Ошибки прошлого

      3 августа 2022 года.       Со дня рождения Поттер прошло три дня, и Снейп почти не вылезал из подвальной лаборатории. До съезда зельеваров в Кёльне оставалось чуть больше месяца, а всю работу нужно было начинать сначала. Вопреки всем ожиданиям, его практически никто не беспокоил, за исключением собственного сына, звавшего к приемам пищи. Поттер оказалась крайне не похожей на саму себя, ведь посещать их Северуса не заставляли, хотя раньше Амелия закатывала истерики из-за того, что муж вовремя не поел. Если работа продолжится в том же ненапряженном темпе, то он может все успеть в срок.       В дверь постучались:       — Отец, можно?       Не ясно, почему именно всегда приходил Оскар. Возможно, мальчишка сам проявлял инициативу, пытаясь тем самым подбивать клинья к отцу. Возможно, спускаться сюда в инвалидной коляске самой Поттер было крайне напряжно и, раз уж Чарли его вполне очевидно ненавидела и презирала, мать просила сына. Но как бы то ни было, так даже легче. Лишний раз сталкиваться с бывшей женой Снейп почему-то боялся.       — Да, — после некоторой заминки ответил он.       В дверном проеме за спиной Северуса показалась черноволосая макушка:       — Мама зовет к ужину.       Еще Снейп сомневался, что именно Поттер звала его к трапезе. Иногда казалось, что Оскар специально так говорит, потому что стесняется признаться в том, что хочет видеть своего отца за столом.       — Да, сейчас, — если честно, Северус не собирался приходить, ведь ему предстояла тяжелая работа — устаканить крайне сильный обеззараживающий эффект крапивы, которая при неправильно приготовлении зелья считала “заразой” абсолютно все, и съедала человека заживо. На нейтрализацию обычно уходило около двенадцати часов.       — М... Ладно, — с сомнением произнес парень, но не ушел.       Присутствие постороннего давило. Снейп спиной чувствовал прожигающий взгляд точно таких же, как у него самого, черных глаз.       — Чего еще? — с раздражением спросил Северус, насильно отдирая себя от занимательной работы.       — Над чем ты работаешь?       Удар в спину, хлопнувший вместе с закрытой дверью. Оскар зашел внутрь. Подошел ближе. Слишком близко.       — Над зельем.       — Спасибо, отец, я заметил, — закатил глаза Поттер. — Так что это?       — Зелье от заражения крови на терминальной стадии. Его усовершенствованная версия. Поднимаю шанс выживаемости, после его принятия, — неохотно пояснил Снейп.       — Мог бы и сразу сказать, — угрюмо пробубнел Оскар.       Снейп повернулся на него, желая отчитать за дерзость в общении, но замер. По коже пробежали мурашки. На Северуса смотрела почти что точная копия его самого в юности, и вместе с тем в Оскаре совершенно отчетливо проглядывались черты Амелии в те случаи, когда она была недовольна мужем. Мальчишка хмурился как отец, и глядел как мать. Короткий миг, секунда, а сколько всего!       Зельевар стыдливо отвернулся.       Оскар задумчиво оглядывал варящуюся основу, все приспособления на столе и разложенные ингредиенты. Он смотрел на богатство отца так, словно во всем этом разбирался или хотя бы понимал, что для чего нужно.       — Только ничего не трогай, — предупредил Северус, нетерпеливо выжидая, когда юнец уйдет прочь.       — Ты собираешься работать с крапивой?       — Да. И было бы неплохо, если бы ты...       — Пробовал добавить листья березы? — вдруг спросил Оскар.       — Зачем? Они имеют тот же эффект, и мне не удастся нейтрализовать крапиву.       — Нет, — слишком уверенно, и словно этого пугаясь, возразил он, сбавляя тон. — Ну... В смысле, я месяц назад как бы прочитал об этом... В журнале. Что, если добавить березу, то крапиву не обязательно вываривать отдельно в течение длительно времени, чтобы избавиться от ее недостатка.       — Ты в этом уверен?       — Да, — смущенно ответил парень и потупил взгляд.       Ради проверки теории, Снейп поставил на огонь чистый котел с водой и бросил туда немного мелконарезанных листьев крапивы. Пару раз помешав, он отправил следом листья березы, и — о, чудо!, — содержимое почти сразу окрасилось в необходимый темно-коричневый цвет, как если бы эта крапива пробыла в котле все то необходимое время.       Удивленный взгляд обратился на Оскара.       — Ты интересуешься зельеварением? — сомневаясь и одновременно надеясь, уточнил мужчина.       — Немного. Отслеживаю последние новости, — впервые за все время Оскар увидел в глазах отца одобрение вперемешку с радостью и гордостью. Если бы он только мог запечатлеть этот момент!       — Да, я... Я сейчас приду. Только... Только приберусь немного.       Поттер удовлетворенно кивнул и ушел.       Тело переполняла гордость, близкая к счастью. Его сын интересуется зельями, разве Северус мог мечтать о большем? Нет, конечно, он вообще о таком не мечтал. Даже не думал о том, что ему нужен наследник или кто-то в роде того. Но кто же знал, что оказывается это так приятно, когда твое дитя интересуется тем же, что и ты? В голове пронеслось тысячи восторженных мыслей о том, как Снейп воспитает из Оскара себе приемника, как будет ездить с ним на конференции и сделает столько удивительных открытий!       Воодушевленный Северус отправился на ужин.       Сконцентрированный на обрушившемся счастье Снейп даже не замечал недовольные и презрительные взгляды собственной дочери, которые она то и дело бросала на него сквозь разговор с матерью:       — Мам, тут, кстати, открытка от дяди Дадли пришла.       Скучавшая женщина, казалось, только из вежливости проявила жалкое подобие заинтересованности:       — Да? Что же он пишет?       — Поздравляет с днем рождения и желает всех благ. Тут еще фото. Они сейчас в Америке, в Нью-Йорке отдыхают.       — Дай-ка погляжу, — Амелия взяла фото из рук дочери.       Снейп не видел, что там, но догадывался, что кузен Поттер со своей семьей. Они никогда не общались близко, насколько помнилось ему самому, но ежегодно обменивались открытками и небольшими подарками по праздникам. Дадли в свое время даже звал их на свадьбу, но у Амелии близился срок родов, и рисковать не стали. С Петунией и ее мужем она не общалась.       — Джулия подросла... Тебе не показалось, что Париса накачала губы?       — Да. Тетя Пэнси умерла бы от ужаса, если бы увидела что-то такое... Кстати, тут и от нее письмо.       — Что там?       Чарли бегло прочитала письмо и вкратце озвучила его содержание вслух:       — Извиняется, что не приехала на праздник. Говорит, что приедет завтра за Герой.       Гера — подружка Оскара, с которой у того был роман. Снейп с ней не общался и не пересекался, кроме как за обеденным столом. Черноволосая и высокая, худая и бледная она до страшного кого-то напоминала. Девчонка была на год старше Поттера, а потому в этом году уже закончила Хогвартс и поступала на что-то связанное с юриспруденцией, как удалось мельком услышать из чужих разговоров. По большей части она не желала выходить из комнат своего парня.       — Уже? — возмутилась подружка Оскара, едва не поперхнувшись чаем. — Я думала, что задержусь у вас на неделю.       Она всегда сидела за столом с прямой, как линейка, спиной, крайне аккуратно ела и соблюдала этикет, а манеры в крайней степени походили на те, что доводилось лицезреть в доме Малфоев на общих трапезах. Снейпу она казалась аристократкой. Возможно, Гера ею и была, ведь ее фамилию Северус не знал, а значит девчонка могла бы является отпрыском кого-то из чистокровных семей.       — Мам, — выпрашивающе обратился к ней сам Оскар, — может, договоришься?       — Посмотрим. От Сэма что-нибудь есть? — спросила Мэлл.       — Нет, только счета за прошедший месяц.       — Ладно. Положи их на стол в моем кабинете, — гетерохромные глаза обратились к бывшему мужу, только-только отложившего столовые приборы, — Ты поел, Северус?       — Да.       Сама Поттер едва-ли притронулась к еде.       В связи с инвалидностью и псевдолечением Амелии несколько раз на дню нужно было делать массаж. Обычно этим занимался Уайльд, но так как тот все еще был в командировке, попеременно эту обязанность делили между собой сам Снейп и кто-либо из детей. Впрочем, последних Поттер не напрягала, делая все самостоятельно.       Почему-то Мэлл нужно было непременно сидеть в гостиной перед камином. Может она так издевалась? Знала, что давит на больное? Когда они жили вместе, над камином всегда стояли фото со свадьбы, которые сейчас, скорее всего, где-то пылились, а может, и вовсе, были сожжены или выброшены на помойку. Еще бывали вечера, когда Снейп задумчиво смотрел на огонь, размышлял о чем-то, связанном с работой, а Поттер сидела где-то рядом. В те годы это страшно раздражало, словно самое ее присутствие, ее дыхание, существование в этом мире, сбивало с рельс, с нужных мыслей. Проведя шестнадцать лет в одиночестве, Северус считал, что был дураком.       Улучшений не наблюдалось. Женщина все так же утверждала, что ничего не чувствовала.       Во внешнем виде ее преследовало какое-то странное ухудшение. С уездом Уайльда Поттер практически незаметно побледнела, и не будь Северус столь близко с ней знаком, то действительно не заметил бы. Женщина стала еще более вялой и неразговорчивой, порой даже не с первого раза откликалась на зов собственных детей. Снейп почему-то думал, почти был в этом уверен, что, если бы Амелия могла, не выходила бы из своей комнаты, полностью вростая в кровать. Хорошо знакомый с такими состояниями бывшей жены не мог не испытывать беспокойство.       — Давно ты принимала душ?       — Какая тебе разница? — свою грязную голову отрицать она не стала.       — Большая, Поттер. Когда?       — Это не имеет смысла.       — Это из-за Уайльда?       — Причем здесь он?       — Тогда в чем проблема?       — Ни в чем.       — Мерлин, ну что за упрямая женщина?! — раздраженный Снейп вскочил с колен. — Тебе так сложно сказать?!       — Да! — мгновенно вскипевшая злость молнией сверкнула в ее взгляде и тут же увяла.       Амелия отвернулась от него, вновь уставившись безразличным взором в окно. Хоть она туда и смотрела, казалось, что с тем же успехом женщина могла бы уставится в пустую стену. Наверное, только дети заставляли гетерохромные глаза приобретать хоть какую-то осмысленность. Этот до боли знакомый взгляд затрагивал крайне не приятные воспоминания в голове Снейпа.       — У меня нет сил, — тихо и честно призналась она.       Ничего больше не говоря, Снейп пошел наполнять ванную.       С Мэлл такое бывало. Не часто, конкретными периодами, которые из года в год приходились на относительно равные сроки. Обострения случались осенью и весной. Особенно острая апатия случалась ближе к годовщинам окончания войны, и Снейп не мог ее за это осуждать. Это был не контролируемый процесс. Поттер просто проваливалась в яму с замком без ключа и кода, который рано или поздно сам по себе открывался каким-нибудь непредсказуемым утром, и она вновь выбиралась наружу как ни в чем ни бывало. В такие дни ее функциональные способности, могло показаться, практически не менялись: она все так же вела занятия в школе, общалась со студентами, приходила домой, проверяла тетради и готовила ужин, — но то тут, то там в самых незаметных мелочах случались осечки: она могла забыть поесть, даже если перед ней стояла тарелка с едой, не могла заставить себя подняться с кровати, отчего ее приходилось почти насильно вытаскивать оттуда, забывала принять душ, и совсем не замечала, что всю неделю проходила с грязной головой.       И сейчас с бывшей женой творилось то же самое. Возможно, что оно тянулось еще со смерти МакГонагалл, от которой женщина никак не могла оправится, и из-за этого до сих пор не могла встать с инвалидной коляски, несмотря на здоровость собственного тела.       Разве человек способен бегать, по колено погрязнув в болоте?       В дверях ванной комнаты появилась Амелия. С сомнением и недовольством она оглядывала Снейпа, добавляющего какое-то, наверняка, полезное зелье в воду.       — Зачем ты это делаешь?       — Потому что мне не все равно, — честно признался Северус.       — Я не это спросила. С чего ты вообще взял, что я сюда полезу?       — Не захочешь мыться по доброй воле, я насильно тебя заставлю, — раздраженно выпалил он.       — Попробуй.       — Поттер, — Северус сверлил ее недобрым взглядом и фамилию ее почти шипел, но это не производило должно эффекта запугивания, а, наоборот, будто бы только сильнее раззадорило Мэлл.       — Угрожаешь? Только и умеешь злиться и угрожать, — впервые за все те дни, что Снейп с ней общался, эмоции Поттер дважды за день пересекали черту безразличия и скуки. В них наконец начало отражаться хоть что-то еще, пусть неприятное и злое, но что-то.       — А ты только и умеешь упрямиться! Но ничего, жил же я с тобой как-то! — воскликнул зельевар. — Неужели тебе так нравится меня провоцировать? !       — А тебе так нравится ругаться, что ты любую мелочь переводишь в скандал?! Какого черта, тебе вдруг приспичило поиграть в спасателя из-за моей немытой головы?! Почему тебе не все равно?       — Да потому что..! — язык застрял меж зубов, не способный высказать вслух одну простую истину. — А знаешь, что? Делай, что хочешь, Поттер!       Едва не сталкивая бывшую жену в коляске, Снейп вылетел из ванной.       — Ну конечно! Опять побежишь жаловаться к Люциусу о том, как я тебя достала? — бросила ему вслед Поттер.       В самом низу лестницы Снейп столкнулся с сыном, который шел на шум. Он обеспокоенно косился на второй этаж, где хлопнула дверь, и перебегал взглядом на взбешенного отца, который чуть ли не снес его с ног:       — Что за шум?       — А разве не ясно? — отчего-то самодовольное лицо Шарлотты выглянуло из-за спины Оскара. — Папа психует.       Дети сидели в гостиной и, судя по всему играли в карты. Ничего не понимающая Гера с сомнением оглядела отца своего парня, а затем вопрошающе уставилась на Чарли, в ожидании объяснений. Хотя, возможно, она все еще не знала, как связан Северус с семьей Поттеров. Сама же Шарлотта злорадствовала и ликовала. Наверняка между ней и братом возник небольшой раскол, ведь каждый из них имел разное мнение о внезапно объявившемся папаше.       Выпад сестры Оскар пропустил мимо ушей и еще раз переспросил у отца:       — Что случилось?       — Ваша мать случилась! Упрямая ослица — вот кто она! — прорычал в лицо сына Снейп и скрылся за дверью подвала, но спускаться вниз не поспешил.       Из-за двери послышался приглушенный разговор:       — Ну вот, о чем я и говорила, Оскар. Зря ты к нему лезешь.       Собственная дочь едва-ли ни секунды считала до исчезновения отца из их дома. Она с ним не разговаривала. Игнорировала существование Снейпа. Возможно, что не будь она гриффиндоркой до мозга костей, как мать, то рано или поздно по-тихому отравила бы неугодного папашу.       — У вас всегда так было? — мелодичный голос, несомненно, принадлежал Гере.       — Нет. Он ведь не жил с нами шестнадцать лет. Его появление здесь — это вообще мамина прихоть, — недовольно пояснила Чарли. — Оскар, ты куда?       — Прояснить, что случилось.       За дверью послышались шаги, направляющиеся к подвалу. Снейп быстро сбежал по ступенькам вниз, словно давным-давно спустился и совсем не подслушивал.       За спиной раздался стук в дверь:       — Отец, к тебе можно?       Зельевар открыл дверь с самым недовольным и горделивым лицом, на какое вообще был способен, словно делал одолжение собственному сыну:       — Чего тебе?       — Что у вас с мамой случилось?       — Тебя это не касается, мальчишка, — скривился Снейп, ожидая, что сможет спугнуть юнца, обычно робеющего при его виде.       — Я тоже живу в этом доме, и имею право знать, что произошло, в особенности, если ты обидел маму, — твердо, уверенно и жестко ответил сын с неожиданной настойчивостью.       Неохотно Снейп пустил его внутрь.       — Ваша мать...       Запалисто, резво начал мужчина, но осекся, смотря на сына. Сына. Не Люциуса, которому можно было выложить всю правду, не скрывая деталей, ведь обсуждали они не мать, а жену. Резкие слова застряли в горле. Стоило ли поносить Амелию перед собственным ребенком, вне зависимости от того, насколько тот взрослый и рациональный?       — Ваша мать... Не знаю, заметил ли ты, но ей тяжело. Она, думаю, все еще не может пережить смерть Минервы, и вашей маме иногда бывает сложно принять помощь, даже если она необходима. Мы просто слегка повздорили из-за этого.       — Я знаю, — удрученно и печально покивал головой Оскар. — Я помню, какой мама была в моем детстве. Громкой, веселой, и даже когда мы стали старше, она иногда все равно с нами бесилась и баловалась, но... Последние полгода она сама не своя. Сэм он... Он старается ей помочь всеми силами, но не может.       — Она с ним тоже ругается?       — Да. Но не так, как с тобой. Сэм терпит ее крики, никогда не отвечает. Просто молча позволяет всей этой злости обрушится на него, и спокойно ее принимает. На нас, конечно, она никогда не срывается, но мы с Чарли все равно чувствуем, что-то не так.       Вдруг, повинуясь неожиданному и такому не естественному, не привычному порыву, Снейп подошел к сыну и утешающе похлопал его по плечу:       — Мы справимся.       — Спасибо, пап.       Успокоенный парень ушел, оставляя отца в раздумьях.       Если бы Северус не ушел в тот день, шестнадцать лет назад, было бы у них так? Ругались бы они изо дня в день? А если и ругались, то делали бы это не скрываясь от детей или тихо ненавидели и плевались бы ядом друг у друга за спиной? Царил бы хоть иногда в этом доме покой?       Стоит ли пытаться вернуться? Нужно ли им это?       Неохотно вспоминались родители. Снейп ненавидел их обоих. Они оба одновременно были виноваты и невиновны в том, что творилось в их доме. И никто не хотел брать на себя ответственность за происходящее, никто не находил в себе сил, чтобы прекратить эту пытку. Может, найдя в себе былой стержень, Тобиас смог бы бросить дурную привычку, и все стало бы лучше. А, может, скажи ему Эйлин сразу о том, что волшебница, то он и не начал бы пить. Но, может, не встреться они в этой жизни, и не было бы на свете Северуса Снейпа, все точно стало бы для них обоих просто прекрасно. Ведь маленький мальчик никогда не видел хоть какого-то подобия любви и ласки между ними двумя и все стремился понять, почему его родители вместе. Он замечал, как родители его подруги Лили смотрели друг на друга; как мистер Эванс помогал своей жене во всем, и ей даже не нужно было просить; как миссис Эванс гладила по голове уставшего мужа и целовала в щеку, но самое главное — они никогда не ругались. Почему у Снейпов не могло быть так же? В итоге от несчастного брака пострадали все: и постоянно пьющий отец, в конце-концов кончивший свою жизнь на улице от обморожения, и мать, чье больное сердце сдало позиции раньше времени, и сын, не знавший нормальной семьи.       Наверное, останься Северус с Мэлл, у них ничего хорошего не получилось бы. Ведь по сути своей никто из них никогда и не видел примера нормальной здоровой семьи, не знал, как она функционирует и как ее выстраивать.       Но Амелия хотя бы старалась этого достичь. И у нее почти получилось. У нее получалось, пока опять не появился Снейп. Сегодня они ругались из-за него, дочь злилась на мать из-за него, Поттер, которая, как оказалось, почти победила свой алкоголизм, сорвалась из-за него, — виновным в неудачах этой семьи, корнем ее проблем, был Северус Тобиас Снейп.       Все еще не достойный.       В тяжких раздумьях прошел час. Затем еще. Время близилось к десяти вечера. Снейп подумал о том, что ему стоит попросить денег на время, до того, как ему вернут ключ от собственного сейфа, и уйти, более не возвращаясь.       Дети в гостиной уже не сидели, разошлись по комнатам. Только с коридора, ближе к кухне, доносился голос Чарли:       — Да... Да, из-за ног. Нет, теть, он на постоянной основе не живет у нас. Ой, да откуда мне знать, почему мама не перезвонила тебе. Может, из-за того, что они с отцом поцапались. Да. Да, ругались сегодня после ужина. Понятия не имею. Ладно, ща... Мам! Мама! — кричала она, но Амелия не отзывалась. — Мама, тебя тетя Гермиона к телефону зовет!       Несколько мгновений девушка выжидала, но все же сдалась:       — Мама, кажется, уже спит, — дальше разговор пошел в совсем иное русло, кажется, о дочке самой Грейнджер и Уизли.       Снейп поднялся на второй этаж и направился в комнату Амелии. Ее кровать пустовала, как и непосредственно комната в целом. Сердце вдруг испуганно сжалось от нахлынувших воспоминаний. Что с ней? Она вновь попыталась изрезать свои руки? Может, там уже плавает труп? Однажды она уже так исчезла, и он ее чуть не потерял. Впервые такое малое расстояние, длинною в десять метров, что отделяли ванную комнату от спальни Поттер, показались невероятно длинными и непреодолимыми.       Северус практически влетел туда.       Бывшая жена даже спустя почти три часа все еще сидела в ванной. В совершенно остывшей воде, кажется, совершенно не шевелясь и не моргая. Она едва заметила, как к ней вошел Снейп, а когда все же обнаружила этот удручающий факт, не сразу отреагировала. Несколько мгновений ее взгляд был пустым и бесцельным, словно звук чужих шагов и открывшейся двери дошел-таки до ее мозга, вынуждая рефлекторно повернуть голову, но вот глаза еще не осознавали, куда и на что смотрят. С той же глухой безразличностью обычно глядят мертвецы, чей взор забыли прикрыть.       Когда она наконец поняла, кто перед ней, то моментально нахмурилась:       — Уйди отсюда, — приказала Амелия.       — Блять, ты сидела здесь все это время?! — резкий, испуганный возглас зельевара контрастировал с безразличием и холодностью женщины.       — Уходи, — она поджала колени к груди.       — Да что я там не видел, Поттер? — Снейп приблизился к ней, сжавшейся поближе к стене, точно перепуганная и нервная кошка. Он намочил руку, вода оказалась совсем холодной. — Скажи мне, ты совсем больная, а?       Мэлл молчала. Только упрямо сверлила бывшего мужа своими гетерохромными глазами.       — Ты невыносима.       — Как и ты.       Больше Поттер ничего не сказала. Она осталась безропотной и бесчувственной куклой в его руках, позволяя делать с собой абсолютно все.       Северус спустил воду и начал сам мыть бывшую жену. Все это время его не покидало ощущение дежавю, ощущение, словно он откатился обратно в прошлое, когда они жили в месте. Прибегал к таким почти насильственным гигиеническим актам Снейп несколько раз за все их недолгое совместное прошлое. Раньше его не заботило, насколько теоретически жутким могло бы это выглядеть со стороны. Он словно мыл марионетку. Наверное, увидь их сейчас собственные дети, то они ужаснулись бы, ведь даже у свежего мертвеца, у человека, пережившего поцелуй дементора, и то больше воли, чем у их матери, совершенно неподвижной, смотрящей куда-то в пустоту.       Очнулась Поттер от забытия, только когда Снейп отнес ее из ванны в её спальню и усадил на кровать.       — Спасибо, — тихо произнесла Амелия, чьи ноги растирали полотенцем, — и прости.       — За что ты извиняешься?       — Я не адекватно себя веду. Ты пытаешься помочь, а я...       — Мы это уже обсуждали много лет назад, Поттер. Ты неадекватная, и неконтролируемо проваливаешься в свою депрессию или апатию, или как еще это называют сейчас, но ты не виновата в том, что с тобой это происходит, — каждый раз он говорил ей одно и то же, и ни капельки не лукавил. — Но в следующий раз выбери другое место для своих посиделок.       — Прости. Ты испугался, да?              — А как ты думаешь? Я думал... Я думал, что ты опять... — страшное слово застряло в глотке. Казалось, что если оно будет произнесено вслух, то непременно воплотиться в жизнь.       — Прости, — еле уловимое сожаление ощутилось в ее извинении. Поттер почти невесомо огладила седеющие волосы бывшего мужа, сейчас сидевшего перед ней на коленях и разминавшего ее ноги. Она ничего не чувствовала, но все равно посчитала нужным добавить, — Из тебя вышел бы отличный массажист.       Мэлл всегда так говорила, когда после тяжелого рабочего дня просила что-нибудь ей помять. На самом деле ей, в те годы, никто и никогда не делал массаж, и сравнивать было не с чем, отчего Северус предполагал, что ей просто нравится, когда он ее трогает. Еще, в эти же дни, сыпались комплименты его сильным рукам и длинным пальцам. Что такого замечательного в них находила девушка, Снейп совершенно не понимал.       — В этот раз тебя накрыло нетипично рано.       — Не накрыло, Северус, а до сих пор не отпустило, — с печалью в голове поправила его Амелия. — После смерти Минервы, я... не знаю, будто бы меня похоронили с ней. Сэм, конечно, старается меня подбадривать, вернее, даже веселить и развлекать, но... Он... Мне кажется, он не понимает.       Если честно, Северус тоже понятия не имел, как следовало бы поддержать женщину. Она похоронила почти что мать, Снейп — свою тоже, но гораздо раньше, и уже совсем не помнил, что чувствовал в те годы. Он был довольно сильно привязан к Эйлин, но когда она умерла, на пороге Британии уже назревала первая война, а задания от Вол-де-Морта набирали все большие и большие обороты. К тому же впереди маячил еще один год в Хогвартсе. У него почти что не имелось времени как следует оплакать эту утрату.       — Часто Уайльд так пропадает?       — Когда как. Если честно, я даже до сих пор не совсем знаю, кем он работает, но явно не обычным полицейским, каким он мне представлялся при знакомстве. Иногда уезжает на пару дней, а потом сидит дома целый месяц, а иногда — совсем наоборот.       — Ты чувствуешь себя одиноко?       Снейп все еще помнил ее жалобы на все его отъезды. С истериками и руганью, Мэлл упрашивала мужа брать ее с собой, потому что не могла оставаться дома одна. В конце-концов, по приезде, он находил ее вдрызг пьяной. Впрочем, бывала и другая картина, когда Северус уезжал, и Поттер оставалась в постели, а когда приезжал, то лицезрел девушку в абсолютно том же положении, словно и не вставала вовсе.       — Нет. У меня есть мои дети. Не будь их в моей жизни, то я давно простилась бы с этим миром.       — Не говори так, — по спине прошелся холодок от мыслей, что Поттер когда-либо может умереть.       — Прости... Я думала, что тебе это уже безразлично.       Разозленный от такого предположения Северус сильнее сжал ее ногу, почти оставляя синяк, но она ничего не почувствовала. По крайне мере, лицо её осталось безызменным, но на короткую миллисекунду Снейп показалось, что совсем чуть-чуть большой пальце ноги все же дернулся. Впрочем, в том то и дело, что показалось.       — Сэму тоже не нравится, когда я начинаю об этом говорить. Он сразу переводит тему в другое русло.       Амелия вдруг замолчала. Северус не смотрел на нее, но явственно ощущал, что еще что-то невысказанное витает в воздухе. Невысказанное именно Поттер, а не им самим.       — Поттер, я подумал, что мне стоило бы уехать...       Пропустив, наверняка специально, мимо ушей слова бывшего мужа, она вновь заговорила:       — Мерлин, я совсем забыла перезвонить Гермионе!       — Можешь не утруждаться, за тебя это сделала Чарли.       — Вот как? И о чем они говорили?       — Обо мне — ничего хорошего.       Еле заметная улыбка появилась на уставшем лице Поттер:       — В таком случае, звонок можно отложить на завтра.       — Ты слышала, что я сказал?       Гетерохромные глаза поникли. Еще мгновение назад они смотрели на него с бывалой легкостью, мимолетной и чистой, но теперь же на них вновь накатила тоска, почти сразу сменившаяся безразличием.       — Ты волен иди куда хочешь, если ты действительно этого хочешь, Северус. И я не понимаю, почему ты выглядишь и говоришь так, словно просишь меня об одолжении. Я тебя здесь не держу.       Держишь.