Смущённый румянец

Как бы юная столица Сибири ни притворялась безэмоциональным рационалистом, каждая пятница заканчивалась у него одинаково — он заезжал домой за заранее собранной сумкой с вещами и мчался в аэропорт, придерживая в кармане паспорт с вложенным в него билетом Новосибирск-Владивосток. И каждые выходные проводил у любимого Вовы, бурча на его сбитый режим сна, вредные газировки и еду и много на что ещё. Приморский не обижался, а периодически тусующийся с ними Лёня только по-доброму подтрунивал над "слишком правильным" Новосибирском. Тот закатывал глаза, но бурчать меньше не переставал, подкрепляя каждое высказывание аргументами в виде научных фактов. Сегодня Амурский тоже задержался у лучшего друга после прошедшего собрания, спасибо нелётной погоде над Хабаровском, которая непонятно когда станет нормальной. Они сидели на кухне втроём, обсуждая прогноз погоды на предстоящую зиму, Лёня жаловался, что ему Новогодние салюты на главной площади отменили, Вова хвастался возможностью покататься на коньках прямо на море, а Коля что-то рассказывал про разные праздники, связанные с наукой и образованием. Чай, когда-то заботливо собранный и привезённый Улан-Удэ, постепенно заканчивался в чашках. Амурский залез в телефон, чтобы проверить, во сколько у него рейс утром, а Вова поднялся, чтобы отнести в раковину кружки. По дороге он подошёл к Коле и мягко поцеловал. Совсем невинно, простое прикосновение губ к губам, но всё ещё не привыкший к тактильности своего парня Сибиряков тут же покрылся розовым румянцем. Хабаровск честно пытался сдержать смех, но какая-то по-доброму издевательская улыбочка с усмешкой всё-таки вырвалась. Да и сам Приморский как-то беззвучно хохотнул, умиляясь покрасневшим щекам обычно невозмутимого Николая. Новосибирск отвёл взгляд, рассматривая падающие за окном снежинки. Когда-нибудь он привыкнет. Наверное.