Не миром единым

Одним секс, другим гламур, третьим слава. Но Рок-н-рольщик, он не такой. Почему? Потому что настоящему Рок-н-рольщику — нужно сразу всё!

«Рок-н-рольщик» Гая Ричи

У Чуи Накахары действительно были причины ненавидеть Дазая Осаму, и щекочущее нервы желание затянуть тому бинт на шее потуже подстегивало искать скорейшей встречи. Чуя, как пёс, бежал по остывающим следам его преступлений, всякий раз настигая лишь воздух. Дазай растворялся в Йокогамском сумраке, словно злобный ёкай, которого никогда невозможно отыскать самому — только встретить случайно или по его желанию. Дазай впервые появился на его пути пару месяцев назад. Просто вырос буквально из ниоткуда в темном переулке, преграждая Чуе путь. По всем правилам настоящей ковбойской дуэли они замерли друг против друга, в то время как ветер драматично перекатывал мусор, вывалившийся из туго набитой помойки у стены. Чуя смотрел ему прямо в лицо и сжимал кулаки в карманах куртки, в то время как Дазай, облаченный в небрежно висящий на плечах плащ, смотрел в сторону на исписанную граффити стену. Вся эта нарочитая небрежность, так и сквозившая в его облике, немало раздражала: какого черта это чучело ломало комедию? Стоял здесь весь такой в зассаном переулке в пижанском плащике и выделывался. — Эй, это ведь тот самый Дазай Осаму, за которым вся Йокогама охотится? Все трепятся про грозного мафиози, но чего-то я такого не вижу. Обычная скумбрия в человеческий рост. Дазай неторопливо повернул голову в его сторону, делая вид, что только заметил его присутствие. Он лениво моргнул, хлопнув длинными ресницами, прогоняя с глаз ленивую пелену. Затем его взгляд наконец сосредоточился на стоящем перед ним Чуе — и тут же на его лице прорезалась паскуднейшая ухмылка. — Тебя совсем манерам не учили? — у Дазая был приятный тембр, однако неприкрытая издевка в нем все портила. Чуя лучше бы слушал, как скрипят несмазанные дверные петли. — Я тоже кое-что про тебя знаю. Интересно послушать? Чуя не успел и рта открыть в ответ, как Осаму быстро, без единой запинки затараторил: — Ты называешь себя Чуя Накахара, но ты не знаешь, кто дал тебе это имя. У тебя в документах указана дата твоего рождения, но это фальшивка. Как и тот факт, что ты якобы до шести лет жил в приюте в Ямагути, а затем тебя забрали приёмные родители в Йокогаму. Когда-то ты был лидером в банде, называвшей себя Овцами, но они тебя предали. Чуя застыл. История собственной жизни лавиной обрушилась на него, и он чувствовал себя заживо погребённым. А над ним стоял ухмыляющийся Дазай с видом самой подлой гадюки и упивался его реакцией. — Твой дружок, Ширасэ, — продолжал он, — долго искал повод от тебя избавиться и в итоге не придумал ничего лучше, чем пырнуть ножом. Тогда тебя, раненого и истекающего кровью, нашел щеночек из детективного агентства. Миядзава Кэндзи. Вроде так его зовут? Терпение оставило Чую, и он бросился на Дазая. В метафорическом смысле Осаму выпустил «потроха» Чуе. Ему захотелось сделать это буквально. — Я тебе твой единственный здоровый глаз сейчас на жопу натяну, — уже не скрывая враждебности, прошипел он ему в лицо, схватив за грудки. — Правильно, пёсик, слушай внимательно! — Дазай специально наклонился еще ниже, что они с Чуей были практически нос к носу. — Тебе же интересно, что стало с людьми, которых ты бросил? Дазай явно чувствовал себя победителем. Любому другому на его месте стало бы не по себе в такой ситуации. Вот только сам Чуя, как загипнотизированный, смотрел ему в лицо и лишь сильнее сжимал пальцы. Ему казалось, что он держал ядовитую змею, готовую вцепиться ему в шею, стоит чуть-чуть ослабить хватку. Это чувство по-своему завораживало. Дазай с легкостью скинул его руки и, отойдя на пару шагов, сделал вид, что стряхивает грязь с плаща. — Это была прелюдия, Чуя. Если собираешь тягаться с Портовой мафией, то будь готов играть по-взрослому. Мне плевать на тебя и твоих недомерков, но то, что известно мне, — известно и моему боссу, а он всегда находит применение информации. Понимаешь, о чем я? Странное ощущение отпустило сразу же, стоило Дазаю выскользнуть из его рук. Это было похоже на колдовство, и как только заклятие спало, на место вернулись хорошо знакомые чувства: гнев, негодование и раздражение. Потому что Дазай был прав: он может продолжать играть в супергероя до тех пор, пока не перейдет дорогу мафии всерьез. Полумеры в борьбе с нею не сработают. Нужно рвать корень проблемы — уничтожить к чертям собачьим этот гадюшник. К черту баланс. К черту принцип тройного мира. Чуя, если понадобится, отправит их штаб-квартиру вместе с их старым педофилом в космос на орбиту. Тем временем у переулка затормозил внушительного вида черный «Мерседес», из которой вышел седовласый старик с нелепым пенсне. — Дазай-сан, простите за задержку, — он почтительно склонил голову и открыл дверцу, пропуская Дазая на пассажирское сидение сзади. Чуе показалось, что в присутствии Хироцу Дазай в его странном мафиозном наряде — весь такой небрежный и высокомерный — начал походить на мальчишку, который сейчас хочет казаться старше. Похоже, они играли в эту нелепую игру вдвоем. Но всё же, Чуя был уверен, что, в отличие от него, с головой у того не всё в порядке. — Не нужно этих любезностей Хироцу, — ответил тот и быстро прошмыгнул в кресло по соседству с водительским. Пристегиваться он не стал, на что Хироцу устало покачал головой и сел за руль. Они разошлись, не попрощавшись. Чуя смотрел, как уносится косая тень от отъезжающей машины, сделав вид, что обертка от батончика у него под ногами куда интереснее, чем машущий ему Дазай.

***

Большинство людей, знавших Чую, полагали, что он по природе своей не может быть незаметным. С таким могучим даром ему просто нет нужды скрывать свое присутствие. Правда заключалась в том, что он никогда не смог бы продвинуться в своей работе, если бы полагался только на разрушительную природу своих способностей. Поздно ночью, втихую проникнув на склад, куда были перевезены все драгоценности Квока, он какое-то время побродил там в тишине, проверяя содержимое контейнеров. Беглого осмотра хватило, чтобы убедиться в одной своей догадке. К тому моменту, когда Дазай решил удостоить его своим присутствием, он уже точно знал, почему тот позвал его. Одноглазое чучело всё в том же черном плаще стояло на одном из высоких ящиков. — Так долго! Коротышка, ты сюда своим ходом добирался? Я тебя весь день ждал! — обвинял его Дазай, балансирующий на самому краю. Затем, повернувшись к нему боком, Дазай начал ходить взад-вперед, расставив руки, как эквилибрист, и при этом кренясь то на одну, то на другую сторону. Решив, что уже вдоволь насмотрелся на представление, Чуя специально посветил ему в глаз фонариком. Дазай потерял на миг баланс и пошатнулся. — Ты задрал попусту сотрясать воздух. Говори, зачем звал? — Сразу к делу, как я погляжу. Предсказуемо. Дазай спрыгнул с ящика и неслышно приземлился в паре шагов от него. — И так скучно, — добавил он. Чуя вспомнил их предыдущую встречу в переулке и отошел на полшага назад. Дазай сделал полшага вперед и положил руку ему на плечо. И в этот момент произошло кое-что странное. Гравитация больше ему не подчинялась. — Я видел, как ты готовишься швырнуть меня в ближайшую стену. Я даже мог бы ради интереса это тебе позволить, но времени на выяснения отношений у нас нет. — Зато время на твой бессмысленный трёп всегда находится. — Может, мне просто нравится с тобой трепаться! Чуя подумал, что где-то он уже подобное слышал. — Хорошо-хорошо! Ты прав. Только не надо так грозно на меня смотреть и пинаться тоже не надо, — Дазай поспешил отдернуть руку. — Перейдем сразу к делу. Недавно в городе объявилась группировка из Токио, называющая себя «Серебряный рассвет», и мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с ними. — Чего? Чуя настолько удивился, что до него не сразу дошла суть сказанного. Дазай смотрел на него почти с жалостью. — Не тупи, Чуя. Это соглашение выгодное нам обоим. Портовая мафия убирает лишнего игрока со сцены, а агентство сможет разобраться с бандитами, до того, как они успеют кому-то навредить. Чуе первоначально показалось что-то иное, включавшее в себя разборки, погони и сокрытие трупов, и лишь потом дошло, что портовый мафиози с ним пытается заключить сделку. Он едва не рассмеялся Дазаю в лицо. В этот раз была его очередь злорадствовать. — Здесь нет дорогущего китайского сервиза, панно с бриллиантами и других дорогущих цацек из коллекции Квока, которые токийские гастролеры сперли. Ты облажался, Дазай, и теперь хочешь по-тихому моими руками жар загрести. И, судя по вытянувшемуся лицу, Дазай явно был недоволен, что его так быстро раскусили. — Браво, Чуя, ты заслуживаешь своего звания детектива, — мафиози одарил его фальшивыми аплодисментами. Чуя показал ему в ответ средний палец. — Я согласен. Но запомни одну вещь, — тихо проговорил он, и Дазая резко подняло под самый потолок, — попытаешься что-нибудь выкинуть — я тебя в бараний рог скручу и повешу в качестве декора в офисе. Ты меня понял? Дазай, как обычно, выглядел невпечатленным. Это было удивительно, насколько может быть равнодушен человек, висящий в двух метрах над полом. Чую это совсем не устраивало, и он уронил Дазая на пол. Несмотря на угрозу, Чуя не мог быть уверен, что Дазай удержится от какой-нибудь глупости. Да и ничто не мешало тому вывернуться и все переиграть в свою пользу в любой момент. Они оба блефовали, пытаясь удержать контроль над ситуацией за собой, и пока закончился день, сложно было сказать, кто выйдет победителем.

***

Бело-красный шар с черной восьмёркой на белом фоне летел со скоростью приблизительной к десяти километрам в час. Попадись на его пути человек, а не новенький музыкальный автомат, то серьезных травм бедолаге было бы не избежать. У автомата, к счастью, пострадал только один динамик, но оставшиеся всё ещё могли вытянуть песню о путешествии по длинной и одинокой дороге, что стала домом*. Чуя был слишком занят членами «Серебряного рассвета», чтобы увидеть, как Дазай качал головой в такт, каблуком ботинка отстукивая по ножке барного стула ритм. Потасовка в баре была в самом разгаре. Каких-то пять минут назад они молча вошли в неприметный бар на окраине Йокогамы. Просто вошли внутрь, не обсудив, каков их план, и даже не обменявшись парой слов. Чуя не доверял Дазаю и справедливо полагал, что чем меньше он осведомлен, тем меньше у него лазеек. О чем молчал Дазай ему стало понятно тот момент, когда они вошли в зал. Стоило им перешагнуть позолоченный плинтус, отделявший коридор от основного помещения, Осаму громко, перекрикивая музыку, на весь прокуренный зал возвестил: — Эй, токийские чмошники! Гляжу в вашей родной дыре дела не пошли, и вы прибежали к нам? Дело было сделано. Вред планам Чуи был нанесён бесповоротный. Он не настолько красноречив, чтобы уговорить парней успокоиться, убрать пушки и разобраться без свидетелей. — Прошу вас, не вставайте! Мы с другом все равно ненадолго, — не унимался Дазай, который тоже заметил оживление среди узнавших его членов банды. — Тоже мне друг нашелся, — выплюнул Чуя. Чуя чувствовал себя танцором, дающим сольное выступление перед жюри. Он пытался быть предельно аккуратным, обезоруживая противников и раздавая им удары. Количество сломанных стульев и крышек столов, светильников и посуды, разлетающихся с хрустом и звоном всё росло. Так как операция не была ни с кем согласована, то оплачивать весь сопутствующий ущерб придется агентству, и раз уж Чуя ввязался по своей воле, то и оплачивать он будет из своего кармана. Чуя очень надеялся, что разбитая китайская ваза при входе была подделкой. В противном случае, придётся пойти вслед за Кармой в рабство к Достоевскому. — От тебя будет толк сегодня? — крикнул он, отправляя очередного противника ударом стула в стену. Дазай, перестав имитировать пение на английском, нахально заявил: — От меня масса толку. Я не лезу под руку! Ему удалось изрядно повозиться, чтобы уложить их всех, но дело было сделано. Все были изрядно потрепаны: некоторые были без сознания, кто-то с трудом приходил в себя. Члены «Серебряного дождя» сейчас походили на группу зомби, пытающихся прийти в движение при виде свежей крови. Чуя заметил, что Дазай присматривался к каждому из них, как будто бы искал. Когда жертва была выбрана, он быстро спрыгнул со стула и, держа в руках бутылку рома, перепрыгивая через валявшийся на полу мусор, направился к одному из них. Он ударил парня под колени, чтобы тот упал перед ним четвереньки. Бедняга ползал у его ног, пытаясь прийти в себя. И прежде чем сгрести его за волосы, Дазай наблюдал за ним, словно за суетящимся по полу тараканом. Видимо, вдоволь насмотревшись, он наклонился и схватил его за волосы. — Открой рот, — скомандовал Дазай, заставив его поднять голову. Несчастный пытался что-то сказать, но стоило ему едва разомкнуть губы, как содержимое бутылки полилось ему в рот. Спохватившись, он попытался его захлопнуть, что ему совсем не помогло. Дазай продолжал и продолжал лить ром ему на лицо, заливая глаза и нос, и не останавливался до тех пор, пока не вылил его полностью. Чуя поначалу наблюдал за процессом «умывания» без особого интереса. Он сам когда-то жил на улице и не понаслышке был знаком с правилами. Унижение — это самое легкое, чем ты можешь заплатить за свои косяки. Он был готов вмешаться, как только Дазай решит зайти за рамки. И судя по тому, что Дазай достал из кармана зажигалку и поднес ее к лицу парня, ему уже пора. Дазай настолько увлекся своей новой игрушкой, что не заметил направленный на него пистолет. Раздался хлопок выстрела. — Дазай! — крикнул Чуя. Чуя услышал истошный вопль, а затем завоняло палеными волосами. Он отвлекся остановить пулю и сломать пистолет в руках у стрелявшего, чтобы, обернувшись, увидеть, как горящее синим пламя, за считанные секунды растекается по лицу, волосам и плечам пойманного Дазаем юнца. Он рванул ему на помощь и быстро накинул куртку на голову, пытаясь остановить приток кислорода. — Бля, неужели нельзя было… — выругался Чуя, так и оставив куртку на бездыханном теле. — Зато другие будут посговорчивей. Оставшиеся члены банды охотно спешили поделиться информацией. Они не пытались никаким образом сопротивляться, очевидно боясь одноглазого психа. Им удалось скрыться до прибытия полиции, которую вызвал бармен, но перед этим удалось выяснить, что товар даже не успели сбыть и просто перевезли на свою базу за городом, в одно заброшенное поместье. Чуя всю дорогу матерился вслух, так как понимал, что начал этот день, как детектив, но сейчас, в спешке ускользая от полиции, заканчивал его как пособник.

***

On a Sunday night while driving my car In the sky a fallin' star Tellin' myself I don't go too far But trust by the sound of the rain

Чуе отчаянно хотелось закурить, но он не мог отвлечься от дороги ни на секунду. Они убирались от бара на угнанной у токийцев машине, и всё, что он ожидал увидеть в ближайшие пару минут — это гнавшуюся за ними полицию. Дазай ситуацию не облегчал совсем. Он постоянно лез перед носом, махал перед лицом руками, — как будто простых команд «сейчас налево», «не тормози, коротышка, с перекрестка направо» и других было недостаточно. Один раз, когда Дазай вцепился ему в плечо и начал трясти, крича, что они пропустили поворот, Чуя от боли чуть не вывернул руль, и они не приехали в столб. И тем не менее, город им удалось покинуть целыми и невредимыми. — Быстрее, Чуя, или ты до педали газа не дотягиваешься? Так давай помогу! Чуя, пытавшийся в это время прикурить, едва не уронил сигарету Дазаю на голову, так как не был готов к тому, что тот упадёт к нему на колени. На короткое время их взгляды пересеклись. Дазай, всего полчаса назад сделавший из человека барбекю, весело ему улыбался, лежа у него на коленях. Чуя не мог понять почему, но ему стало спокойнее. Появилось чувство, как будто они это делали тысячу раз до этого: гнали черт знает куда на ворованной машине, дрались с бандитами. Ругались и выясняли отношения. Общались просто обмениваясь взглядами. Чуя удержал порыв зарыться рукой в темно-каштановые волосы, ореолом рассыпавшиеся у Дазая над головой, и сосредоточился на дороге. Они успели отъехать от города на приличное расстояние, когда Дазай резко подорвался и потребовал остановиться. — Чуя, останови! — Зачем? — не предвкушая ничего хорошего, осторожно спросил Чуя. — Я не про это. Там впереди заправка. Я в туалет хочу. Чуя успел докурить сигарету, проверить телефон (пять пропущенных от Куникиды) и дойти до автомата с напитками, но Дазая всё ещё не было видно нигде поблизости. Когда он вошел, в помещении туалета было тихо, словно там и не было никого. — Дазай? — позвал Чуя, проходя по коридору вдоль раковин. За стеной, в смежной комнате, где находились туалеты, было также тихо. Чуя пребывал в недоумении: куда мог запропаститься Дазай? Решив, что стоит поискать его снаружи. Поворачиваясь к выходу, он бросил короткий взгляд в зеркало: Дазай стоял в дверном проёме в соседнем помещении. — Попался. Он схватил его за плечи и втащил внутрь, после чего бесцеремонно толкнул в стену. Дезориентированный и сбитый с толку Чуя не понимал, что происходит и какого черта творит Дазай. Совершенной неожиданностью стала попытка Дазая поцеловать его. Он зачем-то облизнул губы, а потом прижался, холодными и мокрыми, к его. Терзал и сминал их — то кусал верхнюю, то облизывал нижнюю — подобие поцелуя, которому Дазай отдавался с настоящим энтузиазмом. Руки Дазая одновременно шарили по телу Чуи, заползая под одежду, гладя и царапая кожу неровными ногтями. Казалось, будучи охваченным порывом, он не знал, что нужно делать и потому пытался творить всё сразу. Адреналин, азарт и злость под действием неумелых ласк превратились в похоть. Чуе очень хотелось ответить, и не очень хотелось думать, что Дазай умел отключать не только его способности, но и способность ясно мыслить. Между тем, когда он тянулся за поцелуем, Дазай отворачивался и тянулся к его мочке уха. Ловил за запястья, когда Чуя тянулся расстегнуть жилет. Это заводило настолько же, насколько и раздражало, и неизвестно сколько бы длилось это безобразие, если бы Дазай вдруг резко не отстранился бы и отступил на один шаг. Прежде чем опуститься перед ним, Дазай небрежным движением скинул плащ. Подложив его под колени, потянулся к ремню. Когда он стянул с Чуи до середины бедра штаны, согретая под одеждой кожа пошла мурашками. Дазай потянулся вперед и кончиками пальцев провел сначала по головке члена, а затем подушечками пальцев проскользил по стволу. Мягкое дразнящее, не приносящее никакого облегчения. Дазай наклонился вперед и взял на половину длины. Он двигался неспешно и без ритма: иногда его губы задерживались на середине движения, чтобы провести языком по нежной коже. Чуя просто умирал в этот момент. Это был очень чувственный, но не самый умелый минет на свете. Хотелось сильнее, ярче, чтобы быстрее достигнуть разрядки. Чуя осознал, как его рука потянулась к макушке Дазая, чтобы наконец зарыться в нее пальцами и заставить насадиться сильнее. Все пошло намного лучше, когда Дазай начал помогать себе рукой, двигая ей вслед за движением губ на члене. Мурашки вместе волной жара прокатились от макушки до кончиков пальцев. После наступившего оргазма Чуя ничего не мог слышать, кроме шума в собственных ушах. Он не сразу обратил внимание на Дазая, успевшего подняться с колен и деловито вытирающего переносицу носовым платком. Все тело до шеи будто мягкой ватой набили, и понимать, зачем Дазай поперся в коридор, не получалось. Сил хватило, только чтобы повернуть голову и спросить: — Ты чего там трёшься? Дазай осторожно выглядывал за угол. Услышав вопрос, он повернулся и приложил указательный палец к губам. Теперь Чуя тоже прислушался. — Это тачка Тетсуо, а значит и эти два мудня должны быть неподалеку, — услышал он голос с улицы, долетевший через окно для проветривания. Переговаривались явно двое, но их было могло быть больше. Чуя догадывался, что они с Дазаем, занятые разборками и улепётыванием, упустили момент, что токийская банда могла быть и не в полном составе. Скорее всего, кто-то из них успел вызвать подмогу, чтобы остальные могли пуститься за ними по следу. Чуя мог без труда их всех вырубить, но здесь был Дазай — условие в ситуации, которое невозможно не учитывать. Это могла быть простая заварушка, которая закончилась бы быстро, если бы это входило в планы Дазая, решительно шагнувшего из-за прикрытия наружу. Чуя только и успел подтянуть штаны и рвануть за ним следом. Ответ последовал незамедлительно: пули прошивали стены насквозь. Было слышно, как от фаянсовых раковин под аккомпанемент осыпающегося стекла отлетают куски раковин. И посреди этого хаоса стоял совершенно невредимый Дазай, окруженный роем из пуль, выпущенных в него. Рядом стоял злой и сквозь зубы матерящийся Чуя, пытавшийся застегнуть ремень. — Суицидник чертов, ты какого хрена…— Чуя не успел договорить, так как Дазай налетел на него, сшибая с ног. Они снова влетели в помещение с кабинками, в то время как выстрелы раздались у них за спиной. — Ты, блять, что задумал? — Доверься мне. На короткое время стало тихо, нападавшие не торопились снова открывать огонь. Раздался хруст битого стекла под подошвой, а затем ещё один и ещё один. Видимо, решив, что раз не контратакуют, то противники не опасны, те решились пойти в лобовую атаку. — А теперь давай, — шепнул ему Дазай на ухо, откатившись в сторону, и в эту же секунду все мелкое крошево взлетело в воздух вместе с трубами, вырванными из стен, и начало крушить и резать все встречающиеся им на пути тела. Они даже не успели отреагировать, как все было уже кончено. — Ты мог бы просто отрикошетить пули, — Дазай пинал носком ботинка в бок валявшегося у стены бандита, пока тот не начал тихонько постанывать. — Слишком опасно. Был велик шанс хлопнуть кого-нибудь ненароком, — Чую настигло странное чувство дежавю, и он поспешил увести Дазая от греха подальше. — Вот незадача, — расстроенно протянул Дазай, и Чуя понял о чем, как только подошел следом за ним к машине: все четыре колеса были спущены. Никакого другого выбора, кроме как снова позаимствовать машину снова не оставалось. Почему Дазай вперед него бросился к другой машине, Чуя понял, как только тот захлопнул все двери в ней. Этот момент, когда ощущаешь, как все фрагменты встают на место и со звуком захлопнувшейся мышеловки сливаются в общую картину. — Кончай прикалываться, скумбрия. Ты же в курсе, что я могу выволочь тебя из этой тачки и повесить сушиться на ближайший фонарный столб? — У тебя сейчас будет занятие поважнее, — ответил Дазай. — Я оставил в вентиляции маленький сюрприз для гостей, и если ты не поторопишься, то, считай, твоя милость была потрачена зря. И пока Чуя был занят тем, что сначала со всех ног бежал обратно, чтобы найти бомбу, Дазай успел и след простыть.

***

And I know in my heart In this cold heart I can live or I can die I believe if I just try You believe in you and I

Взрыв, сдерживаемый его силой, не мог причинить никакого вреда. Просто на короткий миг вспыхнуло и погасло мини-солнце. Оно горело так ярко, что почти ослепляло, пока кислород внутри сферы не закончился. Чуя наблюдал за ним, потягивая из горла подаренный ему «Шато Лафит». Он знал, что нет смысла гнаться за Дазаем, но ему и не очень этого и хотелось. Слегка хмельную голову занимала другая мысль: какой была бы его жизнь, если бы они с Дазаем были бы напарниками и каждая заварушка была похожа на эту? Чуя сделал еще один крупный глоток. Он знал ответ на этот вопрос. Самая что ни на есть офигенная.