Зависимость

      Мир взорвался вихрем горячего воздуха, серы и размытых красных вспышек. Вики почувствовала, как желудок резко подскочил к горлу, а синяя жидкость внутри попыталась вырваться наружу. Она инстинктивно вцепилась в Люцифера сильнее, пальцы впились в ткань его рубашки. Всё кружилось слишком быстро, слишком резко — не полёт, а именно падение сквозь пространство. А потом — удар холода.       Они вывалились из водоворота прямо на склон снежной горы. Вики упала на колени в глубокий, рыхлый снег, который сразу же обжёг ладони и голые колени ледяным огнём. Тошнота, которая только что грозила вывернуть её наизнанку, вдруг отступила, словно кто-то резко перекрыл кран. Голова всё ещё кружилась, но уже не так яростно. Холод прорезал алкогольный туман, как острый нож. Она тяжело дышала, пар вырывался изо рта густыми клубами. Снег мгновенно намочил юбку и футболку, прилип к коже. Стало очень, очень холодно.       Вики подняла голову. Вокруг простиралась бесконечная белая пустота, подсвеченная холодным лунным светом и далёким северным сиянием, которое медленно переливалось зелёно-фиолетовыми волнами. Высоко над ними возвышались острые, покрытые ледяными шапками пики. Воздух был разреженный, колючий, пах хвоей, камнем и абсолютной чистотой. — Где… мы, чёрт возьми? — хрипло выдавила она, всё ещё стоя на коленях. Голос дрожал от холода и остатков опьянения.       Люцифер стоял рядом, совершенно спокойно, будто только что вышел из тёплой комнаты. Его бордовые крылья слегка подрагивали, сбрасывая с перьев редкие снежинки. Он смотрел на неё сверху вниз, чуть прищурившись. — Гора Гьядингар, Исландия, — ответил он ровно. — Один из самых высоких и безлюдных пиков в этой части мира. Здесь даже люди редко появляются, а уж демоны и подавно. — Зачем… ты меня сюда притащил?       Люцифер сделал шаг ближе. Снег под его ботинками почти не скрипел — будто он весил меньше, чем казался. — Чтобы ты отрезвела. В том купе ты уже почти растворилась в глифте и жалости к себе. Ещё пара дней — и тебя можно было бы выжимать, как мокрую тряпку.       Вики хотела огрызнуться, но слова застряли. Холод действительно прочищал голову. Мысли, которые раньше тонули в алкогольном сиропе, теперь стали чуть острее, чуть яснее. Она всё ещё чувствовала себя паршиво, но уже не так, будто вот-вот развалится на куски.       Люцифер смотрел на неё несколько секунд, потом медленно покачал головой. На его губах появилась знакомая, слегка ехидная полуулыбка. — Непризнанная, вас не учили терморегуляции в школе?       Девушка недовольно взглянула на объект своих негодований. Он всё ещё возвышался над ней, как чёрный силуэт на фоне лунного неба и северного сияния. Вики попыталась встать, не став отвечать на его колкость. Вместо этого она закрыла глаза и сосредоточилась на внутреннем жаре — том самом, который теперь всегда жил в её венах после выбора. Тёмная сущность медленно просыпалась, разгоняя кровь. Кожа начала теплеть изнутри, дрожь в руках утихла, а зубы перестали выбивать дробь. Через минуту она уже могла стоять ровно, не обхватывая себя руками, как замёрзшая кошка.       Люцифер не стал ждать, пока она полностью придёт в себя. Он молча развернулся и пошёл к краю обрыва — широкими, уверенными шагами, будто снег под ним был твёрдым камнем. Его бордовые крылья слегка приоткрылись, ловя редкие снежинки. Он остановился у самой кромки, где склон резко обрывался вниз, и замер, глядя в бесконечную белую даль.       Начался небольшой снегопад. Мягкие, пушистые хлопья падали медленно, почти лениво, подсвеченные зелёно-фиолетовым сиянием неба. Тишина стояла такая, что слышно было, как снег тихо шуршит, ложась на землю. Вики сделала глубокий вдох холодного воздуха и тоже подошла к краю. Хоть голова и прояснилась, а тело согрелось, высота всё равно ударила неожиданно. Когда она посмотрела вниз, в чёрную, бездонную пропасть между пиками, мир резко качнулся. Голова закружилась с новой силой — уже не от алкоголя, а от чистого, животного страха высоты. Ноги предательски подкосились, колени ослабли, будто кто-то выдернул из них кости. Она качнулась вперёд. В последний момент сильная рука Люцифера обхватила её за талию и резко дёрнула назад. Вики влетела спиной ему в грудь, едва не сбив его с ног. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. — С ума сошла?! — рявкнул он, но в голосе не было привычной злости или презрения. Это был резкий, короткий крик осторожности — почти испуганный, будто он сам не ожидал, что так сильно отреагирует.       Люцифер не сразу отпустил её. Его рука осталась лежать на её талии, крепко, надёжно, пальцы слегка впились в ткань её футболки. Другой рукой он придерживал за плечо, не давая даже пошатнуться. Вики тяжело дышала, всё ещё чувствуя, как пропасть тянет вниз. Снежинки падали на её ресницы и таяли мгновенно. — Я… не хотела… — выдохнула она хрипло. — Просто… посмотрела.       Люцифер не ответил сразу. Она чувствовала его дыхание — горячее, ровное — у себя на макушке. Его грудь поднималась и опускалась чуть быстрее обычного. — Здесь не смотрят вниз без предупреждения, — уже тише сказал он, но руку всё равно не убрал. — Особенно когда в голове ещё плещется полбутылки глифта.       Он слегка развернул её к себе, чтобы посмотреть в лицо. В его алых глазах отражалось северное сияние — холодное, красивое и совершенно чуждое. На секунду в них мелькнуло что-то странное: не насмешка, не раздражение, а почти… беспокойство. Вики отвела взгляд. Снег продолжал падать, ложась на плечи Люцифера белыми пятнами и медленно тая на горячих перьях его крыльев. — Спасибо… — тихо пробормотала она, всё ещё чувствуя тепло его ладони сквозь ткань.       Люцифер только хмыкнул — коротко, почти неслышно — и наконец ослабил хватку, но не отпустил полностью. Будто всё ещё не был уверен, что она не шагнёт вперёд снова. Он сделал шаг назад, оттаскивая её от края, а потом внезапно опустился прямо в снег. Просто сел на рыхлый белый покров, словно это был тёплый диван в его апартаментах. Бордовые крылья сложились за спиной, и он опёрся на одну руку, глядя вверх, где северное сияние продолжало медленно переливаться. — Садись, — бросил он Вики, кивнув на снег рядом с собой.       Вики уставилась на него, как на сумасшедшего. — Ты совсем с ума сошёл? Сидеть на снегу? Я только что согрелась, а ты…       Не договорив, она почувствовала, как его пальцы обхватили её запястье — крепко, без предупреждения. Один короткий рывок — и мир снова качнулся. Вики с коротким вскриком упала прямо рядом с ним, в холодный, глубокий снег. Юбка моментально промокла. — Чёрт тебя дери, Люцифер! — выругалась она, пытаясь подняться. — Ты совсем идиот? Я же только… — Сиди, — спокойно оборвал он, не повышая голоса, но тон был таким, что спорить сразу расхотелось. Он даже не посмотрел в её сторону. — Успокойся. Это место создано для спокойствия. Здесь ничего не требуется от тебя. Ни решений, ни слов.       Вики фыркнула, стряхивая снег с волос. — В каждом спокойствии происходит бури и снегопады, — буркнула она, всё ещё недовольно ёрзая. — Просто ты их не замечаешь, потому что сам и есть одна большая буря.       Люцифер не ответил. Только уголок его губ слегка дёрнулся — то ли усмешка, то ли просто реакция на её слова.        Они замолчали.       Тишина опустилась тяжёлая, но не давящая. Слышно было только тихое шуршание снега, падающего на крылья Люцифера и на её волосы. Ветер почти не дул, и от этого вся гора казалась огромным, замороженным дыханием. Северное сияние медленно текло по небу, как жидкий свет, то ярче, то тусклее. Где-то очень далеко, внизу, в пропасти, изредка раздавался приглушённый гул — то ли ветер, запутавшийся между пиками, то ли просто эхо собственной тишины. Вики чувствовала, как холод снова начинает пробираться сквозь одежду, но уже не так агрессивно. Рядом с Люцифером тепло от его тела слегка отталкивало мороз, создавая странный, невидимый кокон.       Молчание тянулось долго. Не неловкое, а почти… необходимое. Словно оба понимали, что любые слова сейчас только испортят эту хрупкую, ледяную чистоту. Потом Люцифер неожиданно заговорил. Голос был низкий, спокойный, без привычной насмешки. — Знаешь, почему мне нравится это место? — Он не смотрел на неё. Взгляд был устремлён вверх, на медленно текущие зелёно-фиолетовые волны сияния. — Потому что оно — моя полная противоположность. И именно поэтому здесь я могу наконец выдохнуть.       Он сделал паузу, будто пробовал слова на вкус, прежде чем продолжить. Снежинки падали на его лицо и тут же таяли, оставляя едва заметные влажные дорожки на скулах. — Внизу, в Аду, всё кипит. Всё горит, орёт, дерётся за внимание, за власть, за хоть какую-то иллюзию смысла. Там я — часть этого огня. После отца, я буду его разжигать. Я буду тем, кто ломает правила. Я заставляю всех вокруг либо ненавидеть меня, либо бояться, либо… хотеть. И мне это нравится. По-настоящему нравится.       Люцифер чуть усмехнулся — коротко, почти горько. — А здесь… здесь всё мёртвое, тихое и честное до жестокости. Ни одного крика. Ни одной интриги. Ни одной души, которая пыталась бы использовать или предать. Только лёд, камень и небо, которому плевать, кто я такой — Люцифер, Сын Сатаны, или просто очередной демон с красивыми крыльями. Здесь я могу сесть в снег и не притворяться, что мне нужно быть ярким, опасным или острым на язык. Здесь даже мой огонь выглядит… мелко. Почти жалко. И это, чёрт возьми, невероятно успокаивает.       Он наконец повернул голову и посмотрел на Вики. Алые глаза были спокойными, но в них блестело что-то острое, почти вызывающее. — Здесь я не обязан быть тем, кого все ждут. Не обязан жечь. Не обязан ломать. Могу просто сидеть и молчать, как обычный ублюдок, которому иногда нужно, чтобы мир вокруг него был холоднее, чем он сам. Чтобы хоть раз не я замораживал всё вокруг, а оно — меня.       Люцифер замолчал. Снег продолжал падать между ними — мягко, почти ласково. Он протянул руку и небрежно стряхнул несколько снежинок с её волос, будто это было самым естественным жестом на свете. — Так что сиди спокойно, Уокер. Пусть хоть раз в жизни буря внутри тебя помолчит. А если не получится… ну что ж. Тогда мы просто будем двумя идиотами, которые замёрзнут на горе, потому что один из них слишком упрямый, а вторая слишком пьяная, чтобы встать и уйти.       Он снова откинулся назад, опираясь на локоть, и добавил уже тише, почти себе под нос: — И да… мне это чертовски нравится.              Вики молчала. Сначала просто молчала, потому что слова застряли где-то между горлом и языком. Она сидела в снегу, промокшая юбка неприятно липла к бёдрам, куртка съехала с плеча, а холод уже начал пробираться глубже, несмотря на внутренний жар. Но сейчас ей было не до холода. Она смотрела на него сбоку — на резкий профиль, на бордовые крылья, покрытые тонким слоем снега, на то, как северное сияние окрашивало его кожу в холодные тона. Внутри неё что-то странно сжалось. Что-то, что она не хотела называть.       «Полная противоположность…» — повторила она про себя.       Ей вдруг стало смешно. Горько-смешно. Этот демон, который всю её «непризнанную» жизнь только и делал, что подкалывал, подталкивал и выводил из себя, сейчас сидел в снегу на вершине исландской горы и признавался, что ему нравится быть… ничем. Просто быть. Без огня. Без масок. Без спектакля. Вики тихо фыркнула — не злобно, а устало, почти через силу. — Ты серьёзно? — голос вышел хриплый, с лёгкой дрожью от холода и остатков алкоголя. — Великий Люцифер, Сын Сатаны, будущий король Ада и причина  всех моих головных болей… притащил меня на край света только потому, что здесь его огонь выглядит «мелко и жалко»?       Она покачала головой, стряхивая снег с ресниц. — Знаешь, что самое идиотское? Я тебе почти поверила. На секунду даже подумала, что ты… не знаю… способен быть честным без подколок. А потом поняла: ты просто нашёл ещё один способ меня достать. «Смотри, Вики, даже я могу быть тихим и спокойным, а ты всё равно сидишь в своей внутренней буре и жалеешь себя». Классика.       Вики обхватила колени руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Голос стал тише, но в нём всё равно сквозила привычная колкость, смешанная с чем-то более глубоким — усталостью и едва заметной горечью. — Только вот в чём разница, Люцифер. Ты приходишь сюда, когда тебе хочется почувствовать себя ниже. А я… я везде ниже. Всю жизнь я была на низу. Но только я выбрала сторону, подумала что сейчас хоть немного поднимусь. И что! Этот выбор теперь жжёт меня изнутри каждую секунду, даже когда я пытаюсь его залить глифтом. У меня нет роскошной возможности «просто быть». И я ненавижу всё и ненавижу всех кто напоминает мне он этом.       Она замолчала, глядя на переливающееся небо. Снег падал между ними мягко и равнодушно. Вики почувствовала, как одна особенно крупная снежинка села ей на губу и тут же растаяла — холодная, мгновенная. Потом она всё-таки повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза — без вызова, но и без привычной защиты. — И всё равно… спасибо, что притащил меня сюда. Даже если сделал это своим обычным способом — через рывок и «сиди, дура». Здесь… действительно тише. В голове. Хотя бы немного.       Вики отвернулась обратно к пропасти, но уже не с испугом, а с какой-то странной, усталой покорностью. Голос стал совсем тихим: — Только не говори, что теперь будешь таскать меня сюда каждый раз, когда я начну тонуть в бутылке. Я могу и привыкнуть. А привыкать к тебе… опасно.       Люцифер издал короткий, низкий смешок — не насмешливый, а скорее довольный, будто она только что подтвердила то, что он и так знал. — О, смотри-ка, она уже боится привыкнуть. — Он слегка повернул голову, алые глаза блеснули в свете сияния. — Расслабься, Уокер. Я не собираюсь становиться твоим личным спасателем от глифта и самобичевания. У меня и без тебя дел хватает — кого-то соблазнять, кого-то бесить, кого-то… ну, ты знаешь.       Он замолчал на секунду, стряхивая снег с крыла ленивым движением. Потом голос стал чуть ниже, чуть серьёзнее, хотя ехидство никуда не делось: — Но если уж ты решила наконец сказать что-то честное, то давай без этой драматичной паузы. «Привыкать ко мне опасно». Серьёзно? Ты уже выбрала сторону Ада, стоишь на сцене и говоришь «да», а теперь боишься привыкнуть к одному-единственному демону, который вместо того, чтобы тебя трахнуть или бросить, просто вытащил тебя из вонючего купе и посадил в снег?       Люцифер сел ровнее, опираясь обеими руками назад. Снег под ним слегка просел, но он не обращал внимания. — Ты права в одном. У тебя теперь нет роскошной возможности «просто быть». Ты выбрала. И этот выбор теперь в твоей крови, в том, как ты смотришь на мать и чувствуешь что чувствуешь. Но знаешь что? Все мы когда-то выбирали. Даже я. И после выбора тоже оставались только два варианта: либо сгорать заживо от сожалений, либо научиться жить с огнём внутри и не ныть по этому поводу каждую ночь.       Он повернулся к ней полностью. Взгляд стал острее, почти пронизывающим, но без привычной жестокости. — Так что перестань тонуть в «а если бы». Это скучно. И жалко. Ты теперь демон — так будь им. Жги, если хочешь. Замерзай, если нужно. Пей глифт, если помогает. Но делай это не потому, что «выбрала не то». А потому, что это теперь твоё. И точка.       Люцифер замолчал. Снегопад усилился, крупные хлопья ложились на его волосы и перья, делая его силуэт ещё более контрастным на фоне белой горы. Тишина вернулась — тяжёлая, но уже не такая давящая. Вики сидела неподвижно, переваривая его слова. Внутри всё ещё ныло, трещины не исчезли, но что-то в груди слегка сдвинулось. Не зажило — просто стало чуть меньше давить. Она тихо выдохнула, пар клубом поднялся перед лицом. — Легко тебе говорить, — пробормотала она наконец, без злости. — Ты уже демон тысячи лет. А я… я только недавно стояла на той сцене.       Люцифер хмыкнул, но уже мягче. — Давно, недавно, через сто лет — разницы нет. Выбор сделан. Теперь либо ты его носишь, либо он носит тебя.       Они замолчали. — И да… если вдруг снова потянет в купе с бутылкой — можешь крикнуть. Я, возможно, даже приду. Не обещаю быть нежным, но хотя бы не дам тебе утонуть совсем уж по-идиотски.       Вики посмотрела на него сбоку. Уголки губ дрогнули в едва заметной, усталой улыбке. — Ты всё-таки засранец, Люцифер. — Знаю, — ответил он спокойно и снова откинулся назад, глядя в небо. — Но сегодня этот засранец хотя бы вытащил тебя на свежий воздух. Считай это моим добрым делом века.       Снег продолжал падать. Северное сияние медленно пульсировало, и на несколько долгих минут между ними снова установилась тишина — уже не тяжёлая, а почти… терпимая. Люцифер первым нарушил её. Он резко поднялся, отряхнул снег с крыльев одним мощным движением, от которого вокруг них закружился маленький белый вихрь. — Хватит. Ты уже достаточно протрезвела, а я не собираюсь сидеть здесь до рассвета и превращаться в ледяную статую. — Он протянул руку вниз, ладонь открыта. — Вставай, Уокер. Домой.       Вики посмотрела на его руку, потом на пропасть за его спиной. На секунду ей показалось, что уходить не хочется — здесь было тихо. Слишком тихо, чтобы думать о трещинах внутри. Но она всё равно вложила свои холодные пальцы в его ладонь.       Люцифер не стал дёргать. Просто потянул вверх, помогая ей встать, а потом, не отпуская руку, коротко взмахнул крыльями. Мир снова взорвался жаром и серой. На этот раз портал был короче, почти деловитый — без лишних вихрей. Вики едва успела почувствовать, как желудок подскочил, и вот они уже стояли посреди школьного общежития, в узком коридоре женского крыла.       Здесь было тепло. Почти душно после ледяной горы. Воздух пах знакомо: старым деревом, слабым ароматом благовоний от чьей-то комнаты и едва уловимым озоном от магических защит. Лунный свет из окон мягко освещал стены. Где-то вдалеке слышалась приглушённая музыка и смех — вечеринка в общей гостиной ещё не закончилась.       Вики пошатнулась. Ноги были мокрыми от растаявшего снега, юбка прилипла к бёдрам, волосы спутались. Люцифер отпустил её руку, но остался стоять близко. Его крылья сложились за спиной, занимая почти весь коридор. — Ну вот, — сказал он, окидывая её взглядом сверху вниз. — Доставил в целости и сохранности. Даже не пришлось нырять за тобой в пропасть. Можешь аплодировать.       Вики провела ладонью по лицу, стирая последние капли растаявшего снега. Она чувствовала себя странно — голова была ясной, тело согрелось, но внутри всё ещё ныло. Трещины никуда не делись, просто немного притихли. — Спасибо… — тихо произнесла она, глядя в сторону. — За… всё это. За гору. За то, что не дал утонуть в купе.       Люцифер хмыкнул, скрестив руки на груди. Он наклонил голову, алые глаза прищурились.  — Иди спать, Непризнанная. Завтра будет новый день, в котором ты снова будешь ненавидеть свой выбор. Постарайся хотя бы не топить его в бутылке до дна.       Он уже повернулся, чтобы уйти, когда Вики тихо окликнула: — Люцифер.       Он остановился, не оборачиваясь полностью. — Что? — …Ты не обязан был это делать. Но сделал. Так что… ещё раз спасибо.       Люцифер помолчал пару секунд. Потом коротко кивнул, не поворачивая головы. — Спокойной ночи, Вики.       И исчез в конце коридора — бордовые крылья мелькнули в лунном свете, а потом растворились за поворотом. Вики осталась одна. Она стояла ещё несколько мгновений, прислушиваясь к далёкому смеху и музыке. Потом медленно пошла к своей комнате. Ноги оставляли влажные следы на деревянном полу. Внутри всё ещё было тяжело, но теперь к тяжести примешивалось что-то новое — маленькое, тёплое и немного пугающее.       Она толкнула дверь своей комнаты, вошла и тихо закрыла её за собой. Она легла, не раздеваясь, свернулась под одеялом и закрыла глаза. В голове всё ещё стоял холодный ветер горы, запах серы и низкий голос Люцифера: «Выбор сделан. Теперь либо ты его носишь, либо он носит тебя». Впервые за много ночей сон пришёл быстро. Без красного неона. Без вопросов «а если бы». Просто сон.