Скрипка войны.

Вика сидела на руках герцога, периодически чуть повсхлипывая. В это время герцог нес ее на руках, очень сильно прижимая к себе. Ей хотелось что-то сказать, но она боялась поднять голову, потому что чувствовала его сильное сердцебиение и частое дыхание, он был зол. И непонятно, то ли на Вику, то ли на ситуацию. Дойдя до кабинета, герцог посадил её в кресло и сел за свой стол, потирая переносицу под очками, периодически делая глубокие выдохи. Через некоторое время аккуратно зашли близнецы и подошли к сестре. Герцог начал потихоньку говорить. — А теперь я хочу знать, что вообще произошло? И в первую очередь от тебя, Вика! Почему ты никому не рассказала, что происходит на твоих уроках? А просто молчала? Вика не знала, что и сказать. Как ему это объяснить. Как сказать, что она не не была в нем уверена? Что она привыкла, что взрослые не воспринимают жалобы детей, особенно если они на гадком положении. Как вообще ей с ними себя вести. Да и не семья они для нее. Ее семья осталась в прошлом мире. Она сжалась в комочек и почувствовала, как ее температура стала подниматься. Ей было стыдно, неловко и одновременно она чувствовала злость. Злость за то, что ей было страшно, она держалась максимальное время. Теперь ее за это ругают. Вообще, зачем он нанимал человека, который заведомо мог к ней плохо относиться. Но, собравшись, Вика, не поднимая головы, пробурчала ответ. — Я думала, что это не считается оскорблением... — Что? — А разве она была не права?! Я же действительно незаконнорожденная в этой семье! Я думала, это нормально. — Тут она чуть осеклась, не зная, стоит ли ей продолжать дальше, но за столько лет нахождения в этом теле, все же осточертело держать в себе. — Все об этом говорят! Все это знают! На меня всегда смотрели с презрением! Забывали кормить! Забывали вообще, что я существую. И все, абсолютно все оправдывалась моим происхождением! Да что уж, у меня даже не ваш цвет волос! Он грязный! Так я думала, что это нормально, хоть мне и было страшно! В кабинете наступила тишина. Было слышно, как ветер деревьев бьют по окнам. Все смотрели на Вику, которая наконец подняла голову. Тут решила на защиту детей встать главная горничная, Сара. — Господин, прошу, не ругайте детей, особенно Вику. Она же все-таки маленькая девочка и много об этом мире не знает. Да и, по правде сказать, ей никто особо не занимался 6 лет, она росла как трава в поле. — Мадам права. Вина лежит полностью на взрослых, которые выбрали этого учителя и утвердили. — согласился с ней Мордше. Но по лицу герцога было видно, что он становится только более злым. Он отклонился на спинку кресла и снова потёр переносицу, теперь сняв точки совсем. — Значит так, Виктория, это мой первый урок для тебя. Встань. Вика медленно встала перед столом отца. В голове показалось, что ее сейчас изобьют; она сжалась. В голове опять пронеслись воспоминания из прошлой жизни, когда ее били за то, что она плакала. Ее сердце стало сжиматься. — А теперь запомни до конца жизни! Кто бы перед тобой не стоял, даже при императорской семье, ты не должна показывать слабости и недостатки. Ты Мартенсия, какого бы ты происхождения ни была, ты часть семьи и в обществе ты наше лицо. А лицо нашей семьи безупречно и безукоризненно. И посягать на его честь никто не имеет права. Что бы кто ни говорил, мы служим страшнее и императорской семье, отдавая всех себя. Если тебя пытаются унизить - ставишь на место; некоторых можно унижать в ответ. Но при этом ты должна быть лучшей во всем. Ты должна задавать тон в обществе. Ты должна быть идеальная, потому что ты Мартенсия. В нас не должно быть ни единого изъяна, за каждый изъян нас заклюют, если они его нащупали - дай понять, что тебя это не коробит. Поняла? Вика смотрела на герцога и понимала, что примерно эти слова она много раз слышала, и сердце из-за этого заныло от воспоминаний. В воспоминаниях была ее плачущая мать, которая схватила ее за плечи и сквозь группы слез: "Будь лучшей! Будь идеальной! Не дай никому усомниться, что у нас в семье все хорошо, а иначе нашей семье конец! Никто не должен знать про наши изъяны...". А в голове была лишь мысль: "Всем взрослым нужно одно и тоже. Идеальный и удобный ребенок, который не вызовет проблем". Вика, немного вспомнив прошлое, помолчала, потом тихим и спокойным голосом дала отцу ответ. — Я поняла вас, отец. Я приложу все усилия. Близнецы смотрели на нее и понимали, как это тяжело услышать ребенку. Отец говорил им те же слова, только в день смерти матери. Этот день отпечатался в их головах глубоко. В тот день все напились по особняку всю ночь, мальчики как обычно возвращались с тренировки. Они у них только начались, но были очень частыми. Зайдя домой, они решили позавтракать, но завтрак им никто не принес. Они сидели и ждали. Ждали несколько часов. Было очень пусто и тихо. Они сидели в тотальной тишине; за окном стал собираться дождь. Они решили пойти позвать кого-нибудь, но в коридоре было также тихо, слышно было только дождь, который становился ливнем. Они шли дальше, пока не увидели старого дворецкого, у которого были глаза чуть влажные и красные; а как только он увидел молодых господ, то стразу испугался. От него близнецы под шум грома узнали, что их мать умерла. Они даже не услышали ее последние слова. В последний раз не услышали голос матери. Они вбежали все в слезах в покои матери и стали хвататься за ее бездыханное тело в надежде, что услышат ее голос, что она их отругает, но они слышали только себя. Она уже была холодной. Именно в этот момент отец приказал привести к себе в кабинет и сказал те же слова что и были сказаны Вике. Эти слова были для них как триггер. Они ненавидели их, отца и вообще эту семью. Услышав удовлетворительный ответ герцог решил не мучать их: "Ладно, вы и так сегодня настрадались. Я сегодня буду занят, поэтому обедайте сами. Можете идти." Получив разрешение уйти, дети быстро собрались и в один голос попрощались с отцом: "До свидания, отец. Удачи в работе." Дети вышли из кабинета, и герцог повернулся к окну, он почувствовал горечь и усталость: "Они даже не расстроились, что будут без меня" — Молодые господа подружились с Викой. Они как будто стали счастливее. Хотя такая разница в возрасте. Очень удивительно. — начала говорить Сара. — Я думаю, дело в молодой госпоже, она не по годам умна. — подхватил Мордше. — Твоя правда. — Может, с нее толк и выйдет. — Кстати, герцог, мне надо с вами переговорить об одной проблеме — чуть поджав губы и сделав шаг вперед начала говорить Сара. Мордше медленно начал удаляться, почувствовав, что это не для его ушей. — Говори. В это время Вика с братьями пришли в свой уголок, чтобы пообедать. — Ох... Это было тяжело. Почему-то жутко спать хочу. — начал Вейж. — А я есть. Давайте есть. — Подхватил Кацу. — А я и то, и то хочу. — Значит, будем есть! Им принесли обед и они начали трапезничать. — Мясо - это лучшее, что мог придумать Бог или природа! — не дождавшись начал говорить Кацу. — Согласна! — Кстати, Вика, а когда у тебя день рождения? — А? Я не помню. "Блин, а я реально не помню. Каждый год в определенный день Няня говорила что у меня день рождения, но я его никогда не воспринимала как день рождения."— думала про себя Вика, не понимая, как вообще на это ответить Кацу и Вейжу. — Это вообще как?! Как ты можешь не знать день рождения?! - Начал возмущаться Кацу. — Так я его никогда не праздновала. Помню что в какой-то день осени няня приходила и говорила, что у меня день рождения. — Но это неправильно! — подключился Вейж, чуть поперхнувшись чаем. — Фелес! *Фелес, один из рыцарей-сопроводителей* — Да, молодой господин! — Быстро приведи нам няню Вики! — Будет сделано! — Кацу, ты чего так распалился? Успокойся, сейчас мы у няни Вики, как её там, а, Хоуп, спросим. И отныне будем красочно и богато праздновать каждый её день рождения. — Да! Будем собирать большой банкет! — А можно не надо..... — Почему? — Если уж обязательно праздновать мой день рождения, то давайте в кругу семьи. Я хочу в этот день просто проводить время с вами, Мордше, няней, Сарой и отцом. "Честно говоря, из-за перерождения это для меня вообще этот день - не праздник, а день смерти." — подумала Вика. От ее слов братья безумно растрогались, но понимали, что отец это так не оставит. Но Вейж решил ее не разочаровывать и мягко ответил :"Будем делать так, как ты хочешь!" Вика была довольна тем, что они согласились с ней и не станут сходить с ума. Тут пришла Хоуп :"Звали, молодые господа?" — Скажите пожалуйста, а когда у нашей маленькой сестрёнки день рождения? — А! Ровно через 2 месяца. — чуть помявшись — Что?! Так мало! — изумился Кацу. — Вейж, срочно дохлебывай свой чай и пошли! У нас слишком много работы! Вейж чуть-чуть нахмурился на брата: "Куда ты так торопишься?! Сядь и успокойся! Уж время спокойно попить чай у нас точно есть." Кацу не понимал спокойствия брата и решил продолжить настаивать на своем: "Да что ты говоришь! Если ты сейчас же не поднимешь свою задницу, я тебя подниму вместе с креслом!" Вейж немного ухмыльнулся и решил подколоть брата : "Не получится.... надорвешься!" — Вот, чтобы я не надорвался, пошли! А то потом тебе же выслушивать мое нытьё. Вейж немного призадумался, и резко выпил полкружки чая за один глоток. — Пошли... Тц, несносный. Кацу и Вейж спешно вышли из комнаты. Как только эти двое вышли из комнаты, раздался тонкий, тихий девичий смех. "Боже, почему они такие милые! Лучшее, что со мной произошло за 2 жизни - это эти двое." — подумала Вика, медленно допивая горячий чай.