Туше

      Том Риддл и Нефертари Хоукс официально встречались.       Теперь об этом знал весь Хогвартс без исключения, даже преподавательский состав. Ну и разумеется профессор Дамблдор, который явно был очень огорчён подобным исходом, всегда недолюбливая и в чём-то подозревая Тома. И что ж, его определённо было в чём подозревать, если спросить Неферу, но она выбрала меньшее из двух зол: сделать вид, будто того разговора у озера никогда и не существовало.       Дни шли своим чередом, хотелось бы ей сказать. Прошло Рождество, зимние экзамены и шестнадцатый день рождения Тома, а ей лучше не становилось. Что-то не давало ей покоя.       Она стала хуже спать, её часто посещали видения того, как безжалостно Том расправляется со своей семьей, и кошмары становились все ярче с каждой мучительной ночью, пока вдруг не изменились.       Теперь на месте его родителей стояла Нефера и слёзно молила его о пощаде, но тот ни разу, ни в одном чёртовом сне не пощадил её. Авада прямо в грудь, и она в ледяном поту просыпалась в приступе неконтролируемой паники и тахикардии.       Становилось тревожнее. Синяки под глазами темнели. Подруги начали беспокоиться о её здоровье, но Нефера лишь отмахивались, оправдываясь зимней апатией.       Она думала, она справится. Что примет, что угодно. Она ведь сильная девочка. В сиротском приюте других и не бывает, понимаете. И она вроде бы приняла. Но… что-то не то. Это было так неправильно.       И Том не делал ситуацию ни на секунду лучше. Он всё глубже уходил на тёмную сторону, всё чаще проводил время со своими Рыцарями и порой даже не обращал внимания на Неферу. Особенно после того, как после его попытки незаметно её обнять, она… вздрогнула и дёрнулась.       Разумеется, он заметил. Но ничего не спросил. Просто ушёл по своим делам. Но их отношения заметно охладели.       В те редкие вечера, когда они долго беседовали у камина, она сидела у него на коленях и осторожно просила его образумиться. Что есть более гуманные средства достижения власти. Но Том был непреклонен. Ведь, как ни странно, ему нужна была не законная власть. Ему нужен был полный тотальный контроль и методы, которые не одобряются в приличном обществе.       Чем чаще она поднимала эту тему, тем яростнее он реагировал. Ей казалось, что даже его глаза краснели. Она прятала своё обречённое усталое лицо в его шее, крепче обнимала и лишь послушно кивала.       И она перестала говорить.       Иногда ей приходилось выпрашивать его внимания, потому что он попросту предпочитал тренировки своих ненормальных дружков Ей.       Нефера правда больше не могла держаться. Слишком много мрачных секретов для одной хрупкой её. Ноша слишком тяжела.       Она начала принимать успокоительные седативные настойки, которые любезно согласился выдавать ей порционно профессор Слагхорн, узнав о её бессоннице и тревожности.       Стало ли ей легче? Определённо, нет. Но ей хотя бы удавалось урвать пару-тройку часов глубокого сна без удушающих кошмаров.       Тяжелее всего было то, что от неё немного отдалился Флимонт. Как будто в самую трудную минуту её жизни рядом никого не оказалось. Она тонула. Ей было так плохо, что она едва могла заставить себя делать базовые вещи. Ей с трудом удавалось заставить себя есть, хотя аппетита и не было. Лишь бы не привлекать к себе ненужное внимание и вопросы, ответы на которые она дать не могла.       Ну и разумеется, в случайный вторник Том прознал, что Нефера принимает успокоительные. Слагхорн проболтался своему любимчику, вот так сюрприз, кто ж знал.       И ему это не понравилось.       Он подловил её после ужина и уволок в один из тех тёмных уголков замка, где обычно зажимаются малолетки после отбоя. Но Том сегодня явно был не в настроении для обжимок. Или ей так казалось.       — Что с тобой? Ты сумасшедшая? — зашипел он яростно, возмущённо нахмурившись и прижав её к стене. Прядь обычно идеально уложенных волос неряшливо ниспадала на лоб, демонстрируя нехарактерную для него несобранность.       Нефера шокировано вскинула брови и уставилась на него в неверии.       — Я?! — будто бы не услышав, переспросила она с недовольным писком, — Ты что, больной? Чего ты хочешь от меня?       Тому не понравился её ответ, и он нахмурился пуще прежнего, всем своим видом излучая недовольство.       — Люди уже задаются вопросами, почему же это солнышко Нефертари вдруг стала такой несчастной, — начал он ледяным тоном, — Вы же не обижаете её, Том, мой мальчик, — передразнил он, видимо, профессора Слагхорна.       Нефера поджала губы.       Скрипнув зубами, Том склонился вплотную к её лицу и медленно с нажимом спросил:       — Я обижаю тебя, Нефера?       Она вздрогнула.       И он вновь заметил.       Яростно рыкнув, он сделал порывистый шаг назад и нервным жестом взъерошил волосы на затылке.       — Ты просто… Ты издеваешься надо мной, Нефера?! Я пальцем тебя не трогал! К чему этот цирк? И что теперь? Ты меня боишься?       Том резко повернулся к ней снова и угрожающе сузил глаза, вынуждая Неферу прижаться к каменной стене ещё плотнее, желая слиться с ней, чувствуя каждым позвонком её холод.       Красный блик. Красный блик в глубине его зрачка. Она могла поклясться, что видела его.       И она бы обязательно подумала над этим, если бы не была морально истощена.       — Я не… Нет, это вздор. Я не боюсь тебя. Я просто… — пробормотала она торопливо, нервно ковыряя заусенец на указательном пальце.       Но Том не дал ей закончить, мрачно оборвав:       — Что ты просто, м? — он поднял руку, положив на её щеку и едва ощутимо проведя большим пальцем по скуле, — Тебе не надо бояться меня. Только не тебе. Я тебя не обижу. Не расстраивай меня, Нефера.       Она опустила дрогнувшие веки и тихо выдохнула, слегка потеревшись щекой об его ладонь.       Она так сильно его любила. Так, сука, сильно. Она не могла жить без него. Но и с ним было так сложно.       О, Мерлин.       — Ты мне нужен. Мне так страшно. Я не могу спать, — прошептала она устало, подняв на него влажный взгляд больших круглых глаз.       Том внимательно посмотрел на неё, будто бы изучая, в полной тишине. Моргнул. Ничего не ответил.       Чтобы в следующее мгновение положить вторую руку ей на талию и уверенным жестом притянуть к себе, прижимая её к своему телу. Плотно. Крепко. С чувством.       Нефера охнула от неожиданности и по привычке обвила руками его шею.       — Том, подож…       Он не стал.       — Я хочу съесть тебя, — сказал внезапно он таким тоном, будто голодал целую вечность, и обрушился на её губы жадным поцелуем.       Будто бы вид её заплаканных глаз его завел.       Нефере ничего не оставалось, кроме как ответить. Механически.       Она чувствовала, как одна его рука крепко сжимает её за шею, притягивая ближе, а вторая по-хозяйски сжимает её ягодицу. Как его язык со вкусом только что выпитого горького кофе ласкает её. Как его легкая щетина царапает нежную кожу вокруг её губ.       И раньше, абсолютно всегда, это приносило ей колоссальное удовольствие.       Но в тот момент она просто… машинально целовала его в ответ, слегка поглаживая его по затылку, будто бы поощряя в утолении его собственного голода.       И смотрела в потолок над его головой, даже не закрыв глаза, с мыслью поскорее бы это закончилось.       Это закончилось, когда послышался звук шагов проходящего мимо студента, отчего Том нехотя оторвался от её губ и недовольно зыркнул в сторону прохода.       Когда звуки стихли, он поправил сначала свои волосы, а затем педантично и её мантию.       — Мне нужно идти. У меня…       — Собрание, да. Иди, конечно, — ответила она мгновенно, крепче перехватывая ремешок сумки и игнорируя его внимательный взгляд.       — Мы поговорим о твоих проблемах со сном, когда я закончу. Я не забыл, — добавил он ровным тоном.       Нефера лишь коротко кивнула, быстро чмокнув его в губы:       — Конечно, воробушек. Как скажешь.       И не дав ему больше ничего добавить, она поспешно двинулась вниз по коридору в сторону библиотеки.       Он не понимал. Или не хотел понимать. Ей не поцелуи нужны были.       Ей нужна была безопасность. Чувство защищённости. И твёрдая уверенность в том, что она любима.       И, пожалуй, ещё одна баночка настойки.

***

      Они не поговорили.       И Нефера вспоминала об этом невыполненном обещании всякий раз, стоило ей увидеть его лицо.       Когда он целовал её, когда обнимал или наставнически трепал по голове, она думала о том, что ему всё равно на её состояние. Что он просто забыл.       Тревога становилась глубже. И даже рядом с ним она больше не находила покоя.       — Там сегодня такой приятный снежок, может надеть эту дублёночку? — проворковала задумчиво Друэлла, крутясь около своего сундука в одном нижнем белье и уже битый час решая, что же ей надеть на прогулку в Хогсмид.       День всех влюблённых в волшебном мире не отмечался, но иногда именно он служил поводом для свиданий. К тому же, он очень удачно выпал на воскресенье в этом году.       Лукреции и Игнотусу не нужен был повод, чтобы провести время вместе, так что они исчезли куда-то уже с самого утра. По правде, их отношениям уже давно никто не удивлялся. Все привыкли, что если вы видите Игнотуса, то где-то поблизости обязательно должна оказаться Лукреция. И конечно же, все пророчили им брак сразу по окончании обучения. Собственно, они этого особо и не скрывали.       Друэлла же собиралась на встречу с каким-то парнем из Рейвенкло, имя которого Нефера не запомнила (и даже не собиралась, посколько Друэлла меняла этих оленей, как перчатки).       — Может для начала прикроешь голую задницу? — автоматически отозвалось Нефера, лежа на своей кровати на животе и делая домашку по ЗОТИ.       Друэлла изобразила крайнюю степень возмущения, выуживая из сундука какую-то юбку из кожи дракона и показательно цокая.       — Думаешь? А я хотела пойти так, с дубленкой на голое тело.       — Едва ли твой новый бойфренд достоин такой чести.       — Ах, ты права, ты права, — ответила она, согласно кивая и принявшись быстро одеваться, поскольку уже прилично так опаздывала.       Спустя пару минут копошений, она будто бы вспомнила кое о чём, и нарушила тишину вопросом:       — А ты чем сегодня займёшься? Так и будешь гнить со своими пергаментами?       Нефера хмыкнула и мгновенно съязвила:       — Ну что ты. Сегодня у меня в планах трахнуть твоего бывшего.       Друэлла громко рассмеялась.       — Ты даже Тома ещё не трахнула, подруга. О чём речь?       Правда.       —Туше, — ответила Нефера, пожимая плечами и подчеркивая чернильным пером нужную информацию о вампирах.       Ещё через пару минут копошений, когда Друэлла наконец была одета, она добавила кое-что странное.       Кое-что, что заставило её тревогу пустить корни в самое сердце.       — А может и стоит, пока это не сделает другая. Слышала, что Даниела с шестого курса Хаффлпафа всем рассказывает, что твой Том ходит с ней на ночные встречи во время его обходов.       Что?       Нефера даже не поняла, как с силой сжала в руке перо, отчего оно жалобно треснуло, и грязная жирная капля чернил изуродовала идеальный конспект на её свежем пергаменте.       Не может быть. Том бы не стал. Он ведь… нет. Он ведь очень занят. У него сейчас нет времени даже на неё. Какая, к черту, Даниела?       Нахмурившись, она поджала губы и наконец оторвала глаза от учебника.       — Кто такая Даниела? Я её знаю?       — Знаешь. Она встречалась с Абраксасом в прошлом году. Такая русая, зелёные глаза.       Точно. Маленькая шлюшка Даниела. Она врёт.       Врёт же? Да?       Мгновенно изо рта Неферы вырвалось:       — Так она же стрёмная. Он бы не стал с такой. Он же…       Друэлла не дала ей закончить, повернувшись к ней всем корпусом и уперев руки в бока:       — Что «он же»? Святой? Насколько я знаю Риддла, нет. И видит Салазар, Абраксас стремной её не считал. Может и Том тоже.       А затем, выждав короткую паузу, она пожала плечами и отвернулась к двери:       — Или она просто лжёт, и это не имеет смысла. Я лишь рассказала тебе свежие слухи. Всё, я пошла. Не скучай, пупсик.       И она вышла из спальни, оставляя Неферу наедине со своими мыслями.       С тяжёлыми мрачным мыслями.       Даниела. Кто такая эта чёртова Даниела?       Она попыталась в подробностях вспомнить, как та выглядела. Тоже высокая, как и Нефера. Стройная, длинноногая, миндалевидные зеленые глаза и длинные тёпло-русые волосы.       Или она не была стрёмной. Нормальная девочка. Но Нефера же красивее.       Так ведь?       У нее больше грудь. Уже талия. Тоньше запястья. Она точно красивее Даниелы, Том не мог выбрать не её.       Не мог ведь?       А вдруг Нефера на самом деле не красивее? Вдруг она вообще некрасивая? Вдруг все её обманывали? Вдруг Том над ней просто насмехался?       Вдруг она не заслужила того, чтобы быть выбранной Томом?       Нефера тут же вскочила с кровати и на дрожащих ногах подошла к зеркалу в полный рост. Вцепившись обеими руками в обрамление старого зеркала, она уставилась на своё отражение в полной тишине.       Красивая. Как всегда. Так ведь?       Но чем дольше она смотрела, тем хуже выглядела. Тёмные круги под глазами казались такими глубокими. Волосы недостаточно густые. У Даниелы гуще. И нос какой-то… не такой что ли. Не такой, как у Даниелы.       Может Нефера симпатичная только благодаря макияжу? Он делает губы и глаза визуально чуть больше, например. А Даниела использует макияж? Может она красивая и без него. А Нефера нет?       Может Том смотрел на Неферу и думал, что она не дотягивает до Даниелы. И считал минуты до ночного обхода.       Нефера смотрела на своё отражение, на отражение, которое всё больше искажалось, и в какой-то момент ей показалось, что она смотрит на гоблина.       На гоблина, из страшных глаз которого текут слёзы.       Из обычных карих самых тривиальных глаз. Не как у Даниелы.       Нефера медленно отвернулась от зеркала и осела на ковёр, пустым взглядом смотря в стену и чувствуя солёные влажные дорожки, касающиеся дрожащих губ и подбородка.       Горло сжималось, руки тряслись, сердце билось в ускоренном ритме и ей казалось, что она задыхается.       Ну и правильно. Зачем возиться со сломленной усталой страшной Неферой- безотцовщиной, когда есть Даниела, которая выигрывает.       Но Нефера ведь знает его секреты.       И что? Поправила она сама себя в ту же секунду. Это не делает тебя особенной. Ты просто оказалась в нужном месте в нужное время. Страшным и ненужным можно поплакаться, а красивых и любимых выбирать.       То есть пока она выпрашивает у него капельку внимания, он ходит на встречи с этой… Даниелой?       Но Нефера ведь всю жизнь бережёт себя только для Тома. Никто к ней не прикасался, кроме него. А Даниела с кем только не была.       И что? Кто сказал, что он должен тебя ценить из-за этого? Это был твой выбор, и он тебе ничем не обязан. Просто потешила его эго, молодец.       Нефера никогда и не думала, что Том любил её. Она всегда знала, что вряд ли он способен на такие чувства и вероятно держит её рядом только из-за глубокой привязанности. Но почему тогда так?       Почему не она? Почемупочемупочемупочемупочему.       А почему тебя должны любить? Сирота без семьи, без приданного, ещё и страшная какая-то, ещё и больная какая-то. Фу.       Громко хмыкнув, она резким движением вытерла длинным рукавом слёзы с лица и посмотрела в потолок, глубоко дыша.       Успокойся.       Вдруг это просто слухи? Хватит заниматься самобичеванием. Лучше тебя никого нет.       Или есть?       Блять.       Нефера медленно поднялась на ноги и спокойно привела себя в приемлемый вид. Том обещал, что сегодня они вдвоём сходят в Хогсмид. Уже было время.       Одевшись в тёплую одежду, она слегка накрасилась, собрала волосы в высокий хвост и даже не взглянула в зеркало.       Всё нормально. Всё хорошо. Ты Хоукс. Соответствуй.       Однако, перед самым выходом, она всё же остановилась, и с закушенной нижней губой обернулась в сторону своего сундука.       Пара секунд раздумий, и она быстро достала оттуда успокоительную настойку и сделала несколько глубоких глотков.       А затем наконец вышла из спальни в общую гостиную Слизерина.       Там было достаточно людей, среди которых наблюдался Альфард и Абраксас, но Тома нигде не было.       Под рёбрами неприятно заныло вновь.       Подойдя к сокурсникам, она прямо спросила:       — Где Том?       Альфард неопределённо пожал плечами, продолжая читать новый выпуск Ежедневного Пророка.       Абраксас поднял на неё глаза и, кажется что-то почувствовав, впервые не стал подкалывать её и просто ответил:       — Посмотри в нашей спальне. Он сейчас там один.       Коротко благодарно кивнув, Нефера двинулась к нужной лестнице, но тут вслед ей донеслось:       — Уважаемая.       Она обернулась, вопросительно заглядывая в лицо Абараксаса, и тот простодушно, но довольно серьёзно сказал:       — Улыбнись.       Обязательно.       Нефера натянуто улыбнулась и отвернулась, поднимаясь вверх по лестнице и решительно входя в мальчишечью спальню без стука.       Том нашёлся у окна, читая какой-то свиток.       Звук захлопнувшей за её спиной двери отвлек его от увлечённого чтения, и он поднял голову, поймав её взгляд.       — В чём дело? Соскучилась? — спросил он с короткой усмешкой, медленно сворачивая свиток и пряча во внутренний карман мантии. Наверняка что-то тёмное. Как обычно.       Сложив руки на груди, она сделала пару шагов ему навстречу, как и он сам.       Оказавшись к нему лицом к лицу, она слегка склонила голову к плечу и внимательно уставилась на него.       И всё-таки, они не поговорили о её состоянии. И всё-таки, он забыл.       Может это и вовсе неважно? Может она драматизирует?       Впрочем…       Том вопросительно вскинул бровь, ожидая ответа.       — А если и соскучилась? — ответила Нефера непринуждённо, словно заходя издалека, и положила ладонь ему на грудь, в своем излюбленном жесте накручивая на палец его изумрудный галстук.       Том снисходительно хмыкнул и уверенным жестом положил руку ей на талию, притянув её к себе. Чтобы в следующее мгновение сделать пару шагов назад и плюхнуться на свою кровать, утащив Неферу к себе на колени.       Она тихо пискнула и вцепилась ногтями в его плечи, обёрнутые тёплой мантией.       — Тогда следующие сорок минут я весь твой, — прохрипел он игриво, найдя губами мягкое местечко за её ухом и плавно опуская руки с талии на бёдра.       — А потом чей? — вырвалось у Неферы прежде, чем она успела подумать.       Том не торопясь оторвался от её шеи и озадаченно посмотрел ей в глаза.       Чёрт.       — А потом у меня есть дела, — ровным тоном ответил он.       Нефере не понравился этот ответ, и она тут же огрызнулась:       — Дела какого рода?       Он закатил глаза.       — Ты прекрасно знаешь, какого.       — Нет, не знаю. Ты обещал этот вечер мне. Хогсмид, Том. День всех влюблённых, — парировала она раздражённо, крепче сжимая ногти на его плечах.       — Смею тебе напомнить, что это маггловский праздник, Нефера, — спокойно отозвался Том, отпуская её бёдра и откидываясь назад на вытянутых руках.       — Смею тебе напомнить, что мы не были на свидании уже месяц, Том.       — И что? Что это меняет?       Нефера возмущённо открыла рот и неверяще округлила глаза. После секундой заминки, она прошипела:       — Глобально, наверное, ничего. Но ты пообещал, что сегодня мы пойдем в Хогсмид. Вдвоём.       Он вновь закатил глаза, уже более раздражённо.       — Сходим в другой раз. Сегодня у меня важные дела.       — Важнее меня?       Слова вылетели так легко. Но осели тяжёлым грузом на плечах.       Том молча напряжённо смотрел на неё в полной тишине, прерываемой лишь тиканьем настенных часов.       Хах. Вот как.       Быстро вскочив с его коленей и поправив на себе юбку, она подняла руку, призывая к молчанию.       — Хотя знаешь, не отвечай. Я знаю ответ. Иди, куда хочешь. Делай, что хочешь. Даниела тоже ждёт наверняка.       — При чём тут Даниела? — негодующе воскликнул Том, поднимаясь с кровати следом за ней.       — Ты видишься с ней на ночных патрулях? — прямо в лоб спросила Нефера, сузив глаза и пронзительно смотря ему в лицо.       Том лишь пожал плечами, спокойно, как ни в чём не бывало отвечая:       — Да. Она староста курса, Нефера. Мы видимся на патрулях.       Почему это все время так чертовски больно, что впору выть?       Она горько хмыкнула и покачала головой, отворачиваясь.       — Чудесно. Сегодня тоже есть патруль?       — Как всегда.       — Чудесно. Вперёд. Проведи этот день со своими друзьями, с Даниелой, с кем угодно, но не со мной. Уверена, это важнее.       Нефера решительно направилась к двери, но Том с силой схватил её за запястье и вновь повернул к себе, дёрнув.       — Что за детский сад, Нефера?! Ты в своём уме? — раздражённо гаркнул он, склоняясь над её лицом.       — Видимо нет. Уже нет. Но главное, чтобы в своём уме была Даниела. Это самое главное, — съязвила она, дёргая свою руку, чтобы вырваться, но он сжимал лишь сильнее.       Том яростно рыкнул.       — Ты дура? При чём тут вообще это?!       — Ты трахался с ней?       Он ошарашенно уставился на неё, комично округлив глаза и явно не ожидая подобного вопроса. Даже его хватка стала слабее, что дало ей возможность ту же вырваться и отпрыгнуть назад.       — Я с ней… что?       — Я спросила, ты трахался со своей любимой Даниелой?       На его лице и шее показались красные пятна, то ли от стыда, то ли от гнева. Крепко сжав кулаки, он сквозь зубы процедил:       — Я не трахался с ней. Я ни с кем не трахался.       — Да прям.       — Я повторяю свой вопрос. Ты дура, Нефера? Что ты несёшь?       Он попытался вновь сократить дистанцию между ними, но она не позволила, пятясь назад.       — Нет, это я повторяю свой вопрос. Ты идёшь со мной в Хогсмид или нет?       Том нахмурился и сжал губы в тонкую линию.       — Я уже сказал тебе.       — Это и есть твой ответ?       — Мы погуляем на следую…       — Нет, — оборвала его Нефера резко, чувствуя, как глаза вновь наполняются влагой, — Не будет следующего раза. Гуляй с теми, кто важнее. Меня в твоей жизни больше не будет.       Том удивлённо поднял брови и замер.       — И ты полагаешь, что я буду унижаться и бегать за тобой, умоляя простить меня за то, что я один раз перенёс встречу? — медленно и с нажимом проговорил он, высокомерно подняв подбородок и сложив руки на груди.       Как всегда. Он так ничего и не понял.       А у Неферы уже не было сил объяснять. Ты говоришь, говоришь, а он не слышит.       Она криво ухмыльнулась и покачала головой, наскоро вытерев ладонью покатившуюся по щеке слезу.       — О, ну что Вы. Поберегите силы для патруля с Даниелой.       И она ушла, не дожидаясь, пока он окликнет или остановит её.       А он и не пытался.

***

      Нефертари всегда отличалась особым упрямством, которое её знакомые обычно приравнивали к ослиному.       Именно поэтому прямо сейчас она не спеша прогуливалась по тёмным февральским улицам Хогсмида. В абсолютном гордом одиночестве.       Конечно же она видела уйму знакомых лиц, в том числе Лукрецию и её ненаглядного рыжего увальня, Друэллу со своим ухажером (на вкус Неферы, три из десяти), Радольфуса с Ариеллой, слизеринкой на курс младше, и ещё много кого.       Никто не обращал на неё внимания, занятые друг другом. Что, собственно, и было нужно Нефере. Провести время одной и в раздумьях.       В долгих, утомительных, мучительных раздумьях.       В феврале темнело рано, так что к семи вечера, когда солнышко уже давно скрылось за горизонтом, температура стремительно начала падать. Это означало, что волшебников вокруг становилось всё меньше, и основная часть студентов уже давно вернулась в замок.       Кроме Неферы.       Несмотря на холод, на мокрый снег и морозный ветер, она ходила по опустевшим закоулкам, зябко пряча руки, обёрнутые в перчатки, в карманы зимнего пальто.       Она не хотела возвращаться. Ей дышалось легче здесь. Не там. Не тогда, когда Том может встретиться ей абсолютно везде. Не тогда, когда он буквально спал за соседней стенкой.       Наверное, его собрание уже закончилось, думала Нефера, через пару часов он донельзя довольный собой пойдет на обход с лапочкой Даниелой.       Может Нефере чисто из мести тоже погулять с кем-нибудь? После отбоя скрыться в туалете для девочек с каким-нибудь мальчиком, а? Что насчет Альфарда? Насколько Тому будет больно, если это будет его близкий приятель, его союзник?       Нефера хмыкнула своим же мыслям и покачала головой. Едва ли его будет это волновать настолько, чтобы ему стало больно. Она не представляла такого значения в любом случае, и он сам дал это понять.       Не будет он унижаться и просить прощения, видите ли. Она фыркнула. Посмотрите, какая цаца. Обойдется и без его извинений. Самое главное, чтобы Даниела не обижалась и собрания проходили строго по расписанию. Это самое главное.       И пусть весь мир подождёт.       Нефера плотнее закуталась в вязаный слизеринский шарф, щурясь на очередной порыв ветра.       Что ни день, то какой-то новый пиздец. Может уже хватит? Вот бы для разнообразия произошло хоть что-то хорошее.       — Пожалуйста! Отпустите… мне надо идти… — неожиданно донёсся до неё писклявый напуганный голосок из самого дальнего и неосвещённого переулка во всей деревне. Это по сути и была какая-то окраина.       Что за чёрт?       Нефера чуть сбавила шаг, чтобы её не было слышно, и настороженно достала палочку из кармана пальто.       Она не будет вмешиваться, если какая-то парочка просто перепила и развлекается. У неё и так проблем хватает. Выше крыши.       Из переулка слышались пьяные смешки, на слух двое или трое мужчин. И всё тот же жалобный голосок. Очень знакомый.       Осторожно выглянув из-за угла, она незаметно постаралась проследить, что именно там происходит.       И замерла, в неверии.       Мерлин. Этот день когда-нибудь закончится?       Перед её глазами предстала мерзотная картина: трое взрослых мужчин, явно в очень не трезвом состоянии, окружили Оливию.       Ту самую пигалицу Оливию с Хаффлпафа, которая уже много лет пускала слюни на Тома. С которой они не разговаривали ни разу после того, как Нефера велела той закрыть рот.       Много лет взаимной неприязни, и вот теперь она стояла перед выбором.       Помочь или нет.       Нефера крепче сжала в руке древко палочки и поджала губы.       Ей необязательно вмешиваться. Она просто может пойти в Три метлы и позвать взрослых. Это ведь займёт всего минут пять времени. Точно.       Но не успела она ступить и шага назад, как Оливия подняла голову, и её заплаканные глаза уставились в её. Секунда, и узнавание промелькнуло на её лице.       Чёрт, надеюсь она не додумается крикн…       — Хоукс! Умоляю!       Салазар, помоги.       В то же мгновение все трое мужчин повернулись и увидели её.       Они выглядели отвратительно, как она и предполагала.       Один был маленький и толстый, с лысиной на затылке и красными от хмельного щеками. Второй наоборот, был очень высоким, может метр девяносто, и в то же время очень крепкий, со злым жёстким взглядом зелёных косых глаз. Последний был самый весёлый, его глаза скрывала сальная длинная челка, а рот кривился от пьяного оскала, обнажая отсутствие переднего верхнего зуба.       Говорящая внешность у них, нечего сказать.       — Хоукс? Я не ослышался? — протянул удивлённо толстяк, всё ещё продолжая держать за локоть трясущуюся от страха и слёз Оливию.       — Это невозможно, — парировал длинный, делая заинтересованный шаг вперёд слегка неровной походкой.       Нет, блять, стой на месте.       Нефера предупреждающе вытянула вперёд руку с палочкой и сделала шаг назад.       — Стойте, где стоите. Я уже позвала подмогу. В ваших же интересах не усугублять своё положение, — обманчиво уверенным голосом проговорила Нефера, внимательно следя за ними глазами.       Как ни странно, самый весёлый из них громко загоготал, хватаясь за живот.       Длинный хмыкнул.       — Подмогу? А мы что, успели как-то обидеть тебя?       Несмотря на её угрозы, он даже не замедлился, продолжая надвигаться на неё.       Нефера поджала губы, крепче сжимая палочку. Хотя куда уж крепче.       — Такая сладкая куколка… — вдруг облизнулся весельчак, теряя всякий интерес к притихнувшей Оливии.       — Ты Хоукс? Это невозможно, — повторил длинный, когда их разделяло всего пару метров.       Как понять его это невозможно? Почему он продолжает это говорить?       Здравый смысл подсказывал ей бежать и звать на помощь, но червячок интереса зашевелился в её сознании.       — Почему невозможно? Я Нефертари Хоукс, — горделиво отрезала она, поднимая палочку выше, чтобы целиться в горло длинному.       Толстый озадаченно хрюкнул и, будто бы позабыв об Оливии, также направился к Нефере. Все мужчины выглядели странно удивлёнными.       Отвечать вызвался весельчак.       — Потому что их всех истребили много лет назад, сладкая.       Длинный хмыкнул и мрачно добавил, прибив Неферу к полу своими словами.       — Правда. Последних из Хоуксов, Джексона и его уважаемую супругу, мы убили лично.       Ложь. Нет. Этого не может быть. Её родителей убили приспешники Гриндевальда. Они должны были бежать в Америку.       Неважно. Ей надо бежать.       Бегло заглянув за их спины, она заметила, что Оливии там уже не было, значит и ей оставаться никакого смысла. Только она попятилась назад, как вдруг кое-что заставило её остановиться.       Толстый одобрительно хмыкнул и протянул:       — Как вчера помню, с каким удовольствием запытал ту девку Круцио до смерти, ммм… Как Джексон смотрел на это и ничего не мог сделать. А потом…       — Я убил его. Упс, — коротко и с широкой издевательской ухмылкой закончил весельчак, изображая пальцами взмах палочкой.       И рассмеялся. Громко, заливисто.       К нему присоединились и остальные.       Этот смех эхом звучал в её ушах, терзая и без того изодранную душу.       Нет. Нет. Заткнись. Заткнись.       Она порывисто, на голых инстинктах, дернулась вперёд, ведомая эмоциями, с силой уткнув острие палочки в горло весельчаку, поскольку он оказался ближе всех к ней.       — Закрой свой грязный рот, свинья! Ты ответишь за то, что сделал, — прорычала она яростно, чувствуя как кровь кипит в жилах. Бегло осмотрев их всех, она с нажимом добавила, — Вы все ответите.       Но это была очевидная провокация, чтобы заманить её в этот чёртов грязный переулок, поскольку в следующую секунду её за левую руку схватил толстяк, а за правую попытался длинный, стараясь прижать её к стене.       Она тут же начала яростно сопротивляться, дёргаясь изо всех сил и крича.       — Уберите от меня свои грязные руки! Я вас уничтожу! Вы не знаете, с кем связались!       Весельчак рассмеялся, игнорируя палочку в её руках.       — Нет же, сладкая. Мы знаем. Ты последняя из рода Хоукс. Так символично, меня аж трясет!       — Мы закончим то, что видимо не закончили много лет назад. Убить Хоуксов, как велел нам сам Гриндевальд, — мрачно резюмировал длинный, хватая её за хвост волос с чудовищной силой, вынуждая её зашипеть от боли.       — Но сначала мы… немножко поиграем. Согласна? — грязно облизнулся толстый, потянувшись к пуговицам на её пальто.       В этот момент Нефера поняла, в какой ситуации оказалась. И ей стало по-настоящему страшно. Дьявольски.       Она со всей силы начала дергаться, пинаясь ногами, куда достаёт. Брыкалась, дергала головой и точно попала коленкой в живот толстому, потому что услышала характерный охающий звук.       А потом она вспомнила, что её палочка всё ещё при ней. И вместо того, чтобы просто драться, она дернула рукой с палочкой, используя режущее заклинание.       Она никуда не целилась, не могла, потные пьяные мужские тела держали её со всех сторон, но по крику боли и тому, как весельчак отскочил, закрывая лицо, она поняла, что попала.       Секундная пауза, пока два его дружка, продолжая держать её, обернулись, чтобы оценить ситуацию. Нефера едва осознавала, что в этот момент она уже была в одном джемпере и джинсах. Она не чувствовала холода из-за паники и резкого выброса адреналина.       Весельчак зловеще обернулся, прикрывая большой ладонью правый глаз. Его лицо и шея были перепачканы льющейся кровью.       Он больше не улыбался.       — Вот сука, — выдохнул толстый, резко возвращая внимание к ней и с неожиданной яростью ударяя кулаком по её лицу.       Адская боль пронзила её череп, и в глазах потемнело, когда раздался характерный звук ломающихся костей. Тут же на губах она почувствовала влажные дорожки, текущие из, по-видимому, сломанного носа.       Из её горла вырвался болезненный крик, и она опустила голову, едва ли держась на ногах, но они крепко держали её за руки у стены. И палочку выбили ещё в тот момент, когда она использовала заклинание.       — А вот это ты зря, — ледяным тоном без былого веселья сказал тот, которого она ранила, медленно убирая руку с лица. Его правый глаз пересекал длинный кривой глубокий порез, от самой брови до середины челюсти. Сам глаз он держал закрытым. Зрелище было не из приятных: залитое кровью обезображенное лицо.       Едва ли она сейчас выглядела лучше.       Не дав ей прийти в себя, он достал свою палочку и одним быстрым движением срезал с неё джемпер. Вместе с кожей.       Нефера закричала в агонии. Боль была невыносимой. Она не успела привыкнуть к чувству сломанного носа. Это было чудовищно. Адски.       Ткань порвалась ровно на линии под ключицами, медленно спадая ей на бедра и оставляя её лишь в бюстгальтере. На том же месте под ключицами красовался длинный глубокий порез, полностью пересекая грудную клетку по горизонтали.       Кровь хлынула из раны в ту же секунду, мгновенно заливая её кожу и оставшуюся одежду.       — Маленькая шлюшка. Такая же блядь, как и твоя тупая мамаша, — рыкнул длинный, одним сильным жестом опуская её на колени и присаживаясь на корточки рядом с ней, чтобы заглянуть ей в лицо.       Взяв её за подбородок, он почти нежно произнес:       — А сейчас ты, как хорошая девочка, сделаешь дядям приятно. И только посмей что-нибудь выкинуть, я вырву тебе все твои милые белые зубки по одному. Договорились?       Нефера была избита и морально уничтожена. Она едва ли осознавала, что он говорил, из-под призмы яркой мучительной боли.       Но она не была бы Неферой, если бы не её упрямство и гордость.       И поэтому она натянуто ухмыльнулась в ответ зубами перепачканными кровью и сладко огрызнулась:       — Сам отсосёшь свой грязный хер, животное.       И тут же плюнула ему в лицо смесью из слюны, крови и какой-то жидкости, которая натекла из носа.       Он зажмурился на мгновение, вытирая лицо.       А в следующую секунду её с силой ударили по щеке, отчего её голова дернулась в сторону, и она уткнулась лицом в своё плечо, до скрипа сжимая зубы.       — Не понимаешь по-хорошему, сучка. Будет по-плохому.       Он встал на ноги.       И она получила новый удар, ногой в ребра. А затем ее вновь схватили за хвост волос и потянули. И вновь удар по животу.       Она уже не осознавала, что происходит.       В глазах темнело, и Нефера понимала, что, вероятно, это её последние минуты.       В голове пронеслись картинки её прошедшей жизни. Пусть это и было далеко от идеала, но иногда она и правда была счастлива.       Особенно раньше. Когда все было так просто и понятно.       — Том… — выдохнула она едва слышно, медленно теряя сознание и уже не надеясь на спасение.       Хотя странно, последним, что она видела, было то, как длинного с силой откидывает к стене.       Много смутно знакомых лиц и…       — Тари? О Годрик, умоляю, не уходи! Ты слышишь меня?! Что же они с тобой сделали… Тари… Тари…!       …Флимонт, со слезами на глазах склонившийся над ней.       А дальше полная темнота.