Смущённый румянец

За окном медленно падал пушистый снег, а в квартире Вовы было тепло и уютно. Парни сидели вдвоём, накрывшись пушистым пледом, и пили какао под документалки Дискавери с ютуба. Коля был иррационально рад, что Владивостоку эти видео понравились, — дополнительное совместное увлечение и ещё одна тема для обсуждений. Диктор и герои выпуска рассказывали что-то про “страшный и таинственный” Бермудский треугольник и про залежи метана в этих краях. Коля безмятежно слушал обо всём этом, а Вова вздрагивал и сжимался на особенно эмоциональных моментах. Сорокаминутное видео закончилось на удивление быстро. Владивосток аккуратно выполз из-под пледа, забирая пустую чашку у Коли. — Будешь ещё? — спросил Приморский, приподнимая кружку, как бы уточняя, что он имеет в виду. — Не, спасибо. Не люблю сладкое на ночь, — улыбнулся Новосибирск, закутываясь в мягкое покрывало. Вова пожал плечами и ушёл на кухню. Молодая столица Сибири ненадолго залезла в телефон, быстро просматривая, кто что написал. Ничего особенного, конечно, не было: Руслан закинул отчёт с опозданием и в телеграмм, а не на почту, Макс благодарил за предоставленную отсрочку для написания того же самого отчёта, Матвей интересовался, когда Коля вернётся. Ответив Томску “В понедельник утром, сразу на работу побегу”, Сибиряков отложил телефон. Только-только он успел убрать гаджет на подлокотник дивана, как его тут же сжали в руках. Вернувшийся Вова как-то очень незаметно нырнул обратно под плед и обнял парня, прижавшись ближе и чмокнув его в щёку. — Ты чего? — спросил Коля, довольно заметно краснея. — Да просто, — улыбнулся Приморский, замечая румянец. — Люблю обниматься, ты же знаешь. Новосибирск тоже ответил улыбкой, укладывая голову старшему на плечо. Вова зарылся носом в чужие волосы, притягивая Колю к себе за талию. У того щёки стали гореть сильнее. — Блин, ты так очаровательно краснеешь, — умилился Приморский, ласково проводя пальцами по скулам Сибирякова. — Ты меня смущаешь, — проворчал тот и уткнулся Вове в шею, будто прячась от него же. — Да ладно тебе, Коль, — мило хихикнул Владивосток, сжимая талию парня, как мягкую игрушку. — Тебе идёт румянец. — Ты поэтому продолжаешь меня смущать? — буркнул Новосибирск, придвигаясь ближе. Приморский снова хохотнул: — Я не специально, солнышко, — и, наклонившись, чмокнул в щёку.