Когда ломается лёд

      Демонт сидела под одеялом, как мышка, сжавшись в комок и обнимая колени руками. Время тянулось длинной-предлинной рекой, у которой нет ни начала, ни конца. Тревожные мысли владели девушкой. Что с Маки? Он аранкар, а синигами явно не любят таких… могут ли отыграться на нём за все прегрешения его собратьев? Как попался Атсур? Что грозит ему? Нет, ворон, конечно, не погибнет, но каковы могут быть последствия ― даже представить страшно. Возможно, тут этот мир и закончится.              Нет, ну как она могла оказаться такой идиоткой! И ведь сама, сама же ограничила свои силы, не будь печати, её не удалось бы так легко заблокировать! Что же делать? Демонт подумала что, возможно, ей придётся умереть, и тогда… ох. И ведь не объяснишь им!              Мысли жужжали роем разозлённых ос, голова пухла от бесконечных самообвинений и попыток найти хоть какой-нибудь приемлемый выход. Демонт тихонько застонала, прижимаясь лбом к коленям и сжимая зубы. Знала б заранее, к чему приведёт её любопытство, сидела б она тихо и не вылезала никуда, но увы ― отмотать время назад было невозможно.              Из тревожных размышлений её вырвал какой-то шум. Шаги, голоса… что там, очередной допрос? Демонт осторожно высунула нос из-под одеяла и увидела стоящего перед камерой Хицугаю и вытянувшуюся перед ним в струнку Рин.              ― Я пришёл забрать её, ― холодно сказал синигами стражнице.              Демонт удивлённо хлопнула ресницами. Рин обнажила меч, но парень молча развернул перед ней какую-то бумагу, после чего та кивнула и отступила с дороги. Однако не смогла сдержать ехидной усмешки и бросила ему вслед:              ― Значит, она Вас заинтересовала?              Не обращая внимания на слова лейтенанта, Хицугая открыл камеру и приблизился к замершей Демонт. Критически осмотрев девушку, он одобрительно кивнул.              ― Тебе идёт одежда синигами.              Демонт смутилась.              ― Унохана-сенсей дала мне одежду, ― тихо ответила она.              Пару секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Хицугая протянул руку.              ― Идём.              Она не спешила отвечать на его жест, продолжая искать что-то в непроницаемом лице синигами.              ― Что меня ждёт? И моих друзей?              ― Ты не хочешь выходить отсюда? ― нахмурился Хицугая.              ― Хочу, конечно… хотя ― смотря куда. Например, на казнь ― не очень.              Парень хмыкнул.              ― Я слышал, ты называла себя всемогущей. И ты боишься казни?              Демонт позволила себе печальную улыбку.              ― Смерти я не боюсь, ― вздохнула девушка, и взгляд её стал рассеянным и отсутствующим ― будто в этот момент она уже заглянула за грань. ― А вот того, что может быть после…              Нервно усмехнувшись, Хицугая снова протянул руку.              ― Я не поведу тебя на казнь. Вставай.              Демонт помедлила ещё пару мгновений и вложила свои пальцы в его. Рука Хицугаи показалась ей восхитительно прохладной, при одном соприкосновении с этим холодом ей захотелось поверить, что всё ещё будет хорошо. Но она не могла не спросить снова:              ― А Маки? И ворон? С ними что?              ― Все вопросы ― утром, ― вновь ушёл от ответа Хицугая и рывком поднял её с кровати. ― Сейчас уже поздно, никто не будет ими заниматься.              С этими словами он повёл её за собой.              ― Тогда куда мы идём?              Откуда-то из бокового коридора послышался свист и задорное пожелание удачи в свидании. Демонт отчаянно покраснела, а Хицугая, нахмурившись, обернулся на голос, но шутник не был самоубийцей и успел куда-то исчезнуть с глаз грозного капитана.              ― Широ-кун… ― робко окликнула Демонт, напоминая о своём вопросе, но, перехватив бешеный зелёный взгляд, стушевалась и замолкла.              Дальше шли молча. Выйдя во двор, Демонт отметила, что уже и впрямь поздний вечер. Над головой раскинулось бархатно-синее небо, слегка присыпанное звёздной пылью, высоко над горизонтом скучала огромная золотистая луна. Девушка подняла голову к небу, подставляя лицо под её ласковые лучи, и невольно счастливо улыбнулась.              ― Как красиво…              Слова сорвались с её губ и канули в ночь, Демонт тут же замолчала, не желая спугнуть мгновение, но поздно ― раздражённый взгляд Хицугаи ощутился льдинкой, брошенной за шиворот. Но этот холод был неприятным…              ― У тебя неприятности из-за меня? ― осторожно спросила Демонт, отчаянно жалея покинувшее её мимолётное ощущение покоя и счастья. ― Прости…              ― Всё хорошо.              Но голос звучал сухо и отстранённо. Хицугая больше не смотрел на спутницу и ускорил шаг, вынуждая и её идти быстрее.              Когда они дошли до бараков десятого отряда, в темноте стало заметно какое-то движение. Демонт различила силуэты девушки и двух парней. Хицугая, похоже, тоже заметил их и, что-то прошипев сквозь зубы, пошёл ещё быстрее. Силуэты засуетились, девушка что-то крикнула, и оба парня тут же скрылись, она же принялась что-то торопливо убирать. Стало понятно, что это Мацумото Рангику, которая поспешно заворачивает в тряпки нечто, напоминающее не то бутылки, не то фляжки.              ― Капитан Хицугая! ― воскликнула она, будто бы только что «заметила» капитана. ― И… Демонт?! Что ты тут делаешь? ― а вот удивление было неподдельным.              Хицугая отпустил Демонт и скрестил руки на груди, сверля подчинённую взглядом.              ― Ты даже отчёты не читала, ― вздохнул он. ― Чем ты вообще занималась всё это время?!              ― Очень важными делами! ― слишком поспешно ответила Мацумото. Один из свёртков, которые она пыталась удержать в руках, едва не упал, девушка подхватила его, но не смогла заглушить предательское бульканье. Взгляд Хицугаи стал совсем ледяным.              ― Несомненно, пить с Кирой и Хисаги ― очень важное дело.              Мацумото замялась.              ― Понимаешь… они пригласили, и я не смогла отказать… Но… но я только смотрела, честное слово!              Демонт физически ощущала, как растёт напряжение. Казалось, внутри Хицугаи зреет морозная буря, и эта буря готова обрушиться на повинную рыжую голову. Даже луна скрылась за облако, будто бы прячась от надвигающегося шторма.              ― Капитан Хицугая, сзади… Карин! ― вдруг пискнула Мацумото, и, когда Хицугая рефлекторно обернулся, резко стартанула с места. ― Простите, капитан, у меня много дел! Потом!              И с паническим криком скрылась в темноте.              — Она зря думает, что эта выходка отменит её наказание, ― пробормотал Хицугая и вдруг в упор посмотрел на Демонт, которая всё это время стояла затаив дыхание и старалась не привлекать к себе внимание. ― А ты что думаешь?              Под его взглядом она ощутила себя нашкодившей кошкой, над которой навис карающий тапок, более всего ей сейчас хотелось последовать примеру Мацумото, но девушка взяла себя в руки и всё же смогла ответить.              ― Я думаю… ты прав, Широ-кун. Но… может… иногда… стоит давать подчинённым… поблажку?.. ― её голос звучал всё тише, последнее слово она прошептала едва слышно, но Хицугая понял и негромко хмыкнул в ответ, никак не комментируя.              ― Идём.              Они вошли в главное здание. Их шаги отзывались эхом в пустых коридорах, более им не встретилось ни души. Демонт считала одинаковые двери и гадала, куда же он ведёт её, пока наконец синигами не втолкнул её в одну из этих дверей.              Комнатка была просторной и уютной. Три письменных стола завалены кипами бумаг. Между двумя шкафами ― удобный пуфик, который так и манил отдохнуть на нём, а над пуфиком висела каллиграфическая картина с иероглифами «残り― Отдых». На журнальном столике перед пуфиком лежала раскрытая манга и стояла чашка с недопитым чаем. Нежной бирюзой цвела кроссандра, заботливо поставленная так, чтобы ей хватало света. Над одним из столов висела катана. Осмотревшись, Демонт увидела ещё две тканые картины. На одной был изображён самурай, а рядом — хокку: «Какой прекрасный шрам на мне! Великий был сражён мной воин». На второй — цветущая сакура и ещё одно стихотворение: «Сакура в цвету! Душу успокаивает... Красота безмятежности...»              ― Это мой кабинет, — сказал Хицугая.              — Тут очень уютно, Широ-кун... — взгляд девушки скользнул по горам бумаг. — И.… кажется, ты очень много работаешь.              Хицугая улыбнулся.              — Верно, ― подтвердил он. ― Ты можешь поспать.              — Поспать?              — А я поработаю.              Он показал на пуфик, но Демонт не могла просто так последовать его словам.              — Широ-кун... прости за вопрос... но я так и не поняла, каков мой приговор?              Хицугая вздохнул.              — Ты под арестом, но не в заключении.              — И как надолго?              — Все вопросы ― утром, ― напомнил синигами и сел за бумаги, всем своим видом показывая, что разговор окончен.              Демонт вздохнула. Переспрашивать она не стала, ложиться спать, впрочем, тоже, да и не заснула бы она сейчас. Поэтому девушка подошла к столу Хицугаи и осторожно тронула его за плечо.              ― Разреши помочь тебе.              Хицугая улыбнулся и покачал головой.              ― Спасибо, я справлюсь. Ты отдыхай.              Он встал и настойчиво подвёл её к пуфику, затем достал плед и уложил, закутывая в уютный кокон.              ― Вот так. Лучше?              ― Мне не было плохо, ― тихо ответила Демонт. ― Но спасибо.              ― Может, ты любишь почитать что-нибудь перед сном?              ― Мне… в принципе, не обязательно спать, ― призналась она. ― Это, конечно, приятно, но нужды во сне у меня нет. ― Девушка снова посмотрела на гору бумаг. ― Я, конечно, понимаю, что ты мне не веришь, но, может, я всё же немного облегчу твою работу? При виде этой горы бумаг Я чувствую себя подавленно.              ― Тебе так не терпится поработать? ― хмыкнул Хицугая, с лёгким удивлением разглядывая подопечную.              ― Я просто хочу помочь тебе. Без каких-то корыстных мотивов.              Синигами ненадолго задумался, но всё же кивнул и принёс девушке кипу бумаг, выдав инструкции, как ставить печати, формировать конверты и сортировать всё это бумажное безобразие. Демонт справилась быстро, не раз, однако, ностальгически припомнив ресторанчик Маки и подсчёт денег наперегонки. Как же всё было просто тогда, когда не случилось ещё ничего непоправимого… Стоп. Она не будет сейчас об этом думать. Не будет!              Воск для печати слегка оплавился под её пальцами. Демонт тихонько окликнула Хицугаю, сообщая, что работа выполнена, но ответа не получила. Самого его за стопками бумаг не было видно, поэтом девушка встала и осторожно подошла к столу.              ― Ммм… люблю… ― услышала она невнятное бурчание.              Заглянув за нагромождение папок, Демонт замерла. Он спал. Пальцы всё ещё сжимали перо, а голова лежала на только что подписанном документе. На щеке ― разводы чернил. При виде столь милой картины девушка не смогла сдержать улыбки. Она аккуратно вытащила бумагу из-под его руки, чтобы он её не испортил, затем взяла плед с пуфика и накрыла его. «Ледяной принц»... Мысль проскользнула сама собой.              Демонт присела рядом, подперев щёку ладонью, и просто смотрела на него. Его длинные ресницы, чуть приподнятые уголки губ, лёгкое дыхание... От него веяло холодом, но в этом было что-то уютное. Не заметив, как сама задремала, Демонт опустила голову на стол.                                                                                                                                              Утро наступило неожиданно. Первым проснулся Хицугая, проморгался, осознавая реальность, и вдруг увидел Демонт. Она спала на его столе, прижавшись щекой к дереву, и что-то тихонько бормотала во сне. Прислушавшись, Хицугая разобрал слова «ледяной принц».              Щёки вспыхнули румянцем. Это она… про него?! Парень резко отвернулся, но тут же украдкой снова посмотрел на подопечную. Да, ему не послышалось. Она и правда так сказала. Сжав зубы, он стянул с себя плед и накрыл девушку, затем вернулся к работе, загораживаясь делом от услышанного.              Демонт проснулась от скрипа пера и шелеста бумаг. Подняв голову, она увидела, как Хицугая с хмурым лицом склонился над каким-то документом и что-то сосредоточенно пишет. Осознав, что уснула на его столе, она отпрянула и тут увидела лужицу слюны на столе. В ужасе девушка принялась вытирать её рукавом, бессвязно лопоча:              ― П-прости… Я только хотела сказать, что закончила… но… почему-то уснула… Я нечаянно!              ― Угу. Я всё видел, ― сухо отозвался Хицугая, не отрываясь от работы. ― И слышал.              ― Ч-что?!              ― Ледяной принц. Ты о ком?              Демонт похолодела.              ― Это… не то чтобы тайна, ― осторожно принялась она подбирать слова. ― Просто… ты когда уснул… был похож на принца. И от тебя веяло холодом… вот… видимо, и приснилось…              ― Я ― похож на принца? ― Хицугая отложил перо и в упор посмотрел на девушку. Она опустила голову.              ― Д-да…              Хицугая, смутившись, отвернулся и скрестил руки на груди.              ― Чтобы это было первый и последний раз.              ― Прости…              ― Прощена… «слюнявая принцесса»!              Демонт ахнула и спрятала в ладонях покрасневшее лицо. А Хицугая чуть повернул голову и, заметив её смятение, улыбнулся и чуть слышно, но так, чтобы она слышала, добавил:              ― Милая.              Чувствуя слабость в ногах, Демонт поспешно отошла от стола. Сердце стучало в груди набатом, она боялась, что он услышит этот предательский стук. Кое-как справившись с собой, она почти спокойно спросила:              ― Куда деть эти папки? Нужно их куда-то сложить или оставить на столе?              Хицугая встал и подошёл к ней.              ― Что ты сказала? Я не расслышал.              ― Ну, папки… бумаги, ты вчера… они готовы, вот. Что с ними дальше делать ― убрать или оставить?              Парень отметил её сбивчивую речь, неровное дыхание и лихорадочный румянец. Чуть нахмурившись, убрал с её лица растрепавшиеся волосы и слегка коснулся губами пылающего лба. Демонт замерла. Её затрясло.              ― Широ-кун… пожалуйста… Ты меня так убьёшь!              ― Убью? С чего бы?              Она попыталась отстраниться, обмахиваясь руками, но в то же время её тянуло к исходящему от него холоду, а её собственный жар рвался наружу, даже ей самой стало тяжело выдерживать его.              ― Мне нужно остыть… пожалуйста! ― она вскинула на него умоляющие глаза.              Синигами ошарашенно смотрел на подопечную, не понимая, что с ней происходит и что ему делать.              ― Что?              ― Заморозь меня!              В комнате и впрямь становилось невыносимо жарко. Демонт стояла, обхватив себя руками и пытаясь сохранить остатки самоконтроля, сдержать этот жар, и уже почти кричала ― неужели до него никак не дойдёт, что нужно сделать?              ― Остуди меня! Пока не поздно!              Сообразив наконец, Хицугая подхватил девушку на руки и освободил своё реацу. Не удержавшись, он легонько поцеловал её в лоб.              ― Тише, тише. Это должно помочь.              От Демонт повалил пар, в комнате запахло дождём. Девушка с облегчением выдохнула, её напряжённое тело наконец расслабилось.              ― Спасибо…              ― Твоя температура иногда меня пугает. Я рад, что этот способ сработал.              ― Просто ты и правда… ледяной принц, ― тихонько вздохнула Демонт, положив голову ему на грудь.              Бровь синигами слегка дёрнулась. Не привык он, что его называют как-то иначе, нежели «капитан Хицугая»…              ― Слюнявая принцесса, ― поддразнил он в ответ, отчего Демонт снова покраснела.              ― Не надо, прошу… такой стыд…              ― А ты не называй меня ледяным принцем.              ― Я-то придумала не обидное прозвище, ― надулась она. Оценив ответный прищур парня, вздохнула и сдалась: ― Хорошо… я не буду тебя так называть. И про себя добавила: ― «По крайней мере, вслух… про себя ― не считается!»              Хицугая недоверчиво хмыкнул, но поставил её на пол и напомнил о том, что им пора бы позавтракать. Снова крепко взяв девушку за руку, он повёл её за собой.              ― Не отходи от меня, ― напомнил он. ― Я отвечаю за тебя и не хочу проблем.              ― Хорошо…              Его пальцы были холодными, а хватка ― крепкой и уверенной. Чувствовалось, что эта рука привыкла держать меч. Демонт украдкой разглядывала парня, лёгкую тень ресниц на его щеках, растрёпанные волосы, с которыми так легко и бесцеремонно играл ветер, и невольно задумалась о том, что пока что её плен не так уж и плох. Увлёкшись этими мыслями, она не заметила, как Хицугая обернулся и перехватил направленный на него взгляд.              ― Ты что-то задумала? ― отрывисто спросил он, напрягшись, и сильнее сжал её руку.              ― Нет, ― вздрогнула застигнутая врасплох Демонт и прикусила язык, чтобы не ляпнуть чего-нибудь ещё.              И в этот момент в них врезалось что-то мягкое и упругое.              ― Охх… капитанчик! И милашка здесь! ― раздался знакомый голос.              Отвлёкшийся на Демонт Хицугая не успел среагировать, и вместе с подопечной рухнул на пол. И вот Хицугая лежит на Демонт, его рука ― на её груди, а над ними стоит и ехидно хихикает довольная Мацумото.              ― Ш-широ-кун… ― только и смогла прошептать Демонт, снова вспыхивая румянцем. Хицугая резко отпрянул.              ― Мацумото! ― он умудрился прорычать её имя глухим от ярости голосом.              Рыжая рассыпалась в извинениях, утверждая, что задумалась и не видела никого и нечего вокруг. Впрочем, по ней было видно, что она не то что не раскаивается в случившемся, но и специально подстроила всю эту ситуацию ― и теперь весьма довольна собой.              ― Повозка молний, спицы прялки. Свет да разделится на шесть частей! Путь связывания шестьдесят один, «Тюрьма шести лучей света»! ― быстро проговорил Хицугая, вставая напротив потерявшей всякие берега подчинённой.              Заклинание вспыхнуло на полкоридора, и шесть лучей света намертво приковали Мацумото к стене. Затем парень спокойно подошёл к Демонт и как ни в чём не бывало помог ей подняться и даже отряхнул ей одежду ― будто желая сгладить все следы того, что случилось.              ― Не ушиблась?              Девушка помотала головой и снова закрыла лицо руками. Нет, эти синигами точно её доконают! А Хицугая тем временем уже обернулся к Мацумото.              ― Итак, ты не пошла убираться в бараки.              ― Я шла! ― вяло возразила рыжая. ― Но меня догнала Хинамори и попросила совета…              ― Хорошо. Я понял. С этим разобрались. Теперь мне интересно, что за важные дела у тебя вчера были, и почему от тебя несло саке?               Скованная заклинанием Мацумото поёжилась от колючего льда в его тоне.              ― Мой дорогой… уважаемый капитан Хицугая, ― дрожащим голосом начала оправдываться она. ― У меня действительно вчера… были важные дела. Я помогала Хинамори… а потом… когда шла назад, чтобы выполнить ваш приказ… меня встретили Кира и Хисаги. Понимаете, у них нет капитанов, которые могли бы им помочь, они же совсем зелёные…              ― Ты, должно быть, хотела сказать ― синие? От пьянок, ― холодно уточнил Хицугая.              Демонт стало жаль Мацумото, которая, похоже, с каждым словом закапывала себя всё глубже. Девушка неуверенно потянула Хицугаю за рукав.              ― Широ-кун… прости. Я… очень сильно хочу кушать… ― тихо и виновато прошептала она.              Хицугая бросил на неё взгляд, кивнул и развеял заклинание.              ― Живо в бараки! Чтоб через два часа все полы блестели, а ты стояла в моём кабинете!              Мацумото кивнула и бросилась бежать, но, пробегая мимо Демонт, быстро шепнула ей:              ― Спасибо, милая!              ― Что ты там шепчешь? ― рявкнул Хицугая.              ― Пожелала приятного аппетита! ― крикнула Мацумото, бодрым сайгаком уносясь прочь.              Хицугая вздохнул и потёр лоб. Выходки подчинённой изрядно его достали.              Столовая встретила их шумом и суетой. Синигами ели, играли в сёги, обсуждали задания. Повара сновали между столами, а в воздухе витал аромат... довольно скромного меню. Демонт скользнула взглядом по витрине, едва сдерживая разочарование.              — Рисовая лапша с яйцом... омлет... онигири с рыбой... и это всё?              Хицугая, казалось, не замечал её реакции.              — Мне, пожалуйста, рисовую лапшу и онигири. И традиционный чай. Без хурмы.              Повар почтительно кивнул, наполняя миску.              — Ты определилась? — спросил Хицугая.              Демонт сжала губы.              — Онигири... и хурму, — решила она, выбрав из списка наименее, как ей показалось, неприятное.              ― А как же чай?! — возмутился повар.              — Я не люблю чай.              — Традиционный, — твёрдо сказал Хицугая.              Повар, бросая на Демонт осуждающие взгляды, положил на поднос два онигири, хурму и поставил чашку дымящегося матча.              — Спасибо, — сухо сказала Демонт, чувствуя, как повар смотрит ей в спину с немым укором.              За столом Хицугая с аппетитом принялся за еду.              — Мой любимый соевый соус... и лапша с яйцом... — сообщил он, с блаженной улыбкой поднося палочки ко рту. Прожевав он глянул на повара и поклонился ему, повар же благосклонно ему улыбнулся, а потом глянул на Демонт и прищурился.              Демонт тем временем смотрела на свои онигири, как на самого страшного врага, всеми силами оттягивая момент, когда это попадёт ей в рот.              ― Ты обещал мне вчера рассказать, что будет с моими друзьями, ― напомнила она. Разговор дал бы ещё небольшую отсрочку.              Хицугая с недовольным видом оторвался от еды.              ― Кажется, кто-то утверждал, что сильно голодный. Или ты солгала мне?              ― Хотела, ― поспешно согласилась Демонт, придвигая к себе онигири. ― Но… мне будет спокойнее, если я узнаю их судьбу.              ― Их отпустят. А теперь закрой рот и ешь, ― раздражённо ответил парень и вернулся к трапезе.              Демонт облегчённо вздохнула. Что ж, ради таких новостей, пожалуй, она готова смириться с местной едой… девушка откусила кусочек онигири и мужественно начала жевать. И тут же чуть не выплюнула ― настолько это было пресно и невкусно, что слёзы на глаза наворачивались.              А Маки… Маки сделал бы для неё яблочный пирог. Его пироги так вкусно пахнут, от них становится так спокойно и тепло на душе… а это… да такое грешникам в аду бы не стали скармливать, из жалости к несчастным! Не одолев и половины, Демонт положила онигири обратно.              К несчастью, это заметил повар.              ― Да как она смеет! ― взорвался он, привлекая внимание общественности. ― Я вкладывал душу! Умения! Веру и надежду! Капитан, кого вы сюда притащили!              Демонт обернулась на эти причитания и прищурилась, а потом хмыкнула и показала палец вниз.              — Разве это можно назвать едой? — прошипела она.              Хицугая спокойно посмотрел на неё. В глубине его зелёных глаз загорелись опасные огоньки.              ― Хм… а может, я попрошу главнокомандующего не отпускать Маки, а казнить его?              ― За что?! ― Демонт дрогнула. ― За то, что здесь подают невкусную еду?              Он подозвал ближайшего синигами и, указав на Демонт, велел охранять её, а сам начал не спеша подниматься. Девушка забеспокоилась.              ― Широ-кун, ты куда?              ― К главнокомандующему, ― коротко ответил Хицугая.              ― Ты хочешь, чтобы Маки умер из-за того, что я сказала про еду? Постой, не надо! Я съем!              Она торопливо запихала в рот оставшиеся куски, кое-как проглотила, не жуя, и запила на редкость гадким чаем, больше похожим, по её мнению, на заваренный веник. Вид у неё был при этом самый мученический.              Хицугая отпустил подчинённого и медленно сел обратно за стол.              ― Это ― моя любимая еда, понятно тебе? ― с холодной хлёсткой злостью заговорил он. ― Если ты жила как королева, это не значит, что все жили так. Для кого-то это ― пища богов! А кто-то довольствуется и меньшим!              От каждого его слова Демонт вздрагивала, как от удара кнута. Она не знала, куда девать глаза, ей было стыдно и обидно, но она и правда не могла это есть! Всё же это место не для неё… надо, надо найти возможность для побега. Может, получится использовать кого-то из синигами? Но как она ни смотрела по сторонам, никого подходящего на глаза не попадалось.              После завтрака Хицугая бесцеремонно взял девушку за руку и повел прочь. Выглядел он хмуро и задумчиво, от его доброжелательности не осталось и следа. Сейчас он злился на Демонт. Принцесса всемогущая! Взбалмошная избалованная девчонка! Еда синигами ей не нравится, видите ли… а ему приходится с ней нянчиться! Нашли гувернантку…              Демонт же шла тихонько, как мышка. Если её слова могут навредить её друзьям, она будет молчать, пока их точно не отпустят. Молчать и делать всё, что от неё потребуют, даже… даже есть ту гадость, которую тут называют едой!              Так в напряжённом молчании они вернулись в кабинет. Там уже была Мацумото, которая тихонько разбирала бумаги. Хицугая одобрительно кивнул рыжей и сел за стол, бросив Демонт:              ― Можешь посидеть.              Девушка покорно устроилась на пуфике, не глядя на синигами. Было грустно, одиноко и горько. Она попыталась было активировать печать, но, как только та начинала греться, девушку тут же на секунду вырубало, и процесс останавливался. Правда, со стороны казалось, что она просто прикорнула на подушках.              ― Чёртов ограничитель, ― шёпотом выругалась Демонт, трогая ошейник.              ― Что ты сказала? ― тут же поднял голову Хицугая.              ― Ничего, ― поспешно отозвалась девушка.              ― Не ври. Я слышу намного чётче, когда работаю. Так что там про ограничитель? Если у тебя есть вопросы, могу отвести тебя в тринадцатый отряд.              ― Я сказала ― чёртов ограничитель! ― не выдержала Демонт. ― Он натирает! Что я могу сделать? Я даже почесать шею не могу! Вот и сказала ― чёртов ограничитель!              Последовала пауза, потом Хицугая обратился к Мацумото.              ― Оставляю на тебя все остальные дела. Эти отчёты просмотрены, и я отдам их лично в руки Хинамори, ― он отложил в сторону стопку бумаг. ― Остальное ― твоё.              Мацумото жалобно посмотрела на него.              ― Не задерживайтесь сильно, капитан.              Хицугая грозно зыркнул на неё.              ― Тебе полезно поработать!              И подошёл к Демонт. Склонился над ней, изучил её усталое, сонное лицо и вздохнул. В глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на заботу.              ― Выглядишь не очень. Засыпаешь? Надеюсь, слюни не пускала? ― и окинул взглядом покрывало, будто бы ища «следы преступления».              Демонт нехотя кивнула и прикрыла глаза.              ― Да, попробую поспать.              ― То ей всё жмёт, то она будет спать, ― проворчал Хицугая и скретил руки на груди.              ― Будто тебя это заботит…              Она попыталась отвернуться, но синигами вдруг схватил её за плечо и рывком притянул к себе.              ― Эй, ты. А ну-ка смотри на меня! Смотри мне в глаза. У меня много работы. На мне четыре отряда.              ― Ну так отпусти меня, и всё будет как раньше, ― пробормотала Демонт равнодушно.              ― Слюнявка! ― прошипел он, наклоняясь к ней. ― Здесь я главный. И ты будешь идти туда и делать то, что скажу тебе я!              ― Да как ты смеешь! ― вскинулась она. ― Я ― Апостол, а не слюнявка!              ― Я хотел по-хорошему… ― На запястьях Демонт сомкнулись ледяные наручники. ― Не спать. Идём.              ― Не пойду! Отпусти!              Она вцепилась в столик, уронила мангу, потянула за собой плед и подушку, но Хицугая лишь вздохнул и создал ледяные цепи, которые обвили всё тело девушки, после чего уже беспрепятственно подхватил её и перекинул через плечо, как мешок картошки. Демонт отчаянно извивалась и вопила.              ― Пусти! Пусти, вредный ты ледяной принц!              ― Слюнявка!              ― На помощь! Похищают!              В ответ на такой пассаж Хицугая слегка шлёпнул девушку, от чего она на секунду поперхнулась, но тут же завопила с новой силой.              ― Да как ты смеешь!              ― А я ― Апостол десятого отряда, я всё смею, ― отозвался он и спокойно понёс её к выходу из кабинет. ― Я ― альфа и омега, я всё для тебя, и ты должна меня слушаться!              Демонт осеклась. Её сердце предательски застучало, в груди разлилось странное тепло. Почувствовав, что тело пленницы обмякло, Хицугая поставил её перед собой и заглянул в растерянные глаза.              ― Ты поняла меня? ― чуть тише спросил он.              Демонт молчала.              ― Я ― всё для тебя. Ты поняла?              Она и так это знала. Но не решалась произнести вслух. Видимо, он что-то понял по её взгляду, потому что не стал дальше настаивать на ответе, и спросил совсем другое:              ― Ты будешь слушаться?              Она кивнула.              ― Ну же. Я жду ответа.              ― Да. ― Собственный голос показался Демонт хриплым и чужим. ― Я… буду.              ― Наконец-то, ― Хицугая с улыбкой  пригладил ей волосы, и Демонт вновь почувствовала, что краснеет. Его взгляд заметно потеплел.              ― Ты… развяжешь меня?              — Сперва дай мне слово, что будешь слушаться.              — Ну... я же уже сказала, что буду...              Он снова погладил её по голове.              — Я верю тебе.              Ледяные оковы рассыпались в воздухе, оставив лишь лёгкий холодок на коже. Он взял её за руку, и её сердце снова пропустило удар.              — Демонт. Ты опять красная.              — Нет! Всё в порядке!              Из-за стола раздался сдавленный смешок.              ― Да она Вас любит, капитан Хицугая! ― ляпнула Мацумото, которая всё это время с любопытством наблюдала за ними, игнорируя бумажные развалы перед ней.              ― Нет! ― вскинулась Демонт, вспыхнув, как маков цвет. Она была готова провалиться сквощь землю. ― Просто здесь жарко!              ― Кажется, я дал тебе задание! ― рявкнул Хицугая.              Мацумото что-то пискнула и поспешно уткнулась в документы. Убедившись, что она наконец занялась делом, Хицугая снова обернулся к Демонт и поцеловал её в лоб.              ― У тебя точно температура, ― заключил он.              В комнате стало холоднее. Ладони Хицугаи прикоснулись к пылающим щекам Демонт, девушка почувствовала, что её сердце вот-вот вырвется из груди… или разорвётся.              ― Так лучше?              ― Д-да… ― прошептала она, чувствуя, как подступают слёзы и не в силах их сдержать.              ― Поцелуй же его! Ну! ― подсказала Мацумото, высунувшись из-за планшета, и тут же спряталась обратно, пока ей снова не прилетело от капитана. Но тот, занятый подопечной, её не услышал.              ― Я… не могу, ― со стоном вырвалось у Демонт, и она вдруг разрыдалась.              Хицугая панически огляделся и, схватив платок, принялся вытирать ей слёзы.              ― Что случилось? Тебе больно? Что ты не можешь?              Напряжение последних дней накатило волной, и Демонт захлёбывалась в ней, продолжая самозабвенно рыдать, цепляясь за Хицугаю. Отчаяние, собственная вина и это чужое, страшное, незнакомое чувство сплелись в один жгучий клубок. Слёзы градом катились из глаз. Что ей делать? Только что они будто бы были врагами, она почти ненавидела его, но, стоит ему коснуться её, и она уже тает. Почему он так легко её контролирует? Что ей с этим делать, что?! Маки говорил, это проклятие называется «любовь»… она тогда посмеялась и отмахнулась, а теперь понимает, что недооценила его силу, и совершенно непонятно, что же будет дальше.              А пока она просто плакала, то ли борясь с этим чувством, то ли сдаваясь ему, а сердце колотилось быстро и больно, а его холод совсем рядом обволакивал и пленял… Хицугая подхватил её на руки и, крикнув что-то про четвёртый отряд, бросился бежать из кабинета, будто бы даже ускорился с помощью реацу ― в этом она не была уверена, да и не обращала внимания. Демонт тонула в своих эмоциях и была уверена, что никто в этом мире не может ей помочь.              ― Рецу Унохана у себя? ― как сквозь вату, доносилось до неё.              ― Да… капитан Хицугая, что случилось?              Полумрак коридора, дверь, стук.              ― Капитан Унохана, можно войти?              И спокойный голос, от одного звука которого буря внутри нехотя начинает утихать.              ― Войдите.              Демонт открыла глаза. Знакомый кабинет, знакомые голоса. Она лежит на кушетке, Хицугая стоит у стола.              ― Помогите, Унохана-сан. Она… точно больна. У неё жар, и всякий раз, когда она смотрит мне в глаза, её лицо краснеет. И сейчас она вообще беспрерывно плачет… может, у неё аллергия на меня? ― встревоженно спрашивал Хицугая.              ― Я… не больная, ― сквозь всхлипы возмутилась Демонт.              Унохана улыбнулась. Налила в чашку лёгкого чая из сакуры, добавила пару капель успокоительного.              — Вы как раз вовремя, капитан Хицугая. Демонт, выпей, и всё пройдёт.              ― Опять горький чай, ― вздохнула Демонт и с опаской взяла чашку.              ― Ты пила традиционный чай. А этот ― нежный и сладкий. Попробуй.              Под мягким, но непреклонным взглядом Уноханы Демонт осторожно сделала глоток. И неуверенно улыбнулась. Конечно, это было не сладкое какао, но такой чай она была пить готова.              ― Спасибо.              Унохана погладила её по голове. Затем строго посмотрела на Хицугаю.              ― Напомню тебе, что Демонт ― не пленница, а наша гостья и друг. Обходись с ней повежливее. ― И, обернувшись к Демонт, она добавила: ― Ты знаешь, что твоих друзей сегодня ночью отпустили?              Демонт замерла, её глаза расширились от неожиданности.              — Отпустили? Правда? — голос дрогнул. Им больше не грозит смерть?              Унохана мягко улыбнулась и кивнула.              — Да, отпустили. Теперь им ничего не угрожает.              — Я… я так рада... — Демонт закрыла глаза и вздохнула с неимоверным облегчением. — Спасибо... Спасибо, что сказали...              Хицугая слегка надулся, он явно не ожидал, что Унохана отчитает его. Его бровь дёрнулась, а губы сжались в тонкую линию. Он отошёл к столу и начал методично раскладывать документы для пятого отряда, стараясь не смотреть в сторону Демонт.              — Полежи пока на кушетке. Я приготовлю ещё чаю и угощу тебя вкусным моти с клубникой. Если есть вопросы — спрашивай.              — Моти с клубникой? — Демонт оживилась. — Звучит... вкусно!              Однако улыбка быстро сползла с её лица. Чуть помедлив, она всё же произнесла:              — А вопрос... у меня только один. Отпустят ли меня?              Унохана налила свежий чай, положила на блюдце пару круглых моти и вернулась к Демонт.              — Этот вопрос не так прост, ― задумчиво сказала она. ― Думаю, да... но не скоро.              Демонт вздохнула, но кивнула, принимая угощение. Первый же кусочек заставил её глаза блеснуть.              — Это... это вкусно!!!              Унохана улыбнулась, но её следующий слова были серьёзны.              — У Готей 13 есть враги, и самый опасный из них — бывший капитан пятого отряда, предатель. Его зовут Айзен Соске. Ты с ним знакома?              — Он враг? — Демонт хмыкнула. — Я не удивлена.              Хицугая резко сжал кулаки. Лёд сковал его пальцы, а в глазах вспыхнула холодная ярость. Снова, как много раз до этого при звуке ненавистного имени, он дал себе клятву стать сильнее и во что бы то ни стало победить. Перед его внутренним взором пронеслись воспоминания: беззаботные дни в Руконгае, где он с бабушкой и Хинамори ел арбузы и играл под солнцем. Потом — академия, её первые успехи, сближение с Айзеном... и схватка, в которой он пронзил её мечом.              Два поражения. Два раза он был бессилен. И теперь клялся себе, что третьего ― не будет. Он сможет защитить тех, кто ему дорог.              Его реацу вырвалось наружу, в комнате стало холодно. Демонт насторожилась, почувствовав перемену. Унохана, не теряя спокойствия, налила чай и поднесла ему.              — Вам следует думать не о том, что было, а о том, что будет, капитан Хицугая.              Демонт молча наблюдала за ними. Он выглядел... грустным.              — Возможно, вы правы... — он медленно покачивал чашку, едва не расплёскивая чай.              — Вы заняли пост капитана не так давно. Хоть вы и юны, это доказывает, что главнокомандующий верит в вашу решимость. — Она подошла и коснулась его руки. — Сила должна быть не тут, — затем она коснулась его лба, — а тут.              Демонт невольно улыбнулась. Её восхищало спокойствие Уноханы, её умение быстро находить нужные слова. Хицугая тоже расслабился, сделав глоток чая.              — Ммм... вкусный... Спасибо, Унохана-сан.              — Не стоит благодарности, капитан. Это часть моей работы — помогать синигами поверить в свои силы. — Она перевела взгляд на Демонт. — Возможно, ты заметила, что большинство вопросов на допросе касались Айзена. Это одна из причин, почему тебя держат здесь. Мы не хотим делать врага сильнее.              — Вы считаете меня врагом?              Унохана покачала головой.              — Напротив. Мы считаем тебя независимой стороной, которая может решить исход войны. Поэтому тебя держат как можно дальше от Айзена.              — Не проще было бы отпустить меня в Ад? Там он точно меня не достанет.              — Я бы тебя отпустила...              — Я понимаю... Спасибо, Унохана-сенсей. Особенно за информацию о моих друзьях! И за вкусняшку!              Унохана погладила её по голове.              — Я рада, что тебе стало легче. Теперь я могу вас отпустить.              Она подошла к серванту, отсыпала трав в маленький мешочек и протянула его Хицугае.              — Если ей снова станет плохо, заварите этот чай.              — Спасибо, Унохана-сенсей... — он взял документы, затем подошёл к Демонт. — Мы должны идти.              Демонт встала, кивнув.              — Да, Широ-кун, я готова.              — До встречи, капитан Хицугая. И, Демонт... — Унохана посмотрела на неё с лёгкой улыбкой. — Веди себя хорошо, и я уверена, тебя быстро отпустят.              — Да... Унохана-сенсей...              — До встречи.              Хицугая улыбнулся ей в последний раз, и они вышли из кабинета, оставив за спиной тёплую атмосферу и аромат цветущей сакуры.