Прыжок веры

Сегодня точно ничего не важно, сегодня всё просто отлично – ну с оптимизмом Миша, конечно, чутка переборщил. Хотя да, для этого были основания. Концерт и правда прошёл славно, и Саня действительно не козлил, напротив, прям шёл в контакт, и на Мишу смотрел часто-часто. Это было приятно, это грело. Пожалуй, даже сильнее, чем было бы нормально. В этом-то и была проблема. Раньше так было с Князем. Было, да. И чем это кончилось? Хотя они с Андреем не трахались, не усугубляли, а всё равно... Хочется тряхнуть головой, сбросить тревожные мысли, как мокрый пёс стряхивает воду, да только это так не работает. Дурные мысли нельзя сбросить, можно разве что смыть чем покрепче. После концерта, выдохнув и переодевшись группа загрузилась в автобус. Миша занял своё место, Реник своё. Впереди ночная дорога, спать предстоит на разложенном сиденье. Зато в следующем городе концерт будет только через день, а на завтра в графике только поход на местное радио и пресуха. Лёха, их организатор в этом туре, всё это озвучивает монотонно, но подытоживает с воодушевлением: – Следующую ночь проводим в гостинице, спим на нормальных кроватях! Ночь в гостинице. Нормальные кровати. Перспективы вполне очевидные. Миша затылком чувствует, что Реник на него смотрит. Хочется обернутся, убедиться, что это так. Требуется вполне реальное усилие, чтобы этого не делать. Часы, пока сон не идёт, Миша проводит в нарастающем самоедстве. Были у него в жизни стратегия и чёткие рамки, были да сплыли. А дальше что? Терра, блядь, инкогнита. Что дальше-то делать? И как? Порно и задорно ведь точно не будет, потому что нельзя просто взять и начать трахаться со своим гитаристом. И вообще нельзя трахать то, что играет в группе. Это сделает всё слишком сложным. Старое правило, Шуты его вывели, когда к ним Машка в группу пришла. И почему? Да потому что просто тут ничего не будет. Обязательно же пойдут всякие приколы. С другой стороны – Саня здесь, рядом. Только руку протяни. Если не продолжать с ним, то что начали, то как вообще быть? Забыть всё и жить дальше, как жил? Это же просто секс. А секс никогда же не был для Миши чем действительно важным. Вот только… Хрена с два Миша это забудет. Слишком всё это было иначе, совсем же не так, как было с женщинами, с бетами. Но и начинать под сорок лет омежью жизнь… Та ещё задача. Как омеги вообще ищут альфу? Да вроде никак, они же сами находятся. Надо только бросить пить подавители, начать благоухать феромонами. Или перейти на какие-нибудь современные колёса, из тех, что рекламируют по телеку. Они не будут глушить запах под ноль и тогда… Тогда все узнают. Шуму будет… Вопросы будут. Где-то час потратив на яркие фантазии о том, что и как будет, если про его омежью природу узнают вообще все, кому это может быть интересно, Миша пришёл к довольно неожиданному выводу, что это, пожалуй, можно пережить. Но дальше-то что? Допустим, в стайке поклонников, дежурящих у ДК и гостиниц, появятся не только целеустремлённые девицы, которые хотят переспать с звездой рок-н-рола, но и альфы, которые хотят эту самую звезду выебать. От одной только мысли об этом Мишу передёргивает. Почему-то случайный секс, в котором ты кого-то ебёшь – это одно, а в котором тебя – совсем другое. Хорошо, пусть это будет иначе. Есть театр, есть их музыкальная тусовка. Допустим, Реник не один такой извращенец, и найдутся ещё любители таких вот охуевших омег. Допустим, но… Попытка представить себе отношения с альфой благополучно упёрлась в старое неизменное понимание что это же пиздец. Полный и однозначный. Это же как его брак с Ольгой, только он в роли Ольги, да? Омлеты и минеты, уют-хуют. Нормальные отношения, НОРМАЛЬНЫЕ, по буквам, с оттяжечкой. К которым у него нет ни способности, ни навыков, ни желания. Кстати, его нормальные отношения с нормальной женщиной давно и бескомпромиссно летели в пизду. Так же как до этого туда улетели отношения с ненормальной женщиной. По другому маршруту, но конечная всё равно была та же. Это потому, что у вас общих детей нет, так говорила муся, и вздыхала. Ничего, мол, вас вместе не держит. Ну да детей нет, и быть не может. Ну а то, каким способом у Миши в принципе могли бы появиться дети… Нет, это было просто невозможно. Не с его опытом и стажем употребления всего подряд. И не в его возрасте, наверное, тоже. Странно, Миша это ведь всё не раз слышал от врачей, когда залетал в наркологичку. Особенно в 90-е, тогда они на это прям нажимали. Каждый раз, когда очередной белый халат видел его карту, он заводил эту шарманку: что же вы себя не бережёте, вы же омега, Михаил, вам же ещё рожать и кого вы родите? Знаете, какие патологии бывают у детей наркоманов? А алкоголиков? Тогда Миша всё это пропускал мимо ушей с задорной ухмылкой – рожать он собирался ровным счётом никого и никогда, по причине лучшего способа предохранения – не допускать ни сантиметра в жопу. Теперь же… Не то чтобы было жаль упущенных возможностей, нет. Просто понимание, что вот эта часть омежьей жизни точно не про него, даже если он надумал-таки использовать самосмазывающуюся жопу по назначению, почему-то отдавало уже хорошо знакомой горечью. Наверно, потому что было понятно – нормально всё равно ничего уже не будет. Не у Миши точно. Всё что ему светит – урвать от жизни хоть немного радости, раз уж вот это банальное счастье не про него и не для него. А урвать немного радости вместе с Саней, с его помощью и при его участии – почему бы и нет? Да, отношения в группе станут… Сложнее. Ну и пусть. Не смертельно это. А в что-то серьёзное, глобальное, это перерасти точно ведь не может – у Сани же семья. Та самая, нормальная, с нормальной женщиной. И в этой семье вроде как уже третий ребёнок на подходе. Так что всё это останется в рамках гастрольных развлечений. И даже публичить статус нет нужды. Что тоже хорошо. И Мишина неспособность в нормальные альфа-омежьи отношения не будет проблемой. Вот и славно. Аминь, алюминь, ёпты… *** В следующий день Миша продолжил марафон загонов, но уже по другому маршруту. Накануне он уже на годы вперёд себе нафантазировал задорные и ни к чему не обязывающие потрахушки с Саней, и даже успел прикинуть, как всё это веселье отразиться на группе в целом. А вот что об этом думает сам Саня? Оно ему вообще надо? Он же замороченный. Он же такой правильный. Развлеклись разок хорошо, но к чему это повторять? Тем более на постоянке. Чего ради ему лезть в потенциальный гемор? В конце концов, Миша, где-то между походом на радио и общей пресухой, пришёл к очевидной мысли, что вечер покажет, что к чему. Реник либо придёт к нему в номер, либо нет. Главное, самому не позвать, иначе не считово. Пусть сам решает. Так что остаток дня Миша занимался с Саней исключительно игрой в гляделки, пытаясь понять, что у того на уме. И так нихрена и не понял. Саня непринуждённо болтал с парнями, шутил свои обычные шутки, в целом был весел и позитивен. Обычный такой Реник. Такой он и бывает, когда всё в группе хорошо. Мишу он не сторонился, не игнорил, но не то чтобы как-то выделял. Или нет? *** Вечером Миша выцепил в баре бутылку Бейлиса и умотал с ужина в номер раньше всех. На нервах еда в него не лезла, смотреть на Саню было палевно, не смотреть – невозможно. Так что пить и ждать в номере чем всё это, блядь, кончится, было единственным вариантом. Можно было, правда, просто умотать куда-нибудь из гостишки на встречу приключениям, но это было как-то совсем позорно. Минуты мешались с сладким, но крепким пойлом, так что Миша даже не понял сколько прошло времени, прежде чем в дверь постучали. Он крикнул: «Да!», и вот уже напротив него материализовался Саня. Он улыбался от уха до уха, нёс что-то про завтрашний концерт, пару раз зачесал себе волосы на голове всей пятернёй, встряхивая гривой. Миша честно попытался уловить Санину мысль, но ничего не вышло. Кивком предложил угоститься ликёром, протянув бутылку. Саня бутылку взял, но пить с горла не пожелал и принялся осматривать номер на предмет посуды. – Ты пришёл… Что, прям вот обсудить всю эту херню, да? – попробовал как-то сформулировать Миша, следя взглядом за передвижениями Сани по номеру. – Ну, как пойдёт, – усмехнулся тот, продувая найденный стопарик, – Я же не знал, что я тут увижу. Вот представь: прихожу я к тебе в номер, а ты тут сидишь такой красивенький, в душ сходил, с одном халатике, ножку на ножку так, хеть, закинул. И подмигнул, салютуя бокалом. Сука! Мишины мысли припустили в галоп, расшиблись о первую же стену, и оставили его в одиночестве, с пустой головой. Только и осталось что ответить, глядя куда-то в пол: – Нет, в душе я не был. – А я был, – тут же отозвался Реник. Только сейчас бросив быстрый взгляд, Миша заметил, что у Сани, и правда, мокрые волосы. Сглотнув, он спросил: – Мне сходить? – Давай, – кивнул Саня и снова улыбнулся. *** Мысли вернулись в голову уже после помывки, когда Миша тщательно рассматривал себя в зеркало. Он старый. Он не прям толстый, нет, но подтянутым это тело точно не назовёшь. Обычное такое дряблое тело, складка на животе эта ублюдская... Ещё год назад всё было куда лучше. Вот куда он лезет? Зачем? Но заднюю давать тоже уже не вариант, да? Да и в конце концов… Саня сейчас ведь тоже уже не тот Аполлон, что был раньше. Ещё потупив немного над тем, как выйти: в халате или просто завернувшись в полотенце, и решив замотаться в халат, Миша двинул обратно в номер. Да так и замер, увидев картину маслом: разобранную кровать и валяющегося на ней Саню в одних трусах. Что вообще теперь нужно было делать? И как? Видимо, заметив, что Миша впал в ступор, Саша уселся на кровать, спустив ноги на пол, и жестом поманил его к себе. Почему-то подойти ближе сразу стало возможно. А дальше… Саша просто притягивает его ближе, запускает руки под халат, оглаживает ноги, бёдра, утыкается лицом в разрез. Распутывает пояс, и вот уже и его ладони и губы заняты Мишиным членом, Саша весь там, вполне успешно вызывая эрекцию, на которую минуту назад и намёка не было. Это… Неожиданно. Это охуенно хорошо, но… Миша как-то не задумывался, может ли омега рассчитывать на минет от альфы. Он вообще всегда старался поменьше о таком думать. Сейчас вот думать тоже, наверное, надо бы поменьше. Лучше всего просто довериться Сане – он же точно знает, что делать. Вчера ведь тоже всё было так. Мише ничего не нужно было делать – только дать Сане зелёный свет. И в этом был самый кайф. В подтверждение этих мыслей, Саша заглатывает член особенно глубоко, а после выпускает его изо рта и тянет Мишу за руку в кровать, бросив краткое: «Ложись». Сказал бы кто заранее, что подчиняться ему будет так просто, Миша не поверил бы. А сейчас он просто сбрасывает несчастный халат на пол и покорно ложится на нагретое Саней место. Тот только довольно улыбается. Впрочем, не только: трусы Сани летят вдогонку к халату в ту же минуту. Миша едва успевает подумать о том, что вот сейчас… Как вместо этого Саша пихает ему под зад подушку, и возвращается к отсосу, добавив, правда, к делу свои пальцы. Значит, просто взять и выебать это точно не про Саню. Сначала ему непременно нужно выебать пальцами. Не то чтобы Миша был против. Да и в конце концов, не он же ебёт, а его. Если Сане так нравится… – Мих, у тебя смазка есть? Этот вопрос прям-таки вырывает Мишино сознание из далёких далей, куда оно уплыло на волнах удовольствия. – Чего? – переспрашивает он. – Смазка, Мих. У тебя из-за колёс твоих её маловато. – В смысле? – Ну... Тебе больно может быть. Мало смазки, Миш. – Нормально всё. Не знаю, слюну добавь, там… – теряется Миша, а Саша вот не теряется, Саша продолжает долбить внутри него пальцами куда-то в чувствительную точку, так что Миша срывается в полустон, полувсхлип – Бляяядь… Миша от стыда закрывает рукой лицо, прикусывая кожу на предплечье. Саша же только довольно хмыкает и лезет выше. Мелькает отчаянная мысль, что если он сейчас скажет что-то вроде: «Не кушай ручку», то… Но Саня ничего такого не говорит, просто мягко убирает Мишину руку от лица и лезет целоваться, и не только целоваться. Шепнув в ухо: «Ничего, скоро будешь мокрым», он начинает творить с Мишей что-то совершенно невообразимое: целует в шею, за ухом, гладит бока, сжимает сначала слегка, а потом чуть ли не щипает соски. «Он ласкает меня как бабу», – понимает Миша, и эта мысль одновременно стыдная и неожиданно приятная пробивает тело удовольствием, да так сильно что он опять не может сдержать стон. А Саше, похоже, только этого, блядь и надо... Кажется, что долго так продолжаться не может, но пытка ласками всё длится и длится, напряжения всё больше и когда Саша возвращается к минету и снова пускает в ход пальцы, Мишу просто скручивает оргазмом. Только и остаётся что вцепиться в матрас и Сашины волосы. Продышавшись, Миша растерянно изучает потолок, не понимая: а теперь-то что? Секс же не заканчивается пока альфа не кончит. И что, ты просто полежи, Мих, пока я ебать тебя буду? Потерпи, ага. Нафиг так делать вообще? Словно в ответ на эти мысли снизу раздаётся: – Как быстро ты сможешь кончить второй раз? Что? Миша смотрит на Саню, устроившегося у него между ног, и с очевидным интересом изучающего то, как его пальцы исчезают внутри Мишиного тела. Ощущение от их движения внутри уже не такие острые, но всё так же приятные. Смазки ему там мало было? Ну, теперь по ощущениям её от хуя до копчика. Миша закрывает глаза. Отлетает, да. Тонет в ощущениях, совершенно новых, и одновременно в памяти всплывает что-то стародавнее, что-то, что он когда-то видел в передаче про секс на MTV. Что-то про то, что вот, 90% омег испытывают множественные оргазмы в каждом сексе. И женщины-беты вообще-то тоже так могут, хоть они и не настолько чувствительные. Но при должном умении партнёра, каждая женщин может испытать множественный оргазм и так далее, и дальше про эти самые умения. Миша вот такими умениями не отличался. Ни в одну сторону. Но это раньше. – Миш? – зовёт его Саня, вытягивая из неги особенно точными движениями где-то внутри. – Не знаю, – отзывается Миша, – Ты продолжай. Всё хорошо, Сань. Саша смешно хмурит лоб и снова лезет выше. В этот раз Миша сам подаётся навстречу, ищет ласки, подставляя левую сторону шеи под поцелуи, – там оказалось приятнее, – и после, подавшись ближе сам оплетает чужие бока ногами. В этот раз первый толчок внутрь почти безболезненный. Саша двигается медленно, вовсе не стремится загнать с одного удара по самые яйца. Вперёд, назад, постепенно всё глубже, но не быстрее, нет. Миша утыкается носом в шею Сани, цепляется за него всем собой, чувствуя, что тонет в запахе альфы, теряется в ощущениях. Ему хорошо, очень хорошо. Какая-то жёсткая, крайне твёрдая частица Миши, в которой он являлся настоящим мужчиной, лидером, кричала и корчилась. Но её крик почти не долетал до сознания Миши, сознания, отданного сейчас во власть омеги. А Саша тем временем всё разгонялся, и, наконец, его сорвало на тот темп, который запомнился Мише с первого раза яркими вспышками под веками. Вскоре, взрыкнув, Саша отстранятся, но только для того, чтобы удобнее устроившись, закинуть Мишины ноги себе на плечи. Миша ловит его взгляд, понимая, что Саша смотрит на него всё это время, смотрит неотрывно, с любопытством и чем-то очень похожим на удовлетворение. Поняв это омега внутри Миши счастливо заверещала, да, да, да, тебе хорошо со мной, тебе нравится, да, да, да! Кажется, омега повторяла это не только внутри Мишиной головы, по крайней мере с того момента, как Саша взялся рукой за Мишин член, продолжая его ебать, не сбавляя темпа; эти возгласы, почему-то озвученные голосом Миши, вскоре стали слышны им обоим. Второй оргазм приходит совсем не неожиданно. Он надвигается, нарастает, и в то же время кажется совершенно невозможным. Но он необходим. Удовольствие сильное, почти мучительное, и всё же его недостаточно, к тому же Миша не понимает, где оно вообще коренится, в его члене, или всё-таки внутри его тела. Зато, когда его, наконец, накрывает, это не яркая вспышка под веками, нет, его буквально выкручивает, так, что он прогибает спину почти вставая на лопатки. С каждым толчком Саши оргазм берёт новый пик, а после не обрывается, нет, а будто идёт на спад, но не в самый низ. Миша не до конца понимает, как они поменяли позу, но вот уже Саша уложил его на бок, подсунул под голову свою руку, и двигается внутри него нарочито медленно, одновременно в том же темпе двигая рукой по члену. – Миш, тебе так нравится? – шепчет от прямо в ухо. Миша прислушивается к себе. – Откуда, блин, я знаю, мы же так ещё не пробовали, – отвечает он, не найдя ответа. Разговаривать с членом внутри пиздец как странно, но Саня всё не унимается: – Ну, это мы не пробовали, я же про тебя спрашиваю. Миша чуть не воет в ответ, выворачиваясь так, чтобы улечься на живот. Лицо всё горит, и совершенно не хочется ловить сейчас Сашин взгляд. Саня наваливается сверху, проходит руками по спине массируя, и спрашивает: – Сможешь в третий раз? – Да откуда я, блядь знаю? – не выдерживает Миша, срываясь на отчётливо истеричные ноты, и одновременно прогибаясь в пояснице, выпячивая зад. Миша, может и не знает сможет ли он в третий раз, но омега внутри него похоже очень даже знает. Саша больше не задаёт никаких вопросов, просто делает то, что должен делать альфа – ебёт так, что Мишу елозит по кровати на каждом толчке. Видимо, это ему не особо нравится, и вскоре он просто тянет Мишу за зад вверх, заставляя подняться на четвереньки, и громоздится сверху. Самая удобная поза, чтобы быстрее кончить, когда кого-то трахаешь – это Миша помнит по той, прошлой жизни, когда секс в этой позе означал, что он созерцает чью-то спину, а не елозит щекой по простыне, потому что руки его уже не держат. Саша быстро берёт разгон, теперь он трахает точно не для общего удовольствия, это больше похоже на забег к финалу, и понимание этого вновь тащит Мишу к краю, к пику удовольствия. Это и хорошо, и почти что больно, и совершенно невозможно этого края достичь, не добравшись до члена, а как до него добраться в этой позе, да блядь, да как же это всё… Саня почти ложится Мише на спину, обнимая одной рукой поперёк туловища и накрывая ладонью член, а другой рывком притягивая к себе, утыкаясь носом и ртом за ухо, прижимаясь к железе. Где-то там альфы войдя в раж кусают во время гона, оставляя метку, сигналя этим следом укуса всем вокруг: моё! Догоняя эти мысли, Саша действительно касается зубами кожи, а после размашисто лижет, собирая пот. И это в сумме с резкими сильными толчками и рукой на члене вновь толкает Мишу за край. Кажется, он стонет. Или воет. Понять невозможно. Но он точно пытается выгнуться, но Саша не даёт это сделать, он держит крепко, крупно вздрагивает, и, кажется, больше не двигается. *** Сползти с члена, заползти под одеялко – вот Мишин максимум на ближайшее время. Доползти до ванны – увольте, это просто нереально. Рядом, кряхтя, устраивается Реник, и сгребает Мишу в объятья стягивая его с подушки к себе на руку. Валяться вот так, ложечками, с другим мужиком должно быть стрёмно, ведь это же демонстрация слабости, но омега внутри Миши довольно урчит, плотнее прижимаясь к альфе. Мише хорошо, и он не хочет с ней воевать. Ему даже не противно от того, как мокро у него между ног. Ему хочется просто уснуть уже наконец. А вот Сане, похоже, хочется поговорить: – Миш, ты что, до меня ни с кем?! – спрашивает он как-то слишком взволнованно, для человека, который только что хорошо потрахался. Миша поворачивается к нему, ловит взволнованный взгляд, и отвечает с усмешкой: – Почему ни с кем? С женщинами что, не секс? – Миш, я не это спросил, – нудно заводит Реник, и Миша уже буквально слышит его бубнёж. Так что сдаётся: – Ну, с альфами нет. Саня тут же начинает что-то лопотать, что-то про: а если что-то не так, да как вообще, да почему не сказал, да как ты это представлял, первый раз же, ага… Миша его не слушает. Просто утыкается лицом ему в грудь, слушает удары взволнованного сердца и жмурится от удовольствия, подставляясь под ласковую руку. Саня с перепугу начал гладить его по голове, а теперь и вовсе запустил пальцы в волосы, и мягко массируя кожу. Сон наваливается всё больше, голос Саши сливается в сплошное бу-бу-бу, и вскоре Миша засыпает.