После грозы - радуга

Эпилог

Эсма принесла еще оливок, разложила их в два небольших салатника и поставила на разных концах стола. Затем она отошла немного и, прищурившись, еще раз внимательно все разглядела: как бы не забыть чего! — Эсма ханым, все просто замечательно, да? — спросила Асие и поставила на стол графин с водой и чистые стаканы. — Вы все отлично организовали, — улыбнулась Эсма. — Без вашей помощи ничего бы не вышло, — развела руками Асие и обернулась, чтобы посмотреть, как там дела у Лютфю, который колдовал над кебабами, внимательно следя, чтобы ничего не подгорело. — Когда приедут остальные? — спросила тем временем Асие. — Вот-вот должны быть, — посмотрев на часы, отозвалась Эсма. Несколько дней тому назад Айше ханым с Насухом Агой в очередной раз уехали в поместье вместе с детьми, поскольку Рейян сдавала выпускные экзамены в университете, и ей требовалась тишина и покой. Она решила стать учительницей после того, как они с Мираном учредили благотворительный фонд для сирот и удочерили Мелек. Рейян говорила, что у нее сердце разрывается, когда она видит несчастных малышей, и потому хочет хоть как-нибудь помочь им. Да, конечно, есть фонд, но Рейян хотелось, как она сама любила выражаться, стать профессионалом своего дела. Поэтому она (с полного и безоговорочного одобрения Мирана, разумеется) поступила на заочное отделение педагогического факультета. Конечно, ей приходилось нелегко, ведь Умут был еще совсем крошкой, потом появилась Мелек, плюс все их многочисленное и шумное семейство… Тем не менее, Рейян все же смогла закончить учебу, осталось только сдать последние экзамены и получить диплом. Без Умута, Бахар и Хюмы в доме стало пусто и невероятно тихо, поэтому Миран придумал устроить большой пикник в Бейяз Су, собрать всю семью и отметить удачно сданную сессию Рейян. А тут уж все сошлось, как говорят, одно к одному: совершенно неожиданно в гости нагрянули Харун с Ярен и Орханом и Азат с Генюль и малышкой Наз. Два года назад Генюль с Азатом наконец стали родителями, появлению на свет Наз радовалось все семейство. Хандан ханым вместе с мужем и Айше ханым с Насухом Агой ездили в Стамбул проведать Азата и его «милых девочек». А потом дома только и разговоров было об очаровательной малышке и о том, что она — «копия своей мамочки». Айше ханым уверяла, что Генюль, когда родилась, была ну просто «одно лицо». Судя по фотографиям, которые Хандан ханым показывала потом всем желающим, это чистая правда. Эсма прекрасно помнила тот день, когда Генюль впервые привезли в особняк Асланбеев из роддома. Ахмет бей тогда был немного выпивши, за что Айше ханым его без конца пилила, а Султан ханым не спускала девочку с рук. Айше ханым же, когда взяла девочку на руки, заулыбалась, поцеловала ее и проговорила, что теперь «в доме стало светлее, ведь маленькая Генюль принесла им свет и радость». Омер Демир теперь без конца повторяет, что ждет не дождется, когда снова отправится в гости к дядюшке Мирану, чтобы поиграть с Умутом и девочками, а еще они с Умутом мечтают о том, как Наз вырастет и станет играть с ними вместе. Эсма неизменно улыбается, когда слышит рассуждения внука, потому что вспоминает, как Фырат говорил то же самое о Миране и Генюль. Когда они были совсем маленькими, сын чуть не каждый день спрашивал у нее, когда же они подрастут. Айше ханым как-то раз обмолвилась, мол, вот, дай только срок им подрасти, и будет Фырату наконец компания, чтобы было, с кем играть. Эсма еще смутилась тогда, как же так, сын прислуги и будет играть с внуками хозяйки, но Айше ханым лишь отмахнулась и велела не болтать глупостей. — Ну, вот, — Асие разложила на столе вилки и салфетки, — все готово! — Как раз вовремя! — обрадованно воскликнула Эсма, услышав шум подъезжающих автомобилей.

***

Миран помог отцу и Джихану отнести овощи, чтобы Лютфю мог сделать салаты. После чего Джихан остался помогать, повторяя, что сейчас «так мясо приготовит, что все остальные язык проглотят», а отец отправился посмотреть, не удрала ли малышня к реке, ведь за ними нужен глаз да глаз. Сам же Миран отнес упаковки с соком на стол, поставил яблочный поближе к месту Умута, а грейпфрутовый — к Мелек. Затем он, воровато оглядевшись, взял с тарелки три оливки и быстро отправил их в рот. На его счастье Эсма с Асие как раз расставляли бокалы, а бабушка с дедом пошли немного прогуляться. Помнится, в детстве, когда Миран вот так же таскал еду со стола, бабушка одергивала его и повторяла, что не стоит «перебивать аппетит», однако же, удержаться он, как ни старался, не мог. Увидев, как Омер Демир с Умутом кидают друг другу мяч, а Бахар, Хюма и Орхан с визгом носятся между ними, чтобы тот мячик поймать, Миран улыбнулся. Он вспомнил, как некогда они с Фыратом точно так же играли с Генюль, а потом и с Элиф. Однажды у них с Фыратом вышла ссора, сейчас он уже и не помнил, из-за чего именно, и Миран, обидевшись на приятеля и сестру, ушел от них, уселся в углу в гостиной и занялся какой-то своей игрушкой, делая вид, что ему наплевать на Фырата и Генюль. Хотя, стоит признать, на душе скребли кошки и хотелось плакать. Бабушка нашла его там, расстроенного и беспрестанно шмыгающего носом. Она села рядом, погладила по голове и спросила, что случилось. Миран всхлипнул, прильнул к ней и тут же рассказал про все свои обиды. Он обнимал бабушку, слушал ее голос и чувствовал себя на удивление спокойно. Собственно, так оно всегда и бывало: именно бабушке, как никому, удавалось утешить и подбодрить его. И до сих пор положение вещей остается таковым. Миран точно знает, что ему есть, к кому прийти с теми или иными проблемами: у него есть Рейян, которая способна вдумчиво растолковать ему, как стоит поступить, и может без труда остудить его вдруг вспыхнувший гнев; есть отец, который умеет слушать и сопереживать, и если вдруг Миран чувствует усталость, он может просто сесть рядом с отцом и помолчать вместе; и есть бабушка, которая, как когда-то в детстве, ласково улыбнется ему и скажет, что переживать не стоит, ведь все непременно наладится. Это и есть счастье — Миран уверен в этом. Жаль, конечно, что мамы нет рядом, что она так и не смогла сделать шаг навстречу. Впрочем, кто знает, может быть, когда-нибудь… По крайней мере, сейчас она счастлива рядом с Азрой и малышом Хасаном. Азра родила сына полгода тому назад, и теперь мама и ее сватья, мать Мурат бея, соревнуются, кто лучше заботится о внуке. Иногда мама звонит Мирану, чтобы пожаловаться на «эту гордячку и вертихвостку», которая лишь «портит маленького Хасана тем, что приучает без конца к рукам». Миран твердит, что мама должна спокойнее относится к подобному и не ссориться почем зря. А сама Азра успокаивает Мирана, повторяет, что подобное неизбежно, и хотя мама и Айсель ханым иной раз не могут найти общий язык, но обе безумно любят внука. Миран, кстати сказать, еще не видел своего племянника, только на фото, надо будет непременно навестить Азру, ее мужа, сына и, конечно, маму. Бабушка Шукран, правда, уверяет, что у них все в порядке, и наконец-то мама успокоилась, потому что «ей есть, о ком заботиться». Миран улыбнулся, заметив, как дед пододвинул бабушке стул, чтобы она могла усесться поудобнее в тени деревьев. Умут подбежал и тут же забрался к ней на колени. Бабушка, обняв его за плечи, что-то тихо сказала, отчего он тут же рассмеялся. Бахар и Хюма тоже подбежали к ним; дед и пришедший ему на помощь отец принесли еще стулья и поставили их рядом. Умут, кажется, хотел посекретничать с бабушкой о чем-то своем, как он делает частенько, но девочки ему помешали. Что ж, выходит, настало время очередной волшебной сказки, которые они обожают слушать, а бабушка — рассказывать им. Однажды, когда Рейян готовилась к экзаменам, Умут, немного расстроившись, что мама занята, отправился «поиграть с Бахар к бабушке». Вечером, когда Миран пришел забрать сынишку, он застал прямо-таки умилительную картину: Умут сидел, прижавшись к бабушке, а она читала ему сказку и показывала картинки. Когда Умут задремал, бабушка отложила книгу и поцеловала его в макушку. Миран тихо вошел в комнату и сел рядом: — Я тоже любил вот так… — прошептал он. — Да, — кивнула бабушка, — я сейчас вспомнила, как ты прибегал ко мне и вот точно так же садился рядом, просил рассказать что-нибудь. — С тобой было уютно! — сказал Миран и придвинулся поближе. — Знаешь, — вздохнула бабушка, — я думаю иногда, что хочу дать им: твоему сыну, Бахар, Гюль, Наз и остальным, — все, что не смогла и не додала вам с Генюль. И моей бедной Элиф… — Теперь над нами больше не довлеет груз прошлых обид и разочарований, нет больше горя и слез, — сказал Миран. — Но несмотря на все это, ты ведь дала нам тепло и защиту. В детстве я… неизменно чувствовал себя в безопасности рядом с тобой. Вот и Умут тоже… — Жаль, — тихо проговорила бабушка, — что мне, скорее всего, не суждено увидеть, как он станет взрослым, влюбится… И он не сможет поделиться со мной секретом: вот, мол, понравилась ему девушка, такая красивая и умная. — Поделится, бабушка, вот увидишь! — подмигнул ей Миран. — Так и будет, непременно, уверяю тебя! В ответ она улыбнулась и ласково погладила по щеке: — Если Аллаху угодно будет, Миран… Он, как и Умут, кивнул, прижался к ее плечу и закрыл глаза. — Миран, ты чего тут сидишь-то такой задумчивый? — Харун сел рядом с ним и тоже утянул со стола кусок соленого помидора. — Да так, — махнул рукой Миран, — смотрел, как дети играют и вспоминал себя в их годы. Мы с Генюль и Фыратом тоже вот так любили бегать по двору наперегонки… Ссорились с ней по сто раз на дню, потом мирились… Бабушка отчитывала нас… А вечерами рассказывала нам разные истории, и мне не хотелось идти спать, потому что лучше было бы сидеть рядом и говорить, говорить… — Я тоже не любил спать укладываться рано, все ждал отца, — кивнул Харун. — Когда он бывал дома, то сам помогал мне готовиться ко сну. Садился рядом, рассказывал про пиратов, и мы с ним мечтали, как поедем кататься на яхте. Кстати, — спохватился вдруг Харун, — о яхте! Я тут решил взять одну в аренду, чтобы прокатить Орхана, он давно уже выпрашивает. Может быть, вы присоединитесь, когда приедете погостить? — Ну, — протянул Миран, — можно… Честно говоря, он немного побаивался, вдруг морская болезнь начнется, укачает, но во-первых, не хотелось показать себя трусом перед Харуном, а во-вторых, он точно знал, что Рейян от этой идеи придет в восторг. — О, наши мальчики уже за столом! — обрадованно потер руки дед. Они с бабушкой как раз подошли к столу, и он сразу же сел на свое место, взяв при этом себе кусочек хлеба и сыр. — Вот что с вами делать? — покачала головой бабушка. — Говоришь, говоришь, что надо подождать, пока все сядут, а вы все равно удержаться не можете, чтобы не перебить себе аппетит! — Ну так давайте уже сядем наконец! — прожевав сыр, проговорил дед. — А то я не могу уже, до того проголодался! — Да, думаю, уже пора, — кивнула бабушка, протянув деду салфетку. — Мы сами сейчас всех соберем, тетя Айше, ты не переживай! — проговорил Харун и поднялся на ноги. — Пошли, Миран! — позвал он его. — Слушай, — взяв Мирана за локоть, тихо проговорил Харун, когда они отошли в сторону, — тут такое дело у нас… В общем, ты пока никому не говори, это будет сюрприз! — Что такое? — заинтересованно взглянул на него Миран. — Мы с Ярен ждем второго! На той неделе она была у врача, сказали, уже пять недель! Я дочку хочу… — Поздравляю, папаша! — хлопнул его по плечу Миран. — Пусть все будет хорошо, и малыш родится здоровым. — Дай Аллах! — кивнул Харун. — Но помни: пока — никому ни слова! — Я — могила! — заверил его Миран, и в следующий же миг в спину ему ударил неудачно брошенный Орханом мячик. Миран обернулся, схватил мяч и решительным шагом направился к веселящимся детям.

***

Азизе при помощи своих невесток накладывала на тарелки мясо и салат и передавала сидящим за столом членам семьи. Умут с Бахар тут же принялись спорить, у кого порция больше, это у них почему-то излюбленная тема за столом: кто больше съест, — а Гюль тут же принялась выковыривать из своей порции ломтики помидора и перекладывать их на тарелку Мелек. На замечание Зехры, что следует вести себя прилично, Гюль сморщила нос и заявила, что «ну, помидоры же», и продолжила свое увлекательное занятие. Умут, кажется, как и Насух, изрядно проголодался, потому что тут же принялся за свою порцию, не обращая никакого внимания на столь нелюбимый им овощ. Генюль усадила Наз к себе на колени и, разрезав огурец на мелкие кусочки, давала его малышке, отчего та смеялась и тянула ручонки к тарелке, ей хотелось есть самой, «как взрослой». Наз удивительно похожа на свою мать, когда Азизе смотрит на правнучку, то неизменно видит Генюль в таком же возрасте. Недавно Генюль призналась ей, что, было дело, совсем уж отчаялась, но вот — Аллах наконец-то подарил ей возможность стать матерью, и она мечтает об одном: дать самое лучшее своей дочери, чтобы та росла счастливой. Что ж, это естественное желание любой матери, и даст Аллах, у Генюль все получится, ведь рядом с ней ее муж, который любит и поддерживает ее. Хорошо, что они смогли приехать навестить родных, ведь Хандан с Джиханом очень скучают по ним, и особенно — по Азату. На другом конце стола Омер Демир и Орхан о чем-то заговорщицки шептались, время от времени бросая озорные взгляды на Бахар, Хюму и Умута. Вне всяких сомнений, они опять задумали очередную проделку, как в прошлый раз, когда они ездили в поместье. Мальчишки решили залезть на дерево, чтобы «доказать свою смелость». В результате Орхана и Умута пришлось снимать с дерева. Насух еле нашел лестницу, а Миран чуть сам не упал, пока лез наверх за этими горе-смельчаками. Омер же сумел спуститься сам, но, к несчастью, подвернул ногу, Зейнеп перепугалась и повезла его к врачу, хорошо хоть ничего серьезного не случилось. Азизе еще раз обвела взглядом присутствующих и улыбнулась. Когда-то давным-давно у нее была любящая, крепкая семья, а потом, к несчастью, она потеряла всех своих родных, что причинило ей ужасную боль, оставило на сердце незаживающие, кровоточащие раны. Затем большая, дружная и крепкая семья неизменно оставалась ее целью и мечтой всей жизни. Она изо всех сил старалась построить ее, невзирая на боль и страдания. Дети сумели хотя бы частично залечить ее раны, облегчить боль, и пока они росли и взрослели, постепенно крепла ее уверенность: теперь она сумеет, ей удастся превозмочь все горести и неприятности. Азизе создаст свою семью, где все будут любить друг друга. Увы, судьба нанесла еще один жестокий жестокий удар; Азизе потеряла всех, кого любила, и ее сердце ожесточилось окончательно. А после, когда она вновь встретилась с Насухом и узнала всю правду о Хазаре, то решила вспомнить о прошлом и попытаться восстановить свою жизнь из руин. Медленно, все так же превозмогая боль, она шла обратно, к себе прежней и к той своей мечте о надежном тыле — семье, которая создана, благодаря ей, и которая всегда и во всем сможет помочь ей, стать спасением. Где все любят друг друга, заботятся друг о друге и никогда не оставят в беде. Наверное, в которой раз подумала Азизе, и впрямь стоило пережить столько страданий, чтобы сейчас наслаждаться этим счастьем. Это как будто переждать ужасную бурю и грозу с ливнем, градом и сильнейшим ветром, чтобы потом вновь увидеть солнце и радугу на небе… — Айше, ты чего? — Насух взял ее за руку. — С тобой все хорошо? — он подвинул свой стул ближе к ней. — Все в порядке, Насух, — отозвалась она; его волнение и забота неизменно трогали ее сердце, наполняли нежностью. — Я просто… задумалась. У нас ведь такие замечательные дети, внуки и правнуки, верно? — А как же иначе! — кивнул он. — Они — самые лучшие. Но самое мое заветное сокровище — ты же знаешь! — это ты. — Конечно, знаю! — улыбнувшись, она похлопала его по руке. — Ведь и ты — мое счастье, Насух. Потому что, если бы ты тогда не поверил, что я смогу… вновь измениться, то, наверное, я сейчас здесь не сидела бы. В ответ он поцеловал ей руку и прошептал, что любит ее. Азизе улыбнулась: когда Насух говорил три, казалось бы, таких простых слова: «я тебя люблю», — ее сердце щемило от нежности, а на душе будто цветы распускались. Так было давным-давно, когда они были совсем юными, и все осталось по-прежнему до сих пор. Слыша эти слова, Азизе будто молодела на глазах.

***

— Что ж, я думаю, настала пора сказать несколько слов! — Рейян поднялась со своего места, и Миран, разумеется, сделал то же самое. — У вас есть еще какой-то сюрприз? — улыбнувшись и переглянувшись при этом с дедом и бабушкой, спросил отец. — Можно и так сказать, папа! — ответила Рейян, бросив беглый взгляд на Ярен, которая тут же уставилась в свою тарелку. Рейян была, что сегодня вся семья наконец-то собралась вместе: родители, дед с бабушкой, Ярен с Харуном, даже Азат с Генюль смогли наконец приехать и навестить родственников. Если подумать, Рейян выросла большой семье, но вот только, увы, мира и лада между ними тогда не было. Дядя вечно ссорился с дедом, дед ругался на чем свет стоит, если что-то было не по его, отец старался хоть как-то смягчить столь напряженную обстановку, но к нему мало кто прислушивался. Сама же Рейян чувствовала себя… чужой, да и Ярен, как она недавно призналась, тоже. Однако, все, что с ними случилось, помогло в итоге сблизиться и стать по-настоящему родными. Миран помог ей прежде всего поверить в себя, в свои силы, в то, что она сможет изменить свою судьбу. Она же, в свою очередь, помогла ему открыть свое сердце, показала, что он умеет любить, научила его прощать. Собственно, ей самой пришлось шаг за шагом учиться этому, потому что Рейян поняла: боль и обиды лишь разрушают тебя, губят, и если постоянно лелеять их в сердце — это тебя в конечном итоге погубит. Со временем эту нехитрую истину, к счастью, поняли не только Миран, но и папа, и дедушка, и бабушка Айше, и Ярен. Сейчас они все вместе, и никому больше не под силу внести в семью разлад. Отец говорит, что это — целиком и полностью заслуга Рейян, бабушка с ним согласна, но сама Рейян считает, что они не до конца правы. Если бы остальные также не осознали этого, то ничего не получилось бы. — Дочка, ну не томи уже, что такое? — спросила мама. Бахар в это время потянулась за соком и чуть было не опрокинула стакан на скатерть. К счастью, Хандан ханым вовремя заметила и помогла ей. — В общем, — откашлявшись и оглядев всех присутствующих, проговорила Рейян, — я хотела кое-что сказать всем вам. Милый, — повернулась она к Мирану, — прости, что вот так… Может быть, надо было сначала наедине, но… Мне хотелось, чтобы все узнали как можно скорее. — В чем дело? — тут же насторожился Миран. Остальные притихли, даже малышка Наз сидела молча на коленях у Генюль, рассматривая при этом нарисованных мышат на своей кружке. — Дело в том, — Рейян взяла его за руку, — что я хочу сказать, что ты подарил мне вот это все, — она показала рукой на всех присутствующих, — поверил со мной в мою мечту и помог ее осуществить. Я просто… очень люблю тебя, потому что ты — самый замечательный муж и отец. — Что правда, то правда! — поддакнул ей отец, и Рейян послала ему взгляд, полный благодарности. — А теперь, собственно, то, что я хотела сказать: словом, Миран, ты… скоро снова станешь отцом! Воцарилась мертвая тишина, которую вдруг нарушил негромкий возглас мамы: — Дочка!.. — Да?! — улыбаясь, вскричал дядя, обняв при этом Хандан ханым. — Ну, вы даете! — хлопнул в ладоши Азат. — Кроме того, — выдержав паузу, прибавила Рейян, — у нас будет не один, а целых два малыша! Эту новость она приберегла напоследок, потому что, честно признаться, поначалу не поверила своим глазам и ушам, когда пришла на УЗИ. Потом ей стало даже немного страшно, потому что в первый раз ведь было то же самое, но к несчастью… Нет! — тут же принялась она уговаривать саму себя, — больше ничего плохого не случится, ведь Фюсун в тюрьме, а Миран и все остальные рядом. Все непременно будет хорошо. — Ты… ты… беременна?! — залпом выпив полстакана воды, чтобы совладать наконец с голосом проговорил Миран. — Но ведь… говорили… Да это же чудо! — воскликнул он и заключил ее в объятия. — Нет, вы слышали?! — вскричал он, отпустив Рейян. — Бабушка, папа, дед, дядя, вы слышали?! Я стану отцом! Невозможное стало возможным дважды! Последние слова Мирана потонули в радостных восклицаниях, за столом воцарилось неимоверно радостное возбуждение: все улыбались, смеялись, вспоминали веселые истории из детства, поздравляли Рейян и Мирана… — Эх, — вздохнул вдруг Харун, — вот ведь Миран и Рейян… теперь наш сюрприз будет уже не столь ошеломляющим. — Ты о чем, сынок? — внимательно взглянул на него дядя. Рейян подмигнула Ярен и хихикнула. Ярен ведь тоже ждет ребенка, она ей сама призналась вчера и попросила пока никому не говорить. — О том, — хитро взглянула на своего отца Ярен, — что и мы с Харуном не отстаем. У нас тоже скоро малыш родится, правда, всего один. — О, Аллах! — воскликнула бабушка. — Ай да сестренка! — хмыкнул Азат. — Ну, знаешь ли, — отозвался Харун, — я тоже не просто так мимо проходил! Далее заговорили и загомонили все разом, и в радостных возгласах, раздававшихся тут и там, можно было расслышать поздравления, пожелания малышам родиться здоровыми и радовать своих родителей, а заодно и бабушек с дедушками. Генюль улыбнулась и проговорила, что, пожалуй, им с Азатом тоже стоит «поднажать», что, разумеется, тут же вызвало улыбку у всех присутствующих. Рейян обняла мужа, и они еще раз посмотрели на собравшихся за столом любимых и дорогих им людей. Оба думали о том, что вот она — их сбывшаяся мечта, которую они воплотили в жизнь, несмотря на все препятствия, что чинила им жизнь. Теперь, как однажды сказала Мирану бабушка, предстоит не менее сложная работа: сохранить и не потерять ее, не дать никому причинить вред и разрушить созданное. Но Рейян кажется, что у них непременно получится, ведь все они есть друг у друга. Они — вместе, а значит, все непременно будет хорошо.