Туше

      — Ставлю на то, что Уизли выбежит из кабинета весь в соплях, — злорадно усмехнулся Радольфус под одобрительный гогот Абраксаса и согласный хмык Альфарда.       — Смотри сам в соплях не выбегай, — поддела его Лукреция, которая стояла напротив всех, облокотившись на подоконник за её спиной. Радольфус лишь отмахнулся.       Этим солнечным утром у всех было замечательное настроение. Снега оттаяли, мартовские лучи приятно грели своим теплом успевших устать от зимы студентов, но пока ещё не жарили невыносимым летним пеклом. Было хорошо и спокойно. Они вкусно и весело позавтракали, шутя и смеясь, даже Том сегодня принимал участие в коллективных дискуссиях за столом и позволил себе пару раз довольно ухмыльнуться. Первый урок Трансфигурации тоже прошёл для Неферы очень удачно: она смогла выполнить задание одной из первых, что случалось на этом предмете крайне редко, чем заслужила искреннюю похвалу и мягкую улыбку профессора Дамблдора. Вторым уроком стояла Защита от Тёмных Искусств, и на сегодня профессор Вилкост назначала практическую сдачу контрзаклинания «Ридикулус» в рамках закрепления материала по теме Боггарта. Они мусолили теорию уже почти месяц, так что никто не сомневался, что все без проблем справятся и пойдут дальше наслаждаться хорошим днём.       Они всей семинарской группой (Слизерин и Гриффиндор) стояли напротив кабинета в назначенное время и ждали профессора. Флимонт тоже был среди них, но два вечно враждующих факультета стояли обособленно, поэтому Нефертари ограничилась простым приветствием и скромной улыбкой.       — Да я ничего не боюсь, на мне боггарт сломается, — хвастливо сказал Малфой, в привычной манере чересчур самонадеянный. Нефера очень сомневалась, что такое вообще возможно, но ничего не ответила, предпочтя дожидаться своей очереди в тишине. Друэлла была иного мнения:       — Я бы посмотрела на твоё испуганное лицо, если бы тебя грозились побрить налысо, — съязвила она, задорно подмигнув. Друэлла тоже не выглядела ни на йоту напуганной или хотя бы взволнованной, но у Неферы не отшибло память, и она прекрасно помнит, что происходило с подругой перед отборочными. Вся эта храбрость могла быть напускной.       За себя она могла бы сказать, что чувствует лишь лёгкий мандраж, ведь понятия не имеет, какой у неё самый потаённый кошмар. Нефера боится тараканов, потому что они отвратные и гадкие на вид, да ещё и какие-то неубиваемые — даже без головы бегают себе, как ни в чём не бывало. Но вряд ли боггарт обернётся большим тараканом, это не настолько страшно, больше неприятно и вызывает отвращение, чем испуг. Неизвестность нервирует. Нефера ненавидит быть в неведении.       — Как думаешь, что ты увидишь? — тихо обратилась она к Тому, со скучающим видом стоящему рядом.       Том кинул на неё боковой незаинтересованный взгляд и снова перевёл его к дверям кабинета, иронично отвечая:       — Лестрейнджа.       — Ты боишься Радольфуса? — недоумённо вытаращила глаза Нефера.       — Я боюсь глупости. А он — её человеческое обличие.       Шутки про Радольфуса никогда не утратят своей актуальности, со смешком подумала она, наблюдая, как это «человеческое обличие глупости» вступает в бессмысленную словесную перепалку с гриффиндорцами. К счастью, развить конфликт им не дала наконец вышедшая из своего кабинета профессор Вилкост. Все тут же замолчали, повернувшись к ней лицом и внимательно слушая.       Женщина окинула их долгим грозным взглядом, а потом заговорила с твёрдыми интонациями:       — Сегодня вы продемонстрируете мне, что усвоили за прошедший месяц. Оценки в привычном вам понимании не будет, результат определяется системой сдал/не сдал. Заходим по одному, не тянем время. И помните, боггарт — гадкая тварь, которая не погнушится залезть вам в душу и вывернуть её заживо наизнанку. Не поддавайтесь. Желаю всем удачи, — она в последний раз их осмотрела и молчаливо скрылась за дверью.       В коридоре воцарилась напряжённая тишина. Речь профессора совсем не звучала обнадёживающе, скорее абсолютно безнадёжно. Все в один миг как-то растеряли свою былую прыть и неуверенно мялись у дверей, не решаясь зайти.       — Я пойду первым, — нарушил затяжное молчание Том, чем привлёк к себе внимание всех в коридоре. Он выпрямился и уверенно пошёл к кабинету, провожаемый десятками пар глаз в спину. Когда дверь за ним с грохотом закрылась, коридор вновь оживился заговорщическим шепотом.       — Что и следовало ожидать от нашего Тома, — гордо кивнул Абраксас. Остальные согласно кивнули в ответ. Нефера почувствовала тепло в груди от сковывающей сердце нежности и гордости к Тому.       Самый-самый.       — Мне думается, что куда-то пропала хвалёная гриффиндорская храбрость, о которой слагают легенды, — спустя минуту иронично протянул Альфард с громкостью, чтобы его слова обязательно дошли до всех в радиусе пары метров, показательно равнодушно разминая шею: — Никто не хочет пойти и поискать её?       Гриффиндорцы мгновенно ощетинились, гневно возражая и перебивая друг друга в попытке поставить его на место. Очевидно, таким базаром они никого на место не поставили, скорее опустили себя, но кто бы им это объяснил. Слабоумие и отвага, верно?       Вперёд вышел разозлённый Флимонт со сжатыми кулаками.       — Я следующий, — уведомил он под хихиканье провоцирующей его Лукреции. Нефертари неловко прикусила нижнюю губу и незаметно ущипнула её за плечо, благодаря чему та тихо ойкнула и мигом прекратила этот цирк. Сейчас бы вслух напомнить, с какого факультета её любимый рыжий Игнотус. Да только Нефера не такая подлая, и не станет так поступать по отношению к подруге.       — Конечно, наш отважный герой Поттер, как мы можем Вам возразить, — съязвил Радольфус, показушно склоняясь в реверансе. Абраксас захихикал. Флимонт скрипнул зубами с такой силой, что Нефере на секунду показалось, будто они сейчас рассыплются порошком ему под ноги.       — Заткнись, Лестрейндж. Все слышали про твою истерику на поле, когда тебя не взяли в команду. Должно быть обидно, после второго-то отказа, а? — лицо Флимонта исказила непривычная для глаз Нефертари торжествующая усмешка. Кто-то за его спиной засвистел. Радольфус яростно покраснел, оскорблённо вставая в позу и делая шаг вперёд. Альфард остановил его вытянутой рукой.       — На твоём месте, я бы сильно не кичился местом в команде. Сегодня оно есть, а завтра нет. Покрепче держись за метлу, Поттер, не заносись на поворотах, — Блэк надменно ухмыльнулся, играя в немые гляделки с Флимонтом. Это угроза? Нефере очень хочется верить, что нет.       Когда в перепалку хотел вступить до этого помалкивающий Абраксас, внезапно открылась дверь кабинета, к которой все мгновенно повернули головы в приступе любопытства. Том выглядел ещё бледнее обычного, что уже ощущалось невозможным, а палочка в его ладони едва заметно тряслась. Нефертари заинтересованно подалась вперёд.       — Сдал? — дрогнувшим голосом спросила она. Том резко обратил на неё внимание, словно только что вспомнил об её присутствии здесь. И его глаза. Его взгляд… пустой. Ничего не выражающий, отсутствующий. Для всех остальных — немой и равнодушный, но не для неё. Это крик. Это был обречённый непонимающий крик, мелькнувший на самом дне. Так глубоко, что можно захлебнуться. Захлебнуться в море тщательно скрытого отчаяния. Нефера почувствовала рой мурашек на затылке.       — Да, — только и ответил он жёстко. А потом развернулся, прерывая зрительный контакт, и стремительно ушёл, не произнеся больше ни слова.       Атмосфера заметно переменилась. В воздухе отчётливо висели неозвученные вопросы и тревоги, но никто больше не решался нарушить зыбкую тишину. Следующим, как и условились, пошёл Флимонт.       — Игнотус не рассказывал тебе, что видел сам? — Нефертари наклонилась к Лукреции и прошептала практически на ухо, не желая быть услышанной другими. Лукреция поджала губы и неопределённо покачала головой.       — Он сказал лишь не воспринимать увиденное близко к сердцу. Сказал, что это может шокировать, но надо быть сильной и не поддаваться этому.       Нефера, вопреки обстоятельствам, не сдержала нервного смешка и попыталась разрядить обстановку, шутливо подкалывая её:       — А он у тебя романтик. Спорим, ещё и стихи пишет?       — Пишет, — кивнула Лукреция на полном серьёзе, чем несказанно удивила её.       Обстановка не разрядилась.       Флимонт вылетел из кабинета спустя пару минут, до безумия взлохмаченный и мрачный, словно туча. На все вопросы сокурсников, коих посыпалось просто куча, он агрессивно отмахнулся и яростно рявкнул:       — Оставьте меня в покое. Сами идите и проверяйте.       — Ого, что же ты такого увидел, Потти? Свою будущую жену? — насмешливо пропел Абраксас, отчего Нефертари раздражённо закатила глаза. Ребячество.       Флимонт, на её удивление, не повёлся на глупую провокацию.       — Пошёл ты, — хмуро бросил он. Засунул руки в карманы брюк, и направился, судя по стороне, во двор, скрываясь за поворотом.       Нефера подумала и решила, что всё-таки пойдёт последняя. Как и на распределении на первом курсе.       Все, кто шёл до неё, выходили словно пришибленные. Абраксас, вопреки своему самодовольству и хвастовству, сильно дрожал, будто в судорогах, но на все расспросы Радольфуса ничего внятного не ответил, лишь нервно рассмеялся и сказал, что подождёт их в гостиной. Сам Радольфус, ко всеобщему удивлению, выглядел вполне сносно, за исключением перекошенного в отвращении лица. Он вышел быстрее всех, к тому же очень легко сдал. Чудеса, да и только.       Друэлла тоже сдала, но была в плохом состоянии. Она вышла в таком душевном раздрае, что всем вокруг показалось, будто она сейчас заплачет, о чём явно свидетельствовали увлажнившиеся глаза. Но нет, она стоически сдержалась и, пожелав всем удачи, ушла вслед за ребятами.       А вот Лукреция и Альфард не сдали. Лукреция вышла вся красная, глотая слезы. Не позволив никому прикоснуться к себе даже в попытке утешить, она стремглав умчалась, закрывая лицо ладонями. Альфард поразил Неферу больше всех. Он яростно выскочил из кабинета, громко хлопнув за собой дверьми, а потом крикнул отчаянное:       — Эту тварь нужно уничтожить!       Чем напугал и без того страшащуюся Нефертари. Когда наконец настала её очередь, она почувствовала, как скручивается в узел желудок.       Боязно. Тревожно.       Зайдя в кабинет, первое, кого она увидела, была профессор Вилкост. Женщина стояла рядом с каким-то странным и потрёпанным на вид сундуком и крепко держала в руках волшебную палочку.       — Вы готовы, мисс Хоукс? — просто спросила она.       Нефера глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Рукоять палочки прочно сидела в ладони, как напоминание о том, что она справится.       — Да, профессор.       — Тогда начинаем.       Женщина взмахнула палочкой, открывая запертый сундук, и отошла в сторону. Из сундука в тот же миг вылетел странного вида сгусток энергии, похожий то ли на грозовую тучу, то ли на дым от большого костра. Пару мгновений ничего не происходило. А потом сгусток резко начал двигаться, трансформируясь.       Теперь перед ней стоял Том.       Нефера замерла, оценивая ситуацию. На всякий случай, она поудобнее перехватила палочку. Том выглядел, как и на Рождество: белая рубашка под серым тёплым джемпером и серые школьные брюки. Он стоял с привычной для него ровной спиной и бесстрастно осматривал комнату, держа в руках какую-то книгу. Когда его взгляд наконец остановился на ней, Том неожиданно мягко усмехнулся и протянул ей руку.       — Пойдем отсюда, Нефера, — сказало оно голосом Тома, ожидающе смотря ей в глаза.       И что? Это всё? Мой главный страх — это Том в накрахмаленной рубашечке? Что за бред?       Нефертари хмуро свела брови к переносице и сделала шаг назад. «Том» непонимающе вскинул бровь.       — Что ты делаешь? Нам надо скорее уходить, Нефера, — настаивал он.       Она выдохнула и подняла палочку, думая о том, как просто для неё прошёл зачёт. Направлять палочку на Тома ощущалось неправильным, она замялась, не решаясь произнести заклинание.       — Нефера, скорее! Они уже близко, — он повысил голос, вновь и вновь нервно протягивая ладонь.       — Риди…       — НЕФЕРА, НЕ БУДЬ ДУРОЙ, нам надо бежать! — гневно прокричал «Том», перебивая её. Он всё оглядывался, будто за ним кто-то гнался, при этом не опуская руки и настойчиво зовя её с собой. Нефертари сглотнула.       — Они здесь, Нефе… — начал он снова, но вдруг прозвучал громкий выстрел. Нефера крикнула, когда голос «Тома» резко оборвался, а из его груди стремительно начала течь ярко алая кровь, тут же впитываясь в серый джемпер и некрасиво пачкая его.       Нет. Нет. Нет. Не может быть.       Только не он.       Нефертари почувствовала, как начинает дрожать. Не в силах оторвать взгляд от рваной раны, она с бешено колотящимся сердцем наблюдала, как единственный самый важный человек в её жизни неверяще прижимает к своей окровавленной груди ладонь. Он поднял на неё отчаянный, полный неизбежности и рвущей горло обиды взгляд, от чего она почувствовала жгучую вину, отдающую острой болью в желудке.       А потом глаза Тома медленно закрылись и он замертво упал на пол кабинета.       Изо рта Неферы вновь вырвался ошарашенный вскрик. Она смотрела на мёртвое тело у своих ног и понимала, что не может представить ничего хорошего и уж тем более смешного в сложившейся ситуации. Но, подавив рвущийся наружу всхлип, она всё равно попыталась.       — Ридикулус! — выкрикнула она дрожащим голосом, но ничего не произошло. Изо рта Тома потекла тонкая струйка крови, и Нефера отчаянно попробовала вновь.       — Ридикулус!       И вновь.       — Ридикулус! Ридикулус! Чёрт возьми, Ридикулус! — и ничего. Том по-прежнему бездыханно лежал на полу.       Нет, Мерлин, нет. Том, пожалуйста, ты не можешь умереть. Вставай, вставай. Я пойду с тобой, только встань.       — Ридикулус! — прохныкала она, чувствуя первые горячие слёзы, обжигающие своей солью нежную кожу щек. Уберите, хватит, я больше не могу.       И когда она подумала, что всё уже кончено, Нефера услышала странный свист. И внезапно, чёртов взрыв, от которого она крепко зажмурила мокрые глаза.       — Что за чёрт… — донесся до неё поражённый голос профессор Вилкост. Нефера открыла глаза.       И громко закричала, тут же плотно прижимая ладони к закрытым векам.       Кровь. Кровь. Кровь. Блять, так много крови.       — ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА, пожалуйста, уберите, я не могу, — истерично завопила она, падая на пол и роняя палочку.       Где Том? Где он? Что это лежало на полу? Это рука, блять.       Чёртова рука.       А где тело? Это же не Том? Нет? Это он? Где Том?       — Том, где ты?! Том, ТОМ, НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, это же не он? Я не могу, пожалуйста, я не могу, — она в голос зарыдала, не разбирая слов и путаясь в мыслях, не осознавая прозвучавшего «Ридикулус» и звука закрывшегося сундука.       Что это было? Почему так много крови, нет, нет. Она вся в крови? Это была часть кожи на доске? Где Том? ТомТомТом.       Том, пожалуйста.       Нефертари забилась спиной в какой-то угол и кричала. Кричала и захлебывалась рыданиями, по-прежнему с прижатыми к глазам ладонями. Не открывать, нет. Нет. Где Том?       Рука.       — Нефертари, всё хорошо, успокойтесь, — вновь услышала она голос профессора и почувствовала, как женщина пытается поднять её на ноги. — Всё в порядке, это не Том. Это просто боггарт. Всё хорошо, Нефертари, я всё убрала. Откройте глаза, посмотрите, — профессор попыталась сама открыть ей глаза, осторожно потянув за ладони на её лице, но Нефера лишь отрицательно покачала головой, прижимая их плотнее.       — Я не могу, нет. Нет. Не заставляйте меня, пожалуйста, не заставляйте, — умоляла она сквозь слёзы, пока женщина снова пыталась её поднять. На этот раз Нефертари поддалась, аккуратно поднимаясь на ноги, поддерживаемая чужими руками.       — Нефертари, всё хорошо. Это был всего-лишь боггарт. Я клянусь Вам, здесь больше ничего нет. Я заперла его в сундуке. Проверьте сами.       Но она не могла пересилить себя. Не могла. Шокирующая картинка никак не хотела покидать сознание, словно намертво отпечатавшись на внутренней стороне век. Намертво. Блять.       Она вновь отрицательно качала головой, пока профессор вела её к стулу и усаживала на него.       — Вы же не расскажете никому, профессор? Пожалуйста, я Вас прошу, пообещайте мне, что не расскажете, — слёзно просила Нефера. Никто не должен был узнать. Никто не должен был жалеть. И никто не должен был посчитать её сумасшедшей. Никто.       — Разумеется. Всё, что произошло в моём кабинете, остается в моём кабинете. Я обещаю, мисс Хоукс, — женщина чем-то шумно перебирала или искала в полке, она не могла сказать наверняка с всё ещё закрытыми глазами, а потом её губ коснулось что-то стеклянное и холодное: — Пейте, это успокоительное зелье.       Нефера послушно выпила, тут же морщась от неприятного вкуса. Профессор убрала бутылек от её лица и пробормотала что-то про пару минут. Кабинет погрузился в тишину. Она сидела и считала удары своего сердца, пытаясь унять дикую дрожь в теле.       На двести шестьдесят шестом ударе ей это наконец удалось.       — Откройте глаза, мисс Хоукс. Всё позади, — мягко настаивала профессор Вилкост. И на этот раз, тяжело вздохнув, Нефера сделала это.       Кабинет выглядел как обычно. Никаких ошмётков кожи, оторванных конечностей, моря крови и зубов в ней. Всё чисто. Она с облегчением вздохнула вновь, осознав, что теперь всё правда позади.       Кроме, пожалуй, того, что зачёт она не сдала.       — Я не прошу Вас делиться со мной своими тревогами, — ненавязчиво начала женщина, обращая на себя внимание Неферы: — Это личное дело каждого. Но, повторюсь, я обещаю, что никто, кроме нас с Вами, не узнает о случившемся. Касаемо зачета, всё-таки позволю себе сделать замечание — Вам стоило сразу атаковать, не дожидаясь подобного. Ну и, Вы сами понимаете, придётся пересдавать на следующей неделе. Сделайте так, как сказала я, и таких проблем больше не возникнет.       — Я понимаю, профессор. Прошу прощения за своё поведение.       — Не стоит. Это вполне адекватная реакция на увиденное. Идите к себе и отдохните, зелье должно помочь Вам уснуть, — приказала женщина, устало падая на своё кресло.       — Хорошо, благодарю Вас, — Нефера подняла свою палочку и, не оборачиваясь, покинула кабинет.       Коридоры были заполнены смеющимися и счастливыми лицами. Все довольны. Все жизнерадостны. И все заняты своими делами, поэтому никто не обращал внимание на девочку, опустошённым призраком в своём собственном неспешном темпе идущую навстречу толпе. Они равнодушно обходили её, громко хохоча и улыбаясь. Нефера просто хотела удавиться. Наверное, пустые и тёмные вечерние коридоры были бы лучше для её состояния, по крайней мере, соответствуя ему. Но в Хогвартсе кипела жизнь, за окном играло тёплое солнце, и люди ему беспечно радовались.       А плакать хотелось лишь ей.       Нефертари не до конца осознавала, куда идёт, медленно перебирая ногами. Но в конце концов, ведомая мрачными мыслями, она оказалась сначала в привычных сырых подземельях, а потом и в общей гостиной.       На диванах сидели все её сокурсники, за исключением Тома. Больше никого в гостиной не было. Вероятно, другие были на занятиях, чем ребята и воспользовались, заняв пустую комнату. Не нужно быть гением или невероятным эмпатом, чтобы оценить напряжённость, буквально витающую в воздухе. Казалось, Нефера даже почувствовала её огромный вес на своих плечах. Она не стала нарушать молчания, бесшумно подходя к дивану и присаживаясь на свободное место рядом с Друэллой.       — Ну как? Сдала? — мягко спросила последняя, слегка повернувшись к Нефертари.       — Нет, — жёстко отрезала она, чем удивила всех в комнате. Радольфус поражённо присвистнул. Он сидел в боковом кресле, скрестив ноги в лодыжках, и казался самым расслабленным среди них.       — Не понимаю, — выдохнул он с явным удивлением в голосе, — даже я сдал. Как это ты и не сдала?       Нефера злобно рявкнула:       — Да, это я. И я не сдала. Говори себе об этом почаще.       — Я не имел в виду ничего плохого, ты не подумай, — начал оправдываться он, активно размахивая руками под недовольное фырканье Друэллы. Она как бы невзначай положила свою ладонь Нефере на локоть и не спешила убирать её.       — Я не ожидал, что боггарт видит настолько глубоко. Буквально насквозь, — пробормотал белый, как полотно, Абраксас. И он всё ещё дрожал, хотя и явно пытался скрыть это, спрятав трясущиеся руки в карманах брюк и закинув ногу на ногу. Лукреция лишь медленно кивнула, отсутствующим взглядом изучая какую-то точку на стеклянной поверхности стола. Альфард же молчать не стал.       — Грязная тварь, — рыкнул он сквозь сжатые зубы: — Ещё и профессор за всем этим представлением так спокойно наблюдает, будто ей это приносит какое-то извращённое удовольствие.       — Сомневаюсь, что это так. Она лишь следит за сдачей зачета, — возразила Друэлла.       — А ещё она теперь знает все наши страхи, — вмешался Абраксас, нахмурив брови: — Что мешает ей использовать это против нас?       — Совесть? — мрачно хмыкнула Нефера. Лукреция обречённо усмехнулась.       — Святая наивность, — покачал головой Альфард.       И все вновь замолчали.       У каждого была своя причина для плохого настроения: у кого-то больше, у кого-то меньше. Но тем не менее, несмотря на распирающее нутро любопытство, никто не предпринял ни единой попытки выведать, кто и что видел там. Все с прозрачной ясностью осознавали, что о таком вслух не говорят. Что это не та тема, которую весело обсуждают в «Три метлы» за бокалом сливочного пива. Что это то, что остаётся наедине с самим собой и пожирает изнутри, без возможности вычеркнуть из памяти.       День какой-то такой… молчаливый, — отметила про себя Нефертари.       Отвратительный. И никакая похвала по Трансфигурации не могла сгладить всё то поганое и паршивое, что следовало после. Вряд ли хоть что-либо могло сгладить это.       Неожиданно вход в общежитие открылся. Нефера мгновенно повернулась назад, хватаясь за спинку дивана руками, в надежде увидеть Тома. Целого и невредимого. Живого.       Но вместо этого, в гостиную шумливо влетел запыхавшийся и однозначно бежавший Орион.       Не Том, разочарованно заключила она, с досадой поджав губы.       Заметив Нефертари, мальчик радостно подскочил к ней. Он упёрся ладонями в кожаный подлокотник дивана рядом с Неферой и заинтересованно наклонился ближе к ней, простодушно спрашивая:       — И как там боггарт? Что ты видела? Это было сильно страшно? Ты справилась? Справилась же, Тари?       Нефера крупно вздрогнула, смотря в любопытные и ожидающие глаза мальчика. Образы, о которых она с усилием старалась не думать, о которых мечтала поскорее забыть, как кошмарный сон, вновь вспышками поразили измученное сознание.       Выстрел. Кровь. Мёртвое тело на полу.       Вспышка.       Взрыв. Кровь. Кровь. Кровь. Блядский кровавый океан. И части некогда целого родного тела, в хаотичном порядке разбросанные по кабинету.       Нефертари снова задрожала, перебирая пальцами в тщетной попытке успокоиться.       — Я… знаешь, я… Прости, я не могу, прости, пожалуйста… Прости, прости, прости, прости, — повторяла она, как чёртову мантру. Из глаз вновь потекли болезненные и разрывающие душу горькие слёзы. Она стойко до крови кусала губы, не позволяя превратиться этому в очередную истерику, но поганые слёзы невозможно контролировать, они позорно текли и текли, вынуждая Неферу вновь закрыться ладонями.       — О Мерлин, что… — прозвучал голос Ориона, наполненный ничем не прикрытым ужасом. Нефера почувствовала, как ладонь Друэллы переместилась с её локтя на плечи, крепко обнимая и прижимая к себе.       — Иди к себе, Орион. Сейчас же, — грозно приказал мрачный Альфард.       — Мне так жаль, Тари, я не думал, — вновь виновато попытался мальчик, проигнорировав слова кузена, но Альфард повторил:       — Сейчас же, я сказал, — после чего раздался звук быстро удаляющихся шагов, затем хлопнула дверь спальни.       А Нефера пристыженно прятала зарёванное лицо в плече подруги, беззвучно глотая непрекращающиеся слезы. Друэлла мягко гладила её по спине. Слева прозвучали тихие всхлипы, не принадлежащие Нефертари. Лукреция тоже не смогла сдержаться, позволив себе эту слабость. Ребята ничего им не говорили, тихо сидя в молчаливой тишине, прерываемой лишь горькими всхлипами и успокаивающими шипящими Друэллы.       Кем бы их ни считали другие факультеты, Нефера с абсолютной уверенностью знала, что им можно доверять. Этот мерзкий день, переполненный тупым отчаянием и кислой горечью на кончике языка, останется строго между ними. Никто не позволит себе вынести это из гостиной. И никто не припомнит об этом другому в будущем даже в формате дружеской шутки.       Слизеринцы те ещё мудаки, это правда. Но Слизеринцы никогда не предают своих.       И это правило.

***

      Том бесконечно ненавидел, когда всё шло не по его чётко продуманному плану.       Он снова сидел в самом дальнем и тёмном углу библиотеки, обложившись книгами и досконально их штудируя.       Не то. Это всё не то. Бесполезная куча мусора.       Он раздражённо рыкнул и оттолкнул от себя огромный талмуд о зельях, в котором упоминались настойки для укрепления тела и здоровья в целом с идиотским названием: «Как продлить себе жизнь?». Том проводил в этой грёбаной библиотеке времени больше, чем где бы то ни было. Оставалось только принести сюда матрас и спать прямо тут, между пыльных книжных полок, пока полуслепая библиотекарша не заметит его присутствие и не выгонит взашей.       У него создавалось впечатление, что он занимается ненужной хернёй, и попросту тратит драгоценное время. Сотни книг, которые он успел прочесть за этот год, ничего ему не дали: ни в одной из них не было ни намека на что-то, позволяющее жить вечно. Ничего.       Том изнурённо откинулся на спинку неудобного стула, расфокусированным взглядом уставившись в потолок. Он думал, что был полностью готов к тому, что увидит в кабинете Вилкост. И у него была выстроена стратегия. Но, словно в злой насмешке, его предположениям не суждено было осуществиться.       Когда профессор открыла сундук, и из него вылетел боггарт, существу не потребовалось много времени, чтобы выявить его главный страх. Спустя мгновение, перед ним возник он сам. Мёртвый и гниющий. Его серое тело криво лежало на полу в неестественной для человека позе: Том с мрачной невозмутимостью отметил сломанный пополам позвоночник и вывернутые наизнанку руки. Вместо глаз у боггарта в его обличии были две пустые тёмные дыры, словно выклеванные птицей. Всё его тело покрывали омерзительного вида трупные пятна.       «Том» гнил.       Том равнодушно осматривал эту картину, игнорируя вспотевшие ладони и участившееся сердцебиение. Он был к этому готов. Он догадывался, что увидит собственную смерть. И он с холодным, как он думал, рассудком направил палочку на «это».       — Ридикулус, — произнёс он, взмахнув палочкой. Но рука предательски дрогнула, и после этого всё пошло не по плану. Боггарт трансформировался, и Том удивлённо вскинул бровь.       Перед ним стояли двое. Нефера и Поттер, держащие друг друга за руку. Их ладони выглядели так, будто были одним целым, продолжением друг друга. И это смотрелось омерзительно. Том почувствовал раздражение, зудящее под ногтями.       — Ты мне больше не нужен, Том, — ядовито ухмыльнулась «Нефера», смотря ему в глаза презрительным взглядом, словно видела перед собой надоедливую муху, а не его.       Раздражение усиливалось, впиваясь когтями под кожу и раздирая оголённые нервы.       — И никогда не был нужен, — продолжила она едко. — Ты же не мог всерьёз подумать, что я проведу свою жизнь с таким грязным и нищим полукровкой, как ты, Том? Ты жалкий, — Том яростно схватился за палочку и направил её на ехидно насмехающуюся тварь.       Та рассмеялась ещё громче, заполоняя своим смехом всё помещение, а потом развернулась к «Поттеру» и, нежно положив свою свободную ладонь на его щеку, потянулась за поцелуем.       Нет.       — Ридикулус! — крикнул Том твёрдо.       Боггарт вновь трансформировался. Теперь Нефера была одна, без поттерского ублюдка. Она испуганно кричала, схватившись за лицо и странным образом дергаясь, как в каком-то диком приступе.       — Том, помоги мне! — умоляюще крикнула она, подняв на него абсолютно безумные бешеные глаза. С неё заживо слезала кожа, лоскут за лоскутом, сначала с лица, а потом и с остальных оголённых частей тела. Она вопила всё истошней, ударяя по перепонкам отголосками всепоглощающей агонии, от чего Том впервые на своей памяти вздрогнул.       — Пожалуйста, Том, умоляю тебя! Я не хочу умирать, мне так больно! Помоги, помоги мне, — но он ничего не мог с этим сделать. Лишь молчаливо наблюдать, неосознанно сжимая кулаки.       «Нефера» перед ним внезапно упала на пол, заливая его кровью от содранной заживо кожи, и забилась в неконтролируемых конвульсиях. Из её рта потоком лилась кровь, словно её тошнило ею. А потом она что-то выплюнула, и все звуки в мгновение ока затихли. Он опустил глаза к тому, что выпало из её рта.       Перед его ногами на каменном полу лежало кровавое человеческое сердце. И оно больше не билось.       — Ридикулус, — спокойно бросил он в последний раз. Наконец, сердце превратилось в воздушный шар в его форме, тело Неферы пропало. Он загнал шарик палочкой в сундук, с громким хлопком запирая его.       Зачёт был сдан.       — Что это было? — поражённо выдохнула профессор. Но Том не собирался ей ничего объяснять.       Вместо этого он повернулся к пожилой женщине и, поймав её глаза, равнодушно произнес:       — Легилименс, — корректируя её воспоминания, заменяя увиденное ею на большого агрессивного медведя, которого он превратил в плюшевого.       Он наткнулся на пособие по изучению Легилименции в начале этого года, чем наконец объяснил свою способность к внушению. Более того, он также узнал, что из себя представляет Окклюменция, тем самым собирая кусочки пазла воедино. Поэтому Нефера и может без проблем противостоять его влиянию и не поддаваться внушению: она такой же прирождённый Окклюмент, как и он Легилимент.       И это было идеально. Она дополняет его. Она должна быть рядом.       Всегда.       И Том сделает всё, чтобы так оно и было. Он обязательно найдёт способ. Найдёт ключ к бессмертию. И тогда Нефере никуда от него не деться.       Это будет вечность. Одна вечность на двоих.