — А с остальными, похоже, разобралась Красная. Занятно, что она используют косу и снайперку для не смертельных ударов. Не то чтобы у неё нет навыков, но всё же… расточительно. Если нужно обезвредить кого-то без вреда для здоровья, то можно прикрутить на косу электрошокер. — Я закончила! — Браво. — похлопал в ладоши Роман, снова приобняв Лизу одной рукой. — А могу ли я поинтересоваться, где твоя команда? Нам помощь не помешала бы. И ещё, наверное, я бы не хотел, чтобы твоя кошачья подружка снова набросилась на меня без всяких оснований. — Блейк бы… ладно, она бы набросилась на тебя. Но они у входа. Я успела проскочить, а они там создают оцепления, чтобы вывести гражданских вместе с другими студентами. Я пришла, чтобы спасти остальных. — Прямо героически. — Ну да… я бы хотела быть героем, как моя мама.       Фу, сентиментальность. Роман решил пресечь это на корню. — Тебя, кстати, снимают на камеру. Напоминаю, что потом эта запись будет крутиться по всем новостным каналам Вейла.       Он указал на свиток в руке Лизы, который Красная заметила только сейчас. Предсказуемо, она тут же покраснела, оправдывая своё имя, и заёрзала, теребя свою юбку, внезапно став в тысячу раз менее уверенной, чем была.       Это хорошо. Нечего перетягивать на себя драгоценное внимание. — Помогите! Помогите, пожа…       Оператор одного из аттракционов упал на колени, его голова полетела с плеч, разбрызгивая кровь и катясь по земле. Лиза начала задыхаться, дрожа, а Роман нахмурился. Красная, к её чести, держалась стойко, и не колеблясь, направила косу в ту сторону. Её выучка брала верх, даже когда она сама справлялась с шоком.       Фавн, ответственный за это, взмахнул своим багровым клинком, смахивая кровь, и вышел из-под ярких палаток. Его чёрные ботинки и костюм выглядели почти полной противоположностью белому стилю Романа. Его красные волосы были зачёсаны назад, обнажая небольшие бычьи рога, а угловатая маска выглядела более индивидуальной, нежели у остальных членов Белого Клыка. — Извините, — начал он тихим и угрожающим тоном. — Я вас прервал? — Вовсе нет, — ответил Роман, поскольку все остальные стояли в шоке. — А, дай угадаю. Хмурое лицо, окровавленная одежда, нападает на беззащитных. Ты, должно быть, Адам! Надо же, я многое о тебе слышал. — Роман отошёл от Лизы, оставив между ними достаточно места, чтобы он мог свободно двигаться. — И последнее, что я слышал — это то, что ты вёл сражения с Атласом и их болванчиками. Что случилось? Неужели всё пошло так плохо, что ты вернулся к расправам над мирными жителями?       Адам фыркнул, указав кончиком клинка прямо в его сторону. — Меня не интересуют театральные постановки. — Возможно, именно из-за этого Белый Клык и не возымел успеха. Если бы вы больше времени уделяли шоу и вкладывали в него правильный смысл, то и гляди, ваша маленькая разношёрстная группа могла бы привлечь больше аудитории. А так, вы остались всего лишь бандитами-головорезами. — Хватит. — Адам сделал выпад вперёд. — Сдохни, как псина, которой ты и являешься.       Никаких разговоров, да? Так не пойдёт. Роман отступил назад, увеличивая расстояние, и взмахнул тростью, отражая удар. В отличие от остальных, Адам не растерялся и сделал идеальный мулине, чтобы отвести меч назад и опустить его.       То есть, он знал, как пользоваться этим оружием. Что значит, он не просто подобрал или украл этот меч.       Неприятно. — Красная. — Прошипел он. — Прикрой Лизу. Лиза, прикрой меня. — КАК?! — Он имеет в виду, чтобы вы продолжали его снимать, — простонала Красная, вставая перед Лизой и боем. — Пожалуйста, встаньте за мной, мисс. И не снимайте меня. Я нервничаю.       Как бы мило это ни было, у Романа сейчас болела голова о другом, поскольку Адам изо всех сил старался лишить его рук. Мечник был быстр, силён и умело работал ногами, из-за чего Роман не мог сбить его с ног, как других фавнов. Это был обученный охотник, возможно даже квалифицированный. Роман не уступал ему ни в чём, окромя одного и существенного минуса, — в котором он, разумеется, никогда вслух не признается — он был уже немолодым.       Пусть он и утверждал, что навсегда останется двадцатипятилетним (и вы не сможете его переубедить в этом), но это было не так. Спина ныла, суставы ломило и тело в целом было уже не то, что раньше. Время, беспощадная убийца, не щадило никого.       Но под прицелом камеры он не имел права сдать назад, поэтому он столкнулся с ним лицом к лицу. — Мне вот интересно, почему ты счёл этот теракт хорошей идеей, — начал болтать Роман, отчасти чтобы покрасоваться перед камерой, но в основном потому, что надеялся, что это собьёт Адама с заданного им темпа. — Думаешь, это поможет твоим бойскаутам? — Нас запомнят. Никто этого не забудет.       Роман рассмеялся, отбил меч и контратаковал его в лицо. Адам успел заблокировать удар свободной, доказав, что он хорош не только в фехтовании. Но это не помешало Роману отбросить его назад. Это дало ему достаточно времени, чтобы крутануть трость, расслабить мышцы и занять более удобную стойку. — Запомнят? Ты реально в это веришь? Я сражался в тоннелях Горы Гленн, когда она пала — величайшая трагедия этого века, как назвали этот инцидент люди. И знаешь, что помнят о «величайшей трагедии века» люди в наши дни?       Зарычав, он бросился в атаку. Лучшая защита — нападение. — Нихера они не помнят, Адам! Ни-хе-ра! Они не помнят ни имён павших, ни их количества, ни даже имён тех из нас, кто сражался, чтобы сдержать Гримм. Единственное, что все помнят, так это то, что в этот день проводится минута молчания, да и то половина из них забывает об этом, пока не понимает, что говорят только они, а все остальные ублюдки в округе смотрят на них странно!       Роман хрипло, грубо рассмеялся. — Единственное, что всем запомнилось — неловкое молчание. И всё. А это?! — он обвёл округу рукой. — Никто не запомнит этого и никто не запомнит тебя. Таких смертей за чертой города — десятками. Деревни ежедневно пропадают с лица Ремнанта, стёртые Гримм, и всем на это насрать! — Тогда я убью тысячи! — прорычал Адам, яростно напирая. Роман выругался, так как был вынужден отступить, что не могло хорошо выглядеть на камере. — Я буду убивать и убивать, пока моё имя не станет выжженным клеймом на устах жителей Вейла! Пока груда тел не затмит самые высокие небоскребы! — Эмоционально.       И это неудивительно. Роман мог спокойно признать, что и у него был подобный период импульсивности, когда его команду уничтожили в обрушившихся тоннелях под умирающим городом. Он подумывал о том, чтобы прорваться в Совет Вейла и убить всех до единого, чтобы уйти в лучах славы, и остаться навечно в строчках учебников по истории.       Но вскоре он понял бессмысленность такого решения. О нём бы быстро забыли, а на смену Совету пришел бы новый. После провала Горы Гленн его всё равно распустили с позором, так что он не добился бы ничего, кроме убийства кучки стариков.       Молодым свойственно быть импульсивными и резкими. — Ты не знаешь, как мы жили… — Не знаю. И, если честно, мне всё равно. — Роман наслаждался гневом на лице Адама. — Я понимаю, тебе больно, но большинство людей никогда не смогут понять страдание тех, кто вне их сферы интересов. Для них это слишком чуждо, слишком далеко. Но я полагаю, это и есть твоя настоящая причина, не так ли? Ты не хочешь добиться равенства для своего вида, и ты не хочешь остаться в истории, нет. Ты просто отчаянно хочешь заставить людей чувствовать себя такими же беспомощными, как ты ощущал себя, да? — Роман ухмыльнулся. — Жалко. — БРЕД! Это всё — послание! — Ты как жертва школьного хулигана, которая затаила обиду ещё на долгие годы после окончания школы, — говорит Роман. — И вот двадцать лет спустя, когда хулиган успел стать нищим, ты появляешься перед ним, чтобы похвастать своим успехом, ожидая, что он упадёт на колени и разрыдается, — только для того, чтобы удивиться, когда хулиган даже не узнает тебя!       Адам полоснул его клинком по шее, поддаваясь эмоциям. Роман заблокировал удар, надавив. — Но в этом и заключается парадокс, не правда ли? Жертва, которая, казалось бы, перешагнула прошлое, с гордостью заявляет миру, что оставила всё позади, что её нынешний успех — лучшая месть. Но разве эти слова не выдают обратного? Нет, они говорит о том, что прошлое так и не отпущено. Вместо того чтобы идти вперёд, человек годами бьётся в бессмысленной борьбе, пытаясь доказать какому-то школьному обидчику, что тот был не прав. И всё это — ради исправления ошибки, которую совершили всего лишь дети, не ведавшие, что творят. Не так ли? Кто-то — я думаю ПКШ — когда-то тебя обидел, и теперь ты изо всех сил стремишься заставить их и весь мир пожалеть об этом. — ЗАТКНИСЬ! — Что, задел за живо? — Роман ехидно рассмеялся, едва держась под натиском яростных атак. — Не хочу огорчать тебя, Адам, но в ПКШ, возможно, уже и забыли, что ты вообще существовал. Да и Жак Шни вряд ли вообще о тебе знает. Можешь убивать всех подряд хоть всю оставшуюся жизнь — но для мира ты так и останешься тем самым бешеным зверем, которого пришлось пристрелить. И никому даже в голову не придёт разбираться, почему ты взялся за меч.       Адам убрал меч в ножны и быстрым, слитным движением, выпустил волну багрового цвета, к которой Роман оказался не готов. Проявление. Очаровательно. И Синдер не сочла нужным сообщить ему об этом, да? Ругаясь, Роман поднял свою ауру и принял удар на себя, отлетев на несколько метров назад. Тело закричало от боли. — Проклятие, — пробурчал он, чувствуя, как подкашивается колено. Только не перед камерой, чёрт побери. — Похоже, у кого-то проблемы с гневом, а? — Он нахально улыбнулся Адаму. — Но, знаешь, такой стиль жизни, как у тебя, приводит к некоторым слабостям, Адам. У меня остался туз в рукаве, которого у тебя нет.       Адам зарычал, подняв меч. — Ну и что же это за туз? — Сила дружбы.       Адам извернулся, парируя удар косы Руби в последнюю миллисекунду. Он попятился назад, но успел перехватить девушку за руку свободной рукой и кинуть её в Романа, отправив их обоих катиться по земле. — Мать твою, Красная! У тебя был идеальный шанс! — Ты его предупредил! — возмущённо взвыла Красная. — Ты буквально сказал ему, что я нападаю! Что с тобой не так?! — Это было для драматичности момента…       Роман, увидев приближающийся меч, перевернул Красную к себе спиной и прижал к себе, закрываясь ею. Не желая умирать, Руби успела поднять ауру и принять удар на живот, захрипев от боли. — Т-ты… использовал меня — хрип — как ж-живой щит! — Или, наоборот, я доверился тебе и твоему контролю ауры. И смотри же, ты меня не разочаровала! — Нет! Ты только что пытался убить меня! — Хватит препираться. — Адам поставил ногу на грудь Красной, прижав её к земле, что по нелепому совпадению привело к тому, что Роман тоже оказался прижат к земле. Фавн поднял над ними свой меч, направив его остриём вниз, и растянув губы в усмешке. — Вы, два идиота, заслуживаете друг друга. — Мы, вообще-то, не… — попытался Роман. — Птицы одной стаи — падают вместе…       Адам резко пошатнулся, чуть не завалившись вперёд.       Из его горла торчал тёмно-красный кончик стрелы, забрызгавший лицо Красной кровью. Взявшись за него одной рукой, Адам оглянулся: на вершине одного из шатров стояла Синдер Фолл, одетая в школьную форму Хейвена, с луком в руках. — П-почему? — удалось просипеть Адаму.       Синдер моментально выпустила ещё две стрелы: первая впилась террористу в спину, отшвырнув его от Романа и Руби, а вторая пронзила затылок, навсегда лишив его дара речи. Тело бандита безжизненно рухнуло на землю, а стрелы исчезли, превратившись в чёрный пепел. Всего три выстрела — и Синдер не только прикрыла себя, но и уничтожила все доказательства. Теперь, кроме неё и парочки людей, не осталось ни души, способной подтвердить её связь с Адамом. — Ну что ж, — сказал Роман, понимая, что она всё ещё держит свой лук наготове. — Похоже, Академии Хейвен удалось опередить Мистраль и спасти положение. Посмотри, Красная. Вот как работает настоящая охотница. — Я бы остановила его, если бы ты буквально не предупредил его о моей атаке! — Руби зарычала и заехала ему локтем в живот. — А ты ещё пытался использовать меня в качестве живого щита! Я могла умереть! Я пыталась спасти тебя! — И ты спасла меня. При помощи своего тела. Радуйся.       Роман встал, отряхиваясь и огляделся, чтобы убедиться, что с Лизой всё в порядке. Оставалось надеяться, что его небольшой трюк с живым щитом прошёл мимо камеры. Да и запись сама по себе ограничивала его с Синдер действия, так как никто из них не мог быть уверен, что это не прямая трансляция. — Мне очень не хочется бежать, но, похоже, с террористами разобрались, а мне бы не хотелось, чтобы генерал Айронвуд понял это неправильно и подумал, что я в этом замешан. У него и так давление подскакивает, когда дело касается меня. Кроме того, у директора Озпина может возникнуть безумная идея, что моя трость почему-то принадлежит ему. — Роман насмешливо хмыкнул. — Вот шутник, правда?       Он схватил руку Синдер и поцеловал её костяшки, взмахнул рукой, чтобы взъерошить волосы Руби, а затем прижал Лизу к своей груди. Его тело было на пределе, но будь он проклят, если оставит своих фанатов без помпезной концовки. — Это было для вас, две прекрасные дамы и один шумный ребенок… — ЭЙ! — А теперь я вынужден вас покинуть.       Нео появилась перед ним и использовала своё Проявление. Со стороны наблюдателя смотрелось весьма эффектно: воздух посыпался зеркальными осколками, а они исчезли. С их стороны всё выглядело менее… изящно: Роман и Нео неслись по улице среди бела дня.

***

      Синдер кипела от ярости, но не подавала виду.       Убийство Адама было необходимостью, но и большой потерей. Ей требовались его силы для штурма Бикона, и теперь они были мертвы, как и он сам. Однако виноват был в этом не Роман. Адам решился на этот теракт сам, а значит, и спасти ситуацию уже было нельзя. Единственный выход был — закончить с ним побыстрее, пока он не успел наговорить лишнего и не выдал её.       По крайней мере, Роману хватило ума промолчать. Потеря Адама и Белого Клыка, не говоря уже о прахе, означает, что у меня практически нет шансов атаковать и уничтожить Бикон. Проклятье. Но не всё потеряно. Я всё ещё могу убить Деву и выбраться с её силой.       Но если она не могла проникнуть к Деве и убить Озпина лично, то ей нужен был кто-то, кто смог бы добраться до Девы и доставить её ей.       Ей нужен был вор. Профессиональный.       Даже если придётся наступить на свою гордость и обратиться за помощью к высокомерному рыжему ублюдку.       Но пока что Синдер проглотила свою досаду и ярость и улыбнулась официальным лицам, которые пришли пожать ей руку и поблагодарить за отважные действия. Генерал Айронвуд и даже сам Озпин выразили ей свою признательность и дали многочисленные заверения в том, что не позволят ей столкнуться с какими-либо юридическими проблемами из-за убийства Адама.       Как иронично быть под защитой тех, кого она уже не раз пыталась перехитрить и уничтожить, но каждый раз в этом ей мешало что-то, что она не могла контролировать. Роман, укравший Колизей. Полицейские, нашедшие весь украденный прах. И Адам, слетевший с нарезки и пошедший в разнос. Она нигде не просчиталась, с её стороны не было ни одной ошибки. Просто идиоты вставляли ей палки в колёса… а некоторые просто сходили с ума.        И это было бы забавно… если бы она не была так зла.