Диагностика чувств

      — Не глуши мотор, Мерфи, я мигом, — бросила выскакивающая из припаркованной рядом с кофейней машины Мэдиган.       После уютного тепла машинного салона лёгкий морозец заставил девушку поёжиться и плотнее запахнуть ворот куртки. Захлопнув за собой дверцу, Лиза поспешила к украшенному в преддверии самого главного праздника в году разноцветными огоньками и искусственными лапками ели входу в заведение.       На углу кофейни, чуть в стороне от центрального входа, расположилась группа молодых ребят. Три парня и столько же девушек в традиционных красных колпачках исполняли рождественские песни. Один из юношей легонько перебирал струны гитары, чехол из-под которой лежал возле его ног, раскрытый, как то было заведено среди уличных музыкантов, чтобы проходящие мимо люди могли при желании выразить своё восхищение их творчеством в денежном эквиваленте. В руках девушек переливались мелодичным звоном серебряные колокольчики, очень гармонично сливаясь с их стройными голосами.       Из машины робокоп наблюдал за тем, как Мэдиган проскочила мимо них, не сбавляя шага, и скрылась внутри кафе. Сквозь большое прозрачное окно Мерфи видел, как его напарница заняла очередь, в которой оказалась третьей, а затем вновь переключил внимание на юных певцов.       Несмотря на позднее время, улица всё ещё оставалась оживлённой. Кто-то спешил за покупками, другие уже возвращались из похода в супермаркет с пакетами, полными милых безделиц, предназначенных в подарок родным и друзьям или же для украшения собственного дома. Предпраздничная суета не давала людям покоя, подгоняя, заставляя думать о десятках дел, которые необходимо успеть завершить до того, как упадёт со стены последний лист отрывного календаря. Мало кто из спешащих по своим делам людей обращал внимание на поющих ребят. Лишь единицы на ходу засовывали руку в карман и, выгребая оттуда завалявшуюся мелочь, не глядя, бросали её в гитарный чехол в качестве дани уважения не столько проявленному таланту, сколько очередной сложившейся традиции. И уж совсем никто не хотел тратить время на то, чтобы остановиться и послушать хотя бы одну песню от начала и до конца. Ведь если потратить немного времени здесь и сейчас, то его может катастрофически не хватить где-то там, в будущем. На следующий день, через неделю, а может быть, через год.       А вот Мэдиган, вопреки своему обещанию, задерживалась. То и дело указывающий на кофемашину бариста, очевидно, ссылался на её неисправность. Словно почувствовав спиной взгляд напарника, детектив обернулась и сокрушённо развела руками. Выражение лица у неё при этом было расстроенным, но одновременно решительным, из чего можно было сделать вывод, что без кофе Лиза оставаться была не намерена. Окончательно убедившись в её настрое, Мерфи всё же решил заглушить двигатель. В наступившей тишине до его слуха донеслись обрывки очередного исполняемого хором гимна. Поддавшись внезапному порыву, робокоп вышел из машины, шагнув на припорошенный свежевыпавшим снегом асфальт. So this is Christmas And what have you done Another year over And a new one just begun And so this is Christmas I hope you have fun The near and the dear one The old and the young,       — выводил сильный юношеский голос, слегка охрипший от мороза и заметно уставший. War is over, if you want it War is over now.       — вторили ему более тихие женские голоса.       Песня продолжала звучать, плыть по улице. Её слова кружили в стылом воздухе, срываясь с губ певцов вместе с облачками пара от их тёплого живого дыхания. Наведя фокус на поющих ребят, робот-полицейский включил запись, предварительно увеличив изображение. Одновременно с этим он вызвал информационную панель и обратился к доступной ему базе данных.       Солирующий парень — Джон Коутон. Неоднократные задержания и штрафы за хулиганство. В последний раз отпущен под залог, внесённый родителями. Эмили Принстон — мелкие магазинные кражи. Отпущена с предупреждением и выписанным штрафом. До сих пор не оплачен. Эдвард Нортон — три штрафа за нарушение правил парковки. Не оплачены. Милинда Нэльсон — распитие спиртных напитков в неположенном месте. Ник Нэльсон — порча городского имущества. София Джексон — нарушение порядка в общественных местах, организация несанкционированного митинга.       Вчерашние хулиганы и нарушители спокойствия сегодня призывали к всеобщему миру. А слова песни, что была написана за тридцать лет до их рождения, звучали так проникновенно, как могут прозвучать лишь тогда, когда тот, кто их произносит, сам искренне в них верит.       «Иногда Джимми вёл себя плохо», — почему-то вдруг вспомнилось ему. — «Но он поступал плохо вовсе не потому, что был плохим. Джимми вёл себя плохо, когда хотел привлечь к себе внимание. Родительское внимание. Которого, порой, ему не хватало. Но, несмотря на все совершённые им проступки, Джимми продолжал оставаться самым чудесным и добрым мальчиком на свете».       Так может быть, своим поведением эти дети точно также пытались привлечь к себе внимание однажды отвернувшегося от них города? Но город продолжал игнорировать их присутствие. Как ранее оставались незамеченными их скверные поступки, так теперь никому не было дела до их попытки сделать что-то хорошее и доброе. Город был занят куда более срочными и важными делами. And so this is Xmas For weak and for strong For rich and the poor ones The world is so wrong       — продолжали тем временем звучать слова старой, но не устаревшей песни. А люди всё также спешили мимо, то ли не слыша, то ли попросту в них не веря. Внезапно Мерфи осознал, что и сам вполне мог бы их не услышать, если бы по чистой случайности Мэдиган не вздумалось выпить кофе, и она бы буквально не заставила его свернуть к этому месту. Ему не хотелось бы допускать такой возможности. Почему-то то, что он сейчас видел и слышал, казалось ему очень важным.       — Прости, задержалась, — извинилась лёгкая на помине напарница. — Надеюсь, в моё отсутствие ничего не успело случиться? Хотя, если бы случилось, ты бы тут не стоял, верно? Едем? Робо?       Очевидно, Мэдиган, как и все остальные, тоже не слышала. Возможно, дело было в фоновом шуме, порой вовсе заглушающем уличных музыкантов. Гомон людских голосов, звуки проезжающих мимо машин, собачий лай — всё это его датчики без труда отфильтровывали, оставляя лишь чисто звучавшую рождественскую мелодию.       — Эй, Мерфи! Что-то не так? — с беспокойством поинтересовалась Лиза, глядя на него с неподдельной тревогой, словно желая проникнуть взглядом под шлем и прочитать выражение его лица.       — Мэдиган, — робокоп немного повернул голову в сторону напарницы. — У тебя есть мелочь? ***       В полицейском участке было шумно и людно с самого утра. За пару дней до Рождества люди, которым, казалось бы, стоило проникнуться атмосферой этого светлого праздника, будто стали жертвами какого-то массового помешательства. Только за три часа работы офицеры смены успели оформить и рассадить по камерам четверых за драку посреди торгового центра. Причём все четверо были взрослыми мужчинами, никто из них не был пьян, и выглядели они вполне прилично. По крайней мере, так было до драки, задержания и поездки в наручниках на заднем сиденье служебной машины. Ещё троих взяли за попытку кражи, двоих за поджёг. И это не считая мелких нарушений, на которые стражи правопорядка, скрепя сердце, просто закрывали глаза, спеша на более срочные и серьёзные вызовы.       — Хорошо бы обошлось без убийств, — заметил молодой офицер, совсем недавно получивший распределение в отделение сержанта Паркса.       Несколько старших товарищей тут же на него зашикали: не наклИкай. Но под небольшим телевизором, привешенным к стене так, чтобы было видно практически из любой части холла, уже начинали собираться люди, сквозь шум и гвалт стараясь услышать голос диктора новостного канала. Недолгий поиск пульта дистанционного управления внёс свой элемент хаоса в происходящее.       Робокопу не нужен был звук, чтобы уловить суть новостной сводки. Увеличив изображение, он без труда разобрал текст бегущей строки, дублирующей комментарии диктора. «…найдено тело подростка. Многочисленные ножевые ранения. Скончался на месте от полученных повреждений внутренних органов. Предположительным мотивом преступления сотрудники полиции называют ограбление. При даче показаний близкие друзья погибшего, включая его девушку — Эмили Принстон, рассказали, что накануне вечером «пытались заработать немного денег для пожертвования приюту, в котором выросла Эмили».       — Мы просто хотели, чтобы брошенные на произвол судьбы дети тоже немного порадовались! — захлёбываясь слезами, кричала в наведённую на неё камеру девушка, даже не пытаясь стереть со щёк уродливые кляксы растекшейся и размазанной туши. — Принято говорить, что о них заботятся власти города. Но вот что я вам скажу: чёрта с два они заботятся! Джонни был одним из немногих, кто это понимал! Был одним из тех, кому не всё равно! А теперь его нет! Вы слышите? Его больше нет! И вы ничего не сделали, чтобы этого не допустить!       Камера шатнулась, и девушка исчезла из кадра, очевидно, оттолкнув оператора со своей дороги. Вместо неё в эфире показали сделанную ранее запись с родителями Джона. Заплаканная миссис Коутон жалась к плечу угрюмо насупившегося мистера Коутона, а текст бегущей строки сменился статичной надписью: «Рождественский сочельник обернулся для семьи настоящим кошмаром. Рождество отменяется?».       — Кто вчера патрулировал тот квартал?       — Кажется, робокоп и Мэдиган.       — К чему ты вообще это спросил?       — А ну заткнитесь вы все! — натренированный отдавать команды голос сержанта Паркса с легкостью перекрыл поднятый шум. — Робо, ты куда это собрался?       Офицеры спешили убраться с дороги робота-полицейского, оттаскивая за собой от греха подальше тех, кого не успели распределить по камерам. Мерфи молча прошагал через освобождённый для него коридор.       — Мерфи! — уже на самом пороге окликнула его Мэдиган.       Он не ответил и даже не обернулся. Вшитые в его программу коды не позволяли ему лгать. А сказать правду о своих намерениях он не мог, как и объяснить причину, которая обязывала его хранить молчание.       — Отправить за ним кого-нибудь? — спросил детектива сержант Паркс.       — Не стоит. Он сам разберётся.       — Именно этого я и боюсь.       — Всё нормально, сержант. Я ему верю. ***       Мерфи остановил машину у центральной площади, посреди которой уже больше недели назад установили и украсили золотыми огнями гирлянд и большими разноцветными шарами Рождественскую ель. Некоторое время он наблюдал за неспешно прогуливающимися под деревом людьми, останавливающимися, чтобы сделать памятное фото или просто поближе рассмотреть главный символ грядущего праздника. Даже если они и слышали сегодняшнюю сводку новостей, то вряд ли имя Джона Коутона для них что-то значило. Просто звук, который не ассоциируется ни с чем конкретным, как песня, звучащая фоном, текст которой никогда не слышишь.       — Диана, — позвал Мерфи негромко.       Он знал, что будет услышан везде, где была доступна связь с МетроНет. И действительно, уже через пару секунд место на пассажирском сиденье его машины заняла голограмма светловолосой девушки. По тому, как уверенно она себя чувствовала, можно было судить, что бывать ей здесь приходилось довольно часто.       — Здравствуй, Алекс, — радостно улыбнулась она, но лёгкая улыбка быстро сползла с её лица, уступив место сосредоточенности. — Не припомню случая, когда ты звал меня просто поболтать. Хотя, знаешь, мог бы как-нибудь такое устроить для разнообразия. Что стряслось?       — Мне нужна твоя помощь.       — Я думала, что этот момент мы уже прояснили.       Робокоп чуть повернул голову и взглянул в сторону голограммы.       — У-у-у, какой строгий взгляд, — покачала головой девушка, рассыпав по полупрозрачным плечам светлые кудри. — Считай, что я вся обратилась в слух.       — Нужно, чтобы ты проникла в мою память и скопировала оттуда одну запись.       — А сам ты не можешь этого сделать? — удивлённо выгнула бровь Диана.       — Ты должна загрузить копию в МетроНет.       — Вот как? А зачем?       — Чтобы можно было воспроизвести её через громкоговорители города. Извини, у меня не было времени, чтобы заняться копированием и загрузкой самому.       — Алекс, позволь тебе напомнить, что несанкционированная загрузка данных в МетроНет является преступлением. Доступ к его кодам у тебя есть лишь благодаря нашей дружбе и моему к тебе расположению.       — Я знаю. Поэтому и прошу об этом тебя.       — Это не ответ.       Диана скрестила на груди руки и воззрилась на робокопа с упрямым выражением на красивом лице.       Уцелевшая часть человеческих воспоминаний подсказала Мерфи, что в определённых обстоятельствах упрямство женщины может быть поистине безгранично. Справиться с ним можно, лишь поддавшись, либо сделав вид, что поддаёшься. Он считал Диану своим другом, поэтому не хотел, чтобы между ними были какие-то недомолвки. Детектив Мэдиган тоже была другом. Но по отношению к Диане, помимо всего прочего, он испытывал глубокую солидарность. Утратившая своё физическое тело девушка, чей живой мозг стал основой для суперкомпьютера, управляющего всеми аспектами жизни города. Огромная сила и огромная ответственность, сосредоточенная в одних руках. Столь разные по своей сути, они оба оказались в на удивление похожих ситуациях. Они могли понять друг друга, как никто другой больше не мог, сколько бы ни пытался. И это установившееся между ними понимание помогало им не чувствовать себя одинокими в мире, для которого они были неким исключением из общих правил.       — Джон Коутон, — немного помедлив, проговорил робот-полицейский. — Найди информацию по этому имени в сегодняшних сводках новостей.       На мгновение Диана прикрыла глаза. Этого времени НейроМозгу было вполне достаточно для того, чтобы изучить все имеющиеся данные по человеку, вплоть до записи о рождении.       — Ты знал этого мальчика? — осторожно спросила Диана.       — Нет.       — Тогда я не понимаю, что тебя так задело, Алекс? На улицах Детройта каждую ночь погибают десятки людей и…       — Ты любила Рождество, Диана? — спросил он, внезапно прервав поток её слов.       — Я и сейчас его люблю, — вновь улыбнулась девушка, устремив мечтательный взгляд на украшавшую макушку ели звезду. — Все эти огни, фейерверки, светящиеся витрины, красиво одетые люди…       — Подарки, — подсказал Мерфи.       — Да! Подарки! — радостно всплеснула руками голограмма. — Коробки, перевязанные красными лентами, шуршащая упаковочная бумага и ни с чем не сравнимое чувство предвкушения! Жаль, — разгоревшиеся живым восторгом глаза девушки разом стали печальными, — что в моём нынешнем состоянии я не могу тебе ничего подарить.       — Ты можешь. Скопируй запись и протранслируй её на весь город. Пожалуйста, — добавил он.       Хоть голос Мерфи уже давно не мог выражать никаких эмоций, Диана без труда поняла, что сейчас в нём прозвучала не просто просьба. Это была практически мольба.       — Алекс, Алекс, — протянула голограмма, слегка покачав головой. — Не представляю, что ты был способен творить с девушками при жизни, если даже в твоём нынешнем состоянии буквально верёвки из меня вьёшь.       Диана не боялась, что упоминание факта того, что Мерфи пришлось пережить, как бы странно это ни звучало, свою собственную смерть, заденет его. Тема, которой он так старательно избегал при общении с обычными людьми, в разговоре с Дианой почему-то совсем не доставляла дискомфорта. Диана всегда охотно рассказывала о своей прошлой жизни. О том, как она любила танцевать и как любила сладости, хоть и переживала за свою фигуру. Как много времени она уделяла работе и как мало личной жизни. Порой она даже принималась жалеть о том, что им не довелось познакомиться раньше, до того, как… Диана любила вспоминать свою прежнюю жизнь, хоть и ничуть не сожалела о том, что с ней пришлось расстаться. Мерфи свою вспоминать не любил. Но жалел о ней чуть ли не каждую секунду своего существования. Если бы его воспоминания и эмоции не были в большинстве своём заблокированы сложными компьютерными программами, вряд ли он смог бы продолжать жить. Но раз уж он был жив, то был обязан сделать так, чтобы эта жизнь не была напрасной. Исправить свою собственную жизнь он, к сожалению, уже не мог. Но были те, кому ещё было можно успеть помочь.       — Диана… — на этот раз Мерфи полностью повернулся к изображению девушки, но она не позволила ему договорить, прижав свой указательный палец к его губам. Разумеется, никакого прикосновения он не почувствовал, среагировав лишь на её движение.       — Ш-ш-ш, — прошептала голограмма, — тихо. Я всё поняла и сделаю, как ты просишь.       Она обхватила его голову обеими руками, прижав тонкие пальцы к вискам, и заглянула прямо в его глаза сквозь узкую прорезь визора. Робокоп знал, что все эти действия были совершенно необязательны. Но Диане так было проще, и поэтому он не сопротивлялся её причудам.       — Нашла его, — сообщила девушка через секунду. — Это видеозапись.       — Отдели аудио часть и очисти её от шумов.       — Сделано.       — Теперь скопируй и сохрани у себя.       — Готово. Красивая песня. Я слышала её раньше. Только звучала она по-другому.       Мерфи кивнул в подтверждение её слов.       — Так в котором часу я должна запустить трансляцию?       — Без пяти минут полночь.       — Хорошо. Будет исполнено, — шутливо отсалютовав, девушка собралась было исчезнуть.       — Диана, — безэмоциональный голос, от которого даже по виртуальному телу, казалось, вот-вот побегут мурашки, заставил её задержаться. — Мне нечего подарить тебе в ответ.       — Брось, Алекс, — весело рассмеялась девушка. — Ты — мой самый лучший подарок. Прежде чем её изображение бесследно растаяло в воздухе, Диана наклонилась и запечатлела виртуальный поцелуй на самом уголке его губ.       Посидев ещё немного в тишине, Мерфи тронул машину с места и направился в область своего патрулирования. Встроившись в автомобильный поток, двигавшийся от центра к окраинам города, он вывел на внутренний дисплей окно с видеозаписью, уменьшенное настолько, чтобы не мешать обзору. А very Merry Xmas And a happy New Year Let's hope it's a good one Without any fear. War is over, if you want it War is over now.       Приглушив звук записанного прошлым днём видео, робокоп вызвал ещё одно многократно уменьшенное окно воспроизведения.       «Его больше нет! И вы ничего не сделали, чтобы этого не допустить! Вы слышите?». Повторить воспроизведение. «Его больше нет! Вы слышите?». Повторить. »…вы ничего не сделали! Вы слышите?». Повторить. «Вы слышите?!».       Мерфи слышал. И где-то в его истерзанном сознании царапалось очень неприятное ощущение, будто эти слова, как и отчаянный взгляд заплаканных глаз, были предназначены лично ему. War is over, if you want it War is over now. ***       Стоило лишь Мерфи завести машину на парковку, как из дверей участка навстречу ему выскочила детектив Мэдиган.       — И где это тебя носило весь день? — накинулась она с расспросами, едва он успел выйти из автомобиля.       Лиза прекрасно знала, что робокоп не станет отвечать на её вопрос, отчего злилась ещё больше.       — Просто выполнял свою работу, — сдержанно отозвался Мерфи.       — Выполнял работу, — передразнила его напарница. — Ты хоть иногда думаешь о чём-то другом, Мерфи? Например, о том, что люди за тебя здесь волнуются!       — Местоположение моей машины можно увидеть по системе слежения.       — Знать где ты и знать, что с тобой — это не совсем одно и то же, не находишь? Мне полагалось быть дома четыре часа назад! Но вместо этого я торчу здесь, ожидая, пока ты соизволишь явиться! А ведь это чёртово Рождество, Мерф!       Повышенная частота пульса Лизы Мэдиган говорила о крайней степени возбуждения. Проще говоря, Лиза пребывала в ярости. Пожалуй, будь он из плоти и крови, она бы даже ударила его. Однако сейчас девушка была вынуждена ограничиться криком и руганью. Конечно, если не хотела получить перелом запястья.       «Несколько раз Джимми подвергал свою жизнь необоснованному риску. Один раз он залез на высокое дерево, чтобы снять запутавшегося в ветвях воздушного змея, и упал, чудом не пробив себе голову о камень. В другой раз он едва не угодил под колёса машины, играя с дворовыми друзьями в пятнашки. Оба раза ему сильно влетело от родителей. Но Нэнси кричала на сына вовсе не из-за того, что злилась. Просто она дорожила Джимми больше всего на свете и не хотела, чтобы с ним случилось что-то плохое. Знание того, что её не было рядом, чтобы его защитить, заставляло Нэнси чувствовать себя плохо. Это вызывало стресс, который проявлялся во всплесках негативных эмоций. Человеческий организм настолько сложен, что люди очень часто сами не могут понять причин того, что с ними происходит. Эмоции очень часто берут верх над здравым смыслом. В особенности, если дело касается женщин».       — Спасибо, — коротко проговорил он.       Лиза резко прервала поток нотаций и с подозрением взглянула на напарника.       — За что? — уточнила она.       — За то, что проявляешь заботу по отношению ко мне. Тебе не всё равно. Это важно.       — Мерфи, — Лиза опустила голову и устало прикрыла глаза. — Там, — она махнула рукой в сторону здания полицейского участка, — полно людей, которые за тебя переживают и которым не всё равно.       — Да. Наверное.       Теперь, когда адреналин перестал кипятить её кровь, Лиза почувствовала, насколько она замёрзла. Она выскочила на улицу без шарфа и шапки, накинув на плечи лишь куртку, которую даже не удосужилась застегнуть. Ночью на улице стало заметно холоднее. К тому же начинался снег.       — Идём внутрь, Мерфи. Уложу тебя спать и сама поеду домой.       — Который час? — вдруг спросил её робокоп.       — Без пяти минут полночь, — ответила детектив, взглянув на наручные часы. — Почему ты спрашиваешь?       — Подожди одну минуту.       Иногда Лизе казалось, что она успела привыкнуть к странностям своего необычного напарника. Но уже в следующий миг робо умудрялся сказать или сделать что-то такое, чего она никак не могла от него ожидать. Вот и сегодня весь день он вёл себя больно уж странно. То о чём-то упорно молчал, то благодарил на пустом месте. А вдобавок ко всему, вдруг решил подольше подержать её на морозе.       Когда девушка собралась было спросить его о той причине, по которой она, по его мнению, должна была продолжать отмораживать себе задницу, над их головами вдруг ожил прикреплённый к столбу громкоговоритель. От неожиданности Мэдиган едва ли не подпрыгнула.       — Что ещё за чёрт?       Сперва из динамика доносились только помехи, пронзительный свист и треск. Но уже через пару секунд они сменились плавной мелодией, к которой немного погодя добавился сильный юношеский голос, слегка охрипший от мороза и, как могло показаться, немного уставший. So this is Christmas And what have you done Another year over And a new one just begun.       — Что происходит, Мерфи?       Песня продолжала звучать, плыть над городом, изливаясь из каждого громкоговорителя и радиоприёмника. Спокойные аккорды парили в стылом воздухе, сплетаясь в неторопливом хороводе с кружащим в свете городских огней снегом. Вместе со снежинками слова песни прикасались к людям. Но в отличие от холодных снежинок, их прикосновение несло тепло, которое было призвано согреть замёрзшие души горожан Детройта. And so happy Xmas For black and for white For yellow and red ones Let's stop all the fight       Где-то в одном из пустынных тёмных переулков медленно опустилась чья-то рука, занёсшая подобранный тут же кирпич, который должен был разбить витрину небольшой лавчонки, чей хозяин промышлял торговлей подержанными вещами. Разжался чей-то кулак, сжимавший ворот рубахи чем-то не угодившего соседа по лестничной клетке, так некстати встретившегося у дверей в подъезд, а следом за ним и другой, занесённый для точного удара. Отошёл от края крыши недавно уволенный из компании брокер. Резко ударила по тормозам нога водителя машины, направленной в бетонную стену. Палец так и не надавил на спусковой крючок пистолета, нацеленного в чей-то покрытый холодной испариной лоб.       А в небольшой комнатке одной из старых высоток зажёгся свет, и девушка-подросток перестала всхлипывать в подушку. Поднявшись с кровати, Эмили недоверчиво прислушалась. В следующий момент она уже распахнула настежь окно, невзирая на холодный ветер, ворвавшийся внутрь вместе с звучавшим таким дорогим сердцу голосом. Ветер разворошил, сбросил с письменного стола тетрадные листы, исписанные нотами, стихами и горькими словами прощания, завихрился по комнате, потревожив развешенные по стенам плакаты, и вновь унёсся прочь, забирая с собой холод мрачных мыслей, тоску и отчаянье. По враз замерзшим щекам продолжали сбегать горячие солёные капли. Боль никуда не ушла, но стала вдруг не такой острой. Осталась и грусть. Но теперь она представлялась Эмили не чёрной сажей пепла, под слоем которого задыхалась её душа, а белым пушистым снегом, которому однажды придёт пора растаять. Девушка вдохнула полной грудью, должно быть, впервые с тех пор, как едва ли способная внятно связать между собой два слова Милинда сообщила ей ужасную новость про Джонни. На выдохе девушка присоединила свой голос к звучавшей песне, которую сегодня точно по какому-то доброму волшебству слышал весь Детройт. И её голос был не единственным, который в эту ночь звучал в унисон с голосом Джона Коутона. Было много тех, кто выходил из своих домов, как Эмили, открывал окна, останавливал машины прямо на дорогах и пел. Люди пели, обняв друг друга за плечи. Пели, счастливо улыбаясь, со слезами на глазах, или и то и другое одновременно. Люди пели и верили тем словам, звучанию которых с такой готовностью отзывались их не успевшие полностью остыть сердца. Сегодня они слышали. И верили. War is over, if you want it War is over now. ***       Лиза подняла взгляд к чёрному зимнему небу. Медленно падающие снежные хлопья будто заменили собой ставшие невидимыми в ярком городском освещении звёзды. Снежинки падали, задевали ресницы, мягко щекотали нос и щёки. На какое-то мгновение Мэдиган показалось, что это не снег падает на землю, а она сама, оторвавшись от земли, летит вверх. Голова немедленно закружилась, и детектив была вынуждена уцепиться за металлическую руку напарника, чтобы не упасть. От прикосновения к холодному кевлару по всему телу тут же забегали зябкие мурашки. Однако девушка не спешила отстраниться, лишь плотнее свободной рукой запахнув на себе полы куртки. Пусть робокоп и не мог почувствовать тактильный контакт, но это не мешало ему осознавать прикосновение. Мэдиган подумала, что для него это может быть также важно.       Робо взглянул на неё, чуть повернув голову, но, убедившись, что с Мэдиган всё было в порядке, тоже обратил взгляд наверх. Из громкоговорителей продолжали доноситься мелодичные аккорды, а чуть охрипший от мороза юношеский голос, постепенно стихающий вдали, всё также напевал о том, что любая война непременно закончится. Нужно лишь, чтобы каждый этого захотел.       — Так значит, это результат той работы, которой ты был занят? — Мэдиган в непонятно какой раз за сегодняшний день удивлённо взглянула на напарника. — Как ты это сделал?       — Мне помогли.       — Кто?       Слова песни стихли окончательно. Вместо них из динамиков раздался гулкий бой курантов, отсчитывающих последние секунды до наступления Рождества.       — С Рождеством, детектив Мэдиган.       — И тебя с Рождеством, Мерфи, — отозвалась девушка, усмехнувшись тому, как робо в очередной раз оставил без ответа неудобный для него вопрос. — Так как думаешь, война когда-нибудь закончится?       — Не для нас. Но в наших силах сделать так, чтобы те, кто к ней непричастен, слышали и знали о ней как можно меньше.       — Значит, нам предстоит много работы, — вздохнула Лиза.       — Да. Но не сегодня.       — Не сегодня, — согласилась она. War is over, if you want it War is over now. Happy Christmas and Happy new year