Ничто не вечно

      У священного источника, чьи воды протекали к корням великого Иггдрасиля, щебетали бессмертные сестрицы, поглядывая через всевидящее зеркало на обитателей девяти миров. Наступил именно тот день, когда им предстояло принять тяжёлое решение. Не желая медлить, старшая из сестер плавно провела по прозрачной глади зеркала морщинистой рукой, выговорив сухими губами имя аса, и перед их глазами предстал образ трикстера, на чьих коленях мирно спала Эйдин. Лицо его не выражало ни намёка на сон; он сидел, сгорбившись, нежно поглаживая макушку асиньи и думая о чём-то своём. Весь вид Локи кричал о том, что он страдает, но осунувшееся лицо говорило о том, что он смиренно принимал своё наказание. Он нежно гладил и перебирал передние пряди асиньи, ему так нравились ее шелковистые волосы. Это занятие каким-то волшебным образом заставляло его расслабиться и отвлечься от кровоточащих ран на спине. Спать он давно не мог по ночам и предпочитал беречь сон Эйдин, наблюдая, как сменяется хмурое выражение ее лица на безмятежное.       — Уж больно на себя коварный Локи не похож, — проворчала старшая из сестёр, голос её звучал строго, она недоверчиво рассматривала трикстера, нахмурив и без того морщинистое дряхлое лицо. Старая Урд повелевала прошлым всех жителей Иггдрасиля и прекрасно помнила его задорные проделки, жгучую зависть к брату, кипевшую в его душе, коварные расчёты и слепую веру в своё превосходство. Она зацикливалась на прошлом и судила всех существ по нему. На то она и была повелительницей прошлого.       — Урд, говорю же! Лафейсон остепенился и теперь постепенно меняется. Хитрец в нем отвергнул корысть, черствый йотун проявил сострадание, гордец преклонил голову! — Молвила красавица Верданди, средняя сестрица, чей облик можно было бы описать, как девушку в самом расцвете сил. — Пора определить его судьбу.       — Его черная нить переплетается с чужой, вы знаете, что это может сделать с судьбой, — предупредил тоненький голосок юной Скульд, ее же образ был схож с Астой. Такая же молодая и хрупкая, но на плечах ее лежала огромная ответственность, которую она выполняла безупречно. Младшая из сестер повелевала будущим и была крайне озабочена каждой жизнью, которую ей приходилось вершить. Она не была скупа на шансы во изменение судеб, настолько, что порой хотелось громко и раскатисто смеяться от глупой безрассудности смертных, которые никак не могли воспользоваться ее даром.       Взмахнув рукой, Скульд образовала прялку, и сестрицы мигом уставились на белую тонкую ниточку, упрямо переплетающуюся с черной. Норны переглянулись, они сразу распознали чужую нить. Еще один взмах, и картина в зеркале сменилась альвийской принцессой, которая тихо посапывала в царской постели.       — Судьба ее уже предопределена, — безэмоционально сообщила Скульд, наперед зная, что последует после этих слов.       — Ей нужно предоставить выбор, — отчеканила Верданди, нисколько не сомневаясь в мудрости младшей, — последний шанс перед неизбежным.       Норны одновременно кивнули и схватились за руки, выстроившись вокруг зеркала, а затем с их стороны последовал беспорядочный шепот. Со стороны они выглядели завораживающе: рука старухи была крепко сжата в ладони молодой девочки, как сладкое начало жизни и ее болезненный, порой уродливый конец. Средняя сестра, словно являясь мимолетным покоем, знаменуя золотую середину жизни, крепко держала за руки Урд и Скульд.       Аста мчится на крепком коне по тёмной тропе, где её сопровождает густая тьма. Она не знает, куда мчится, но ей нравится держать в узде коня, ей нравится мысль о том, что всё находится под её контролем. Она была главной, и это сводило ее с ума от удовольствия. Светлогривый конь пыхтел и упрямо скакал, глядя вперед в неизведанную темноту. Аста не могла понять, где находится и ее это даже не волновало, ее не волновало одиночество и страх, она просто неслась вперед, сломя голову. В какой-то момент они оказываются окружёнными высокими стволами деревьев и проскальзывают в гущу леса. Запахло благоуханием густой зелени и свежей коры. Принцесса прикрывает веки от блаженства и вдыхает полюбившийся аромат, как конь внезапно встаёт на дыбы. Сбрасывая с седла наездницу, он бросается в бегство, оставляя ее одну в неизвестном и мрачном лесу. Не смотря на боль и потерянность, Аста приподнимается на локтях и глядит вперед. Все еще упрямо не оборачивается назад, потому что сердце ее желало только знать настоящее и будущее. Отряхнув колени, и позабыв о предательстве резвого коня, Аста замечает, что широкая тропа, по которой она неслась, разделяется на две тонкие. Принцесса встает на ноги и бросает взгляд на первую.       Аста замечает там яркое солнце, зеленый пейзаж и чувствует теплый ветер, который поспешил пригладить ее светлые волосы, и она нехотя признает, что ей до жути хочется согреться. Под прозорливыми лучами солнца сверкает река, где, на удивление, плескалась ее сестра, призывно махая руками, прося присоедениться к веселью. Она так лучезарно улыбалась и визжала от радости, что невольно заставила сравнить ее с новой Сигрид. Балующаяся в реке сестра, так отличалась от новой, которая и не замечала ее в последнее время. А ей это было так нужно…       — Аста! Ну-же чего ты ждешь! — кричала та вскинув руки, ее платье было насквозь мокрым, и тонкие струйки стекали с волос на ее улыбчивое лицо.       Аста прикусила губу, замечая за ее спиной выносливых коней и родные просторы. Это была ее родина — цветущий Альвхейм! Она также увидела неспешно приближающийся экипаж на коне и отдаленно узнает в очертаниях силуэта маму. Дом… она наконец окажется дома!       Но, не смотря на большой соблазн сорваться с места и прыгнуть в объятия ласковой реки, Аста повернула голову на вторую тропу, чтобы мигом замереть от страха.       Вторая тропа вела в глубь леса, где мрак едва ли позволял рассмотреть окружающую среду. Несколько чёрных птиц пролетели над её головой, напугав её до жути, чтобы вскоре бесшумно исчезнуть меж стволов высоких деревьев. Что-то призывало её отвернуться, оглядеться и уже сделать выбор в пользу дома… родного мира, где все были ей так радушны. Но вся тревога разбивается о невидимую глыбу при виде темноволосого аса, который призывно помахал ей. Окруженный непроходимым мраком, устрашающими силуэтами деревьев, он не мог ей больше ничего предложить, кроме лёгкой улыбки на своём бледном лице.       Аста, не раздумывая, бросилась к трикстеру.       Сестрицы Норны переглянулись и покачали головой. Скульд нахмурилась и привычно властно взмахнула рукой.       Тропа совсем рассеялась и ее едва ли можно было разглядеть под ногами из-за заросшей травы. Внезапно путь Асты преграждают розы с острыми шипами, больно царапая ее босые ноги и открытые плечи. Не взирая на мелкое препятствие, она не сбавляет бега. Ее сердце колотилось неистово быстро, словно хрупкая птица, пойманная в ловушку, бьющаяся о прутья железной клетки. Откуда ни возьмись низко пролетают вороны, один из которых рассекает ее бровь острыми когтями, но и это не останавливает Асту.       Верданди мягко накрывает руку Скульд и опускает ее.       — Она сделала свой выбор.       Младшая из Норнов вздохнула.       Шипы исчезают, и злобные вороны больше не загораживают ей вид. Осталось совсем чуть-чуть, и Локи дружелюбно вскидывает руки в стороны. Аста вихрем забегает в его объятия и чувствует, как его огрубевшая рука мягко поглаживает её по макушке.       — Я старалась, Локи, как ты и говорил, я не боялась ничего, — бормочет она уткнувшись носом в его грудь, но стоит ей отпрянуть, чтобы заглянуть в заветные зеленые глаза, как все медленно плывет перед глазами.       Резко вытянувшись в постели, Аста раскрывает веки и неприятно морщится утренним лучам.       — Вот это был сон… — она завораженно шепчет и откидывается обратно на мягкие подушки.

***

      — Не зажимайся. Спину прямо, — прозвучал требовательный голос сзади.       — Норны, это хоть возможно?! — проворчала Аста, опустив ладони, теряя самообладание.       Прошло целых три недели с момента пробуждения её силы, и все эти три недели трикстер ловко, не без радости, сбегал с подготовок пышных именин, чтобы обучать Асту. День за днём она совершенствовала свои знания, постепенно подчиняя себе чтение мыслей. Естественно, до виртуозного уровня ей было ещё далеко, но это её нисколько не омрачало. Аста наслаждалась каждым моментом, проведённым за обучением. Ей нравилось ощущать уже вошедшее в привычку чувство покалывания на кончиках пальцев. Одна мысль о том, что она наконец раскрывает свой потенциал и медленно идёт к своей цели, будоражила кровь. Она чувствовала себя сильной.       — Что я говорил о терпении? — раздражённо буркнул ей трикстер, заставляя вновь выставить ладони. Перед Астой мерно горела свеча, которую она предварительно зажгла.       — Я чувствую твоё раздражение. Ты сам своим правилам не следуешь, — довольно улыбаясь, ответила та, заставляя Локи усмехнуться. Похоже, его застали врасплох.       Я даже не знаю, осталось ли во мне что-то мое.       На него накатывает неожиданное раздражение.       — Меньше слов. Сфокусируй свой взгляд на объекте, видишь это жалкое подобие огня? — Аста кивает. — Открою тайну, ты должна подчинить его, — издевается он. — Ты должна уметь создавать и поглощать его, иначе какая с тебя чародейка.       Аста хмурится. Она никак не может привыкнуть к его ехидной манере речи. Нет, он ни разу не обижал её, но крупицы былой язвительности не покидали его речь, особенно, когда терпение его кончалось. И Аста не знала, как на это реагировать, ведь она и не сталкивалась с таким — обмен колкостями явно не входил в её ежедневную рутину принцессы.       Заметив её серьёзный и даже задумчивый взгляд, Локи тихо выдохнул, отвешивая себе мысленный подзатыльник. Дернуло же его так говорить. Правда, он настолько расслабился и привык к её присутствию, что понемногу проявлял себя настоящего. Глупого трикстера, который умел только бросать колкие шуточки и блистать сарказмом, отводя стрелки от себя. Взгляд его смягчился.       — Я ни разу не спрашивала, а какие у тебя силы? — к его удивлению, Аста не зациклилась на своих мыслях. Этот вопрос невольно ввел его в ступор, он так долго обходился без магии, что ему потребовалась целая секунда, чтобы припомнить, что он может.        — О, я много чего могу… или же мог, — Локи криво усмехнулся, — Клонирование, создание иллюзий, игра теней, телепортация. Я также могу создавать неосязаемые и материальные предметы.       — И как ты смог это всё освоить? — не преминула со следующим вопросом принцесса.       — Валялся в постели целыми днями и дурью маялся, — пошутил он, и Аста нахмурилась. Заметив её озадаченность, он поспешил добавить: — Декады, а то и столетия учёбы и ошибок.       Аста мысленно прикинула, сколько ей придётся играться с огнём, осваивая начальные знания, пока не доберётся до его уровня. Чудо, что вообще её стихия проявилась так быстро.       — То что с тобой сделали… за что это? — вдруг выпалила Аста.       — Долго же ты продержалась, — фыркнул Локи и, собрав всю волю в кулак, выдал на одном дыхании: — Я напал на мирных жителей Мидгарда и хотел поработить его.       Слова слетели с губ так просто, словно он не проделывал огромные усилия над собой.       — Зачем?       Таким простым и одновременно уничтожающим вопросом она умудрилась озадачить его. Действительно, его поступок ничего не объясняет, гораздо интереснее, какой мотив стоял за его преступлениями.       — Я был ослеплен злостью, обидой и верил в невесть что.       — И это сподвигло тебя на вторжение?       — Нет, — Локи поджал губы, стараясь подобрать правильные слова, — Получилось так, что я попал в плен к опасному титану. Он внушил мне силой свое мировоззрение, мой разум подчинился, и я…       — За это с тобой так жестоко обошлись? — перебив его, она невольно коснулась своей шеи, и Локи замер на мгновение. Аста, что его жалела? Оправдывала его поступки? Ему совсем не нравился этот разговор и даже мысль о том, что она в своей маленькой несмышлённой головушке выгораживала его злодеяния, просто потому что он общался с ней подобающе и проявлял внимание. Показывал ей только свою хорошую сторону. Это нехорошо, это неправильно! Последнее, чего он хотел, — это ввести Асту в заблуждение, поэтому он счёл должным донести это до неё.       — Ты ошибаешься, Аста. Меня должны были казнить по праву. Я жив, только потому что раскаялся, но я…       — Но разве твой брат и отец могут смириться с мыслью о том, что ты так страдаешь?       Локи прикусил язык. Ошибка, тотальная ошибка — доверить ей своё сокровенное. Дитя. Аста — совсем ещё несмышлёное дитя, и он даже не может её винить в этом. Чего он ожидал от ребёнка, который не способен мыслить здраво и рассуждать верно? Он повелся на ее несвойственное ребенку внимательное умение слушать и поддался искушению. Глупо. Чертовски глупо.       — Он не мой отец, и Тор мне не брат, — на автомате гаркнул Локи. — Закроем тему, я сглупил, рассказав тебе это всё.       Аста сжимает челюсти и впервые злится на Локи. Впервые за то, что он закрывается, не доверяя, недооценивая её. В гневном порыве она хватает его за руку и, нахмурившись, пытается прочесть мысли. Аста решается озвучить их вслух:       — Тебе больно, потому что твой брат даже не презирает тебя, ты ему безразличен. Хотя ты убеждал себя, что он для тебя ничего не значит, ты тоскуешь по нему. Тебе обидно. Ты считаешь, что у тебя нет брата. Нет семьи.       — И всё? — ни один мускул не дрогнул на лице Локи, словно вспышка её внезапной ярости нисколько не волновала его. Словно самые сокровенные его раны не были разоблачены.       Аста стиснула зубы, принимая поражение. Она сглупила, ужасно сглупила, позволив эмоциям взять контроль. Но, Норны, ярость затмила ее разум. Она так ждала момента их сближения, ждала, когда она сможет доказать ему свою верность. Так сильно хотела, что невольно все испортила и осеклась поздно.       — Твои силы развиваются быстрее, чем ты можешь себе это представить. — Одернул руку он, оскалившись, — Эмоции, которые ты не можешь обуздать, тебе не друзья, ты должна контролировать их, а не они тебя.       — Я их контролирую, — соврала без стыда Аста, пытаясь успокоить дыхание.       — Да неужели? — не удержавшись, бросает он и сразу прикусывает язык, заметив, как поблекли огоньки в её глазах. Чёрт. Нужно попробовать объяснить по-другому. Ребёнок, напоминает он себе, она всё ещё ребёнок.       — Нет, неправда, — он вздохнул и помассировал переносицу, прикрыв веки на мгновение, — потому ты и бесишься, впадая в грусть. Не все будет по твоей воле, Аста. Контролируй эмоции. Ты должна уметь подавлять, скрывать свои, если хочешь читать чужие. Проникая в чужой разум, ты можешь и сойти с ума, если не сможешь обуздать их. — его голос звучал строго и уверенно.       — А теперь попробуй заново, — уже мягче попросил он, наблюдая, как черты ее лица упрямо не хотят разглаживаться.       Сначала сестра, теперь еще и Локи. Неужели она способна только расстраивать всех и вся? Почему она должна быть такой бестолковой и все испортить? Последнее чего Аста хотела — это ругаться с единственным асом, с которым ей было так спокойно. Ей не нужно было притворяться с ним и натягивать дежурную улыбку, стараясь угодить. Не нужно было хранить угнетающее молчание и устало кивать, чтобы собеседник наконец захлопнулся. Аста, по правде говоря, и не понимала, чем провинилась, чем не угодила ему, и стояла как вкопанная.       — Аста, — он вяло окликнул её, но она отвернулась от него, вскинув руки напротив свечи. Раз попытка, два попытка — без толку.       Локи стиснул зубы и неосознанно нахмурился. Оказалось, обучать совсем юного ученика — задача не из лёгких, особенно стоит учесть тот факт, что Аста — принцесса. Она привыкла, что всё ей достаётся самое лучшее без особых усилий, стоит ей только пальцем пошевелить. Нет, естественно, он не осуждает её, ведь сам был таким же. Настолько надменным, что гордо задирал нос при виде простых асов, а вот как всё обернулось…       Что-то он сбился с мысли. Ах, да — Аста, упрямая Аста. С ней нужно найти подход полегче, схитрить и не перебарщивать со строгостью, но, чёрт возьми, ему так сложно придумать как.       — Ты была в саду?       Принцесса вскидывает брови от внезапной смены темы, но упрямо не поворачивается к нему. Конечно, она уже была в саду, если так можно назвать двухминутную прогулку с Фандралом, когда он посмел…       Аста вздрогнула и случайно задела подсвечник, который с грохотом повалился на пол. Свеча погасла и окрасила жирными разводами подол ее платья.       — Да, я уже прогуливалась в саду, — бормочет она на автомате, чтобы Локи ничего не заподозрил, она не хочет опускаться в его глазах.       Осторожно её похлопали по плечу, и Аста рефлекторно обернулась, хотя и знала, что это не может быть Фандрал, но всё же, столкнувшись с бледным лицом трикстера, она заметно расслабилась.       — Каково твоё впечатление насчёт лабиринта? — он по привычке облизнул сухие губы и натянул мягкую улыбку. Аста самозабвенно проследила за лёгким движением его языка и тем, как уголки тонких губ изогнулись в улыбке. Осознав, что она бесстыдно пялится на трикстера, альвийка хаотично проморгалась.       — Лабиринт?       — Разумеется, — Локи расценил её замешательство по-своему и усмехнулся, — никому, кроме меня, это не пришло бы в голову. Ты мне доверяешь?       Зелёные омуты смотрели на неё с полной серьёзностью, и Аста не замедлительно кивнула, не совсем улавливая, чего он просил. Но это было не важно, потому что это был Локи, она доверяла ему больше, чем кому-либо на этом свете, и была готова сделать всё, что он попросит. Каким-то необъяснимым образом она чувствовала, верила, что он ее не обидит. Что же это было, девичья наивность или детская безрассудность? А разве это имеет значение? За пару шагов Локи сократил расстояние между ними. Мужские руки потянулись к её голове, и Аста даже не дёрнулась, когда они аккуратно стянули тонкие невидимки с волос и сняли диадему, оставив её в замешательстве.       — Тебе предстоит нелёгкая пробежка, не уверен, что ты угонишься за мной с этой красотой на голове, — объяснил он, отстранившись на приличное расстояние.       Только вот дыхание Асты сбилось к чертям. Она хаотично хлопала глазами, пытаясь сообразить, действительно ли наставник коснулся её волос или это просто выдумка её больной фантазии.       — Не волнуйся, твоя диадема не пропадёт, — молчание альвийки возымело на трикстера другой эффект, он поспешил уверить её, что оставлять украшение в убежище очень даже безопасно: — она никуда не денется…       — Веди меня, — она бестактно его перебила, но только потому, что хотела доказать ему свою готовность, доказать, что верит ему и без пояснений. Перебила, потому что желала скорее выбраться с ним в лабиринт и стереть старые неприятные воспоминания, чтобы заменить их новыми. Торопилась чисто из-за детской натуры.       Только вот Аста не знала, что это был их последний урок.

***

      — Матушка, матушка! — царевна сидела в беседке, наслаждаясь пением птиц, когда к ней подбежал растрёпанный Локи.       — Что стряслось, сынок? — она обеспокоенно оглядела его с ног до головы, мозг уже успел придумать столько бед, — Ну же. Подойди ко мне.       Но Локи не послушался и упрямо остался стоять на месте, прожигая ее пристальным взглядом, которого Фригга всегда остерегалась. Он был слишком проницателен для своих лет, и она боялась, что его взор способен прочесть ее как открытую книгу. А скрывать ей было что…       — Это правда, что я проклят? — выпалил Локи на одном дыхании, поджав губы. Сколько бы он ни старался отрицать эти глупые мысли, что-то подталкивало его к такому выводу, и вот наконец он озвучил мучивший его вопрос вслух. Быть может, в этом дело?Может, он проклят и оттого не может вписаться в круг сверстников, которые так и норовят тыкать ему в нос своими колючими шутками. Если это так, то пусть. Пусть так оно и будет, но Локи сможет успокоиться. Сомнения с каждым новым днём силились выбить из него здравый смысл. Сердце царевны сделало кульбит. Неужели он что-то заподозрил?       — Кто тебе такое сказал? — Фригга нахмурилась, пытаясь разглядеть лицо сына из далека.       — Ответь мне! — сорвался он на крик. Брови его нахмурились, а губа предательски дрогнула. — Почему я отличаюсь от других? Почему я не похож ни на тебя, ни на отца?!       — Я не собираюсь этого делать, пока ты не подойдешь ко мне!       Локи нехотя подходит ближе, и царица смогла различить кровь на его губах и рассеченную бровь. Сердце ее забилось в нехорошем предчувствии: помнится, в это время ее сыновья тренировались в поле под присмотром мастеров. Неужели старший брат с ровесниками вновь высмеяли его?       — Я позорище династии, — бробурчал Локи, еле сдерживая слезы обиды, он проиграл, вновь проиграл, да еще и умудрился пораниться.       Фригга обхватила его лицо ладонями и без намека на брезгливость вытерла кровь с его губ. Она всегда знала, что Локи был умен и наблюдателен, ему не составило труда сопоставить факты, и она опасалась, что он может раскрыть их семейную тайну. Дело даже было не в том, что он проиграл бой, ему осточертели насмешки со стороны друзей и брата настолько, что он потихоньку начал верить им.       — С чего ты взял? — она ненавидела себя за то, что лгала ради блага Одина, но это был лучший вариант. Фригга ни за что не согласилась бы раскрыть его происхождение и делить сыновей между собой на родного и приёмного. Локи отворачивается, упрямо избегая её взгляд, не собираясь отвечать на её вопрос.       — В этом нет ничего плохого, — голос ее почти дрогнул, но царица совладала с собой, — в том, что ты отличаешься. Придёт время, и ты поймёшь всё.       Но время не пришло. Локи так и не понял, как много он значил для неё и что она имела в виду. Фригга корила себя за то, что не могла сказать ему правду и наконец успокоить душу её младшего сына. Объяснить, что он действительно другой, и в этом нет ничего зазорного, потому что он не может быть как Тор просто чисто фактически. Это не из-за того, что Локи слабый или немощный, нет. Он с рождения отличался, и это было абсолютно нормально. В его венах течёт кровь магов и ледяных великанов — это всё меняло. Локи должен был быть другим, только вот он узнал о своём происхождении сам и расценил всё по-своему. Фригга до сих пор помнит, как он одарил её фальшивой улыбкой и, попросив прощения за грубость, поспешно удалился из сада. Локи мог хамить, дерзить и скандалить, но он всегда мог остановиться и опомниться. Он всегда просил у неё прощения. Даже если не понимал за что...       — Госпожа! Госпожа! — царица протёрла глаза и вернулась в реальность. Перед ней возвышалась стройная фигура её будущей невестки, облачённой в нежно-розовое платье. По левую сторону от Сигрид стояли портные, с волнением наблюдая за её реакцией, ожидая оценки и одобрения.       — Мы примерили на принцессу Сигрид второе платье, как вы и пожелали, — учтиво напомнила Ингрид своей царице, уловив ее рассеянность.       Фригга в очередной раз нахмурилась, и как она так глубоко погрузилась в свои мысли? Взгляд проследил с подола пышного платья и остановился на лице заморской принцессы. Сигрид была несомненно красива, чтила родные традиции и смело шла на контакт со всеми, ее умение приспосабливаться к новому миру, окружению и устою жизни вдохновляло царицу. Фригг могла положиться на свою невестку и не сомневаться в том, что та когда-нибудь сможет заменить её и стать опорой для её неосторожного упрямого сына. Мудрой, примерной фигурой для асгардского народа.       — Вас всё устраивает, ваше величество? — повторила свой вопрос верная прислуга, под натиском пристальных голубых глаз альвийки. Сигрид не знала причину внезапной отрешённости царицы и её задумчиво нахмуренные брови. Ей это абсолютно не нравилось, все эти мастера, портные, слуги собрались вместе, уделяя внимание ей, и того же она ждала от Фригги.       — Что скажет сама именинница? — царица одарила невестку тёплой улыбкой, почуяв её беспокойство.       — Мне всё нравится, ваше величество, но ваше мнение для меня очень ценно, — заявив это, Сигрид не покривила душой, слово царицы имело огромное значение, и она была готова к нему прислушаться.       — В таком случае, я смело отмечу, что платье очаровательно. Портные, вы потрудились на славу и заслужили моё одобрение, — лицо прислуги засветилось от гордости, — а сейчас попрошу оставить нас.       Стоило дверям прикрыться, как царица в своей манере подозвала к себе невестку, намереваясь поговорить. Ей было очень важно убедиться в том, что девушка перед ней зрелая и смышлёная, чтобы оправдать её доверие. Что Сигрид достаточно мудра, чтобы преодолеть препятствия на своём пути, чем бы сестрицы Норны её ни испытывали.       А они любят всех испытывать на стойкость.       — Меня воспитали могущественные провидицы Ванахейма, они обучили меня столь многому, что я по сей день не смею забыть об их щедрости. Я благодарна им за все их знания и секреты, которыми они меня одарили, и считаю, что мой долг отблагодарить их, продолжая это светлое дело.       Говоря это, Фригга умолчала о своём бесполезном даре — непредсказуемой возможности видеть будущее, но не иметь права вмешиваться в его ход.       Нет. Сейчас это не важно. Сейчас важна только Сигрид.       — Сигрид, дитя моё, я желаю тебе добра и любви, взамен лишь надеюсь, что ты принесёшь нашим царствам благополучие и мир. Скажи же, что будешь вникать в мои наставления, всели в меня уверенность в завтрашний день!       Кошмары хмурого мужа не могли быть простой шуткой, они имели какое-то значение — это уж точно. Только сейчас, остыв и переосмыслив его слова, царица всерьёз задумалась над возможной угрозой. А ведь столько столетий он держал всё под контролем и ни разу не заикнулся об этом. Страшная догадка озарила её разум — Один слабеет, и ровен час барьер не сможет защитить Девятимирье.       — Когда я только прибыла в ваши земли, я была напугана, — юный голос невестки вывел её из мыслей, — Я не знала, чего мне ожидать, но чувства Тора и ваши слова вселили в меня уверенность. Ваша благосклонность ко мне — всё, о чём я могла только мечтать, и я уверяю, что не разочарую вас.       Сигрид улыбнулась. Царица долго изучала её лицо и в итоге потянулась, чтобы заключить в тёплые объятия. Стоило Фригг склонить голову на плечо, как её озарило видение.       Картина искажалась, и едва ли можно было уловить очертания двух темных силуэтов, освещаемых бурно покачивающимся огнем факела над колонной. Высокий ас, шепча что-то неразборчивое, прижимал светловолосую девушку к колонне и страстно целовал. Грудь девушки вздымалась от жгучей любви…       Фригга торопливо отстранилась и проморгалась.       — Я верю тебе, Сигрид.

***

      — Рагнар? — послышался требовательный зов Сальгарда, приближающегося к конюшне.       — Здесь я, здесь! — ван грациозно спрыгнул с сена и, отряхнув штаны, поспешно поправил кудри. Старший уже был близко, судя по его тяжёлым шагам.       — На днях должно было прийти письмо из Альвхейма, — Сальгард махнул рукой в сторону города, — поди проверь, не пришло ли оно. Если его доставили, сразу передай Ингрид, эта девчушка всецело предана капризам знати. Живее, дел невпроворот!       Рагнар сдержал резкий позыв зловещей усмешки и лишь молча кивнул надменному старцу. Выбравшись в город за пределы дворца, он в очередной раз ощутил острое чувство отвращения при виде асгардского народа. Ничего, тешил он себя, совсем немного, и его план свершится. Еще немного и Девятимирье настигнут тотальные перемены. Явившись в контору к ямщикам, Рагнар с удивлением отметил, что действительно, письмо уже прибыло, и судя по печати от самого Сигурда. С какого перепугу ему было отправлять данное письмо? Не теряя ни минуты, он, не церемонясь, разломав сургуч, раскрыл письмо. Рагнар изумился огромному его содержанию и начал вчитываться в непривычный беглый почерк.       «Сигрид, я очень удивлен пренебрежением к моим советам с твоей стороны, но я очень занят для того, чтобы выяснять с тобой отношения и незримый контекст твоего письма. Я закрываю на это глаза, ибо я слег в постель в тяжелом состоянии. Болезнь подракалась ко мне неожиданно, как самый подлый предатель, ударияющий со спины. Лекари мои выяснили, что меня травили на протяжении длительного времени, злоумышленники подмешивали мне яд в пищу…»       Рагнар стиснул зубы, сдерживая неприличные ругательства, которые застряли комом в горле. Он просчитался: его яд обнаружили раньше, чем он планировал! Он чуть не пошатнулся — не то от потрясения, не то от злости — словно почву выбили из-под ног. Лишь бы сообщников не выявили и не обезглавили раньше времени, они ему ещё понадобятся! Что же стало с ними?! Раскрыл ли он уже его?! Медленно выдохнув, Рагнар поспешил успокоить себя. Если бы Сигурд уже раскусил его план или схватил сообщников, то непременно упомянул бы об этом в письме. Да и упомянул бы его самого, но у мудрого высочества не хватает шестерёнок, чтобы уловить, что к чему. Нет! Его не могли раскусить!       «Немедленно сообщи мне, всё ли с тобой в порядке, как только получишь письмо, Сигрид. Отбрось эти детские обиды, я чувствую, грядут смутные времена!..»       Рагнар скомкал письмо от досады и, не удержавшись, чертыхнулся вслух.       — Так что там, юноша? — вдруг возник старый ямщик, застав его врасплох.       — К сожалению, письма я не нашел, — он незаметно завел руку за спину, где возникла точная копия письма с печатью.       — Альвийские бездари постоянно задерживают почту, — проворчал старик, покачав седой головой, и поспешно отвернулся. Этого момента хватило Рагнару, чтобы швырнуть настоящее письмо в урну. Вернувшись во дворец, он окончательно успокаивается и, не теряя надежды, передает письмо Ингрид, которая немедля доставляет его принцессе. Рагнар нисколько не волновался: он был уверен, что при такой суете Сигрид не уделит внимания письму. Уж слишком она будет занята своими платьями и прочей чепухой. Ждать уже недолго — осталось дело за пиром, завтра всё должно получиться.

***

Ночи Асгарда воспевают в легендах! Златые кувшины разносятся девами. Стучится, лелеет, ласкает твой слух Бодран да тагельхарпа, захватывая дух! Ночи Асгарда пылают огнем! Танцы, похмелье — асам все непочем! Эль милосердно вытесняет сомнения, А в кубок заглянешь — поплывет отражение. Пробил тот час — не скрыть похождения, Не страшно, с утра ведь наступит забвение! Царь одноглазый наблюдает за пиршеством, Хмурый его взгляд огибает наследника. Он мельтешит пред альвийским высочеством, А ему все мерещится возлюбленной лико. Скучает одна, прислонившись к колонне, Воительница стройная, вздыхая монотонно. Златовласый красив, но, нет, ей не больно Это в ней заиграло янтарное пойло.       Сигрид облаченная в яркое платье, сшитое исключительно для ее именин, блестала пред гостями и улыбаясь во все зубы. Радость не сходила с ее лица, как и гора подарков, которыми ее одаривали асы, нацеленно обращая на себя внимание, чтобы запомниться будущей королеве. Голова шла кругом от нескончаемых поздравлений и стихов в честь красавицы Сигрид. А вот Аста в отличии от сестры сидела, оперевшись подбородком о ладонь, и устало глядела сквозь танцующую толпу. Честно говоря, она даже не помнила, как быстро пролетело время и была бы не против, если бы все прошло как можно скорее, чтобы уже оказатся в постели. Асгардский наследник мозолил ей глаза своим нервозным поведением всячески пытаясь улизнуть да и угодить сестре. Что-то ей подсказывало, что Тор совсем не любит Сигрид, уж слишком он отстранен, слишком улыбчив и… фальшив. Время от времени Аста отвлекалась на роскошно одетых дев, чьи платья перемешались в радужных красках, они грациозно танцевали под ритмичную мелодию, пытаясь завоевать благосклонность именинницы. Где-то там в углу таилась леди Сиф возле огромной колонны, сверля всех тяжелым взглядом. Порой Аста задавалась вопросом, что в голове у этой богини: войны или может все-таки любовные забавы?       — Хотя бы притворись вовлеченной, — послышалось над ее ухом и, проморгавшись, она поняла, что Сиф уже сидела возле, потягивая эль.       Откровенно говоря, она не знала, кем являлась для нее Сиф — другом или врагом, и не знала, что ей ответить. Несложно было вспомнить о словах сестры и явной неприязни к ней со стороны Сиф, вдобавок Аста никогда не была сплетницей, уж тем более не могла вести беседу на излюбленные дамские темы. Хотя… эта асинья была далеко не простой леди, а искусной воительницей. Крашеные фрейлины умело очаровывали лордов, и не жалея ног, стучали каблуками по мраморному полу, а вот Сиф с удобными, но изящными сапогами, отказывалась кружить подолом платья. Аста заметила, как та еще раз испила янтарного напитка и моргнула. Пожалуй, она еще и любительница подвыпить.       — С чего ты взяла, что мне это все не нравится? — совсем по ребячески удивилась Аста, на что дева-воительница усмехнулась и иронично выгнула бровь.       — На твоем лице все написано, дорогая. И с каких пор принцессы не танцуют? Разве не только одно у вас на уме?       Аста задумалась и мечтательно глянула в сторону толпы, представив заветный силуэт. Действительно, танцевать ей не хотелось, да и она не умела, если не считать неумелые движения, которые она проделывала в раннем детстве. Интересно, а Локи любит танцевать? Безусловно, она в этом уверена: с таким мужественным станом и утончённой внешностью он, должно быть, любил покорять балы. Будь он здесь со своей привычной усмешкой на губах, она бы непременно станцевала с ним и закружилась под будоражащую кровь музыку. Щёки принцессы вдруг покрылись лёгким румянцем, довольно заметным на её белоснежной коже.       — Ах, вот оно что! — довольно протянула Сиф, откинувшись на деревянном стуле и пристально изучая реакцию принцессы. Асте не понравилась резкая смена в её поведении. К чему была эта усмешка?       — Что? — она вскинула брови, — На что ты так уставилась?       — Да так, кажется кто-то влюбился, — дева-воительница обнажила белоснежные зубы.       — Леди Сиф я…       — И не пытайся увиливать, — Сиф победно улыбнулась, все-таки она ее раскусила!       Аста прикусила язык и уставилась на шумную толпу, пытаясь отыскать Сигрид взглядом, задумавшись над её словами. Она была окружена фрейлинами, которые всячески пытались привлечь её внимание, осыпая комплиментами. Действительно, как это Сиф сразу все поняла, хоть они толком и не знакомы, а сестра даже не заметила очевидные изменения в ее поведении. Впрочем, додумать нетрудно — она слишком увлечена своей помолвкой и не обращает внимания на лишние детали.       — Я так понимаю, твоя сестра не осведомлена об этом? — Сиф дернула бровью, проследив за ее взглядом.       Музыка продолжала подначивать в животе принцессы лёгкую панику. Она поджала губы, стараясь не отвечать на её вопрос, но, чёрт возьми, всё было очевидно по её неловким движениям.       — А где Тор? — она попыталась перевести тему и нечаянно попала прямо в яблочко. Деву-воительницу словно ледяной водой окатило. Она хмыкнула чему-то своему и перевела взгляд на собеседницу. Аста неосознанно начала накручивать светлые локоны на палец.       — Что это с твоими ногтями? — из мыслей её вывел озадаченный вопрос нахмурившейся Сиф. Не понимая, в чём дело, Аста проследила за её взглядом и сама изумлённо вытаращилась на свои тёмные ногти. Они почернели и со стороны выглядели так, будто подгорели. Чёрт, наверняка это после уроков, вот к чему это покалывание в пальцах! Нельзя, чтобы Сиф это пронюхала!       — Что-то танцевать охота!       Она буквально сорвалась с места, чуть не опрокинув кубок с элем, и бросилась к толпе танцующих пар. Пребывая в напряжении и затылком чувствуя взгляд воительницы, Аста поспешила влиться в толпу, но по собственной неуклюжести она случайно ударяется о чью-то грудь и, подняв глаза, видит… Святые Норны, она врезалась во Фандрала, совсем не вовремя!       — Вижу, ты верна своей привычке, от кого бежишь на этот раз, принцесса?       Аста нахмурилась, не зная, что ответить, но это был не Локи, который бы остепенился и развеял суету, это был нахальный Фандрал, одно лицо которого вызывало у неё нервный тик. К несчастью, она была окружена кольцом асов, и даже при всём желании сбежать из зала всё выглядело бы слишком подозрительно, слишком странно. Это привлекло бы внимание знати, которое ей совсем ни к чему. Аста сама не ожидала, что скажет это вслух:       — Потанцуем?       Фандрал не растерялся и сразу схватил ее за руку.       — Знал, что это всё твои игры, — он хищно оскалился, а Аста не совсем догоняла ход его мыслей. — Ты танцевала раньше в паре?       Альвийка отрицательно качает головой. Да, ей было противно от тягостной мысли, что первый свой танец она подарила этому самодовольному асу. Аста попыталась переключиться и представить, что перед ней Локи. Хотя бы создать иллюзорное утешение и успокоить свой разум, чтобы танец прошёл менее мучительно. Только вот ничего не получается, ведь Локи никогда бы не стиснул её ладонь так грубо и не подчинил своему резкому ритму.       Благо Фандрал был увлечён своими глупыми шутками и не обращал внимания на её ладони — это единственное, что утешало Асту. Только вот какого чёрта она не заметила почерневшие ногти раньше?! А что, если Сиф сопоставила факты и раскрыла её секрет?! Что будет с Локи, если сестра раскроет её тайну, они накажут его? А вдруг они посадят его в мрачную темницу, и она не сможет его больше увидеть?! Глупая, глупая Аста!       — Не стоит так волноваться, Аста, у меня бывали партнеры и похуже, — вставил свои пять копеек Фандрал, и она не понимала, он нарочно ее так оскорбляет или все-таки это его неумелая попытка побеседовать?       Тор кружился в плавном танце с Сигрид, которая не сводила с него затуманенный и пристальный взгляд. Несложно догадаться, что творилось в её голове, и от этого ему становилось хуже. Странно осознавать то, что он получил всё то, о чём мечтал его брат, а ведь будь на то возможность, он бы бросил всё и сбежал.Сбежал, не оглядываясь, сорвав раздражающий красный плащ с плеч. Вдруг Сигрид подаётся вперёд, но даже мысли не так глубоки, чтобы вытащить его из реальности — Тор осторожно останавливает её ладонью и сразу замечает, как голубые глаза вспыхивают восхищением. Сигрид томно вздохнула: ей достался самый благородный мужчина, о котором она могла только мечтать. Кожа ее начала гореть, когда Тор задумчиво пригладил ее пухлые губы большим пальцем, и тут они слегка приоткрылись, и Норны… ему стало мерзко от самого себя. Губы были влажными. Такими нежными и готовыми, что это было слишком интимно. Слишком.       Наследник резко отстраняется, отвесив Сигрид поклон, и случайно задевает кого-то спиной. Обернувшись, он узнаёт Фандрала, и, Норны, он никогда так не был рад своему другу. Воспользовавшись моментом и пораскинув мозгами, Тор удаляется на террасу, завязав беседу между Фандралом и Сигрид. Но это продлилось недолго, ибо фрейлины поспешили выкрасть принцессу, оставив воина в замешательстве. Припомнив о спутнице, поспешно он оборачивается обратно, чтобы застать пустоту. Фандрал хмыкнул: Асты и след простыл. Чертовка! Вновь сбежала.       Аста коротала время на балконе, разглядывая бархатное ночное небо, тысячи ярких мерцающих звёзд и свои почерневшие ногти. Подушечки пальцев тоже были черны, но хоть это и не вызывало боли, покалывание не покидало их. Хотелось что-нибудь сжечь и уничтожить. Похоже, это были только начальные страдания во дворце. Скоро состоится свадьба, и она ещё дальше отдалится от сестры. Мерзко, больно, обидно. За что? Аста и сама не понимает, но в ней зарождается маленькое семя обиды, граничащей с ненавистью.       Даже поджечь что-либо рука не поднимется — она слишком слаба, чтобы поглотить огонь в случае опасности. Круто развернувшись, принцесса направилась в зал, чтобы её уши перекрыл громкий гул мужских голосов — они спорили и хохотали, бросая косые взгляды на фрейлин. Нечаянно она замечает, как слуги подносят кувшин вина, чтобы наполнить кубки. Аста завороженно наблюдает, как багровая струя стекает вниз на белую скатерть. Женщина в возрасте с пухлым, но таким приятным выражением лица разливала напиток, а сбоку мелькнул чей-то темный силуэт. Она поворачивается, чтобы разглядеть это видение, но лишь замечает позолоченный кубок с именем сестры, украшенный драгоценными камнями, которые светились под бликами огня.       Аста поразилась красоте и искусной работе кузнеца и хотела первой показать его сестре. Но, к сожалению, сестру она замечает возле пустого трона, где та заливисто смеялась с ненавистным ей асом. Улыбка ее спала со светлого лица, и огонек восхищения погас в голубых глазах, ненависть, жгучая ненависть охватила ее тело. И чтобы хоть как-то заглушить это угнетающее чувство и досадить сестре, она решается испить из её яркого кубка первой. Как только она схватила его, ощутив немалую тяжесть изделия, взгляды их неожиданно пересеклись, она заметила, как Фандрал шепнул ей что-то на остроконечное ушко. Они переглянулись, и Аста промочила горло. Она могла поклясться, что их беседа не предвещала ничего хорошего.       Увы, детская обида заглушила ее чутье.

***

      С открытых окон террасы доносилась приглушённая, но всё также ритмичная музыка утончённых инструментов. Эйдин с нескрываемым удовольствием прислушивалась к ней и мерно покачивала головой. Во дворе собрались все слуги: кто-то томно вздыхал, мечтая побывать на пиру, кто-то с ненавистью разглядывал силуэты с балкона, а кто-то громко перепевал музыку. Это было самое настоящее затишье перед бурей — ещё через несколько часов им придётся снова взяться за грязную работу и таскаться с подносами. Каждый наслаждался моментом по-своему.       Локи прикусил губу, разглядывая профиль Эйдин, в который раз подмечая её красоту и мудрость. От него не укрылся её интерес к музыке, и поднявшись с травы, он протянул ей руку.       — Ты чего?       — Не упрямься, я знаю, ты хочешь, — заявил он в своей манере, приглашая на танец. Эйдин прыснула со смеху и ухватилась за его огрубевшую ладонь. Тут же он притянул её к себе и уткнулся носом в её гладкую шею и блаженно вдохнул её запах. Она пахла, как безмятежные волны моря после тяжёлого дня, как плакучая ива, прикрывающая от палящих лучей солнца, как яркая сирень, нетронутая ненастьем. Левой рукой Локи аккуратно придерживал её за талию, правой крепко сжимал её ладонь, намеренно, чтобы согреть. Эйдин слегка опешила от его действий, но не подала виду, ожидая, пока он сам не заговорит. Но Локи лишь плавно вёл их танец, не обращая внимания на то, как она неуклюже переступала с ноги на ногу.       — Я не умею танцевать вальс, — Эйдин прошептала ему на ухо, случайно коснувшись кончиком носа его шеи. Ей хотелось прекратить, потому что она вспомнила, кто перед ней стоит — бывший принц, начитанный и интеллигентный ас, излучающий царские манеры. А она простая кухарка, не умеющая даже танцевать — она не стоит его внимания.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты до дури прекрасна? — отвлёк её Локи, не желая слышать её глупые пререкания, ему нужно было, чтобы она знала, какой он её видит, чтобы она видела себя таковой.       — Уж не выпил ли ты эля втихомолку? — Эйдин краснеет, но всё же неуверенно заглядывает ему в глаза, пытаясь отыскать ответ на вопрос.       — Ты пахнешь так… Не могу объяснить, но я представляю все самое хорошее на свете. Эйдин расплылась в лучезарной улыбке, но прежде чем она успела ответить, с окон царского зала послышался женский крик, заставивший её вздрогнуть.

***

      Вокруг всё поплыло рябью, музыка превратилась в бессмысленную череду звуков, а асы — в безликие силуэты с раскатистым противным смехом. Аста хотела что-то вымолвить, но во рту всё стало сухо, она рефлекторно заглянула в кубок — в бордовом вине чётко отражалось её лицо, но что-то было не так. Какое-то оно слишком вязкое, подумала Аста, а в следующий момент её глаза закатились. Хрупкое тело с грохотом свалилось на мраморный пол, опрокинув на себя остатки вина. Оживленная музыка резко стихла, и послышался истеричный вопль какой-то дамы.       — Принцесса!.. Принцесса потеряла сознание!       Сигрид обомлела, заметив бессознательную сестру. Она не могла поверить, что это происходит наяву. Только что Аста злорадно отпила из её кубка. Только что она была такой живой и энергичной. Склонившись над сестрой под пристальным взглядом гостей, она взяла её лицо в ладони.       Аста не откликалась, а красное пятно на груди её платья подначивало в ней панику, ярко контрастируя со светлыми волосами и её юной кожей. Но не только это вопило об опасности.       Губы Асты были мертвецки бледны.