Фермер и змея

Бродя по подворотням, Шан Цунг не мог прийти в себя. Словно живой мертвец, ему было всё равно на попадающиеся на пути преграды: не обходя, спотыкаясь, он медленно шёл без цели. В первые минуты этого шествия мужчина не способен был принять правды, а шок заглушил раздирающее грудь горе. Не имея больше сил идти, он припал плечом к стене здания, медленно сползая вниз. Одно неуклюжее движение, слабый моток назад – его спина встречается с холодной поверхностью, а рука в попытке затормозить задевает скол, отставляя на коже царапину. Боли он не чувствует. Ноги, согнутые в коленях, наконец, расслабляются, грубо опустившись на голую землю. Шан Цунг не снял маскировку, оставаясь всё тем же бродягой. У него идеально подходящий облик под стать этому грязному месту. Не так далеко, громко хохоча, гуляет пьянь, решая, куда им идти для продолжения веселья. В соседнем от него доме назрел скандал супружеской пары, сопровождавшийся уничтожением хозяйственной утвари и детским воем. Отгороженный от внешнего мира, в мыслях своих он повторял лишь одно: «Она была права» Много раз заевшей пластинкой, пока не заставил себя произнести эти слова вслух. Будто свыкаясь, принимая произошедшее как нечто реальное, а не вымысел спящего. — Он предал меня. — снова, но уже не шёпотом. — Предал. По холодной коже щёк редкими горячими каплями покатилась солёная, раздражающая влага. Она усиливалась, стоило только окунуться в прошлое. Тяжёлое, прожитое в постоянной нужде. Но по-своему счастливое, ведь рядом был он – глупый мальчишка, считающий своего старшего брата выше любого божества, с яркими глазами, полными почитания и любви. И где они сейчас? Проданы в обмен на силу. Разве Шан Цунг сам не дал бы того же, стоило бы только подождать? — Или ему захотелось выйти из моей тени. — продолжает он свои размышления. — Амбиции. Всё же мы одной крови, Лао. Рыдания, жалобные, нахлынувшие волной, недолго длятся до своего полного иссушения, перерастают в слабо контролируемый смех, а следом снова тишина и усталость. Иссушён. Эмоционально и физически. Что-то надломилось в нём, ему самому удалось это ощутить. — Только мне и в голову не пришло заплатить такую цену. — делает паузу, в голове то и дело всплывает младший, превращаясь в нечто злое и искажённое, созданное нестабильным разумом. — Раньше, но не сейчас. «Либо ты, либо тебя — таков закон нашего мира»

***

Ему потребовалось пару часов, чтобы успокоиться и убедить себя в правильности своего решения, отбросив назад мешающуюся привязанность. Полностью от неё не избавиться, даже боль от предательства и растущая ненависть с трудом подавляет закоренелые в сердце чувства. Он всё ещё любит его. Но не так, чтобы прощаться с собственной жизнью. Да и, признаться, в этом плане всегда ставил себя выше. Он сделает это. Но не подарит ему безболезненную смерть. Ведь так хотелось, чтобы братец страдал в последние минуты жизни, получив заслуженное наказание. На самом деле, благодаря тому, что Кунг Лао первым решил его уничтожить, мук совести он не испытает. К тому же, убив, колдун сможет сохранить сотрудничество со своей наставницей. Приятный бонус. — Ты сам во всём виноват. — Шан Цунг смотрит вниз на содержимое в руке: два маленьких флакона с разным цветом и свойствами перекатываются пальцами, занимая положения друг друга. Поигравшись, он склянки с ядом и противоядием отправляет в потайной карман своего одеяния. Мужчина ступает в их дом. Спокойно, приведя себя в порядок, будто и не было всех этих мук. Его встречают, держа глиняный кувшин с напитком. Как окажется позже, с вином. — Есть какая-то причина для праздника? — Всего лишь извинения. Маленькая взятка. А может и то, и то. — кончики губ дрогнули в слабой улыбке, в глазах Лао читалось не потаённое сожаление. — Я ещё не до конца решил. Колдун проходит дальше, к столу, следуя за младшим. В начале и в конце стоят бокалы, ещё не наполненные, ожидающие небольшого пира. Правда, никакой еды пока не было, что указывало на плохую подготовку или на то, что он пришёл не вовремя. — Без понятия, о чём ты хотел со мной поговорить, но неужели ты решил, что этого будет достаточно? Плавный мах ладонью над пустующей поверхностью, как доказательство его слов. — Не знал, когда ты придёшь, поэтому ничего не приготовил. — юноша подходит к бокалу старшего, наполняя его, и только потом идёт к своему, совершая то же действие. — Я тоже как-то ждал тебя. — Шан Цунг говорит о дне их похода в лабораторию, напоминая о планах отужинать вместе, но младший проигнорировал его желание. — Прости. Опять «прости». Очередное бесполезное, раздражающее и разжигающее злость слово, но он сдерживается. Отодвигает стул без привычных упрёков, тянется к бокалу с темно-вишневым, с немного фиолетовым оттенком, напитком. Его родственник собирается совершить то же самое, но его останавливают. — И всё же нужно мясо. — к любезно предоставленному вину идеально подойдёт заготовленный яд, только сперва надо отправить юношу подальше. — Сходи к уличному торговцу. Добавляет следом: — А потом мы обсудим то, что ты хотел. Улыбается ласково, как в те времена, когда отношения ещё не были подорваны сговором с врагом. Улыбка – лишь маска, натренированная за все годы их совместной жизни. Создать её не сложно. В ответ ему не выражают недовольства, встаёт покорно, повеселевши отвечая: — Скоро буду. Без меня не начинай. И как только он скрывается за дверью, спадает ложь, приоткрывая холод. Глоток вина. Ему не удаётся насладиться всей палитрой вкуса: спелых ягод, цветов фиалки, древесины и специй. Оставляет в стороне, приподнимаясь, тянется к кувшину. Достаёт флакон с белой мутноватой жидкостью и переливает содержимое внутрь, слегка взболтнув. Возвращает на место и тут же берёт вторую склянку с синим наполнением. Кислое, вязкое, оно с трудом проходит вглубь, отчего приходится отпивать ещё немного напитка из бокала. Привкус отвратителен, но если такова цена жизни, то это определённо того стоит. Он и правда пришёл быстро. С раскрасневшимися щеками, прерывистым дыханием, и влажной от бега кожей. В руке держал несколько шпажек с шашлычками, и перед тем, как расположить их на столе, берёт в шкафу овальное неглубокое блюдо. Ставит и садится за стол. Шан Цунг скучающе, подперев рукой подбородок, наблюдал за его мельтешением, терпеливо ожидая конца. И как только Лао залпом осушил свою порцию вина, налив новую, мужчина заговорил. — И так. — хватает палочку с тёплым мясом, пережёвывает первый кусочек. Жёстко, но не самое худшее, что он когда-либо ел. — Что ты натворил? Спокойная реакция. Снова. Дела были серьёзные, раз его эмоциональный братец так себя ведёт. Но это всё не важно, ведь единственная цель для него сейчас – убедиться, что тот сделает хотя бы пару глотков отравленного напитка. — Некоторое время назад я встретил кое-кого. Цунг не перебивает, терпеливо ждёт, когда его собеседник прожуёт еду, собираясь с мыслями. — Защитник Земного Царства, Лю Кан. Он сказал мне, что ты станешь бедствием для всех миров. — смакуя купленное им вино маленькими глоточками, он смотрит на брата, ожидая хоть каких-то слов в ответ. Но ничего. Тот молча смотрел на бокал в его руке, будто совсем не интересуясь рассказом. Кунг Лао это кольнуло, он задал вопрос. — Тебе всё равно? Я говорю, бог огня Лю Кан собирается избавиться от тебя! Повысив голос на последнем слове, замолкает, отставляя недопитый алкоголь перед собой. Если бы он знал, что для старшего его судьба уже решена, сидел бы тут, пытаясь спасти? — А ты разве нет? — ядовито скалится, прикасаясь нижней губой к стеклу сосуда, а потом допивает второй бокал. Ему хватает, он хмелеет. Уже и не пытается скрыть своего отношения. — Не ты ли сегодня принял от него меч, чтобы убить меня? Юноша вскочил так быстро, что у него закружилась голова. Чтобы не упасть, он опёрся руками о стол и наклонился вперёд. «Как ..?» Лао не мог произнести ни слова, грудь сдавило тисками, горло сжалось, и он начал задыхаться. Не понимая, что с ним происходит, с мольбой во взгляде он обратился за помощью, но в ответ спокойствие – Шан Цунг продолжал свою трапезу. Безразличие и нежелание вмешиваться, сразу натолкнули на мысль, в чём причина его страдания. — Ты…ты — лишь это удаётся вымолвить ему, и он, сжимая руки в кулаки, силится составить полноценную фразу. — Отравил? Да. — убирая пустую шпажку, сложив руки на груди и откидываясь на спинку стула, колдун смотрит в глаза умирающему. — Неужели я сломал твои планы, младший брат? Планировал напоить меня, а после заколоть? Это в твоём духе: убить, не причинив боли. Голова кружилась, и, казалось, что он был на грани обморока. Но резь, пронзившая его конечности, словно тысячи игл, удержала его от падения в пустоту. Он вскрикнул, а после рухнул на пол. Его тело сотрясали судороги, а изо рта хлынула кровь. Внутри что-то лопнуло, болезненные ощущения были невыносимыми. Он выл, попеременно крича, не в силах сдержать поток слёз. Боль овладела им, мыслить было невозможно. И если бы он всё же был способен, то, наверное, думал о том, что «никогда, ни в одном из возможных миров и времён он не хотел бы снова стать его братом». Спустя несколько минут приходит покой. Юноша измученный, его взгляд мутный, зацепляет последнюю картинку: склонившегося над ним Шан Цунга. — Я… я просто. — говорить стало немного легче, ведь горло отпустило спазм, но не поворотливый язык, и рот, полный собственной крови, стекающий порциями вниз после каждой попытки, не давал делать этого нормально. — Хотел быть… рядом. Я и не думал… «… убивать тебя» Кунг Лао не успел договорить последние слова, которые, вне всякого сомнения, были очень значимы и, возможно, смогли заставить колдуна пожалеть о своём выборе. Если бы только он не спешил, кто знает, может быть, ему удалось распознать настоящего врага среди своих союзников.