Туше

      Сознание было туманным и путанным.       Моментами она приходила в себя и старалась паническим взглядом осмотреть обстановку, старалась убедиться, что она, наконец, в безопасности.       В первый раз она смогла приоткрыть глаза уже через пару минут. Один глаз почти не открывался, так что, наверное, там был фингал и отек, подумалось ей. А может, там вообще живого места нет, кто знает. Явно ничего хорошего.       Ей было тяжело дышать, ребра страшно болели, голоса слышались как из-под толщи воды. Однако, кое-что разобрать она всё-таки была способна.       Отрывками.       — Профессор Дамблдор…       — Если бы не Оливия…       — Флимонт, хватит…       И она опять провалилась, не успев до конца понять, кому принадлежали голоса.       В следующий раз она открыла глаза, чувствуя, как кто-то крепко и судорожно прижимает её к себе.       Сначала она испугалась, подумав на секунду, что вновь оказалась в ловушке, а спасения и вовсе не было.       — Тари, пожалуйста… Годрик, пожалуйста… Потерпи… Не уходи… — отчаянно звучал знакомый мужской голос, сжимая её ещё крепче у себя на руках.       Медленно переведя на его лицо едва открытые глаза, она узнала копну непослушных волос и до смерти перепуганное лицо.       — Флимонт… — прохрипела она еле слышно, тут же привлекая его внимание.       Он быстро опустил глаза на её лицо.       — Тари, ты слышишь меня? Ничего не говори, мы почти дошли. Скоро всё будет хорошо, я обещаю. Только не оставляй меня, умоляю. Продержись ещё чуть-чуть.       Он говорил очень бегло, спутанно, панически. Она едва поспевала за его словами.       Флимонт нес её в замок. Это она поняла.       Хотя странно. В её голове было совсем иное.       Неосознанно слабенько сжав ткань его мантии на груди в кулак, Нефера попыталась спрятать изуродованное опухшее лицо у него в шее, болезненно пробормотав:       — Не… смотри на меня… Пожалуйста… Некрасивая… Очень…       И она вновь начала проваливаться в сон, лишь почувствовав, как он обнял её крепче, прижав к своей груди и пачкая себя кровью.       И сказав уверенно:       — Для меня нет никого красивее.       И снова темнота.       В следующий раз она открыла глаза уже в замке.       Но они всё ещё были не в больничном крыле.       Кто-то ссорился. А её всё ещё крепко держали на руках.       — Отдай её мне, сейчас же! Я, блять, убью тебя, Поттер.       — Уйди с дороги, Риддл! Она нуждается в помощи!       — Не в твоей гребаной помощи, отда…       — Где ты был, когда она нуждалась в твоей помощи, слизень? Где, блять, ты был?       Тишина.       Нефера открыла глаза. Медленно, мучительно. Оба это заметили.       Том тут же кинулся к ней, широко раскрытыми глазами заглядывая ей в лицо.       — Нефера, ты слышишь меня? Я здесь! Всё хорошо. Всё будет хорошо.       Страх. Она почти никогда не видела чистого и ничем не прикрытого ужаса в его глазах. Но прямо сейчас он почему-то был напуган. Почему?       Впрочем. Она опять подумала немного об ином.       Не смотри. Я такая некрасивая.       Но сейчас она уже не смогла этого произнести, голос куда-то пропал, поэтому лишь повторила свой прошлый жест, слегка плотнее прижавшись к Флимонту и спрятав лицо в его плече.       Она услышала, как хрустнули костяшки пальцев Тома. Но наконец он мрачно произнес:       — Неси её в Больничное крыло. Быстро. Я вырву тебе обе руки, если ты опустишь их ниже необходимого или уронишь её.       — Мы с тобой ещё не закончили, Риддл.       И опять темнота.

***

      — Ты не будешь мне указывать, Поттер. Она моя… девушка. Я останусь.       — Вспомнил о том, что у тебя есть девушка? Как благородно.       — Ты считаешь свою иронию остроумной?       — Я считаю, что ты жалкий червяк и не заслужил даже толики внимания Тари.       — Ещё одно слово, Поттер, и ты больше вообще считать не сможешь.       Нефера с хрипом вздохнула и попыталась пошевелиться на кровати. Последние пять минут она просто пыталась открыть глаза, но ноющие веки будто обрели невероятный вес и никак не хотели поддаваться.       Казалось, эти препирания Тома и Флимонта длились целую вечность. Она слышала это даже в бессознательном состоянии.       Однако слава Мерлину, стоило ей подать признаки жизни, как оба парня мгновенно смолкли и уставились на неё.       С трудом, но ей всё же удалось открыть глаза, щурясь от яркого дневного света.       — Чт… — она кашлянула, поскольку сухое горло мешало формулировать слова, — Что… Где… — её голос звучал очень хрипло, почти сипло.       Первым пришёл в себя Флимонт, сидевший на табурете по её левую руку.       Он резко встал и подался чуть вперёд, будто пытаясь заглянуть ей в лицо, чем тут же вызвал негодующий взгляд Тома.       — Тари! Хвала Годрику, ты снова с нами! Клянусь, я думал, что если ты больше не очнешься, я лягу рядом, — щебетал он с очевидным облегчением, сверкая тёплым взглядом карих глаз.       — Следи за языком, — ледяным тоном парировал Том, при этом не сводя внимательного мрачного взгляда с Нефертари.       Так. Ну, у этих двоих всё стабильно.       А что вообще…       И тут же, как будто её что-то ударило по голове, с белой вспышкой под веками она вспомнила события прошедшего… вечера? Дней?       А сколько она вообще тут лежит?       Видимо, недоумение отразилось на её лице, поскольку в следующее мгновение Том спокойно пояснил:       — Ты была без сознания три дня. Перелом двух ребер, пробито лёгкое. Сломанный нос, разбитая губа, отекший глаз. Закрытый перелом руки. Внутреннее кровотечение. Глубокий порез на грудной клетке…       Флимонт деланно воодушевлённо перебил его:       — Но уже всё хорошо! Ну, почти… Главное, что кровотечение остановили, кости срослись! Скоро сойдут гематомы, пройдут отеки, и будешь сиять, как всегда!       Но шрамы останутся, подумалось ей невзначай.       Она не думала, что была настолько тяжело ранена. Но, по крайней мере, они не успели самого главного.       Они не изнасиловали её. И не убили.       Это хорошо. Наверное.       Нефера медленно опустила глаза на свое тело, верхняя часть которого виднелась из-под кипельно-белого одеяла.       Правая рука была перебинтована до локтя, по предплечьям виднелись разного размера синяки. Но самое интересное было над ключицами. На медовой ровной коже растянулся длинный кривой шрам, как будто её резали на убой, как свинью.       Возможно, так оно и было, если подумать.       — А что… с ними? — тихо спросила Нефера, переводя взгляд со спокойного Тома на радостного Флимонта.       Выражения лиц обоих помрачнели.       — Понимаешь… Тут такое дело… Двух из них мы с ребятами обезоружили, а третий, у которого ещё глаз пересекал порез, он это… Ну…       — Сбежал. Они его упустили, — мрачно закончил за него Том, чуть крепче сжимая в руке слабую ладонь Неферы.       Она только заметила, что он всё это время держал её за руку.       Флимонт тут же встал на дыбы, резко поворачиваясь к Тому и яростно отвечая:       — Ты нихера не знаешь, Риддл! Тебя там не было! Это мы с Игнотусом и Джимми прибежали, как только Оливия забежала в Три Метлы и…       — Она цела? — перебила Нефера очередную перепалку.       Том кивнул.       — Она – да, — сказал он коротко, одним своим тоном давая понять, что лучше бы было наоборот.       — В общем, потом пришёл профессор Дамблдор, и с ним были представители Министерства Магии. Тех двоих задержали, над ними пройдет суд. Но их точно отправят в Азкабан, поскольку их уже давно искали за убийство Хоуксов и… Ой.       Флимонт тут же замолчал, испуганно уставившись на неё, как единорог в свете Люмоса ночью, и пристыженно покраснел.       — Тари, это… мне жа…       — Всё в порядке, — перебила его Нефера, осторожно качая головой и натянуто улыбаясь, — Они мне сами этим хвастались, знаешь. Так что, я уже в курсе. Не надо меня жалеть, я не знала своих родителей. Мне всё равно.       Том внимательно взглянул на неё, но никак не прокомментировал её слова, только лишь начал мягко поглаживать её руку большим пальцем.       Флимонт явно хотел добавить что-то ещё, но тут в Больничное крыло вошла Мадам Блэйни и удивлённо посмотрела на Неферу.       — Мисс Хоукс, вы очнулись! Почему сразу не позвали меня, балбесы?! — возмутилась женщина, быстрыми маленькими шагами подходя к её койке и сканируя её проницательным взглядом.       Флимонт отошёл в сторону, давая ей пространство. Том же не двинулся с места.       — Как вы, дорогая? Как самочувствие? — спросила она участливо, ласково прикладывая руку тыльной стороной ладони к её лбу, проверяя, нет ли жара.       Как будто по ней пробежалось стадо Гиппогрифов, справедливости ради, но она не стала это озвучивать. Лишь сдержанно кивнула.       — Нормально.       Мадам Блэйни её ответ точно не удовлетворил. Тяжело вздохнув, она повернулась к Флимонту и вежливо улыбнулась.       — Мистер Поттер, вы не могли бы сходить к профессору Слагхорну и уведомить его о том, что его студентка очнулась?       Флимонт хотел возмутиться, это было видно по его нахмуренным бровям и поджатым губам. И он был бы прав, на самом деле. Ведь Слагги декан их факультета, а не его, так что логичнее было бы попросить Тома.       Но, видимо, Мадам Блэйни тоже слышала об их с Томом… отношениях, с позволения сказать. Поэтому предпочла оставить его. Флимонт тоже понял это, поэтому не стал возражать.       Послушно кивнув, он молча двинулся к выходу из Больничного крыла с тихим шелестом полы его мантии.       Как только за ним закрылись двери, Мадам Блэйни повернулась к Тому и начала тем же тоном:       — Мистер Риддл, я наслышана о ваших… особых отношениях, но я думаю, это всё же приватная беседа и…       — Я останусь, — жестко отрезал Том, резко заглядывая ей в глаза. Не просто заглядывая, а внушая. Пугая.       Легиллименция, очевидно. Но у Неферы не было сил ругаться с ним, поэтому она никак не отреагировала на этот выпад.       Женщина озадаченно моргнула, не понимая, что произошло, а потом вновь вернула всё свое внимание Нефертари, будто бы Тома здесь и не было вовсе.       Она начала говорить спокойно, почти ласково. Лишь бы не напугать.       — Я понимаю, что сейчас вам нелегко, лапушка. Вы были в очень тяжелом состоянии. Не буду скрывать, нам пришлось запросить парамедика из Больницы Святого Мунго, поскольку требовалась срочная операция. Однако…       Нефера напрягалась. Операция? В чем дело?       Страх очевидно отразился на её лице, потому что лекарь тут же начала мотать руками и продолжила ещё более успокаивающим, на её взгляд, тоном:       — Не переживайте, пожалуйста. Худшее в любом случае позади. Все кости целы, лёгкое в порядке, шрамы – это мелочи. Это лишь показатель силы и стойкости волшебницы.       — Однако? — уточнила Нефера, которую по какой-то причине ничуть не успокоили её слова. Только сделали хуже.       Мадам замялась на мгновение, опустив взгляд в пол. Подбирала слова, которые подбирались с трудом.       Наконец, тяжело вздохнув, она посмотрела ей прямо в глаза сочувственным взглядом и тихо призналась:       — Дело в том, что… Они не жалели Вас, моя дорогая. Били очень сильно. С особой жестокостью. И это повлекло за собой… последствия.       Она сглотнула, выждала короткую паузу, чтобы сказать следующие слова:       — Удар в область брюшной полости спровоцировал разрыв яичника. Из-за массивной кровопотери пришлось экстренно проводить операцию по его удалению. К тому же, мы боимся, что это в свою очередь способствовало образованию спаек, которые могут нарушить проходимость маточных труб и привести к… бесплодию. Мне очень жаль, мисс Хоукс.       Она наконец замолчала, погружая больничное крыло в тишину.       Нефера ничего не ответила. Она опустила глаза на одеяло и промолчала.       Никто больше ничего не говорил.       Молчание затянулось. Мадам Блэйни прокашлялась и неловко сделала пару шагов назад.       — Я оставлю вас одних на какое-то время, ладно? Но я скоро вернусь. Вам необходимо принять лекарственные микстуры, — проговорила лекарь, быстро выходя из помещения и оставляя за собой шлейф из запахов тыквенного сока, масла лягушачих желез и зелья от простуды.       Вновь стало тихо.       Нефера продолжала безмолвно смотреть на свое одеяло.       Однако Том молчать не собирался.       — Ты жива.       Нефертари никак не отреагировала на эту констатацию факта.       Том продолжил.       — И ты здесь. Руки и ноги на месте. Голова на плечах. Можешь ходить, функционировать самостоятельно. Это главное, — говорил он уверенно, сжимая её руку чуть крепче, словно боялся, что она исчезнет.       Никакой реакции.       — Это неважно, Нефера. Всё равно дети – это не для нас…       — Да? Ты так думаешь? — резко выпалила Нефера, медленно поднимая на него взгляд.       Полный тупого отчаяния, боли и безвыходности.       И слёз.       Том замер.       — А я вот думала, что для нас. Я вот хотела когда-нибудь стать мамой. Представляешь? — Нефера вытянула свою ладонь из-под его руки и сжала в руках простынь, с надрывом в дрожащем голосе продолжая: — Я очень хотела сыночка. Двоих. И маленькую ведьмочку. Такую, похожую на меня. Я очень хотела семью, Том, можешь себе такое представить? Это важно. Мерлин, это очень… очень важно. Мама…       Нефера издала громкий хныкающий звук и отвернула голову в сторону от Тома, ложась головой на подушку. Слёзы лились из глаз бесконтрольно. Это было слишком много. Слишком. Она больше не могла.       Больше не могла…       Том не ожидал услышать подобное. И никогда не был силен в успокоении кого-то, если быть честными. Он растерялся. Не нашёлся с ответом.       Поэтому просто молчал. Как и Нефера до него.       А она всё плакала. Тихо, отчаянно, с надрывом. Умоляюще. В надежде, что всё это просто дурной сон, и вскоре она проснется в своей спальне.       Но минуты шли, а она всё не просыпалась.       Бесплодна. Будто бы было мало безотцовщины.       Она не могла сказать, сколько точно времени прошло, но когда слёзы закончились, у неё начала болеть голова и трястись руки.       — Я что-нибудь придумаю, — вдруг сказал Том напряжённо и решительно, нахмурив красивые чёрные брови.       Нефера невесело хмыкнула.       А потом просто равнодушно проговорила:       — Уходи, Том.       Но Том уходить не хотел.       — Нет.       — Я прошу тебя уйти. Пожалуйста. Оставь меня.       — Нет.       Нефера повернула к нему голову и с усталостью пробормотала:       — Ты сказал, что не станешь унижаться и бегать за мной. Стоит отдать тебе должное, это свое слово ты сдержал. Держи его и дальше. Уходи.       Том лишь сильнее нахмурился и скрипнул зубами от бессилия.       — Я не…       — Тогда уйду я.       И не давая ему и секунды на осознание, Нефера скинула с себя одеяло и попыталась подняться, что, разумеется, было категорически запрещено в её состоянии.       В то же мгновение тело пронзила острая боль, и она тихо зашипела, но не прекратила попытку.       Её прекратил Том. Он одним твердым, но осторожным жестом надавил ей на плечи, вынуждая лечь обратно, и вновь заботливо накрыл одеялом.       — Лежи. Я тебя услышал.       Он встал со старого табурета, бесшумно отодвигая его к стене. Нефера опять отвернула голову в другую от него сторону, кусая губы.       Повисла минутная пауза. Казалось, даже каменные стены старого замка затаили дыхание, боясь перебить.       Чтобы наконец, Том слишком тихо и непривычно для самого себя произнес:       — Я настолько тебе неприятен?       Она хотела заплакать снова. Так громко и протяжно зареветь, чтобы только зажившее лёгкое порвалось вновь. И видит Салазар, Нефера держалась лишь на силе воли, присущей всем сиротам.       — Ты мне не неприятен. Я настолько сильно люблю тебя, что мне страшно. Я не могу получить того же от тебя. Это ведь вопрос приоритета, Том. Вопрос выбора. Ты свой выбор сделал. И это не я, — её голос едва заметно дрожал, когда она говорила, но звучал достаточно ровно, для того чтобы понять.       И осознать.       Том промолчал. Опять.       И это стало громче любого ответа для неё.       Накрывшись одеялом с головой, чтобы скрыть свое заплаканное и без того отёкшее лицо, она тихо добавила:       — Я даю тебе свободу, Том. Больше ты не будешь обременен моими чувствами.       — Я никогда об этом не просил.       — Я знаю. Но я больше не могу. Уходи.       Он постоял ещё какое-то время. Без движения. Просто тихо наблюдая за ней.       А потом Том ушёл, с силой хлопнув дверью, и так ничего больше не сказав.       Том ушёл, оставляя вместо себя чувство пустоты, ненужности и разбитого вдребезги сердца.       Почему-то оно болит чуть сильнее, чем сломанные кости.       Почему же?

***

      Том пребывал в тихом раздражении весь вечер пресловутого Дня Святого Валентина.       Несмотря на всю его занятость, он ловил себя на том, что не может полностью погрузиться в очередное собрание Вальпургиевых рыцарей. Что мысль то и дело возвращалась к тому чёртовому разговору в спальне.       Том никогда не считал себя сентиментальным человеком, он таковым и не являлся. Он не привык уделять много внимания близким межличностным взаимодействиям, которые не несут за собой практической пользы. Это было не в его интересах.       Но по какой-то причине слова Неферы не давали ему покоя.       Она возвращалась. Всегда. Чтобы ни случилось, она никогда от него не отворачивалась. Ему не нужно было прикладывать усилия, чтобы она простила и забыла обо всём, кроме него.       Но чувство неудовлетворения и даже лёгкого… беспокойства на этот раз ощущались острее. Будто теперь Тому нужно было… извиниться?       Эта мысль была чужеродной. Отвратительной. Он никогда не извиняется. И никогда не умоляет. Никого.       Тем более девушку, которая запросто закрыла бы его собой от Авады при необходимости.       Извиняются перед ним. Не Он. И она должна это понимать. Она ведь…       — Том? Что скажешь?       Он мгновенно перевёл взгляд на недоуменного Радольфуса, осознавая, что все смотрели на него и ожидали какого-то ответа.       Ответа на то, что он впервые не услышал.       Это было странно. Он злился сам на себя за то, что никак не мог сконцентрироваться, чёрт возьми.       Не удостоив никого ответом, Том решительно встал со стула с громким скрипом деревянных ножек по каменному полу, и окинул всех присутствующих пронзительным взглядом.       — Собрание окончено. До следующей недели, — сказал он коротко, сразу двинувшись к двери.       Идиоты тут же встрепенулись, озадаченно перешёптываясь.       Кто-то осмелился подать голос.       — Как это понимать?       — Я сказал, собрание окончено, Эйвери, — отрезал Том мгновенно, окинув замершего парня ледяным предупреждающим взглядом.       Убедившись, что никто больше не собирался перечить ему, Том молча покинул комнату, оказавшись в приятной темноте коридоров вечернего Хогвартса.       Был поздний вечер, когда Том вернулся в гостиную Слизерина в поисках знакомого лица. Однако к его удивлению, он обнаружил только её подружку Лукрецию, чинно восседавшую на кресле у камина с какой-то книгой в руках.       Он нахмурился.       Без лишних церемоний, приблизился к ней и почти равнодушно спросил:       — Нефера у себя?       Девушка подняла на него слегка удивлённый взгляд, будто бы не ожидала его здесь увидеть, и непонимающе вскинула бровь.       — Секунду назад я была уверена, что она с тобой гуляет по Хогсмиду.       Видит Мерлин, Том едва сдержал в себе порыв яростно рыкнуть и взорвать чёртов стеклянный стол. Но у него была репутация, за которой он тщательно следил.       Коротко кивнув, он не стал больше ничего спрашивать, молча покинул общежитие Слизерина, и с плохо контролируемой яростью двинулся к главному холлу.       Эта идиотка… блять. Неужели нельзя хоть раз подумать своей идиотской тупой башкой?       Он летел, минуя коридор за коридором, игнорируя всех, кого встречал на своём пути.       Что-то было не так. Он чувствовал, что что-то не так. Это не давало ему покоя. Зудело где-то под рёбрами. Он что-то упустил.       Пусть он и сказал, что не станет бегать за ней. Он и не бегает. Почти. Он просто вставит ей на место мозги, если они у неё когда-нибудь вообще были.       Проходя мимо очередного угла, когда он наконец вышел к холлу, его взгляду предстала неожиданная картина: у высоких дверей в замок стоял Поттер, судорожно, даже панически, осматриваясь и неся кого-то на руках. Кого-то, на чьём теле едва можно было найти живое место.       Кого-то, выглядевшего подозрительно знакомым.       Том прищурился, расчётливо оглядывая увальня с ног до головы. И, недолго думая, тут же двинулся к нему навстречу, горделиво вскинув подбородок.       — В чём дело, Поттер? Что произош… — но Том не успел закончить. Не смог.       В то мгновение, когда он подал голос, Флимонт резко поднял на него яростный взгляд, одновременно с тем, как Том приблизился к нему и наконец увидел, чьё избитое лицо пряталось в гриффиндорской шее.       Том застыл.       Нефера. Его Нефера.       Нет. Нет. Блять, нет.       Не дав себе и секунду на раздумья, Том отчаянно подался вперёд и осторожно взял избитое окровавленное лицо в свои руки, даже не слыша возмущения Поттера.       Ему надо было проверить. Убедиться. Быстро.       Он прижал неожиданно дрожащую руку к её горлу, панически прощупывая пульс.       Пожалуйста. Салазар, только не это.       Её кожа была холодной, вероятно, замёрзла, полураздетая и укутанная флимонтовой мантией. Но пульс, хоть и очень слабый, но был. И она, пусть и очень хрипло, но дышала.       И только в тот момент, когда Том убедился, что Нефера, Его, чёрт возьми, Нефера, была всё ещё жива, он наконец начал слышать посторонние звуки.       — Риддл, блять, отойди. Ты слышишь? Мне нужно срочно отнести её к Мадам Блэйни. Риддл! — рыкнул громко Поттер, привлекая его внимание.       Том быстро поднял на него глаза. Но видимо, не успел скрыть свои эмоции, как всегда это делал, поскольку Поттер вдруг резко замолчал и уставился на него.       Повисла короткая пауза.       Затем Поттер, продолжая смотреть ему в глаза, ровным голосом почти по слогам произнес:       — Она жива. Пока жива. Но нельзя терять время.       — Что случилось?       — На неё напали трое взрослых волшебников. Приспешники Гриндевальда. С ними уже разбираются.       Том напряжённо кивнул.       Он бы убил всех троих. На месте, без раздумий. С особой жестокостью.       Но его там не было.       Он был… на собрании.       Блять.       Том хотел забрать её. Хотел вырвать её из чужих рук и прижать к себе. Забрать всю её боль. Исцелить. Лишь бы она была здесь. Тёплая, светлая, живая.       Но он не мог исцелять. Он был бесполезен.       Сделав порывистый шаг назад, он наконец попытался взять себя в руки, тщательно скрывая уязвимые эмоции под непроницаемой привычной маской. Только сейчас он заметил, как быстро билось его сердце, как дрожали руки и побледнела кожа.       Глубоко вдохнув, он вновь бросил на притихшего Поттера пронзительный злобный взгляд и резким тоном сказал:       — Отдай её мне.       — Нет.       — Отдай её мне, сейчас же! Я, блять, убью тебя, Поттер, — рыкнул в агрессивном мрачном отчаянии Том, делая быстрый выпад вперёд.       — Уйди с дороги, Риддл! Она нуждается в помощи! — в тон ему воскликнул Поттер, крепче прижимая Его, Тома, беспомощную бессознательную Неферу к своей груди.       Сука.       — Не в твоей грёбаной помощи, отда…       — Где ты был, когда она нуждалась в твоей помощи, слизень? Где, блять, ты был?       Том замер. Сжал кулаки в порыве бессильной злобы.       Очень хотелось вырвать уроду кадык, но ответить Том так и не смог.       Не знал, как.       Возможно, потому что впервые на его памяти лохматый увалень оказался прав.       Возможно, потому что впервые на его памяти Тому стало стыдно.       Тяжёлый хрип прервал поток его мыслей, мгновенно привлекая к себе внимание.       Том тут же подался вперёд к слегка приоткрывшей глаза Нефере, с некой долей облегчения заглядывая ей в лицо.       Мерлин. Живая.       — Нефера, ты слышишь меня? Я здесь! Всё хорошо. Всё будет хорошо.       Но Нефера едва ли понимала хоть что-то. Спустя пару секунд она вновь отключилась, и, скрипнув зубами, Том всё-таки позволил Поттеру донести её до Больничного крыла.       Следующие четыре дня пролетели, как один. Длинный, изнурительный, мучительный день.       Неферу оперировали целые сутки. Том знал, что пришлось вызвать парамедика из Святого Мунго, потому что местная идиотка не справлялась. Том всё это знал, потому что почти круглосуточно караулил около входа в крыло. А затем уже и около её койки, когда его наконец пустили внутрь.       Рядом с ним всё время были люди. Но не для него — для Неферы. Все её друзья страшно переживали, каждую свободную минуту приходя и ожидая её пробуждения вместе с самим Томом. Среди них были и его рыцари, Абраксас был очень взволнован; её подруги Друэлла и Лукреция; отпрыск Блэков, до смерти перепуганный Орион; идиотка Оливия, из-за которой всё это и произошло, будь она трижды проклята; и разумеется, Поттер. Он сторожил тут почти столько же, сколько и Том.       Что крайне злило, но выгнать его Тому не позволяли. Досадно.       Хоть это было и нелегко признать, но в какой-то степени Том был… благодарен ему. Если бы не он, Нефера вряд ли была бы ещё в живых, хотя эта мысль и пугала его.       Одновременно с этим, при одном взгляде на Поттера у него чесались кулаки, потому что лишь своим видом он напоминал Тому о его некомпетентности и провале.       Том не уберег её. А Поттер — да.       Когда Нефера выгнала его из крыла после пробуждения, Том едва ли мог стоять на ногах. За прошедшие дни он спал от силы часов десять суммарно. Аппетита не было. Был только страх и мысль, что её могло больше не быть.       И пусть сейчас Нефера этого не понимает, но Том был практически счастлив, что она отделалась лишь неспособностью к репродукции.       Это такие мелочи. Тому было всё равно. Ему не нужны были дети. Он никогда не думал об этом. Ему нужна была Она. Живая. Вечно рядом с ним.       Ей нужен хоркрукс. Это была та мысль, которая остановила его посреди коридора, когда он шёл от Больничного крыла.       Точно. Он ведь создал себе. Теперь следует заставить и её. Он не спросит её мнения. Сейчас просто ей нужно прийти в себя. Когда ей станет лучше, Том скажет ей, и…       — Риддл, — окликнул его кто-то, выводя из транса собственных мыслей.       Том быстро повернулся на голос и увидел Поттера, стоявшего у выхода во внутренний двор со сложенными на груди руками.       Том выпрямился, принимая приличный вид, и сузил глаза.       — Поттер.       — На пару минут, — добавил тот, молча отворачиваясь и направляясь вглубь двора, очевидно, ожидая, что Том последует за ним.       Том последовал. Этот разговор назревал очень давно. Вероятно, ещё с самого первого курса.       Поттер остановился под навесом, скрывавшим их от посторонних любопытных глаз, и вновь повернулся к нему лицом.       Напряжённо поджав губы, он натянутым, жестким, непривычным для него тоном спросил:       — Где ты был, Риддл?       Том по-змеиному сузил глаза и мрачно уставился в ответ.       — Я не обязан отчитываться перед тоб…       — Где, блять, ты был, чёртов ты кусок драконьего дерьма?! — рыкнул он, перебивая Тома и порывисто подаваясь вперёд.       Том даже не дрогнул. Лишь сильнее нахмурился.       — Где, по-твоему, я мог быть, Поттер? Я был в замке.       Этот ответ явно его не устроил.       — Почему ты был в замке, пока Тари шаталась по Хогсмиду одна?! Почему ты позволил ей это? — возмущённо парировал Поттер, очевидно, играя с ним в гляделки.       Тому не понравилась формулировка. Сжав губы в тонкую полоску, он почти по слогам отчеканил:       — Я не должен находиться с ней всё время. Она сильная ведьма, а не ребёнок.       — Ну так она твоя ведьма. И ты позволил ей одной гулять по Хогсмиду затемно. Ты уверен, что тебе не плевать? — ехидно съязвил Поттер.       Том крепко сжал челюсти и едва подавил в себе желание стереть эту наглую усмешку с его лица раз и навсегда.       Спокойно.       — Ты ничего обо мне не знаешь, Поттер. Не лезь не в своё дело. Я убью за неё и глазом не моргну.       Флимонт по какой-то причине рассмеялся. Недобро.       — Убьёшь за неё? Ха, — усмехнулся он, вновь смотря Тому прямо в глаза пронзительным взглядом, — Может, попробуешь лучше переживать за неё, а? Заботиться, нести ответственность, быть рядом, когда ты, блять, нужен.       Туше.       Пожалуй, Тому было нечем крыть. Он чувствовал себя довольно… отвратительно. Будто бы его ткнули лицом в кучу единорожьего дерьма.       Поэтому всё, что он мог на это ответить, так это ответной колкостью.       — Заткнись. Я сам решу, как мне строить отношения со своей девушкой. Ты услышал, Поттер? Она не твоя. Расслабься уже. Мы с ней сами разберёмся.       И казалось, это было то, что действительно задело Поттера. Тот покрылся яростным стыдливым румянцем и бессильно прикусил губу.       — Тем не менее, я всё ещё её друг.       Том кисло ухмыльнулся и снисходительно пояснил:       — Друзья обычно не дрочат ночами на её невинный образ.       Реакция увальня не заставила себя долго ждать. Он тут же ринулся вперёд, и с силой ударил Тома кулаком по скуле. Том отшатнулся, чувствуя тупую боль в черепе.       Том знал, что так будет. Он надеялся, что так будет. Он заслужил.       — Ты грязный выродок! Нихера ты не знаешь обо мне. Я любил её. Очень любил. Хотя всегда… всегда, сука, знал, что она смотрит только на тебя. Хотя, видит Годрик, я не понимаю, почему, — тихим натянутым голосом ответил Флимонт, смотря себе под ноги и сжимая руки в кулаки.       А потом, больше ничего не сказав, он двинулся обратно в сторону замка.       — Поттер, — спокойно позвал его Том, поднимая на него глаза. Тот остановился, но не обернулся. Лишь дал понять, что слушает.       — Спасибо, — просто сказал Том.       За всё. За то, что спас её. За то, что не трогал. За то, что уважаешь её решения. За то, что всегда был рядом. За то, что был хорошим другом для неё, когда Тома рядом не было.       Спасибо за то, что моя будущая жена всё ещё дышит.       И Поттер понял.       Его спина немного напряглась на мгновение, но потом он лишь коротко, рвано кивнул и продолжил идти, пока не скрылся из виду.       Как всегда и уходил Флимонт Поттер.       Тихо и с достоинством.