Туше

«Меня сейчас узнать не могли бы: жилистая громадина стонет, корчится. Что может хотеться этакой глыбе? А глыбе многое хочется! Ведь для себя не важно и то, что бронзовый, и то, что сердце — холодной железкою. Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское.» Облако в штанах. Маяковский.

      — … и я сразу подумал, что это какой-то бред, и такого быть не может, но потом он достал…       Нефера с Флимонтом сидели на берегу Чёрного озера и грелись под последними закатными лучами уходящего за горизонт солнца. Они пришли сюда ещё час назад, сразу после ужина, чтобы подышать свежим воздухом перед сном. По крайней мере, так выразился сам Флимонт, когда позвал её гулять. Нефертари же руководствовалась иными умыслами — ей надо было наконец вручить другу подарок на его день рождения. Она-то словесно поздравила его ещё утром, но сам подарок не хотела дарить прилюдно. Она очень сильно не хотела привлекать к этому действию всеобщее внимание, потому что прекрасно знала, как быстро в Хогвартсе разлетаются слухи, и зарождаются сплетни буквально из ничего. Лукреция с Игнотусом тому яркий пример, хотя и в этих шушуканьях больше правды, чем неправды, но всё же.       Но всё же, нет. Это была одна из тех вещей, которые она называет правилом. Тут вопрос не внимания как такового: она любила быть в его центре, когда красиво выряжалась и гуляла с подругами по Хогсмиду, например. Смысл в том, что Нефере не нравится быть вовлечённой в слухи, не соответсвующие действительности. Ведь из, казалось бы, простого подарка можно было бы придумать такое, что потом будет стыдно на людях появляться. И это уже фу.       А если быть ещё более честной, хотя бы с самой собой, то ответ станет ещё проще, чем можно себе представить — Нефертари попросту не хотела быть частью любовных интриг с Флимонтом.       Они только друзья, и всем надо бы это уяснить.       — … а потом он спрашивает меня, просто уму непостижимо, почему это я не расчесываюсь! Ты просто послушай, ради Мерлина! Он не поверил, что это волосы такие, и никакой щёткой они не уложатся! И я ему говорю…       Ещё на прошлых выходных Нефера купила ему стильные белые перчатки для квиддича в той спортивной лавке в Хогсмиде, под чутким руководством Друэллы. Это были те самые перчатки, которые она хотела приобрести ещё в их первый выход в деревушку, но тогда их там, к огромному сожалению Друэллы, не оказалось. Так что, она упрямо ждала того момента, когда они там появятся. И они появились. Пару месяцев назад: то ли в начале марта, то ли в конце февраля, так что та сразу побежала их брать. Себе она взяла чёрные, но для Флимонта было принято коллективное решение брать белые — он ведь слегка смуглый, так что под его бронзовую кожу белые перчатки подойдут лучше, выгодно создавая контраст.       — … в общем, как с цепи все сорвались! Дурдом! Ты слушаешь меня вообще, Тари? — наконец закончил свой рассказ, длиною в бесконечные сорок минут, Флимонт, обиженно нахмурив брови и наклонившись ближе к ней, упираясь ладонью в землю.       Первые минут двадцать, наверное.       — Я думаю, как скоро ты заметишь слона в комнате, — деланно равнодушно пожала плечами она, при этом бросив на него хитрый взгляд исподлобья.       Флимонт непонимающе нахмурился.       — О чём ты? — осторожно спросил он.       О слоне, очевидно.       — А ты подумай. У тебя есть три попытки, — Нефертари важно кивнула, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от пыли. Закончив, она упёрла руки в бока и встала напротив него, в немом ожидании ответа. Флимонт подниматься не стал, озадаченно уставившись на неё снизу-вверх и, видимо, напряжённо размышляя, судя по выражению его лица.       — Игнотус и Блэк? — наконец попробовал угадать он.       Нефера покачала головой.       — Нет.       — Я должен извиниться за то, что мы обыграли Слизерин на последнем матче? — снова неверно предположил Флимонт, почесав затылок.       — Что? Нет. Что за вздор! Подумай нормально, а не говори первое, что пришло в голову!       — Да не знаю я! Ты сменила имидж?       — А ты заметил какие-то изменения? — иронично вскинула бровь Нефертари, сложив руки на груди.       Флимонт обречённо застонал.       — Нет, но вдруг я что-то упустил. У меня закончились попытки, теперь объясни!       Нефера снисходительно закатила глаза, залезая во внутренний карман расстегнутой летней мантии и вытаскивая оттуда маленькую коробочку с красным бантиком.       — Кое-кто остался без подарка от меня. Не подскажешь, кто? — она улыбнулась, протягивая его зардевшемуся парню.       — Да ладно, не стоило. Я даже не вспомнил бы об этом, — смущённо отмахнулся он, тем не менее приняв подарок и начав трепетно (насколько это возможно с огрубевшими от метлы пальцами его распаковывать.       Нефера громко фыркнула.       — Не смеши людей, кого ты пытаешься обмануть, Флимонт? Ничего ты не забывал, потом обиделся бы ещё.       — Ты такого плохого мнения обо мне, — не отрицая, рассмеялся он, наконец плюнув на аккуратность и с корнями отрывая подарочную упаковку вместе с крышкой. И молча завис над содержимым.       — Перчатки для твоего любимого квиддича. Заметила, что у тебя грубеют руки. И это самая актуальная модель, между прочим, — пояснила Нефера, самодовольно подняв указательный палец.       Флимонт отвис, тут же фирменно улыбнувшись во все тридцать два. Он мгновенно оказался на ногах, не успела она и глазом моргнуть, и сделал кое-что странное для их отношений. То, что они обычно не делали. Флимонт притянул её к себе и сжал в медвежьих объятиях, вынуждая Неферу тяжело ухнуть.       Эм. Это как-то… Эм. Непривычно?       — Тари, огромное спасибо! Это лучший подарок, клянусь Мерлином! — выпалил он куда-то ей в затылок.       А что сказать? Это нормально?       Она скованными движениями подняла руки и неуклюже похлопала его по спине пару раз. А потом зависла, не зная, куда теперь их деть.       — Рада угодить, — она выдавила из себя неловкий смех, понимая, что парень не спешит её отпускать.       — Ты заметила! Это так приятно, ты не представляешь! Знаешь, я…       — Нефера.       Том.       Они одновременно перевели глаза вправо. Том стоял чуть поодаль от них, держа руки сцепленными за спиной. Он смотрел на них и дружелюбно улыбался.       На первый взгляд дружелюбно, однако она нутром почувствовала исходящую от него опасность. Словно он был в едва сдерживаемой ярости, но, как обычно, скрывал это за маской напускной невинности.       Нефера, пользуясь случаем, выбралась из странных объятий. На мгновение ей даже показалось, что Флимонт сжал руки сильнее, когда она попыталась отстраниться, но может это лишь «показалось». Наверное.       — Риддл, — выплюнул он, как оскорбление, сжав челюсти: — Чем обязаны твоему присутствию?       Том даже не посмотрел на него, упрямо наблюдая лишь за Нефертари таким взглядом, будто она что-то натворила или где-то провинилась. Нефера неуютно поёжилась.       — Отойдём, Нефера, — обратился он к ней, подходя ближе и расцепляя руки.       Зачем?       Она смотрела в обманчиво дружелюбное лицо напротив и никак не могла взять в толк, почему у неё начинают дрожать коленки. Может, из-за, уже ставшей давней подругой, венки ярости, агрессивно пульсирующей на его лбу. Но может и нет. Может она просто трусиха.       — Никуда она с тобой… — начал было рассерженный игнорированием Флимонт, но Нефера решительно его перебила:       — Я сейчас вернусь, — сказала она Флимонту, настоятельно кивнув, на что парень оскорблённо поджал губы, но, к счастью, ничего не ответил, согласно кивая.       Стоило Нефере вновь перевести глаза на Тома, как он тут же развернулся на пятках и твёрдо пошёл в сторону густых деревьев, молчаливо приказывая ей идти следом.       Чудно.       Нефертари вымученно выдохнула и направилась за ним, лицезря перед собой идеально прямую спину и уверенную походку.       — Обязательно идти так далеко, чтобы поговорить? — раздражённо съязвила она спустя пять минут немой ходьбы среди деревьев. — Если ты собираешься убить меня без свидетелей, то сейчас самый удачный момент, — хмыкнула с иронией, упрямо останавливаясь около ближайшей ели.       Том иронию не оценил.       Он резко обернулся, демонстрируя ей полное безумного бешенства лицо, отчего Нефера даже вздрогнула. Но тут же взяла себя в руки, храбро сложив их на груди и расслабленно прислонившись спиной к широкому стволу столетнего дерева.       — Я пошутила, если что.       — Какого чёрта, Нефера? — наконец нарушил молчание Том, показательно мягко пропев слова. На самом деле, она знала наверняка, что мягкие интонации вкупе с пресловутой, приковывающей взгляд венкой означают крайнюю степень недовольства. Самую крайнюю, если быть точнее. В случае с Томом — те, кто попадают под его горячую руку, обычно уползают на коленях, размазывая сопли (при лучшем исходе) по лицу.       Но не Она. На ней не работает, и он это знает. А то, что работает, он использовать не станет.       — Смотря, что ты имеешь в виду, — бесстрастно пожала плечами Нефертари.       Том гневно раздул ноздри, крепко сжимая кулаки.       — Я именно это и имею в виду: какого чёрта ты позволяешь? — прошипел он сквозь сжатые зубы.       Нефера нахмурилась.       — Я? Что позволяю?       — Эти отвратительные обжимки, — выплюнул Том с яростью, кривя в лицо в отвращении: — Какого чёрта ты позволяешь этому кретину так много?       — Он сам подошёл. И у него день рождения, это была благодарность за подарок, — ответила Нефера, недовольно сведя брови к переносице, и с раздражающей ясностью осознала, что она унизительно оправдывается.       С чего бы я должна оправдываться за любое своё действие?       За прошедшие с февральских событий месяцы Нефера ни разу ни в чём его не упрекнула. На любой его поступок, колкое слово, оскорбления в сторону её друзей и так далее по списку, она лишь снисходительно закрывала глаза, прощая, пока страшная картинка, созданная боггартом, отчётливо всплывала в сознании, стоило Тому надолго пропасть из виду. Поэтому она смотрела на всё сквозь пальцы, проводя с ним как можно больше свободного времени. Успокаивая своих собственных душевных демонов, не дающих вздохнуть полной грудью.       Это правда, она много чего позволяла. Не только Флимонту, как наивно думает Том, но и ему самому.       Может, пора возвращать характер? Какого хера вообще?       Том на её слова злобно рассмеялся, запрокидывая голову и обнажая кадык.       — Интересно получается, — ядовито протянул он, отсмеявшись и делая шаг вперед к ней: — Что ещё ты позволишь ему сделать в знак искренней благодарности?       — Ты пересекаешь черту, Том, — твёрдо отрезала она, сжимая кулаки и игнорируя начинающий ускоряться пульс.       — Правда? А твой ублюдок Поттер её не пересекает?       — Не называй его так! — пылко выпалила Нефера, мгновенно осознавая, что это абсолютно не те слова, которые он ожидал услышать. Том мрачно поднял на неё совершенно взбешённый взгляд: тёмный зрачок практически полностью перекрыл радужку, отчего он начал выглядеть невменяемым.       Венка на его лбу запульсировала быстрее.       — Я буду называть его так, как посчитаю нужным, — процедил Том, жёстко чеканя каждое слово.       Замечательно.       — Тогда и я буду делать то, что посчитаю нужным, — парировала она, смело встречая его давление.       Том едко усмехнулся.       — И что же ты считаешь нужным, Нефера?       — Что ты хочешь от меня, Том? Чего ты добиваешься? — выкрикнула Нефертари и подалась вперёд одновременно с ним.       Теперь они стояли близко. Слишком близко. Буквально делили один раскалённый до предела воздух на двоих.       — Я хочу больше никогда не видеть эти тошнотворные тесные якшания с ним, — прошипел он ей в лицо, выигрышно смотря сверху-вниз. За этот год он успел вырасти и даже обогнать Неферу по росту, теперь возвышаясь над ней на добрые сантиметров пять-семь.       Она яростно стиснула зубы.       — С какой бы стати? Ты что, мой отец?       — Нефера, — предупреждающе прорычал Том.       — Том. Почему тебя вообще это волнует?! — негодующе воскликнула она, вставая на носочки, чтобы поравняться с ним.       Не помогло.       — Почему? Разве это не очевидно? — оскалился он, издевательски склонив голову набок.       Нефера ехидно огрызнулась:       — Для кого очевидно? Я не поним…       Мгновение.       И Том стремительно подался вперёд, сокращая оставшееся между ними расстояние и прижимаясь к её губам в поцелуе.       Мерлин.       Нефера опешила, тут же покрывшись роем мурашек, размером с кулак. Вся прыть в секунду куда-то пропала, пока сердце сбивалось с привычного ритма и начало отбивать неконтролируемую чечётку.       Том шевельнул губами, в нетерпеливом ожидании ответа. И Она, плюнув на всё, ответила, медленно закрывая глаза и подаваясь вперёд. Нефера подняла руки к его лицу, нежно прикасаясь ладонями к его щекам и прижимаясь теснее. Ближе.       К нему.       Она с самодовольным упоением почувствовала, как по телу Тома прошла мелкая дрожь. Чёртова дрожь.       Вдруг он шумно выдохнул через нос и, уверенно притянув её за талию ближе, ещё ближе, будто пытался срастить их воедино, с силой прижал её к злосчастной ели. Нефера охнула, чем он и воспользовался, целуя глубже, напористее, сильнее. Открывая ей рот почти до хруста, до хрипа, до стона.       Она тихо хныкнула, задрожав всем телом. И сделала то, что посчитала нужным. Нефертари мягко провела правой ладонью вдоль его скулы, нежно прошлась кончиками пальцев по виску и уху, и с огромным удовольствием, практически с мурчанием, зарылась в любимые волнистые пряди на его затылке. Перебирая и в совершенно непотребном безумстве наслаждаясь.       Том на секунду отстранился, давая им обоим необходимую передышку. И снова прижался к её губам, втягивая то верхнюю, то нижнюю, и упиваясь, упиваясь, упиваясь. Как умалишённый.       Так стыдно. Так неприлично. Так правильно.       Он сжал руки на её талии сильнее, до треска ткани. До Её трепетного стона.       Безумие.       Как же Он этого хотел.       Как же Она этого ждала.       — Том, — дрожаще выдохнула она ему в слегка отёкшие губы, когда он снова отстранился и прижался своим лбом к её.       Так необходимо.       — Теперь ты понимаешь? — прошептал он, тяжело дыша.       — Что? — не поняла Нефера.       — Почему меня волнует, — он напряжённо заглянул в её глаза, затуманенные розовой поволокой абсолютной неосознанности.       Что…       И вдруг.       — Тари! Где ты? — раздался обеспокоенный крик Флимонта сквозь пьяную толщу в ушах.       Стемнело, пронеслась запоздалая мысль в её сознании, пока она продолжала греться в объятиях Тома.       Стоп.       Как мешком по голове, Нефертари мгновенно вспомнила, где находится, и что происходит. Она тут же выпуталась из кольца рук, под недовольным взглядом их обладателя.       — Ну конечно, опять он, — с ненавистью выплюнул Том, закатывая глаза.       — Я… да, я понимаю, да. Я, знаешь, пойду. Я там пообещала ей… этой, эм… Друэлле, что помогу с Зельями, вот. Так что я пойду, в общем, да. Увидимся, — стыдливой скороговоркой пробормотала Нефера, не поднимая взгляда с земли и чувствуя, как горят щёки в приступе дикого смущения.       И, не дожидаясь его ответа, она развернулась и побежала в сторону озера.       Пару раз она споткнулась, спиной ощущая острый взгляд промеж лопаток, но всё равно продолжила бежать, сломя голову, как сумасшедшая, не замечая веток, бьющих по красному лицу и очередного оклика Флимонта.       Но далеко ли убежишь от самой себя? Особенно, когда губы пылают жарким огнём, а неугомонное девичье сердце набатом бьёт в груди.       Бьёт что-то, что на азбуке Морзе наверняка означало бы абсолютно неприемлемое: «Я хочу ещё».

***

      Нефертари избегала Тома уже три дня.       Три дня, заполненных неловкими и спешными приветствиями; стыдливым молчанием на завтраках, обедах и ужинах; игнорированием в общей гостиной и совсем уж необычным сидением отдельно друг от друга на занятиях.       Целых три дня, заполненных душевными терзаниями; беспокойным сном; витанием в облаках и внутренним самоанализом.       И это заметили все. То есть, буквально все. Вся грёбаная школа, включая преподавательский состав и ребят, с которыми Нефера даже лично знакома не была. Весь Хогвартс беспрерывно обсуждал, как это, приклеенные друг к другу Хоукс и Риддл больше не вместе. Это цитата второкурсниц Слизерина, которую она подслушала в женском туалете на второй день их с Томом взаимного молчания.       Ну, как взаимного. Том пытался поговорить с ней сразу на следующее утро после того вечера, но Нефера профессионально находила тысячи отмазок во избежание этого.       Достаточно разговоров, и так уже очень продуктивно поговорили, до сих пор губы красные.       По большому счёту, ей было от всей души наплевать на эти сплетни, поскольку да, они ведь соответствовали действительности — они правда не общались. Крыть нечем. А надо ли вообще?       Ну и разумеется, больше всех был рад этому Флимонт, прямо-таки источая атмосферу счастья и безудержной радости, чем впервые с момента их знакомства раздражал Нефертари. Её не волновали ребяческие перепалки этих двоих, чем бы дитятки ни тешились, но такое явное довольство недовольством Тома и её отстраненностью — это странно. И это выводит из себя. К счастью Флимонта, он быстро это заметил и попытался сгладить углы, интересуясь, как она, и так далее, меняя выражения лица на взволнованное. Но уже поздно, идите-ка вы, мальчики, все на хер.       Всё, что волновало лично её, так это что вообще произошло, и что это нахрен должно значить.       В тот вечер она заперлась в спальне и до утра оттуда не выходила. Она сидела на своей кровати, плотно задвинув балдахин и не позволяя девочкам трогать себя. Сказала, что очень устала и хочет лечь спать (да, Друэлла, в полвосьмого вечера, и что?). И в итоге полночи не могла сомкнуть глаз, бесчисленное количество раз воспроизводя в голове его тёмный глубокий взгляд и дрожащие ресницы. Ощущая фантомные прикосновения и запахи, убаюкивающие в своей чувственной невинности. И каждый раз, когда образ всплывал в памяти, Нефера открывала глаза и напряжённо пялилась в потолок.       Она не считала себя идиоткой, и умственно отсталой тоже не была, но почему-то всё равно никак не могла понять, как это могло произойти. Нефера и мечтать себе о таком не позволяла, твёрдо уверенная, что он никогда не посмотрит на неё иначе, чем как на подругу.       Это ведь Том, чёрт возьми. Ему бы впору покомандовать, внушить, приказать, ожидая полного молчаливого послушания. Ладно, хер с ней, с этой грязнокровкой Оливией, но ведь на него уже заглядывались и другие девчонки в Хогвартсе, в том числе чистокровные ведьмы с хорошим приданым. А что самое важное — абсолютно бесхребетные и готовые подчиняться своему мужчине беспрекословно, достаточно ему лишь нахмуриться. И Нефертари всегда думала, что именно такие послушные невесты и привлекают Тома. Послушные и покладистые, а не Она.       Да он даже легилименцию на ней использовать не мог, что уж говорить об обычных бытовых вещах. Нефера имела своё мнение, которого убеждённо придерживалась. Она могла спорить с ним до посинения, если не была с ним согласна в каком-то вопросе. Она дразнилась, иронизировала, подшучивала и огрызалась. Такие, как она, обычно остаются одни. Или выходят замуж за таких парней, как Флимонт, которые ничего не требуют, а сами выполняют требования — это называется баланс власти в семье (в какой-то книжке вычитала ещё в приюте).       Проблема в том, что Нефертари в романтическом плане не нравились парни, которыми можно легко помыкать. А какая-то гадкая и грязная чертовка на левом плече ехидно нашёптывала, что ей нужен тот, кто в состоянии справиться с её характером. Поэтому ей и нравится Том. Нет ничего, с чем бы он не справился.       И по этой же причине она и не могла нравиться Тому — зачем ему хотеть пытаться кого-то усмирять, если можно сразу получить то, что необходимо?       Если ему правда это необходимо.       Теперь Нефера сомневалась, что правильно интерпретировала его предпочтения. Вряд ли он бы поцеловал её из праздного любопытства, как этаким экспериментом. Он бы не стал пользоваться ей в таком смысле, она достаточно хорошо знала Тома, чтобы понимать это. Но, судя по всему, недостаточно хорошо для того, чтобы понимать другие аспекты его личной жизни.       Получается, она тоже нравится Тому? И это взаимные чувства? Чудно, если так, но что дальше?       Мучимая этими и подобными размышлениями, Нефера промаялась три дня. На четвёртый день она поняла, что это бессмысленное немое нытьё лучше никому не сделает, поэтому предложила девочкам прогуляться в Хогсмиде и наконец обзавестись всякой косметикой, о которой они говорили ещё на втором курсе. Тем более, эта чисто женская прогулка могла помочь уравновесить душевное состояние, и привести мысли в порядок.       — О, а этот эликсир помогает волосам перестать пушиться! — со знанием дела воскликнул Друэлла, хватая с полки синего цвета увесистый флакончик.       — Надолго? — полюбопытствовала Нефера, изучая стенды с дорогими и не очень украшениями. Пока что её внимание привлекли маленькие серебряные серёжки, в паре которых одна была в форме замкА, а вторая в форме ключика от него.       — На двенадцать часов, — ответила Друэлла, прочитав на маленькой бумажке, привязанной к горлышку.       Лукреция разочарованно надулась.       — Как-то мало, — протянула она недовольно.       — Не будь такой привередливой. Этого хватит на весь активный день, ночью смысла в нём уже нет, — пояснила Друэлла, просто пожав плечами. Видимо, она уже планировала его взять, поскольку возвращать бутылёк на полку не спешила.       Нефера же продолжала бороться с собой и раздумывать, надо ли брать эти серёжки, и как начать разговор с Томом. Но второе ладно, проехали, не об этом сейчас. Отвлечься.       А вот серьги — проблема, ведь у неё нет проколов в ушах. Но они всё равно такие красивые.       — Тари, а ты что думаешь?       — Я бы взяла, даже если бы действие длилось не более часа. Мне уже надоело укладывать их, а потом случайно встать у открытого окна и всё испортить.       Друэлла хмыкнула, согласна кивая.       — Предлагаю взять одну на всех, чтобы ознакомиться с результатами. Если хорошее, вернемся и прикупим ещё, — предложила Лукреция, останавливаясь около Неферы.       — Я не против, — пожала плечами последняя, как, впрочем, и Друэлла.       — Понравились серёжки? — спросила она, с интересом склоняясь над стендом.       — Да. Но у меня не проколоты уши, — расстроенно прикусила губу Нефертари.       — И что? Тут салон за углом, там делают проколы и сразу надевают украшения.       Нефера подняла на Лукрецию восторженный взгляд, отмечая её невозмутимость, говорящую о том, что та не шутит.       Так это же потрясающе.       — Вы пойдёте со мной? — нетерпеливо спросила Нефертари, тут же беря серьги и бережно укладывая к остальным вещам, которые она собиралась купить.       — Куда мы денемся, — усмехнулась Друэлла под одобрительный кивок Лукреции.       Они походили по лавке ещё некоторое время, за которое Нефера успела набрать как уходовой, так и декоративной косметики: как раз летом в приюте попрактикуется, чтобы на четвёртом курсе уже уметь делать лёгкий подходящий макияж, а не пугать народ своим безвкусным творчеством. А потом они всё-таки пошли в единственный салон красоты в Хогсмиде. Процедура по проколу ушей была довольно быстрая: парочка заклинаний, и новые очаровательные серёжки отныне украшают её уши.       Но, когда она крутилась перед зеркалом под снисходительным взглядом мастеров и подруг, перед глазами вновь возникло то самое воспоминание, отчего она почувствовала странную щекотку внизу живота и жар на щеках.       И она осознала, что нет, этих минимальных изменений недостаточно. Надо что-то глобальнее. Чтобы бросалось в глаза всем. Первый поцелуй должен нести за собой какие-то перемены, разве нет?       Поэтому Нефера повернулась к владелице салона и, набравшись храбрости, решительно спросила:       — А Вы можете покрасить мне волосы в платиновый? — от чего у Друэллы и Лукреции комично одновременно открылись в удивлении рты.       Мадам весело ухмыльнулась, оценив смелость, а затем услужливо кивнула, отвечая:       — Разумеется, мисс Хоукс. Всё, что пожелаете.       Работа была выполнена через полтора часа. Но не совсем так, как хотела Нефера с самого начала. Путём коллективных споров и обменом мнений со всеми, кто находился в салоне, было принято общественно одобренное решение — перекрасить только нижнюю часть волос, оставив верхнюю прежней. И ярко, и без кардинальных изменений, о которых потом, возможно, она будет жалеть. Поддавшись уговорам, Нефертари согласилась.       И не пожалела. Это выглядело потрясающе, подходя к её оттенку кожи, красиво выравнивая её тон на фоне белых, как снег, волос (я не Малфой, Друэлла, не смешно!). А родной оттенок сверху лишь выгодно подчёркивал удачный контраст.       Замечательно. То, что нужно.       — Ты такая смелая, так легко принимаешь такие решения. Я боюсь не угадать, — с досадой цокнула Лукреция, отпивая из своего стакана обычную воду.       Сейчас они переместились в «Три метлы», вольготно располагаясь у окна и имея возможность отслеживать, кто заходит и выходит из паба. Нефера и Друэлла заказали себе сливочного пива, в то время как Лукреция в отвращении сморщила нос и, сказав, что не пьёт такое, ограничилась обыкновенной водой. У Блэков есть свои странности, причем у каждого сугубо индивидуальные, варьируются от человека к человеку, но ладно, это уже другой разговор.       — Да ладно, что тут угадывать. Подошло — радуешься, нет — возвращаешь обратно, делов-то, — избавила её от необходимости отвечать Друэлла.       — Так и есть. В этом деле главное не мешкать. Чуть задумаешься о последствиях, и сразу передумываешь, поэтому я не думаю, — хмыкнула Нефера, смотря в окно.       Друэлла растянула губы в язвительной ухмылке и подколола:       — Вообще не думаешь?       — По праздникам стараюсь.       Лукреция захихикала, хлопнув в ладоши у лица.       — Это были аплодисменты моему искромётному юмору, надеюсь, — в насмешке вскинула бровь Друэлла.       — Твой юмор заслужил аплодисменты от всего Министерства Магии, — парировала Лукреция.       Друэлла неприязненно поморщилась и едко выплюнула:       — Обойдусь без этих подхалимов, — она сделала большой глоток пива из своего бокала.       Что ж, справедливо.       Нефера незаметно для самой себя абстрагировалась, положив подбородок на руки и молчаливо уставившись в окно. Радость от проколов и покраски быстро увяла, сменившись нескончаемыми навязчивыми мыслями из разряда «А что, если…?». А что, если это была шутка? А что, если он так хотел проучить?       А что, если мне приснилось? Может такое быть? И теперь она, абсолютно пришибленная и помешанная, попросту создала вокруг себя суету и озадачила ничего не понимающего Тома.       Ну ладно, это уже высосанный из пальца бред.       За окном, любовно держась за руки, прошла парочка пятикурсников из Гриффиндора. Девушка в голос хохотала, несдержанно откидывая голову назад. А парень с невероятной нежностью в глазах смотрел на неё. В его взгляде было столько неозвученных чувств, что у Нефертари засосало под ложечкой от необъяснимого приступа лёгкой тревоги и, возможно, зависти. Всё у них так легко и воздушно, так просто.       Так раздражают.       Нефера отвернулась, опуская глаза к своему нетронутому бокалу. Сливочная пенка почти полностью осела. Пиво согрелось. Пить его совершенно расхотелось.       — А вы уже целовались? — внезапно даже для себя вырвалось у Нефертари. Лукреция, делающая в этот момент глоток воды, подавилась, неловко сплюнув часть воды на стол. Друэлла же напряжённо уставилась на неё, медленно поднося бокал к лицу и делая самый большой глоток своего напитка за вечер.       — Друг с другом? Пока нет, но мы в процессе, — максимально серьёзно кивнула она, наконец отставив бокал. Лукреция на её слова раздражённо закатила глаза и толкнула ту в плечо, шикнув:       — Не говори глупостей, Друэлла!       Друэлла подняла руки в повинном жесте под тихий хмык Неферы.       — А если серьёзно, — снова начала Друэлла, подавшись вперёд и облокотившись о стол: — то мне надоело играть в молчанку. Давай колись, с кем ты там целовалась, и причем здесь Том. Ты разбила парню сердце? — заинтригованно спросила она.       Ну конечно.       — Что? Я? Этот парень сам кому угодно сердце разобьёт, — мгновенно парировала Нефера, недовольно складывая руки на груди. Друэлла и Лукреция хмуро переглянулись.       — Что он сделал, Тари? Ты призналась ему, а он отверг твои чувства? — мягко поинтересовалась последняя, склонив голову к плечу.       Великий Салазар, одна теория лучше другой.       Нефертари тяжело вздохнула, отрицательно покачав головой.       — Кто вообще вам сказал, что он мне нравится?       — Здравый смысл, — развела руками Друэлла.       — Как бы там ни было, речь не о Томе. Я лишь спросила, целовались ли вы уже с кем-то. Ничего не значащий вопрос, — перевела тему Нефера, не желая придавать их с Томом личные отношения огласке. Сами разберутся, остальным лезть не обязательно.       Друэлла вновь закатила глаза и тяжело откинулась на спинку стула.       — Ни с кем. Но, если мы тут делимся грязными секретиками, я пока издалека присматриваюсь к Альфарду, — хитро сощурившись, торжественно объявила она, после чего Лукреция и Нефера победно дали друг другу шуточные «пять».       — И как успехи? — наклонилась вперед Нефера с глумливой улыбкой.       — Вы когда-нибудь замечали, что у него на затылке, около линии роста волос, есть просто очаровательная маленькая родинка?       — Оставили эту возможность тебе, — подмигнула ей Нефертари под умилённый писк Лукреции, — А ты, Лукреция?       Та мигом замолчала, смущённо зардевшись. Она как-то неопределённо развела руками, изображая что-то непонятное в воздухе, словно не знает, как преобразить это в речь, но в итоге сдалась и пробормотала себе под нос:       — Ну, я думаю…наверное, можно и так сказать. Мы с Игнотусом… эм, ну я просто застенчивая, поэтому оборвала всё в последний момент, но он пытался!       Друэлла фыркнула.       — Так и скажи — нет, трусиха.       — Я не трусиха! Я застенчивая! А что он вообще?! — возмущённо высказалась Лукреция.       — Действительно, — усмехнулась Нефера, отодвигая от себя так и не тронутый ни разу бокал.       Чем и обратила на себя внимание их обеих. Девочки одновременно замолкли, повернувшись к ней с серьёзными любопытными выражениями лиц.       — А ты, Тари? Ты уже целовалась? — ожидающе сощурила глаза Друэлла.       — Нет, — просто пожала плечами она, легко встречая тяжёлый подозрительный взгляд напротив. Что-что, а профессионально врать она умела, спасибо Тому за такой яркий пример.       Им не надо знать. Тома ждёт великое будущее, какую бы стезю он ни выбрал. И Нефера никому не будет рассказывать о нём ничего важного. Ничего, что хоть как-то может сыграть против него.       Даже если Том однажды действительно разобьет ей сердце, это тоже останется строго между ними.       Она сама с ним поговорит. И сделает это в ближайшее время.

***

      Они поговорили в тот же вечер, когда Нефера решила обновить свой имидж.       Инициатором, очевидно, был он. Тому страшно надоело лицезреть её тщетные попытки избегать встреч с ним. А ещё более ему надоело делать вид, будто она действительно может сама скрыться от него, если захочет.       Эти четыре дня молчанок продолжались только потому, что Том сам решил дать ей время прийти в себя, заметив абсолютно напуганный и рассеянный взгляд на следующее утро. Это он позволил ей думать, будто она в состоянии прятаться от него. Великодушно и милосердно.       Но тем вечером он посчитал, что четырёх дней вполне достаточно для того, что она там делала всё это время. И, заметив изменения в цвете её волос, когда Нефера вошла в общую гостиную, он не стал молчать.       — Ты покрасила волосы, — просто констатировал факт, оценивающим взглядом пройдясь по её виду с ног до головы. Ему понравилось то, что он увидел. Короткие волосы перед началом первого курса были ужасающими, на его вкус, поскольку он находил привлекательным наличие длинных волос у девушек. А платиновый высветленный низ смотрелся хорошо. Достойно. Он даже не сдержал одобрительного кивка.       Нефера после его слов поражённо застыла, глупо уставившись на него во все глаза, словно не могла поверить. Не могла принять, что он заговорил с ней. Не думала же она, что всё закончится так легко? Спустя несколько секунд, она, наконец, отмерла и тут же неловко покраснела под его взглядом. Помявшись у дверей женской спальни, Нефера немного поразмышляла, а потом решительно направилась к дивану, на котором сидел он, на ходу отвечая:       — Да. Тебе нравится?       — Выглядит хорошо. Тебе идёт, — кивнул он, незаметно довольно ухмыльнувшись, когда она села рядом с ним.       Нефера робко улыбнулась, повернувшись к нему лицом и заглядывая в глаза.       И Том на миг, всего на миг, потерялся. Какие же они невозможные, о Салазар Великий. Он даже не задумывался, как на самом деле ему не хватало этого твёрдого взгляда искренней преданности с искрой хитринки в глубине тёмного зрачка. Том не привык к такому. И он не знал, как реагировать. Поэтому молча смотрел в ответ, компенсируя отсутствие этого тепла за прошедшие дни.       Но, конечно, в гостиной они были не одни.       — Ух ты! Ты теперь почти Ма… — нарушил их и без того хрупкую идиллию до этого помалкивающий Абраксас, который уже пару часов делал здесь эссе по Трансфигурации.       Нефера не дала ему договорить, раздражённой фурией развернувшись к нему всем корпусом и прошипев:       — Ни слова больше, Абраксас. Я не Малфой. И это не смешно.       И Том был с ней согласен. Она не Малфой. И никогда не будет. По крайней мере, пока он жив (а умирать Том не планировал).       — Какие все нервные сегодня, — обиженно протянул Абраксас, неприязненно дёрнув плечами, и молча вернулся к своему эссе.       Нефера напрочь проигнорировала его жалобу, вновь вернув своё внимание Тому и с любопытством спрашивая, как ни в чём не бывало:       — А ты по какой теме эссе по Зельям написал?       Ясно, отстранённо подумал Том, продолжаем делать вид, будто ничего не было.       Он будет очень великодушным и даст ей такую возможность. Только потому, что это не конец, и они снова вернутся к этой теме. Не сегодня, так завтра. Том не даст случившемуся кануть в лету за ненадобностью, для себя он уже всё решил. Но если Нефера ещё не готова, это ничего, это нормально, рано или поздно она будет готова, Том подождет. В любом случае, его действия должны были быть интерпретированы как положено, так что ей остаётся только принять. Другого варианта он не рассматривает.       — Напиток живой смерти, — с красноречивым хмыком ответил Том, но Нефере и этого хватило, чтобы начать свой рассказ:       — Мерлин, его же даже в программе в этом году не было! Ты, как обычно, на шаг впереди, Том! А я вот выбрала Феликс Фелицис. Интересно, насколько удачливым становится волшебник после него? Допустим, он сможет оплодотворить кого-то, если был бесплодным? Или это уже демагогия из разряда «вырастет ли у безрукого рука»?       И так далее, в присущей ей манере она поделилась всем, о чём молчала и не могла сказать из-за их негласной молчанки. Том понимал. И Том терпеливо слушал, время от времени вставляя свои комментарии.       А через три дня после этого они вдвоём направились к директору Диппету, чтобы попросить разрешения остаться в Хогварсте на лето.       — Я уверен, что он не позволит, — пожал плечами Том, пока они шли к его кабинету.       Нефера фыркнула, дернув волосами, собранными в высокий хвост на макушке, благодаря чему теперь издалека был виден белый цвет. И новые серёжки в аккуратных ушах.       — Ты очень пессимистичен, Том.       — Я реалистичен, Нефера. Зато ты чрезвычайно оптимистична, — иронично хмыкнул он.       — Тогда зачем мы идём туда, если ты так уверен? — упрямо нахмурилась Нефера, разводя руками в раздражённом жесте.       — Чтобы ты собственными глазами в этом убедилась.       — То есть, чтобы позлорадствовать надо мной?       — Не без этого, — кивнул Том с едкой усмешкой.       Нефера на это лишь закатила глаза, теперь уже молча подходя к горгулье и ожидая подъёма. Они предупредили профессора Дамблдора об их визите к директору, так что их должны были пригласить и без пароля: директор их ждал.       Кабинет был заполнен всякой бессмысленной ерундой, которую бы Тому и назвать хламом, но это ведь были магические артефакты, так что Том пришёл к общему знаменателю — магический хлам. Директор Диппет сидел за своим столом и молчаливо смотрел перед собой отсутствующим пустым взглядом, будто находился где-то далеко, точно не в пределах этих стен.       Они рассеянно встали посреди кабинета, не зная, как привлечь его внимание. Однако же, этот вопрос решила Нефера, показательно громко кашлянув и сразу почтенно наклонив голову, здороваясь со стариком:       — Здравствуйте, профессор Диппет.       Том не стал ждать, делая то же самое:       — Доброго дня, профессор Диппет. Прошу прощения за то, что побеспокоили Вас, сэр, — мягко сказал он, добавляя в голос виноватые нотки и меняя выражение лица на нейтрально-грустное, зная, что директор имеет определённую слабость к этому. В том числе, благодаря его статусу сироты, если вообще за это можно благодарить. Тому просто нравится тот факт, что этой жалкой частью его биографии можно так виртуозно пользоваться со старшим поколением. Пока этого хватает для того, чтобы проглотить свою гордость и получать то, что необходимо.       Но за исход этого диалога Том отвечать не мог.       Престарелый директор наконец обратил на них внимание: его взгляд, теперь уже направленный на них, вновь приобрёл осмысленность, и старик тепло улыбнулся.       — Мисс Хоукс, Мистер Риддл, добрый день. Рад видеть вас в здравии, — мягко проговорил он, складывая руки в замок на столе перед собой: — Чем могу вам помочь?       Заметив отстранённый вид Неферы, Том понял, что говорить, видимо, придётся ему. Чудно.       — Мы хотели узнать, профессор, существует ли возможность для нас остаться в Хогвартсе на летних каникулах?       Директор сразу помрачнел, напряжённо сжав старческие ладони сильнее.       — При всём уважении, Том, но это исключено.       Как я и предполагал, подумал Том, но при этом ощущая лёгкий неприятный укол в груди. Он не привык получать отказы. Это мерзкое чувство собственной никчёмности и несостоятельности. Том его ненавидел.       — Но, сэр! — воскликнула раздосадованная Нефера, выходя вперёд и начиная активно жестикулировать: — В мире магглов начинается война, там становится небезопасно!       — Я всё понимаю, мисс Хоукс, но всё ещё нет. В Хогвартсе никого не будет, вас не на кого оставить, — отрезал старик, понуро опустив голову.       Нихера ты не понимаешь. Ровным счётом нихера.       Нефера не теряла надежды, пытаясь настаивать:       — Профессор, пожалуйста… мы можем заняться какой-нибудь работой здесь, или может…       — Мне очень жаль, ребята, но я не даю разрешения, — перебил он Неферу, отчего она пристыженно зарделась, покрываясь красными пятнами злобы. Очевидно, больше говорить она ничего не собиралась.       — Конечно, сэр. Мы понимаем. Ещё раз прощу прощения за беспокойство. Всего доброго, — кивнул Том, разворачиваясь к выходу и твёрдо хватая за локоть упёршуюся Неферу, потащив её за собой.       Уже у дверей, директор окликнул его.       — Том!       Том повернулся к нему.       — Мне действительно жаль, я просто не могу. Берегите друг друга, — с грустью в голосе настоял старик, жалостливо смотря на них.       Том мягко улыбнулся.       — Всё в порядке, профессор. Мы справимся.       Всё ты можешь, старый козёл.       — Старый козёл, — тихо прошипела Нефера, стоило им отойти на приемлемое для этого расстояние от кабинета.       Том иронично усмехнулся.       — Я же говорил, что так и будет. Ты должна была быть готова к отказу.       — Тогда я всё ещё настаиваю на съёме комнаты, — она остановилась, поворачиваясь к нему с решительным огнём в глазах.       Он устало закатил глаза, безоговорочно отрезая:       — В следующем году, Нефера. И это моё последнее слово.       Она раздражённо рыкнула, вскидывая руки кверху и обречённо простонав:       — О Мерлин, за что мне всё это?! — а потом ушла вперёд, громко топая ногами и что-то ворчливо бурча себе под нос, не дожидаясь его. Том снисходительно покачал головой, не спеша направляясь следом.       Когда они вернулись в пресловутый приют, Том первым делом отыскал кретина Бишопа, и узнал у того место его работы. Перепуганный и зашуганный, парень выдал всё, как на духу. На маггловском заводе не хватало рук, так что они брали и несовершеннолетних парней для грязной тяжёлой работы. Не самая лучшая перспектива, но выбора не было — на поиск чего-то другого ушло бы колоссальное количество времени, которого у Тома и так было чересчур мало.       В первый день, когда он пошёл туда с Бишопом, крупный жилистый мужчина средних лет, весь в саже и пыли, встретил их практически у входа. По удачному стечению обстоятельств, это и был маггл, отвечающий за приём людей, который «на минутку» вышел покурить. Он изучающим взглядом осмотрел Тома, как мясо на прилавке, а потом грубым хриплым голосом бросил ехидное:       — А ты точно справишься, пацан? Худенький такой, холёный, — отчего Том мгновенно почувствовал жгучее бешенство, текущее по венам вместо крови. Он гневно сжал кулаки, желая проклясть жалкого маггла прямо там: чем-нибудь премерзким и гадким, чтобы не смог больше использовать свой поганый язык. Но Тому кровь из носа были нужны деньги, так что он, до скрипа сжав зубы, ответил:       — Я справлюсь, сэр. Не сомневайтесь.       — Сэр, — рассмеялся тот, по всей видимости, не привыкший к такому обращению. И, сделав глубокую затяжку и ещё раз внимательно окинув его взглядом, заключил: — Ну поглядим, как ты справишься. Иди переодевайся, Дэн введёт тебя в курс дела.       Чтоб ты сдох, поглядим. Мерзкое маггловское отродье.       И Том приступил к работе. Если этот адский физический труд можно назвать таковым. Он взял полную смену, так что ходил на завод каждый день, кроме воскресенья. С раннего утра до позднего вечера. Том приходил в свою комнату с трясущимися руками и тяжело плюхался на свою кровать, мгновенно проваливаясь в глубокий сон без сновидений. В особенно тяжёлые дни он задумывался, для чего он делает это и может нахер это всё, но потом возвращался, весь измученный и изнурённый, и видел ждущую его Неферу, радостно подскакивающую и заботливо интересующуюся, как прошёл день. И вспоминал, для чего.       В один из таких дней он возвращался глубоко за полночь. Потому что работы было много, а ещё сломался какой-то ублюдский агрегат, так что им пришлось делать какие-то вещи вручную. Он чувствовал, как ненавидит весь мир особенно сильно именно в такие моменты. Огромной и всепоглощающей ненавистью.       — Том, с возвращением! — первое, что он услышал, открывая дверь в свою спальню. Нефера сидела на его кровати и читала какую-то книгу, которую тут же отложила, стоило ему войти.       Нефера, да.       Нефера.       Он ничего не ответил, лишь молча кивнул и пошёл к своей кровати, с усталым выдохом укладываясь. Не спрашивая разрешения, он уложил свою голову на её колени, тут же опуская тяжёлые веки и не замечая её реакции.       Пару секунд ничего не происходило, а её ноги напряглись. Но затем она расслабилась, откидываясь спиной к стене и ласково зарываясь ладонью в его волосы, от чего Том одобрительно едва слышно промычал.       — Устал? Ну конечно устал, чего я спрашиваю. Отдохни, Том. Поспи. Мы справимся с этим, ты же знаешь? Скоро это всё закончится. Тебе больше не придётся ходить в это ужасное место и так чудовищно изнурять себя. И нам не придётся больше жить на этой помойке. Поспи, Том. Знаешь… — мягким шёпотом говорила Нефера, продолжая ненавязчивыми движениями массировать его голову.       Тому было тепло. И впервые в жизни, несмотря на адскую боль в мышцах, уютно.       И, проваливаясь в долгожданный сон, он подумал, что сделает всё. Буквально всё, лишь бы это тепло всегда было с ним.       И только с ним.